Жанр: Любовные романы
Безрассудная
...ы не в постели, заставляют меня забыть
о том, что мы чувствуем вместе ночью. Я не хочу, чтобы ко мне так
относились. Я не заслуживаю, чтобы ко мне так относились.
— Да, не заслуживаешь.
— Значит, ты согласен? Я вернусь в твою постель, но только на то время,
когда ты будешь относиться ко мне учтиво — как в спальне, так и вне ее.
Она протянула руку, и он пожал ее.
— Согласен. Я буду относиться к тебе учтиво все время, пока ты будешь
оставаться в Ратморе.
— Это правда? — негромко произнесла она, после чего поднялась на ноги и отряхнула платье.
— Правда. — Александр тоже поднялся на ноги, поднял с земли свой
плащ и набросил его на плечи.
— Да, и от правды никогда не следует отступать.
Эйлис направилась к дорожке, которая должна была привести ее обратно в
замок.
Александр быстро догнал ее. Они пошли вместе, и Эйлис тайком поглядывала на
него. Каждое его движение было грациозным. Этот человек мог завоевать тысячи
девичьих сердец одной только своей улыбкой. Он мог соблазнить любую женщину
всего несколькими словами, произнесенными глубоким, чувственным голосом, или
теплым взглядом своих прекрасных глаз. Эйлис была уверена, что даже самая
ненасытная женщина в конце концов задастся вопросом: следует ли и дальше
делить с ним постель? Уж очень этот человек был сдержан. Он боялся показать
свои эмоции, опасаясь получить еще больше обид и разочарований. В этом было
что-то привлекательное и даже давало надежду, поскольку говорило, что у него
есть сердце. А порой и разочаровывало! И к тому же получалось так, что она
платила за что-то, что не было ее виной.
— Ты уже передумала? — спросил ее Александр, когда они вошли в
замок.
Эйлис внезапно поняла, что, погрузившись в свои мысли, замедлила шаг. Она
могла ощущать напряжение в Александре, могла видеть упрямство на его лице.
Он думал, что она собирается отказаться возвращаться в его постель, и он
старался думать о возможности затащить ее туда без каких-либо требований или
обещаний. У нее на миг возникло искушение позволить ему сделать это.
— Нет, не передумала. — Она не успела сказать что-либо еще,
поскольку из большого зала вышли Джейм и Кейт. — Ах, Джейм, как ты
поживаешь? Я почти не видела тебя последнее время.
— Я помогал мисс Кейт готовиться к зиме. Ты выглядишь хорошо, мисс
Эйлис, — пробормотал Джейм.
— Да, достаточно хорошо, если вспомнить, что я должна терпеть Макдабов
день и ночь. — Она проигнорировала то, что Александр нахмурился. И
только тут внезапно сообразила, что Джейм и Кейт, держась за руки, слегка
покраснели. — Ну, тогда идите, куда шли. Но меня не забывайте, —
добавила она, почувствовав укол ревности по отношению к Джейму.
— Нет, я никогда не смогу этого сделать.
После того как Джейм и Кейт пробормотали пожелания доброй ночи и исчезли в
кухне, Эйлис вздохнула и начала подниматься по лестнице к верхним комнатам.
Джейм был явно неравнодушен к Кейт. Он не скрывал этого, хотя и умел быть
сдержанным. Джейм был во многих отношениях похож на ребенка. Эйлис не могла
не тревожиться о его судьбе и беспокоилась о нем не меньше, чем о близнецах
и Сибил. Даже когда она говорила себе, что Кейт достойная, добрая женщина,
это не помогало. Ей требовалось доказательство, и когда они добрались до
дверей спальни Александра, она повернулась к нему.
Александр заметил угрюмое выражение ее лица и улыбнулся. Затем взял Эйлис на
руки, вошел в комнату и запер дверь на засов.
— Ты находишь это романтичным? — спросила Эйлис. Ее голос
прозвучал сдавленно под плащом, который Александр стягивал с нее. Когда он
протянул руку к шнуровке ее корсажа, она перехватила его руки. — Я
хотела бы задать тебе вопрос прежде, чем ты задушишь меня моей же
собственной одеждой.
Александр с легкостью высвободил руку и снова начал расшнуровывать ее
корсет, но медленнее.
— Что за вопрос?
— Я считаю Кейт хорошей девушкой, но ты знаешь ее лучше, чем я, так что
тебе проще судить о ней. Я хочу знать — достаточно ли серьезны намерения
Кейт относительно Джейма? Может, она заинтересовалась Джеймом лишь потому,
что он отличается от всех остальных? А как только сочтет его присутствие
обременительным, избавится от него?
— Нет, вряд ли.
— Ну тогда все в порядке. Джейм похож на ранимого ребенка. К нему грубо
относились самые близкие его родственники — его отец и братья. Не думаю, что
что-либо может ранить больнее, чем это. Он такой большой, сильный мужчина.
Женщины не принимали его как возможного возлюбленного, хотя некоторые
затаскивали его в постель или в ближайший стог сена для того, чтобы
убедиться, что он большой не только в размерах. Его очень легко обидеть...
Александр легко поцеловал ее, довольный, что она не изменила свое решение и
не хочет уйти.
— Джейм — первый мужчина, к которому Кейт проявила интерес. Я не стал
бы о нем волноваться. — Он покачал головой. — Мне следовало
догадаться, что ты будешь тосковать о своем могучем защитнике.
— Почему ты думаешь, что я тоскую? — Вдруг Эйлис вспомнила, что ее
внесли в комнату, после чего Александр закрыл дверь на засов. — Ты
боишься, что я опять скажу
нет
? — Когда на его лице промелькнуло
выражение вины, она выругалась и покачала головой. — Я хотела бы
доказать тебе, что не каждая женщина непостоянна.
Некоторое время он молча смотрел на нее, а затем ответил:
— Думаю, мне это понравится. — И он поцеловал ее до того, как она
смогла сказать что-либо еще.
Глава 9
Эйлис зло выругалась, когда Кейт вытерла ей лицо холодной влажной тканью.
Прошло всего десять недель с того дня, когда она снова стала делить с
Александром его постель. Она и не предполагала, что за эту слабость придется
платить столь быстро и столь дорого. Тем не менее Эйлис знала, что что-то с
ней не так, и по лицу Кейт она поняла, что и та об этом догадывается. Эйлис
забеременела — и что самое плохое, ребенок был зачат в стенах Ратмора. Это
было позором.
— Вот, миледи. — Кейт присела на край кровати и протянула Эйлис
кусок хлеба, намазанный маслом. — Ешьте медленно. Некоторые женщины
утверждают, что это уменьшает тошноту.
Эйлис поступила так, как ей говорили, и действительно почувствовала себя
немного лучше. Потом она медленно, глоток за глотком, выпила какой-то сидр,
который ее несколько взбодрил. Потом она подумала, что если она будет и
дальше себя плохо чувствовать, то может под этим предлогом отгородиться от
всего, с чем приходится ежедневно сталкиваться. Она вернула пустой бокал
Кейт и, вздохнув, повалилась на кровать. Нет, избежать проблем и ссор ей не
удастся, поскольку у нее нет места, где она могла бы скрыться. Она
чувствовала недомогание уже пятый день и не понимала, почему ей никак не
становится лучше.
— Я начала думать, что проклята.
— Нет, миледи, вам не следует говорить подобные вещи. — Кейт
поспешно перекрестилась.
— Вот как? А как ты объяснишь, что мне приходилось жить с Колином
Макфарланом, называть его родственником и быть при этом невестой Дональда
Маккорди? Иметь такого мужа — это настоящее проклятие. А потом меня украл
человек, который ненавидит все связанное с Макфарланами и терпеть не может
женщин. А теперь еще и это — еще одна женщина Макфарланов носит в себе
незаконнорожденного Макдаба. Нет, меня определенно прокляли.
— Все не так плохо, как вы считаете.
— Ты не видела моего дядю и моего жениха. — Кейт рассмеялась, и
Эйлис чуть улыбнулась. — Они убьют меня за это, — добавила
она. — Это оскорбление, которого они простить не способны.
— Лэрд теперь не отошлет вас обратно.
— Ну, мы скоро узнаем, что великий Александр Макдаб собирается сделать.
Я пойду к нему и сообщу о приближающемся отцовстве.
Осторожно, стараясь поберечь живот, Эйлис выбралась из кровати. Она
чувствовала себя немного слабой, но когда она оделась, то это придало ей
бодрости. Однако смелости в ней поубавилось. Она боялась говорить Александру
о ребенке, поскольку не могла предвидеть его реакцию. Он никогда не говорил
ей о своей дочери. Не подумает ли он, что она пытается привязать его к себе,
подарив ему ребенка на замену потерянного? Она содрогнулась при этой мысли.
Он возненавидит ее, а для нее это будет невыносимо. К тому же Эйлис не
знала, как опровергнуть это обвинение.
— Вы выглядите такой равнодушной, — пробормотала Кейт, закончив
шнуровать сзади простое коричневое платье Эйлис.
— А ты взволнована?
— Не могу сказать. Я провела здесь всю жизнь. Мне трудно понять, с чего
это какая-нибудь девушка должна бояться лэрда Макдаба.
— Да, но у человека из клана Макфарланов немало причин бояться людей из
клана Макдабов.
Кейт нахмурилась и кивнула:
— Мужчине из рода Макфарланов — да. Женщине — нет, не в такой степени.
Ты была с владельцем замка на протяжении многих месяцев. Ты должна знать,
что это за человек.
— Я провела с ним много ночей, однако он не относится к тем, кого легко
понять. Сейчас он держится на расстоянии. Однако я ничего не приобрету, если
буду здесь сидеть, раздумывая, что мне можно сделать и что нельзя. Мне надо
выйти из комнаты и все узнать. Он все еще в большом зале?
— Да, он пробудет здесь большую часть утра, чтобы выслушать жалобы
людей своего клана и совершить праведный суд.
Открывая дверь, Эйлис остановилась.
— О, значит, он будет не один! Это меняет дело.
— Не будет же он занят все время. Может, сегодня будет мало жалоб. Или
вы можете немного подождать и прийти, когда он покончит со слушаниями.
— Или мне следует забыть об этом до тех пор, пока мы оба не окажемся в
кровати сегодня ночью.
— Нет. — Кейт отрицательно покачала головой. — Все в конце
дня устают. Это не самое лучшее время, чтобы сообщать такие важные новости.
Звучало разумно, и Эйлис не стала спорить. Улыбнувшись, она направилась в
большой зал. Оглянувшись, она увидела, что Кейт спешит в другом направлении.
Кейт, без сомнения, отправилась на поиски Джейма. От этого Эйлис
почувствовала себя немного лучше. Джейм все еще был связан обещанием не
поднимать руку на Макдабов, но его присутствие все же служило какой-то
защитой.
Она проскользнула в большой зал как раз в то время, когда перед Александром
стояли две повздорившие женщины. Александр пытался успокоить их, чтобы они
могли рассказать свои истории точнее. Эйлис села на стул около стены. Она
смотрела на Александра, когда он внимательно выслушивал каждую из женщин,
утверждавшую свои права на свинью. Было видно, что он искренне сочувствует
той женщине, которая утверждала, что свинья была у нее украдена и что у нее
больше нет еды на зиму. Эйлис пожалела, что этого сочувствия она от него не
видела, как и мягкости и заботы. Даже гнев был другой, когда Александр
слушал другую женщину, которая зарезала свинью и устроила пиршество. В этом
гневе не было горечи и обиды.
Эйлис положила обе руки на живот, когда услышала вопрос Александра, почему
женщина зарезала свинью так поспешно. Она хотела скрыть свое состояние, но
здравый смысл возобладал. Рано или поздно все равно придется рассказать
правду. Затем она начала с тревогой раздумывать над тем, как Александр
прореагирует на весть о ребенке. Она ненавидела неопределенность,
неспособность угадать его реакцию, несмотря на несколько месяцев интимной
жизни с этим человеком, Он — по крайней мере в прошлом — не вкладывал в их
отношения своего сердца. Это ее ранило, несмотря на ее намерение принимать
его таким, как он есть.
Тут ее внимание привлекло то, что Александр начал оглашать свой приговор по
делу о свинье. Эйлис порадовало то, что она была полностью согласна с
приговором. Женщина, столь поспешно зарезавшая свинью, явно была виновна в
краже. Поскольку женщина, которой принадлежала свинья, берегла это животное
на зиму, Эйлис сочла, что наказание должно быть строже. В конце концов, эта
женщина украла еду у семьи из шести человек, не имевшей кормильца. Однако
Александр лишь приказал воровке компенсировать ущерб свиньей такого же
размера, отдать все, что осталось от зарезанной, семье и выдать мешок овса
жертве. Взглянув на лицо воровки, когда та уходила из большого зала, Эйлис
поняла, что ссор между этими двумя женщинами будет еще немало. После этого
прошло десять минут, и никто больше не вышел вперед, чтобы поговорить с
Александром. И тогда Эйлис встретилась с ним глазами.
— У вас есть жалоба, госпожа Эйлис? — спросил Александр с легкой
улыбкой.
— Такая жалоба, с которой вы не справитесь здесь, милорд.
Рассмеявшись, он посмотрел на Ангуса, стоявшего справа от его стула.
— Я собираюсь сделать перерыв на обед. Если кто-нибудь захочет меня
увидеть, скажи ему, что я вернусь через час и он может подождать, если этого
захочет. Пусть паж принесет сюда свежего вина, хлеба, сыра и немного
фруктов. — Он посмотрел на Эйлис: — Тебе этого достаточно? Ты снова
пропустила завтрак?
Эйлис кивнула и проследила глазами за тем, как Ангус уходит из зала.
— Мне жаль, что я снова проспала.
— Может, ты работаешь слишком много и слишком устаешь? — Он махнул
ей рукой, приглашая сесть с ним за главный стол. В большом зале стали
понемногу собираться люди.
— Может быть.
Она молча присоединилась к нему за столом. Слуги поставили перед ними блюда.
Зал был лишь наполовину заполнен людьми, и никто их не беспокоил. Рядом не
сидело никого, кто мог бы услышать то, что она собиралась сказать
Александру. Тем не менее Эйлис не чувствовала себя с Александром наедине. Но
когда она начала есть, то подумала, что возможности остаться с ним наедине у
нее больше не будет до того, как они вернутся в спальню, а это время, как
правильно сказала Кейт, мало подходит для того, чтобы сообщить подобную
новость.
— Ты выглядишь немного напряженной. — Александр внимательно на нее
посмотрел, наливая вина им обоим. — Тебе не кажется, что ты
простудилась?
— Нет, это не простуда. —
Простуду можно вылечить
, —
подумала она.
Александр осторожно приложил руку к ее лицу, определяя, нет ли жара. Эйлис
это удивило. В его взгляде были мягкость и забота, которые она так давно
мечтала увидеть. Но ее уязвила мысль, что эту заботу она вызвала в нем
только тем, что выглядела больной. А она не собиралась изображать больную
весь остаток своей жизни.
— Жара у тебя нет, — пробормотал он и нахмурился. — Но ты
выглядишь плохо.
— Спасибо. Ты сегодня утром совсем красавец. — Это прозвучало
резковато, и Эйлис глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. Сейчас было не
время ссориться. — Когда я наемся, я буду выглядеть лучше.
— Если тебе досадно, что ты мало ешь, то тебе следует вставать немного
пораньше.
Эйлис решила, что ей следует оставить эту тему, пока они не начали
обмениваться раздраженными замечаниями. Это приведет к отсрочке ее новости,
а отсрочки она не хотела. Будет плохо, если он догадается о ее беременности
раньше, чем она все скажет сама. Еще хуже будет, если кто-нибудь догадается
о ее состоянии и расскажет о нем Александру. Она глубоко вздохнула,
наклонилась к нему совсем близко и вдруг подумала: как ему удается быть
столь привлекательным, даже когда он ест ломоть хлеба?
— Я выгляжу больной и сплю допоздна потому, что я в положении. —
Она откинулась назад, ожидая его реакции.
Выражение, появившееся на его лице поначалу, дало ей некоторую надежду. Оно
промелькнуло на короткое мгновение, и это явно была радость. Однако после
этого его лицо помрачнело, и Эйлис встревожилась.
— Чей это ребенок? — спросил Александр холодно.
Ничто другое не смогло бы оскорбить ее больше. Понимает ли он это? Может,
именно поэтому и высказался так грубо? Она выпрямилась и ударила Александра
по лицу. Он свалился со скамейки на пол, а в большом зале все замолчали.
Когда, выругавшись, Александр начал подниматься, Эйлис бросилась прочь из
зала. Увидев Барру с детьми, она едва кивнула, проходя мимо, быстро нашла
свой плащ, вышла в дверь и побежала по внутреннему двору, надеясь, что
колючий холодный воздух охладит ее разгоряченное лицо.
Александр оглядел сидящих в большом зале и прижал полотняную салфетку к
своим окровавленным губам. Сидящие за столом явно были озадачены. Прижимая
руку к кровоточащей губе, он все еще произносил ругательства в адрес Эйлис,
когда внезапно заметил Барру, близнецов и Сибил, которые смотрели на него с
отвращением и изумлением.
— На кого это вы уставились? — отрывисто произнес он.
— На дурака, я полагаю, — ответил Барра. После этого он деликатно
направил детей к Джейму и Кейт в дальнем углу зала и уселся рядом с
братом. — Что ты сейчас сделал? Эти последние несколько недель были
если не совершенными, то по крайней мере мирными. Твоя ненависть улеглась.
— Это была цена, которую она потребовала за возвращение в мою постель.
Больше никаких оскорбительных, жестоких замечаний в течение всего дня.
— А, и ты только что нарушил это соглашение. — Барра вынул из
ножен нож для еды и отрезал себе большой кусок хлеба.
— Она сказала мне, что она беременна. — У него на душе немного
полегчало, когда Барра внезапно напрягся и слегка побледнел. Выходит, эта
новость не только для него одного оказалась неожиданной.
— Она говорит тебе, что носит твоего ребенка, затем бьет тебя. Странное
поведение. Оно заставляет меня повторить мой вопрос: что ты сейчас сделал?
— Возможно, то, за что она сейчас меня благодарит, — буркнул
Александр.
— Очень мудро. Нет, ты что-то ей сказал. Что-то, что она восприняла как
оскорбление. И я подозреваю что.
— Я спросил ее: чей это ребенок? — Ему пришлось приложить усилие,
чтобы не сжаться под презрительным и яростным взглядом Барры.
— Клянусь бородой Бога, Александр! Иногда ты бываешь так глуп! Неужели
от твоего искусства красноречия ничего не осталось? Неужели ты не способен
даже на простую учтивость? Что Эйлис тебе сделала, раз ты решил ее столь
сильно уязвить? У нее своя гордость, а ты нанес по этой гордости такой
сильный удар. И не в первый раз.
— Это был вполне разумный вопрос.
— Нет, не был, и ты это знаешь.
— Она не была несколько недель в моей постели и являлась совершенно
свободной и доступной для других мужчин.
Барра грубо выругался.
— Она не была в твоей постели, но она никогда не была свободной, и ты
это знаешь. Нет ни одного человека в Ратморе, кто к ней бы притронулся. Это
никто бы не стал делать с того дня, как ты впервые лег с ней и находился с
ней до утра. Ребенок, которого она носит, — твой, братец, и мы оба это
знаем. Теперь ты должен ответить на вопрос: что ты будешь с этим делать? Ты
выполнишь свой долг, сознавая свою ответственность, или ты будешь и дальше
изображать мерзавца?
Александр решил, что с него хватит замечаний от ставшего постоянно трезвым
брата, обладающего к тому же острым и хорошо подвешенным языком.
— Ты, похоже, собираешься забыть, кем является Эйлис.
— Нет, братец, это ты забыл.
— Она из клана Макфарланов, — прошипел Александр, после чего
ударил кулаком по столу. — Только это имеет значение.
— Она молодая девушка, которая, как я сейчас понимаю, несмотря на все
трудности, становится взрослым человеком в атмосфере равнодушия или
откровенной грубости. Она не имеет ничего общего с преступлениями ее дяди.
Поэтому по соображениям чести ты должен жениться на ней. — Когда
Александр с изумлением посмотрел на него, у Барры было совершенно спокойное
лицо.
— Ты, может, и прекратил много пить, но я думаю, что твой мозг еще не
просох. Ты сошел с ума? Мне жениться на женщине из клана Макфарланов? На
невесте Дональда и наследнице Макфарланов?
— Она была невинной девушкой, а теперь носит в чреве твоего ребенка.
— Трезвость сделала тебя не в меру набожным.
Не успел Барра ответить на это, как Александр поднялся со стула и быстро
пошагал прочь из большого зала. Он не хотел, чтобы его младший брат
напоминал ему о его обязанностях и чести. Сняв со стены плащ, он отправился
на поиски Эйлис. Он был груб, и она не заслуживала этого. Но он был так
изумлен новостью, что у него в голове все перепуталось. Эта новость вызвала
из его памяти подозрения и обиды, и все это он слепо выплеснул на Эйлис. Но
был только один мужчина, который мог зачать ребенка, растущего сейчас в
чреве Эйлис Макфарлан, и это был он сам.
Когда он увидел, как она идет вдоль западной стены, он поспешил к ней.
Она
быстро двигается
, — подумал он и внезапно остановился, поскольку,
когда он был всего в ярде от нее, она повернулась, чтобы бросить на него
полный ненависти взгляд. Схватив с земли пригоршню камней, она начала кидать
их в него. Александр прикрылся плащом как щитом и стал медленно к ней
приближаться.
— Уйди от меня! — приказала Эйлис, понемногу отступая. Схватив еще
одну пригоршню камней, она снова начала кидать в него небольшие
камни. — Я говорила тебе, что не хочу иметь с тобой ничего общего.
Убирайся от меня, ты, сквернослов с красивым лицом, бесчувственный,
похотливый мешок убогости.
— Ты прекратишь когда-нибудь? — Александр выругался и
замолчал. — Я пришел поговорить с тобой. Ты можешь по крайней мере меня
выслушать?
— Зачем? Чтобы ты вылил на меня еще больше яда? Мне это не
нужно. — Когда она наклонилась, чтобы взять еще несколько камней,
Александр ринулся на нее и с легкостью схватил на руки.
— Зверь! — выкрикнула Эйлис. — Мне надоело, что ты меня
хватаешь!
Стараясь не нанести ей какого-либо вреда, Александр прижал ее к себе.
— А мне надоело, что в меня бросают камни. Теперь ты должна выслушать,
что я хочу сказать.
— Нет, я не буду слушать. Если бы я не боялась, что это обернется
против меня, я бы плюнула в твое лицо, ты, бессердечная развратная
свинья. — Даже зная, что ее попытки окажутся безуспешными, она всячески
пыталась выскользнуть из его объятий.
— Успокойся! — крикнул он и в раздражении выругался. Она
повиновалась, но, сжав губы, с ненавистью смотрела в его лицо. — Мне не
следовало говорить то, что я сказал. Это было безосновательное обвинение.
— Если это было извинение, то оно вышло у тебя плохо.
— Ты не должна была говорить такую новость так внезапно, как ты
сделала, и после этого ожидать, чтобы я поступал разумно.
— Это извинение не лучше. Убирайся! Ты мне становишься все противнее.
Вспомнив о ее состоянии, он поспешно освободил ее, но сел рядом, готовый
немедленно схватить, как только она захочет бежать.
— Может, и не мне об этом говорить, но ты могла бы сдержать свой
темперамент.
Эйлис на эти слова чуть не рассмеялась. Она села рядом, откинула в стороны
края плаща и лениво пригладила волосы. Этот человек определенно считает
слово
прости
столь трудным, что никак не может его выговорить. Она
сомневалась, что действительно хотела слышать его объяснения, почему именно
он повел себя так грубо. Возможно, это ее только разозлит еще больше. Все,
что ей хотелось в эту минуту, — чтобы он ушел и держался на расстоянии,
но как ее сердце, так и ее ум яростно сопротивлялись этому желанию по самым
разным причинам. Да, Александр вполне заслужил такое обращение, но, в конце
концов, она должна помнить о ребенке, которого носит. Ей следует заключить
компромисс со своей гордостью — в который раз. Постоянно пускаться на
компромиссы становится утомительно, особенно потому, что только она должна
уступать и пытаться понять другого.
— Ты заслужил много больше, чем я тебе дала, — выдохнула
она. — Если бы я была мужчиной, мы бы уже дрались насмерть за такое
оскорбление. Говоря по правде, сейчас я бы с большим удовольствием проткнула
тебя кинжалом.
Александр схватил ее за плечо и слегка тряхнул.
— Ты не оставишь на какое-то время
...Закладка в соц.сетях
