Жанр: Любовные романы
Безрассудная
...ипомнить чего-либо хоть отдаленно подобного за всю свою жизнь. Он понял,
что ему будет очень трудно от этого отказаться, однако она была из клана
Макфарланов и для нее места в Ратморе не было. На руках Макфарланов была
кровь Макдабов после предательского убийства, и за это убийство следовало
отомстить.
Именно об этом он несколько раз пытался себе напомнить. Александр мог бы
попытаться успокоить себя тем, что если одна женщина может столь сильно
взволновать и пресытить его, то должна существовать и другая. Когда Эйлис
отправится обратно, он приступит к поискам этой другой женщины.
Эйлис молча наблюдала за Александром, пока он одевался. То, что он внезапно
замолчал, ее обеспокоило, как и отрешенный взгляд на его лице. В его голубых
глазах уже не было прежней теплоты. Она не могла понять, о чем он сейчас
думает и что чувствует. Поскольку он вел себя иначе, чем до того, как они
занялись любовью, она могла только предполагать, что заставило его
измениться.
Внезапно у Эйлис округлились глаза. Как она могла забыть? Она была
племянницей и наследницей человека, который убил отца Александра и забрал
его земли. Она также являлась невестой человека, которого он ненавидел. Их
любовная игра была для него не столь прекрасной, как для нее, потому он и не
остался с ней. Для него это был просто акт мести. Эйлис заметила, что
Александр наслаждался ею, жаждал ее — и эти чувства должны были его
обеспокоить, поскольку она была из клана Макфарланов, а он, ее
похититель, — из клана Макдабов. Она могла только молить Бога, чтобы
это не заставило его обращаться с ней грубо.
Мысль, что Александр может отдать ее своим людям, змеей прокралась в ее мозг
и вызвала такой леденящий страх, что Эйлис поежилась. Она не хотела верить,
что он может быть столь жесток, но ей приходилось признаться себе, что,
несмотря на их близость, он был для нее совершенно посторонним человеком. В
конце концов, целью Александра было нанести удар по ее дяде и Дональду и
сделать ее шлюхой для своих тяжеловооруженных солдат. Последнее позволит ему
избавиться от всего, что его стало беспокоить. Он мог сделать это для того,
чтобы доказать всем — и ей тоже, — что в том, что они испытали вместе,
нет ничего особенного. Это также покончит с желаниями, которые он испытывал
по отношению к ней.
Когда Александр повернулся, чтобы уйти, она отбросила свои страхи и
произнесла:
— Мне надо оставаться в комнате? — Она постаралась, чтобы в ее
вопросе не прозвучала боль от того, что он словно забыл о ее присутствии.
Александр повернулся и несколько раз моргнул, медленно возвращаясь из своих
размышлений.
— Если ты попытаешься бежать, то не сделаешь ни шага из стен замка. Я
думаю, нет нужды держать тебя под замком. Одевайся.
Она свесила руку с кровати и подобрала свои разорванные одежды, после чего
подняла их, чтобы их видел Александр:
— Одеваться во что, милорд?
Александр выругался.
— Этого бы не случилось, если бы ты разделась, когда я тебя об этом
просил.
— Конечно, — пробормотала Эйлис.
Однако по мрачному взгляду, с которым она бросила одежду на стол, Александр
понял, что его ответ ее не убедил. Проблемой было то, что он не знал, какие
платья носят сейчас дамы, поскольку даже незнатные женщины появлялись в
Ратморе редко. Ей нужно найти какое-нибудь платье, но где его взять?
Он в волнении прошелся по комнате, размышляя вслух:
— Не знаю ни одной женщины в Ратморе, у которой был бы твой размер. Ты
очень мала ростом. Кроме того, если и найдется девушка твоего размера, у нее
вряд ли будет свободный плащ. Ты не можешь починить свою одежду?
Эйлис отрицательно покачала головой:
— Я не настолько хорошо владею иглой, но здесь даже самая лучшая швея
ничего не сделает. Эта одежда меня тесно облегала до того, как была порвана.
А как насчет вещей жены Барры?
— Их нет. Когда эта неряха померла, он уничтожил все, что о ней
напоминало. Так же мы поступили после смерти нашей приемной матери и моей
собственной скончавшейся жены. К тому же они все были крупнее, чем
ты. — Когда он говорил, то молча наблюдал за ней. Потом его губы
медленно растянулись в улыбке. — Да. Да, можно поискать, хотя в
подобном наряде ты будешь всех шокировать.
Эйлис с растущим смущением наблюдала, как он направлялся к массивному шкафу,
который, судя по всему, был долгое время заперт. Ее смущение стало еще
больше, когда она поняла, что в шкафу находится одежда, которую не надевали
много лет. Ей показалось странным, что вся женская одежда была выброшена, но
при этом Александр сохранил одежду, которую носил маленьким мальчиком или в
юности. Но она отбросила эту мысль, когда он с явным удовольствием выложил в
ряд часть одежды. Она поняла, что он хочет, чтобы она что-нибудь выбрала для
себя.
— Это продолжение твоей мести? — спросила она, уязвленная тем, что
ей казалось еще одной попыткой ее унизить.
Лицо Александра мгновенно посерьезнело.
— Это все, что у меня для тебя имеется, если только ты не хочешь
оставаться голой в этих комнатах, пока я не сделаю что-нибудь для тебя.
Несколько мгновений она пристально смотрела в его глаза, но не заметила в
них следов фальши. До того как ей приготовят новый набор одежды,
действительно пройдет много времени. До этого единственной альтернативой
будет оставаться в спальне в обнаженном виде, После этой мысли идея носить
одежду мальчика уже не казалась столь отвратительной. Эйлис к тому же была
уверена, что все поймут, почему ей пришлось к этому прибегнуть. Конечно, это
будет ее смущать, но она чувствовала, что может это перенести, если это
будет продолжаться недолго.
— Ты не отвернешься, пока я переодеваюсь? — спросила она со
вздохом, протягивая руку к одежде.
Отвечая, Александр иронично улыбнулся:
— Я уже хорошо знаком с вашими чарами, миледи.
Ее щеки заалели, а с губ были готовы сорваться весьма нелестные выражения,
но она знала, что произносить их не нужно.
— Пожалуйста.
После короткого колебания он пожал плечами и повернулся к ней спиной. За то
удовольствие, которое она ему подарила, он вполне мог оказать ей эту
любезность. Единственной причиной, по которой он все еще задерживался здесь,
было то, что он хотел проводить ее в большой зал, поскольку понимал, что
поначалу ей требуется некоторая поддержка. Он сказал себе, что ведет себя
любезно, только чтобы успокоить чувствительного Барру и избавить себя от
возможных с ним ссор.
Эйлис глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, затем выпрямилась и начала
одеваться. Хорошо, что от одежды не было затхлого запаха. Ей пришло в
голову, что одежда содержалась так хорошо из-за надежды, что ею
воспользуется наследник. Александр определенно не носил эту одежду уже
давно, и она подошла Эйлис превосходно. Эйлис попыталась представить себе,
как этот человек выглядел в детской одежде, но не смогла.
Поспешно натянув на себя жакет, она направилась к столу, на котором
Александр оставил гребень, поскольку ей требовалось закрепить волосы.
Несколько тесноватая одежда заставила ее ощутить свои формы, но Эйлис
постаралась об этом забыть. Внезапный вздох позади заставил ее быстро
обернуться с крепко зажатой в руке расческой и посмотреть на Александра.
Как оказалось, нетерпеливый Александр повернулся, чтобы попросить ее
поспешить, но, взглянув на нее, смог лишь глубоко вдохнуть. Эйлис была
хорошим примером того, почему женщинам не следует надевать мужские наряды.
Каждый мужчина в Ратморе запылает при одном взгляде на нее. Александр явно
загорелся, хотя и вполне удовлетворил свою страсть во время долгой,
наполненной страстью ночи. С мрачной усмешкой Александр решил, что мужчина,
который позволяет женщине одеваться подобным образом, без сомнения, быстро
отправится в могилу из-за того, что ему постоянно придется охранять такую
женщину от жаждущих ее мужчин.
— Что-нибудь не так? — спросила Эйлис.
— Нет, — выдавил он из себя.
— А что мне делать с моими волосами? — пробормотала она по большей
части для себя, причесывая волосы.
Александр сбросил с себя оцепенение и ответил:
— Сделай косу, этого достаточно. Ты не можешь немного поспешить?
Эйлис подавила раздражение и стала расчесываться быстрее, пытаясь угадать, в
каком настроении он находится. Александр стал резким, и она не могла понять,
по какой причине. Полная страсти ночь, которую они только что пережили,
должна была бы привести его в более благоприятное расположение духа.
Мысленно выругавшись, она начала заплетать косу. При этом она не произносила
ни звука, не желая его раздражать. Она боялась, что для нее, как для
племянницы Колина Макфарлана, он мог приготовить еще какое-нибудь наказание,
не ограничиваясь лишением ее целомудрия.
Но ее миролюбивые намерения исчезли, когда он схватил ее за руку и поспешно
потащил за собой.
— Ты не замедлишь шаг? Я не хочу вбегать в зал. Я буду задыхаться и не
смогу есть.
Он немного замедлил ход, но потом буркнул:
— Из-за тебя мы оба опоздаем. Нам может не остаться ничего, кроме
крошек.
— Если после еды ты перестанешь собачиться, тогда мы точно должны
поспешить.
Он не стал отвечать, хоть и подумал, что она стала чересчур дерзкой,
особенно для женщины в столь рискованном положении. Они вошли в большой зал,
и его глаза грозно сузились, когда он посмотрел на сидевших за столами
мужчин. Их реакция на Эйлис была точно такой, как он и ожидал, и даже сверх
того. Его хмурый взгляд заставил мужчин отвести свои похотливые взгляды, но
он знал, что желание у них осталось. Он потащил Эйлис к главному столу, без
церемоний посадил ее сбоку от себя, а затем опустился на собственный стул.
Александр убеждал себя, что его не должно заботить, как его люди смотрят на
одну из ненавистных Макфарланов, однако все же со злобой посмотрел на одного
из своих тяжеловооруженных солдат, чтобы тот отвел глаза.
— Ты смотришься отлично, — произнес Рут со своего места слева от
Эйлис. — Сейчас ты можешь забираться на деревья, не проклиная свои
юбки.
— Я никогда ничто не проклинаю, — по привычке солгала Эйлис и
подумала, что ее странный наряд был воспринят довольно спокойно.
Рут и его брат рассмеялись.
— Ну, я этого не заметил. Что мы будем делать сегодня, тетя?
— Это должен решить наш... хозяин. — Она бросила взгляд на все еще
хмурого Александра: — Что нам можно делать, а что нельзя?
Обрадовавшись возможности отвлечься от своих мыслей, которые требовали
утащить Эйлис обратно в кровать, Александр ответил. Во время этого короткого
перечня указаний не было сказано, что за ней и Джеймом будут присматривать,
но это было ясно и без слов. Свобода передвижения, которую он объявил ей,
была лишь иллюзией. Он принял все меры, чтобы она не имела возможности
бежать. И тут Эйлис уязвила мысль, что о возможности побега она почти не
думала.
Покончив с едой, Эйлис покинула большой зал, чтобы прогуляться и посмотреть
на Ратмор. На некотором отдалении за ней последовали Джейм и дети. Она
постоянно чувствовала, что ее охраняют, несмотря на то, что порой слежка
была почти незаметна. Эйлис решила не обращать внимания на эту слежку.
Реальной возможности бежать из Ратмора не было, так что было бы глупо даже
думать об этом. Если представится возможность, она схватится за нее обеими
руками, но она не позволит себе волноваться из-за своего плена. Тогда, как
она уже знала, это заключение покажется ей еще тягостнее.
— С вами все в порядке, госпожа? — спросил Джейм, когда догнал ее
и пошел сбоку.
— Да. Он не причинил мне никакого вреда, разве что испортил
настроение. — Эйлис помолчала, но потом решила, что если и есть хотя бы
один человек, с которым она может быть полностью искренней, так это
Джейм. — Я не могла предотвратить то, что произошло. Зная это, я не
стала бороться, мой друг. Борьба не дала бы мне ничего, кроме боли. Говоря
по правде, я даже получила удовольствие, поскольку это очень красивый
человек и, кроме того, это не Дональд Маккорди.
Джейм медленно кивнул:
— Да, это лучше, я полагаю.
— Да, и от этого я чувствовала себя неплохо. — Эйлис взялась за
его руку, чтобы было удобнее идти.
— Может, Маккорди теперь не возьмет вас замуж?
— Он определенно разъярится, что я потеряла девственность, которую он
столь высоко ценил. Да, и особенно из-за того, кто ее украл. Однако он все
же на мне женится. Маккорди нужно мое приданое и твердый союз, который он
может получить. — Эйлис пожала плечами. — Я смирилась, судьбы мне
не изменить. — Она искренне желала, чтобы все было не так, однако
приходилось принимать неизбежное.
— Тогда пользуйтесь моментом, госпожа, — произнес Джейм, — и
при этом не думайте о себе плохо. Вы заслуживаете некоторого веселья перед
днем свадьбы. Я не думаю, что у вас будут возможности для веселья после
того, как вы выйдете замуж за Дональда Маккорди.
— Я тоже так думаю, мой друг. — Она смотрела, как дети спешат
поздороваться с Баррой, только что вышедшим из здания и направившимся к
ним. — По крайней мере, я видела, что клан Маккорди плохо относится к
этим детям. — Несмотря на то, что расставание с детьми причиняло ей
боль, она радовалась, что они останутся с отцом.
— Вы думаете, они хотели использовать детей в своих целях?
— Да, Джейм, я уверена в этом. Думаю, Дональд оказал мне некоторую
любезность, когда сказал, что я могу взять себе детей Майри. Однако мне
следовало бы понять, что это ненадолго. Дональд знал, кем был возлюбленный
Майри и чьими детьми они являются, и именно поэтому он стремился заполучить
их через женитьбу на Майри. Он хотел использовать их, чтобы нанести ущерб
Макдабам и получить их собственность или земли. Теперь он этого не
сделает. — Она вздохнула. — Мне очень жаль их терять, но им лучше
находиться здесь, с их настоящим отцом — человеком, который, без сомнения,
их любит. Здесь дети увидят только доброе к себе отношение, любовь и стоящие
советы. Если же они вернутся со мной, они могут погибнуть.
— Да, здесь дети будут чувствовать себя лучше всего. Смотрите, их отец
хочет поиграть с ними в мяч.
— Мне лучше присоединиться к ним, чтобы бедная Сибил не чувствовала
себя одинокой.
Джейм улыбнулся, когда она направилась к Барре и детям, чтобы принять
участие в игре в мяч. Эйлис в общей свалке было почти не отличить от
мальчишек. Когда Барра начал мягко журить сыновей за то, что из-за них Эйлис
дважды упала, Джейм рассмеялся, поскольку, как только Барра закончил
поучение, Эйлис толкнула его на землю и побежала с мячом. Маленькая Сибил
играла в одной команде с Эйлис, в то время как Барра и близнецы, играя в
противоположной, пытались отобрать мяч. Прошло совсем мало времени, и Барра
понял, что его отношение к Эйлис как к даме дает ей преимущество, поскольку
Эйлис постоянно его опережала. Джейм разражался смехом каждый раз, когда
Барра уступал своему джентльменскому чувству и воспитанию, от чего постоянно
проигрывал.
Постепенно число участников росло, поскольку к игре присоединялись другие
дети, молодежь и даже несколько мужчин. Джейм скоро обнаружил, что находится
посреди толпы, в которой без стеснения кричат от радости или досады. Хотя
внешне это напоминало свалку, Джейм знал, что все соблюдают правила. Однако
он начал опасаться, что игра стала слишком буйной для Эйлис и Сибил. Он
видел, как Александр входит во двор замка, и решил, что этот вопрос должен
решить владелец Ратмора.
Александр направился к конюшням, намереваясь совершить прогулку верхом, но
внезапно остановился, увидев Эйлис с мячом в руках.
— Что, именем милосердного Бога, делает здесь эта дама? — спросил
он у Джейма.
— Играет в мяч, — ответил Джейм и крикнул: — Беги, Эйлис!
— Она очень хорошо играет, — пробормотал Ангус в ответ на мрачный
взгляд Александра. — Честное слово!
— Ангус, то, что она одета мальчиком, не значит, что она должна вести
себя как сорванец, — проворчал Александр.
— Ей нравится играть в мяч, — протестующе произнес Джейм. —
Ей нравится играть с детьми. Им нужен кто-нибудь, с кем можно было бы
поиграть, а играть можно только с Эйлис.
Александру нестерпимо хотелось выхватить Эйлис из толпы, и он сжал челюсти,
чтобы от этого удержаться. Какое-то время он стоял с прочими зрителями и
скоро сам неохотно пришел к выводу, что Эйлис хорошо играет. Ее небольшой
рост и удивительная подвижность делали ее стоящим игроком. Определенно в мяч
она играла не в первый раз. Хотя Александр и сомневался, что девушка может
выдерживать такую физическую нагрузку. Ведь Эйлис могла получить серьезную
травму.
Прошло всего мгновение, и его страхи сбылись. Игра внезапно прекратилась,
когда Эйлис упала, но не поднялась, хотя всегда делала это проворно.
Александр поспешил к ней, стараясь себя уверить, что его забота объясняется
лишь нежеланием лишаться ее услуг в постели. Он не хотел терять это
наслаждение до того времени, как ему придется ее отослать.
Он опустился на колени и быстро проверил, не сломана ли у нее кость. Когда
он убедился, что все цело, он немного приподнял ее. Она по-прежнему
оставалась без сознания.
— Ее следует еще немного поднять, сэр, — произнес Джейм,
наклоняясь над Эйлис. В его голосе слышался страх.
Сибил подошла к Джейму и похлопала его по руке.
— Не волнуйся, с тетей будет все хорошо, — очень уверенно
произнесла она.
Джейм вздохнул и улыбнулся:
— Хорошо.
Александр хотел было сказать Джейму, чтобы он не вел себя так глупо и что не
детям судить о здоровье Эйлис, но прикусил язык. Объяснять что-либо этому
человеку не было никакого смысла. К тому же у него было много других дел.
— Дай мне немного воды, чтобы плеснуть ей на лицо, — произнес он в
надежде, что может таким образом привести ее в чувство.
Мейнус и Рут не колебались ни мгновения. Они побежали прочь и вскоре
вернулись с ведром, до краев полным воды. На их одеждах были видны следы
влаги. Не успел Александр сообразить, что близнецы намереваются сделать, как
они вылили все ведро на Эйлис. Брызги полетели и на него. Несколько
мгновений Александр сидел, не произнося ни слова. С его одежды стекала вода,
как и с окружающих, которые мужественно старались не рассмеяться.
— Я хотел плеснуть немного воды на ее лицо, а не утопить ее, —
крикнул он наконец племянникам.
— О! Но это сработало, сэр, — произнес Мейнус и показал на
Эйлис. — Смотрите, она очнулась.
Эйлис очнулась и туманным взглядом огляделась вокруг. Первой ее ясной мыслью
был вопрос: почему она мокрая и почему на ней лежит столь же мокрая рука
Александра? Затем внезапно она вспомнила об игре и села.
— Мы победили? — спросила она.
Александр на мгновение онемел, но потом ответил сдавленным голосом:
— Я бы сказал, что счет равный. — Он рассмеялся, и все прочие
тотчас присоединились к нему.
Глава 7
— Так вот что ты понимаешь под игрой?
Александр выругался, затем повернулся к Барре с большим желанием, чтобы его
младший брат не шел за ним на крепостную стену. Его присутствие стало
надоедать, да к тому же смущало. Он хотел подняться на крепостную стену,
чтобы попытаться тайком посмотреть, как Эйлис работает в саду вместе с
детьми. Александр надеялся, что Барра его поймет, особенно после того, как
брат несколько раз за последние две недели после появления Эйлис в Ратморе
находил его за таким наблюдением.
Барра ответил ему ироничным взглядом.
— И что это означает? — спросил Александр, изображая спокойствие, которого не чувствовал.
— Ты, может, этого не заметил, братец, но я уже давно не беспробудный
пьяница.
— Я это заметил. Это одна из добрых перемен, произошедших у нас за
последние несколько лет.
Барра покачал головой, положил руки на парапет и направил взгляд на Эйлис и
детей.
— Ты как обидчивый ребенок. Мы живые люди, Александр. В этом нет ничего
плохого.
— Ты продемонстрировал немало плохого в последние два года.
— Это правда. Вот почему я столь ясно вижу, как ты не прав. И боюсь,
что это к хорошему не приведет. Я видел самую глубину горя и безнадежности,
которые только может увидеть человек. Я видел, как легко они могут лишить
человека сил и разума. Я наблюдал, как в тебе исчезло почти все
человеческое. Ты потерял свой дар понимания и прощения.
— Прощения? — Александр буквально выплюнул это слово, со злостью
глядя на Барру. — Ты просишь меня простить Колина Макфарлана за то, что
он нас обесчестил, наставив рога нашему отцу всего через несколько месяцев
после его свадьбы? Или за его трусливое убийство отца и захват нашей земли?
Ты хочешь, чтобы я простил эту гадюку — приемную мать — за то, что она
направила нашего несчастного отца в западню Макфарлана? Это было равносильно
тому, что она сама перерезала ему горло. Должен я прощать ее за то, что она
помогла своему возлюбленному Колину получить все, что он хотел? Она даже
использовала свои уловки и власть множества своих любовников, чтобы помочь
Макфарлану добиться признания королем его лживых претензий, что лишило нас
права на месть, Если бы она не была уже мертва, я бы убил ее голыми руками.
И, несмотря на совершенные против нас преступления, мы рискуем оказаться вне
закона каждый раз, когда действуем против Колина и его союзников. Я должен
простить все это?
— Нет, и ты знаешь, что я тебя просил не об этом.
— Тогда кого я должен простить? — спросил Александр и продолжил
раньше, чем Барра смог ответить: — Мои жены? Может быть, первую стоило
простить. Она была шлюхой. Мне было стыдно, что у меня такая жена, и больше
я к ней ничего не чувствовал. Потом была вторая — сумасшедшая Френсис. Я
должен простить ее? Ту, которая убила мою Элизбет, моего единственного
ребенка? — спросил он громким шепотом.
— Нет. Не прерывай меня перечислением всех преступлений против нашего
рода. Ты знаешь, что я никогда не попрошу тебя забыть эти вещи. Я прошу,
чтобы ты перестал ненавидеть женщин, чтобы мы не карали невинных за
преступления, совершенные другими.
Александр невесело рассмеялся:
— Мне в жизни попадались лишь шлюхи, лгуньи и любительницы адюльтеров.
Я слишком часто прощал. Вот почему мы потеряли так много. Они чувствовали,
где моя слабость. И это единственное, что они чувствовали ко мне. Я наконец
увидел гниль, что переливается под мягкой кожей и прелестным лицом. Меня
больше не обмануть.
— Ты сам не веришь в то, что сейчас сказал. А что ты скажешь о женах
твоих лучших друзей? Что скажешь о женщинах клана Маклагана?
— Они только доказывают то, что я сказал. Они тоже принесли с собой
одни проблемы.
— Ладно, я вижу, что ты совсем ослеплен. Это прекрасно объясняет,
почему ты столь холодно относишься к своим старым друзьям, даже отказываясь
от их помощи в сражениях.
— Это наша борьба, а не их. Я не буду рисковать их жизнями ради себя.
— Понятно. И ты не будешь рисковать встречаться с женщиной, которая,
как ты знаешь, не соответствует твоим убеждениям и твоим обвинениям, которые
были рождены твоей болью. Эйлис...
— Эйлис принадлежит клану Макфарланов.
— Только потому, что ей случилось у них родиться, и это все. —
Барра покачал пальцем перед лицом Александра. — Она не заслуживает
того, что ты делаешь с ней. Ты кладешь ее в кровать с собой каждую ночь, и
мне нет нужды спрашивать тебя, испытываешь ли ты к ней желание и учтиво ли с
ней обходишься. Это все можно видеть на твоем лице — хоть и короткое время —
каждое утро. Однако когда ты вспоминаешь, что она женщина, причем из рода
Макфарланов, ты превращаешься в мраморную статую. Ты крадешься сюда, чтобы
понаблюдать за ней, жаждешь ее, но редко говоришь о ней или относишься к ней
по-доброму.
— Она из рода Макфарланов!
— Да, а ты дурак!
Александр изготовился было ударить Барру, но тут услышал голос Сибил:
— Папа, дядя, вы мне не поможете?
Барра повернулся к Сибил, и Александру пришлось взять себя в руки.
Барра поднял девочку и поцеловал ее в щеку, а потом мягко побранил:
— Ты знаешь, ч
...Закладка в соц.сетях
