Жанр: Любовные романы
Ослепление
... что и
Ральфу теперь будет труднее разыскать их со Стиви. Значит, они до какой-то степени могут
чувствовать себя в безопасности и спокойно заниматься своими семейными делами.
Проведя первые два дня с Андреа, чтобы облегчить ей знакомство с окрестностями, с
магазинами, с приходящими слугами, которые убирали и готовили у них в доме, Брент
приступил к своим обязанностям в фирме отца. Мэдди навещала их как можно чаще, хотя
предпочла их гостеприимству комнату в расположенном поблизости отеле - дабы не мешать
их уединению. И теперь, обзаведясь своим собственным домом, Андреа входила в новую для
нее роль жены и матери.
Ей приносило огромное удовольствие общение со Стиви, она гуляла с ним в парке,
читала, играла с ним. Он был просто неотразим: белокурый, голубоглазый, с бесхитростной
требовательностью двухлетнего маленького тирана. Даже за то короткое время, что они
провели в разлуке, он успел изрядно подрасти, многому научился. По большей части это
были весьма неприятные ухватки, перенятые у Ральфа. Стиви так и сыпал проклятиями,
причем оставалось лишь поражаться тому, насколько чисто проговаривает он ругательства, в
отличие от прочих слов, составлявших его ограниченный лексикон. Андреа была
шокирована, когда он впервые назвал ее девкой.
- Стиви! Это очень нехорошее слово, и ты никогда не должен его говорить! - сказала
она, изрядно испуганная. - Так нельзя называть ни меня, ни любую другую леди, запомни.
- А Лальф звал тебя так, - невозмутимо возразил Стиви.
- Ублюдок! - пробормотала про себя Андреа, а вслух сказал: - Ральф говорил
неправильно. Теперь я - твоя мама. Ты можешь звать меня мамой, если хочешь, или Андой,
но никак иначе.
- Нет! - затряс Стиви белокурыми локонами. - Я буду вать тебя мивая, как Бент.
- Ну, хорошо, - нахмуренное лицо Андреа расцвело от умильной улыбки. - Ты можешь
звать меня милая, как Брент.
Однако этим эпизодом не кончилась череда конфузов, вызванных чересчур цветистой
манерой выражаться у Стиви, и Андреа с Брентом не раз горячо обсуждали, как отучить его
от этого.
- Возможно, нам просто не надо концентрировать внимание на тех случаях, когда он
ругается, показывать, как мы шокированы, или читать ему проповеди - и он перестанет
сам, - предположила Андреа.
- Я в это не верю, - возразил Брент. - И более того, считаю, что легкая взбучка
придется как нельзя кстати. Это нисколько ему не повредит, зато произведет должное
впечатление.
- Это слишком смахивает на повадки Ральфа, - не уступала Андреа, - а тебе известно,
как стал относиться Стиви к мужчинам вообще после взбучек, полученных им от Ральфа?
Ведь он только-только начал сближаться с тобою, а ты хочешь все разрушить своим
рукоприкладством.
- Значит, это будешь делать ты, - сказал Брент. - Именно в этом возрасте в ребенке
закладываются нормы поведения, он усваивает, что можно, что нельзя. Он раз и навсегда
выучивает те правила, по которым потом будет вести себя всю жизнь. Я понимаю, что ему
пришлось многое пережить, пока он был с Ральфом, но это не значит, что мы должны
позволять ему садиться нам на голову.
Стиви кроме всего прочего успел усвоить от Ральфа склонность к рукоприкладству,
которую демонстрировал при всяком удобном случае на других детях или же на кошке - в
тех случаях, когда ему удавалось ее изловить. Все семейство Синклеров собралось на
традиционный воскресный обед в родительском доме, когда раздалась серия
душераздирающих воплей, испускаемых Шелли, трехлетней дочуркой Арни и Шейлы. В тот
же миг все взрослые ринулись выяснять, что случилось с ребенком.
- Он бьет меня! - ревела девчушка, обличающим жестом указывая на Стиви, который
стоял, молча глядя на нее и прижимая к груди свою плюшевую овечку. - Стиви бьет меня! -
и она подняла руку, чтобы продемонстрировать всем желающим несколько красных пятен,
проступивших на ладошке.
- Ну же, милая, - принялась утешать дочку Шейла, - я знаю, как это больно, но ведь
это пройдет. Посмотри! У тебя даже кожа не поцарапана.
Сконфуженная безобразным поведением Стиви, чувствуя, что здорово разозлилась на
него, Андреа с трудом сдерживалась. Со всем спокойствием, на которое была сейчас
способна, она опустилась на колени, вынула у Стиви изо рта пальчик и ровным голосом
спросила:
- Стиви, почему ты побил Шелли? Это очень некрасиво.
- Она взяла овечку! - жалобно отвечал он.
- Ах, я понимаю. - С того мига, как Стиви вернули его любимицу, он повсюду таскал
ее с собой, словно боялся: стоит ему хоть на миг расстаться с нею, и она снова исчезнет.
Отнять ее хотя бы на то время, пока его переодевали или купали, было сопряжено с
большими трудностями, и часто эти дискуссии кончались слезами.
- Стиви, я знаю, как ты любишь свою овечку, но ведь нельзя бить других ребят только
потому, что они захотели с ней поиграть. Ты должен научиться делиться с другими своими
игрушками.
Он поднял на нее смятенный взгляд.
- Нет! Моя овечка!
- Дай-ка теперь я попробую с ним договориться, - сказал Брент, присаживаясь возле
Андреа и оттесняя ее в сторону.
Не обращая внимания на сопротивление Стиви, он усадил его к себе на колени. Таким
образом они оказались нос к носу с мальчиком, внимательно глядя друг другу в глаза.
- Стиви, знаешь, что делала со мной моя мама, когда я дрался? Она била меня, чтобы я
понял, как было больно тем, кого бил я.
Стиви испуганно распахнул глаза.
- Ни я не буду бить тебя, Стиви, потому что это плохо, и никто не должен бить других
людей, - продолжил Брент. - Однако, если ты все же станешь бить кого-нибудь, я возьму
большой кусок мыла и вымою тебе рот. Ты знаешь, каково мыло на вкус?
- Да, - кивнул Стиви, - совсем как дельмо.
Позади Брента раздались фырканье и дамские смешки. Он вздохнул.
- Стиви, вот опять ты сказал нехорошее слово, и это тоже очень плохо. Если ты не
прекратишь, нам придется тоже помыть тебе рот с мылом.
Стиви накрепко сжал челюсти, втянул внутрь губы и затряс головой.
- Тогда ты лучше поймешь, как себя можно вести и как нельзя, сынок, - сказал ему
Брент. - Ты согласен?
Стиви подумал, а потом неохотно кивнул.
- Прелестно. А теперь извинись перед Шелли. Скажи ей, что тебе стыдно и ты больше
не будешь ее бить.
С такой отчаянной гримасой на мордашке, словно покаянные слова причиняли ему
смертные муки, Стиви залопотал:
- Прости, Селли. Бойсе не буду тебя бить.
- Вот какой у меня чудный мальчик, - обнял его Брент. - Ну, а теперь еще одно. Раз ты
заставил ее плакать, придется дать ей подержать твою овечку, чтобы она немного утешилась.
- Нет! - прозвучал постоянный упрямый ответ.
- Да, - настаивал Брент. - Всего на минутку. Потом она отдаст тебе ее обратно. Даю
тебе слово.
Стиви стиснул свою игрушку, на глаза у него набежали слезы, губы кривились и
дрожали.
- Обесяесь? - подозрительно осведомился он.
- Я клянусь, - торжественно кивнул Брент.
Стиви, моргая, не сводил с него глаз, взвешивая каждое его слово. Внезапно он
расплылся в улыбке и, позабыв про слезы, возвестил:
- Если обманес, мивая намывит тебе лот!
ГЛАВА 27
Андреа испытывала раздражение. Она пыталась привести в достойный вид интерьер
квартиры, полагаясь на помощь и советы Мэдди. Это хлопотное занятие отнимало у нее
массу времени, и ей пришлось нанять приходящую горничную и повара, чтобы хоть немного
разгрузить свой день, но и это в итоге ее не устроило.
- Я с ума сойду, таскаясь повсюду следом за этой нерадивой горничной и вытирая всю
пыль, которую она оставляет, - пожаловалась она Бренту.
- Я не заметил, что она так уж плохо выполняет свои обязанности, - отвечал Брент. -
Возможно, тут дело скорее в твоих чересчур высоких требованиях.
- Возможно, ты просто такой же неряха, как и она, - съязвила Андреа.
- Если она тебя не устраивает, попытайся найти кого-нибудь другого, кто пойдет
навстречу твоим невероятным требованиям.
- Я просто вынуждена на это пойти, а после как можно скорее заменить и повара.
- Ну, в этом я, пожалуй, с тобой согласен, - смягчился Брент. - Он малость тяжел на
руку в отношении соли, не так ли?
- Когда он не разваривает все до консистенции старой подметки, - кивнула Андреа.
- Ты знаешь, может быть, нам следует нанять также и няню, - предложил он.
Андреа уставилась на него так, словно он только что предложил ей отстричь кончик
носа.
- Нет, - твердо отвечала она. - Заботиться о Стиви буду я, и только я. Он во мне
нуждается. Он мне верит. И ему за последние недели довелось пережить немало
неприятностей, так что тем более не стоит спихивать его на чужого человека.
- Я знаю это, Андреа, но будь же благоразумна, - с тяжким вздохом отвечал Брент. -
Ты изведешь себя, занимаясь им непрерывно - и днем, и ночью. И, честно говоря, я не очень
обижусь, если мне будет возвращена хотя бы часть твоего внимания, которой я лишился
ради него. Я бы с удовольствием пригласил тебя на бал, или на обед, или в театр, да мало ли
куда. Или позвал бы к нам в гости друзей или особо важных клиентов. А вместо этого,
возвращаясь домой, я нахожу тебя такой усталой, что ты буквально валишься с ног.
- Няни не будет, - отчеканила она, грозно сверкнув очами. - По крайней мере сейчас.
- Прекрасно. Поступай, как знаешь. Но если ты все же согласишься, что тебе
необходима помощь, дай мне знать.
- Не прикидывайся невинной овечкой, Брент, - посоветовала Андреа холодно. -
Возможно, я бы скорее согласилась нанять кого-то, если бы ты проявил уступчивость и
разрешил Стиви спать в нашей кровати хотя бы иногда, в те ночи, когда у него случаются
эти ужасные кошмары.
- Нет, Андреа, - решительно покачал головой Брент, - это не самая лучшая
воспитательная мера, с которой нам стоит начинать. У него имеется его собственная
комната, а в ней его собственная кровать, и именно там он и должен спать.
- Но ведь ты знаешь, как он порой боится.
- Если это необходимо, можешь оставлять непогашенным ночник.
- Ты просто бессердечный эгоист!
- Нет, я просто любящий муж, который желает, чтобы его жена по ночам принадлежала
только ему. А Стиви пока немножко маловат, чтобы посвятить его в то, чем занимаются под
одеялом мамочка с папочкой, тебе не кажется?
- Мы не будем заниматься этим в его присутствии, - не унималась она.
- Возражение не принято, любовь моя. Считайте дело закрытым.
Двумя днями спустя, когда Брент был еще на работе, в дверь квартиры постучали двое
рабочих, доставивших какую-то огромных размеров коробку. Они тут же принялись
распаковывать ее и, к удивлению Андреа, на свет явилась полностью укомплектованная
швейная машинка фирмы "Зингер" - самая лучшая, последней модели.
- Ах, он запомнил! - прошептала она радостно. - Ну что за внимательный, заботливый
мужчина!
Мэдди, присутствовавшая при сей сцене, сухо заметила:
- Надеюсь, эти слова относятся именно к твоему супругу, для которого часом раньше у
тебя не нашлось и пары добрых слов.
- В последние несколько дней я была несколько сварлива, - с обезоруживающей
искренностью согласилась Андреа.
- Ну так постарайся найти, наконец, золотую середину, дорогая.
- Я знаю, что должна это сделать. Но мы все время ругаемся оттого, что по-разному
смотрим на то, как надо воспитывать Стиви. Брент упрекает меня, что я его балую, но после
всех пережитых им ужасов я не могу быть с ним строгой. Он нуждается в доброте и ласке, а
не в сухих нравоучениях, которые Бренту угодно именовать "приучением к дисциплине" и
"руководством". Это его адвокатская привычка - играть словами лишь для того, чтобы
прикрыть свои истинные цели.
- А где сейчас твой маленький разбойник? Я имею в виду Стиви. Последние полчаса
что-то подозрительно тихо.
- Ох, благодарение Богу, его сморила послеполуденная дремота. Он весьма насыщенно
провел нынешнее утро. После того как размазал свою овсянку по всей кухне, и, естественно,
измазался сам, он устроил истерику, когда я попыталась его отмыть. Потом он заявил, что
будет одеваться сам. Это по крайней мере отвлекло его на какое-то время. Но зато теперь мы
наверняка не досчитаемся его башмака. А тем временем моя щетка для волос успела
загадочным образом набрать в себя кошачьей шерсти, так что я не смогла толком
причесаться. Ну а Прелесть, по-моему, не захотела вылезать из-под дивана - вряд ли скоро
захочет.
- Догадливая киска, - пробормотала Мэдди. - Я бы на ее месте поступила точно так же.
Ведь недаром опытные воспитатели предупреждают об опасных младенцах двух лет отроду.
- Ты не хочешь прокатиться со мною по магазинам, когда Стиви проснется? -
спросила Андреа, полностью проигнорировав замечания подруги. - Теперь, когда я
обзавелась своей собственной швейной машиной, мне не терпится опробовать ее. Мне
кажется, стоит купить все необходимое для нового платья и, возможно, один или два отреза
на костюмчики для Стиви, если найдется что-нибудь подешевле.
- Ну, а что же со всего этого будет иметь Брент - человек, который, смею тебе
напомнить, стал виновником такого торжества? - поинтересовалась Мэдди.
- Напомни мне присмотреть какой-нибудь миленький батист на пару новых рубашек.
- Извини, дорогая, но мне кажется, что он ожидал несколько иную благодарность за
проявленную им щедрость.
- Ну, тогда я куплю телячью вырезку и закажу роскошный обед.
- Несмотря на все, что тебе до сих пор приходилось слышать, - качая головой,
нравоучительно произнесла Мэдди, - путь к сердцу мужчины начинается вовсе не с его
желудка. Вспомни лучше мужскую анатомию и возьми на фут пониже - и ты окажешься
гораздо ближе к цели.
Было три часа утра, когда Стиви приснился очередной кошмар, и он проснулся, громко
плача. Обычно в таких случаях Андреа сама вскакивала с кровати и спешила к нему, но в
этот раз она так вымоталась за день, что и ухом не повела, когда раздался жалобный плач.
Брент поднялся и сам отправился утешать малыша.
- Стиви? Что стряслось, сынок? Тебе приснился дурной сон? - тихонько спросил
Брент, присаживаясь на край кроватки мальчугана. Он потянулся было, чтобы погладить его
по голове.
- Анда! - заверещал Стиви, рефлекторно отшатнувшись. - Я хочу Анду!
- Андреа спит, - терпеливо принялся объяснять Брент. - Но если хочешь, ты можешь
взобраться ко мне на руки, и я немножко посижу с тобой.
Какое-то время Стиви колебался. Потом, все еще всхлипывая, он влез к Бренту на
колени.
- Катяй меня, - потребовал он. - Я боюсь.
- Катять? - в смущении переспросил Брент.
- Ага, - и Стиви принялся качаться взад-вперед в объятиях Брента.
- Ах, качать тебя. Конечно, - с облегчением улыбнулся Брент. - А что еще мы будем
делать?
- Анда поет.
- Но ее голос красивый, а мой нет, - попробовал отговориться он, скривившись. - Я не
пою, а просто квакаю, как лягушка. Может, я лучше расскажу тебе сказку?
Стиви кивнул и прижался мокрой щечкой к растительности на голой груди Брента.
- Когда-то жил-был на свете мальчик, как раз такой, как ты. Его и звали, как тебя,
Стиви, и, хотя это был очень-очень храбрый мальчик, он все же боялся на свете лишь одного
- огромного жадного великана, который жил на вершине горы. Этого великана звали Ральф.
Стиви вздрогнул, и Брент покрепче прижал его к себе, упираясь подбородком ему в
макушку.
- И вот однажды великан пришел и утащил Стиви к себе, чтобы мальчик жил теперь с
ним. Но Стиви все же сумел убежать и вернулся к себе домой, чтобы жить вместе со своей
мамой и своим новым папой. У Стиви было теперь много разных игрушек, но Стиви все еще
боялся, что великан может найти его и снова украсть. Но его папа был очень большой,
сильный и ловкий, и он пообещал, что не позволит обижать Стиви. Он сказал, что, если
только жадный старый Ральф сунется к ним, он вышибет из него дух.
- Плавда? - сонно спросил Стиви.
- Да, а потом папа дал Стиви на счастье кроличью лапку, ведь всякий знает, что
кроличья лапка отгоняет любого великана прочь. И теперь Стиви может не бояться, что этот
противный Ральф когда-нибудь посмеет обидеть его.
- Но... Но ведь у меня нету клолисьей вапки, - в отчаянии сказал Стиви.
- Зато она есть у меня, и я дам ее тебе, - отвечал Брент. Ты пока залезай под одеяло, а я
пойду схожу за ней, - и Брент тихонько спустил малыша на кровать, накинул на него одеяло
и склонился над ним: - Я сию минуту вернусь, - пообещал он.
Через несколько минут он вернулся и вложил в потную ладошку пушистую кроличью
лапку.
- Завтра мы повесим ее на цепочке, и ты всегда сможешь носить ее на шее.
Он нагнулся и поцеловал мальчика в лоб.
- А теперь поскорее засыпай и ничего не бойся. Я не позволю тебя обижать, Стиви. Я
обещаю.
Стиви сладко зевнул и улыбнулся во весь рот, уже полусонный. Брент на цыпочках
направился к двери, но застыл, когда Стиви еще раз окликнул его:
- Я люблю тебя, Брент.
Пряча внезапно повлажневшие глаза, Брент отвечал:
- Я тоже люблю тебя, Стиви. Приятных снов, сынок.
Как всегда, беда пришла в тот момент, когда ее меньше всего ждали. Однажды днем
Андреа возвращалась со Стиви с прогулки в парке, когда краем глаза заметила человека,
слишком похожего на Ральфа. Хотя он был далеко и тут же скрылся от ее взора, так что она
не успела его толком рассмотреть, все ее прежние страхи и опасения разгорелись с прежней
силой. Она поспешила проскользнуть в квартиру, заперлась на все запоры, и весь остаток дня
каждые пять минут проверяла, на месте ли Стиви. К тому времени как Брент вернулся с
работы, она довела себя чуть ли не до истерики.
- А я надеялся, что мы больше о нем не услышим, - разочарованно произнес Брент. -
Может быть, это был все же не Ральф, а кто-то на него похожий. Я не могу поверить, что он
смог разыскать нас так быстро, несмотря на то, что по моей просьбе его появление караулят
и полиция, и агентство Пинкертона, и множество наших друзей и знакомых. Нет, это
попросту нереально.
- Как бы там ни было, но я ужасно испугалась и не успокоюсь, пока его не поймают, -
нервно призналась Андреа. - Я как последняя дура позволила себе расслабиться, и это могло
обойтись очень дорого. Стоит только подумать о том, как я порхала по всему городу, не
особо обращая внимания на Стиви, покупая вместе с Мэдди всякую ерунду, гуляя со Стиви
по парку, разрешая ему бегать где угодно, словно ничто на свете нам не грозит. Если только
тот тип, которого я видела, был и вправду Ральфом, он смог схватить Стиви и утащить его в
любой момент, прежде чем я сообразила бы, что надо звать на помощь.
Брент уведомил полицию, а Кен поставил возле их дома часового, который охранял их
целую неделю, но нигде не было замечено ни малейших признаков его присутствия. Никто
их местных лавочников или жителей соседних квартир не встречал мужчину, подходящего
по описанию к Ральфу, но все обещали дать о нем знать в случае чего.
И все же семя сомнения было брошено. Андреа снова оказалась во власти страха. Она
боялась оставить Стиви хотя бы на минуту. Боялась открывать дверь. Она даже едва
решилась отправиться к родителям Брента на традиционный воскресный обед.
Затворнический образ жизни распространялся и на Стиви из опасений перед возможностью
невольно привести Ральфа прямо сюда, где теперь живет мальчик.
- Так не может продолжаться, - убеждал ее Брент. - Так ты только навредишь - и
физически, и духовно - и себе, и Стиви. Ты не можешь до конца дней своих удалиться от
мира, словно отшельник, и не имеешь права запирать Стиви в этих четырех стенах, как зверя
в клетке. Ему необходимо бегать, прыгать и все такое, чтобы иметь возможность растратить
его неуемную энергию.
- Ему необходимо оставаться в безопасности, - упрямо возражала Андреа.
- Ему необходимо оставаться нормальным ребенком, - настаивал Брент, - и иметь
нормальную мать, которая рассуждает здраво, вместо того чтобы запугивать его снова, ведь
он только что начал приходить в себя! Ради всего святого, Андреа! Что с тобой стряслось?
Куда исчезла та стойкая леди, которая очаровала меня при первой же встрече? Андреа,
которая не побоялась бы плюнуть в глаза самому дьяволу? Которая не щадя живота своего,
не говоря уже о всем прочем, добывала королевский выкуп ради маленького ребенка и
сметала любого, вставшего у нее на пути? Та храбрая охотница, которая гоняла Ральфа по
десятку штатов?
- Все это было до того, как я вернула Стиви. Я не хочу рисковать, не хочу потерять его
во второй раз. Хватит с меня одного.
- Ну как я могу уговорить тебя выйти из добровольного заключения? - воскликнул
Брент, отчаянно ероша волосы, словно от этого мысли быстрее шевелились у него в мозгу. -
Как мне вернуть мою прежнюю женушку?
- Поймай Ральфа Маттона, - сказала она, поднимая на него утомленные, покрасневшие
от бессонницы глаза. - Поймай его раз и навсегда.
Через две недели, лежа в постели, Брент и Андреа занимались уточнением их нового
плана по поимке Ральфа.
- Давай-ка еще раз пройдемся по деталям, чтобы быть совершенно уверенными, что мы
ничего не упустили, - предложил Брент. - Сообщение о нас и нашем предстоящем отъезде
должно появиться в сегодняшних газетах, так что у Ральфа будет вдоволь времени, чтобы
добраться сюда, даже если он должен будет приехать на поезде. Гости получили
приглашения, и все подготовлено к завтрашнему торжественному обеду: еда, питье и
костюмы для людей Кена, который приказал им изображать слуг и официантов. Стиви для
безопасности отправлен к Бобу и Каро. Выкуп упакован должным образом, так что мы в
одно мгновенье можем подсунуть его Ральфу в момент задержания. Я бы сказал, что буду
рад наконец избавиться от украденных вещей, дорогая. Итак, мы подготовлены как нельзя
лучше.
- Я очень на это надеюсь, - с чувством подтвердила Андреа. Конечно, идея
превосходная, и я сразу поверила в нее. Но чем дальше думаю о подробностях ее
воплощения в жизнь, тем больше начинаю сомневаться, что мы действительно сумели
предусмотреть все.
- Не могу себе представить, что именно мы могли упустить, - возразил Брент. - Ну
разве что я не послал Ральфу специальное приглашение на завтрашний обед.
- Если бы я только знала, где он скрывается, я бы именно так и поступила, - мрачно
сказала Андреа. - Что, если Ральфа больше и духу нет в Нью-Йорке? Ведь полиция уверена,
что он удрал из города и вернулся в Вашингтон. Вдруг они правы?
- Вот именно поэтому мы и поместили объявления во все газеты, которые выходят и
там, и здесь, - напомнил Брент, - чтобы заманить его обратно, если он уехал. Ральф слишком
алчен, чтобы устоять перед искушением подобраться к таким деньгам. Вспомни хотя бы его
вторжение в наш номер в отеле в Филадельфии - наверняка он надеялся, что сможет найти
там свой выкуп. Если Ральф и решил бы вернуться в Вашингтон, это произошло бы лишь
при одном условии - там была бы ты, вместе со Стиви и с выкупом.
- Ох, Брент! - воскликнула Андреа с новой вспышкой страха в глазах. - Я так рада, что
Мэдди сейчас с нами, в Нью-Йорке! У меня в глазах темнеет при одной только мысли о том,
что могло бы случиться, вернись она домой, а Ральфу взбредет в голову вытянуть из нее
сведения о нашей новой квартире! Ему хватило бы наглости захватить ее в заложницы,
чтобы только выманить у нас деньги!
- Я тоже думал о такой возможности - и это еще одна причина, по которой нам во что
бы то ни стало надо поймать Ральфа. Да и мы недолго протянем, живя постоянно на вершине
вулкана. Определенно, мы предприняли лучший шаг, который возможен в нашем
положении: заманили его в тщательно подготовленную ловушку.
- А что, если Ральф не читает газет? Что, если твоя хваленая ловушка не сработает?
- Тогда нам надо будет придумать что-то еще. Однако я нутром чувствую, что Ральф
уже заглотнул наживку. Ведь не зря же мы переплатили, чтобы наше объявление пошло на
первых полосах и крупным шрифтом - даже прежде, чем некрологи. И в этом объяснении
дана вся информация, которая необходима, чтобы должным образом подействовать на
Ральфа.
Андреа схватила с пола возле кровати утренний выпуск газеты и в который уже раз
принялась перечитывать ее, хотя вполне могла бы пересказать объявление наизусть. Там
содержалась информация об их с Брентом вступлении в брак, а также фотография их со
Стиви возле дверей их квартиры. Не была упущена даже такая мелочь, как номер их дома,
четко проработанный на заднем плане снимка: это было сделано специально для Ральфа,
хотя он не мог об этом знать. В самой заметке упоминалось о чудном виде из их окон на
Центральный парк. Если только Ральф захочет их разыскать, у него будет более чем
достаточно данных.
Кроме того, в статье писалось:
"Новобрачные намерены отправиться в восхитительное свадебное путешествие в
Европу, а перед этим дают праздничный банкет у себя дома. Все желающие их поздравить и
пожелать счастливого пути могут попрощаться с ними в субботу вечером. Нам сообщили,
что кроме близких друзей и членов семьи в списке приглашенных имеется ряд весьма
громких имен, и даже, по слухам, господин президент Грант с супругой намерены почтить
своим присутствием этот вечер, чтобы поздравить молодых. Похоже, что нашему мистеру
Синклеру с его молодой супругой удалось оседлать колесо Фортуны, и когда молодая пара
через несколько месяцев вернется домой, они будут приняты в высших кругах нашего
общества".
- Если исходить из предположения, что Ральф читал статью, то он должен понять, что
ему надо поторопиться, - принялся рассуждать Брент. - Если он все еще надеется наложить
лапы на наши денежки, он должен поспешить, пока мы не покинули страну. Кроме того, он,
скорее всего, подумает, что мы имеем при себе кругленькую сумму, которую возьмем с
собою в путешествие. Он сейчас похож на взбесившуюся от алчности крысу. По-моему, если
бы даже он знал, что все это подстроено с целью заманить его в ловушку, он все равно
попытался бы напасть.
- А что, если он явится сегодня ночью, вместо того чтобы дожидаться завтрашнего
вечера? - дрожа, спросила Андреа. - Все наши планы основаны на предстоящем
праздничном обеде, на том, что Ральф появится в тот момент, когда мы будем заняты с
гостями, или сразу после приема, чтобы успеть перехватить нас до того, как мы отправимся в
свадебное путешествие.
- На этот случай Кен уже расставил своих людей: они повсюду - вокруг д
...Закладка в соц.сетях
