Жанр: Любовные романы
Искушение
...еще не завершен. Говорят, что к
тому времени, когда его закончат, это будет один из самых больших и богатых
храмов в мире. А еще я слыхала, как
женщины восхищаются Тиффани. Боже! Вы знаете, что у них там собраны самые редкие
драгоценности со всей страны? А
мистер Тиффани знаменит своим искусством и своими произведениями из цветного
стекла. Даже если я не смогу себе
позволить купить что-нибудь, то можно ведь и просто посмотреть, не так ли?
Сознавая свою беспомощность перед пристальным взглядом этих сияющих глаз и
маленьким упрямым подбородком,
Грэнт, как и Чалмерс, элегантно сдался. Оказалось, что прачечное заведение вотвот
закроется, и они заплатили владельцу,
чтобы он подождал, пока они приведут свою одежду в порядок. Затем они разыскали
невдалеке от театра довольно
обшарпанный ресторанчик, где им подали на удивление вкусный ужин за треть той
цены, которую они заплатили бы в любом
другом месте.
Потом они были в театре, где Аманда сидела, как зачарованная, до самого конца
третьеразрядной комедии. Грэнт задался
вопросом, понимает ли она, как плохо поставлена пьеса, и пришел к заключению,
что даже если она и понимает это, ей все
равно. Она просто развлекалась, а такая возможность появлялась у нее не часто,
что придавало в ее глазах особую ценность
всему, что она делала. Было забавно наблюдать за тем, как она следит за
действием, как она смеется над остротами, которые
ей понятны, и как ее озадачивали те, смысл которых до нее не доходил. Некоторые
наименее пристойные шутки проходили
совершенно незамеченными ею, что заставило Грэнта осознать, как же наивна была
эта женщина-ребенок. Аманда была
парадоксом, прелестной запутанной головоломкой, которую он безуспешно пытался
разрешить каждый день.
Между ними не было расстояния, так как, даже теряя ее из виду, в мыслях он
всегда был рядом с ней. Временами
казалось: лучшее, на что он мог надеяться - это жить их случайными встречами.
Каждый день она удивляла его чем-то
новым, а иногда, как сегодня, заставляла его смотреть на вещи совершенно поиному,
более чистым взглядом, и тогда ему
казалось, что он переносится назад в свое слишком короткое детство и заново
переживает его лучшие мгновения.
Аманда - женщина-дитя-искусительница-фея. Аманда.
На следующий день он выкроил время, чтобы пойти с ней на прогулку. А пойти
стоило, хотя бы ради того, чтобы увидеть
выражение благоговейного трепета на ее лице, когда она разглядывала огромный
стальной скелет собора, занявший собою
целый квартал. И наблюдать ее широко раскрытые глаза, когда она любовалась
вереницей драгоценностей у Тиффани.
- Если когда-нибудь у тебя будут лишние деньги, не покупай алмазы или
изумруды, - сказал он ей, когда они
проходили мимо колец и браслетов, ожерелий и тиар. - Как бы ни были они хороши,
голубой топаз и аквамарин тебе
подходят больше. Смотри, как замечательно они сочетаются с цветом твоих глаз, а
коралл с твоими губами, а рубины -
словно огонь на твоей коже и волосах.
На память об их пребывании в Нью-Йорке он купил ей маленькую подвеску из
цветного стекла - красочную бабочку с
распростертыми крыльями, улавливающими солнечный свет. Это напоминало ему тот
день, когда он встретил ее в саду.
Они расстались на несколько часов, пока Аманда была на модном представлении и
подыскивала себе костюм. За это
время и Грэнт нашел себе кое-что, заклиная Чалмерса молчать, чтобы Аманда не
узнала, как он решил нарядиться, до тех пор
пока они не встретятся на балу. Они собрались снова и отправились ужинать в
известный клуб; но вышли оттуда до
крайности разочарованные клубной кухней, так сильно уступавшей изысканным
блюдам, что подали им вчера в маленьком
захолустном ресторанчике.
Наступил день балета. Аманде очень хотелось на него попасть. Однако в это же
время на Мэдисон-Сквер-Гарден
начинались бои за Большой приз, и Чалмерсу с Грэнтом больше всего хотелось быть
там. Они решили кинуть монетку, чтобы
определить, кому сопровождать Аманду, а кто пойдет на бокс. Чалмерс выиграл;
довольный, он отправился на Гарден. Грэнт
принес себя в жертву балету, утешаясь тем, что это, слава Богу, все же не опера.
И снова Грэнт, не обращая внимания на представление, наслаждался
удовольствием, которое получала Аманда. Она
сидела с закрытыми глазами, восторженно слушая музыку. Наклоняясь ближе, он
шепотом поддразнил:
- Ты будешь видеть лучше, если откроешь глаза, Аманда.
- Ш-ш-ш! Я чувствую музыку, - мягко возразила она, кладя свою руку на его;
глаза ее были закрыты, она улыбалась. -
Разве это не чудесно? Она пронизывает меня. Я могла бы слушать ее всю ночь.
В антракте, однако, она удивила его:
- Может махнуть сейчас на бокс? Если поторопимся, еще успеем на главный бой.
- Маленькая злобная ведьма! Так ты все знала? - сказал он со смехом.
Наклонив голову, она улыбнулась ему:
- Ну, так как? Ты идешь или нет?
- Но мы не можем. Там не подходящее место для женщины. И, кроме того, тебе
ведь нравится балет.
Схватив за руку, она вытащила его из театра на улицу.
- Поймай кэб, Грэнт. Мы едем на бокс. С такими защитниками, как ты и Регги,
мне ничего не страшно.
Найдя Чалмерса, они с трудом протиснулись на скамейку позади него. Аманде
пришлось сидеть почти на коленях у
Грэнта.
Главный бой только что начался.
Аманду, которая провела почти всю жизнь у реки, не шокировала картина
насилия. Она даже не вызвала в ней
отвращения. Хотя Аманда и не понимала, что заставляет разумных, нормальных людей
избивать друг друга до
умопомрачения за скудную плату и еще получать удовольствие от этого. Слава Богу,
хоть в этом матче, в отличие от других,
бойцы были в перчатках. Но, пожалуй, большого значения это не имело, к концу
десятого раунда оба выглядели так, словно
их пропустили через мясорубку: окровавленные, все в синяках и ссадинах.
Матч закончился. Боксер, за которого болели Чалмерс и Грэнт, победил, и они
поздравляли друг друга, когда вдруг сосед
Аманды хлопнул ее толстой лапой по бедру и развязно проговорил:
- Эй, красотка, развлечемся где-нибудь?
Аманда оцепенела. Когда же оцепенение прошло, она стряхнула его руку и,
пристально глянув в его красные глазки,
сказала:
- Забудь об этом, приятель. Я с ним. - Она отодвинулась к Грэнту.
- Что здесь происходит?
Грэнт за шумом толпы не слышал их разговора, но голос Аманды его встревожил.
- Ничего, - пискнула Аманда.
Ее слова заглушил возглас мужчины:
- Леди пойдет со мной. Имеешь что-нибудь против, мистер?
Грэнт ответил ему ударом в нос.
Тот в свою очередь нанес Грэнту удар в челюсть.
Тогда в потасовку ввязался Чалмерс, а Аманда, в шуме ревущей толпы, охочей до
таких зрелищ, съежившись, пыталась
спрятаться за сиденьями. Но вдруг ее обидчику удалось схватить ее за волосы и
прикрыться ею, как щитом. При этом он все
время улыбался, точно деревенский идиот. Ошибка его была в том, что он
недооценил Аманду. А она, громко крикнув,
ударила его коленом в пах, и когда он выпустил ее, упала на пол и поползла к
Чалмерсу, который лежал и тяжело стонал. Как
раз в этот момент прибыла полиция и всех, включая Аманду, препроводила в тюрьму.
На следующее утро, проведя ночь в кутузке, после долгих оправданий перед
судьей трио краснолицых драчунов было
отослано на Лонг-Айленд.
- Если кто-то из вас проговорится кому-нибудь, - грозно предупредила Аманда,
- то, клянусь, я испробую на вас
каждый из тех мерзких приемов, которым я выучилась прошлой ночью. А уж поверьте,
эти нью-йоркские девочки знают, как
сделать больно мужчине.
Дело в том, что на ночь ее заперли в одной камере с уличными женщинами, и за
несколько часов, проведенных там, она
узнала больше, чем за все годы, проведенные на реке.
- Мисс Аманда, даю обет молчания. Я лучше отрежу себе язык, чем проболтаюсь о
том, где мы провели эту ночь, -
торжественно пообещал Чалмерс, осторожно дотрагиваясь до своего распухшего носа.
- Я тоже, - поклялся Грэнт и одарил ее улыбкой, которой синяк под глазом
придавал зверское выражение. - Должен
сказать, однако, что ты угостила того парня хорошим ударом, Аманда. Вы, женщины,
иногда можете отколоть такое, по
сравнению с чем и бокс покажется скучным.
Пэдди, слава Богу, позаботился о том, чтобы в отсутствие Грэнта Султан
подошел к следующей скачке в хорошей форме.
После переделки, в которую они попали прошлой ночью, и двух предыдущих
скачек, на которых Аманда побывала в
прошлом месяце, она думала, что на этот раз будет чувствовать себя спокойнее,
однако стоило ей войти в ложу владельцев,
возбуждение стало возрастать. Из всех скачек, на которых она присутствовала, эти
были самыми важными и
ответственными: выиграть Кубок Белмонта означало примерно то же, что победить на
президентских выборах. Имя
победителя оставалось в истории.
Именно это и сделали для них в тот день Султан и Пэдди. От начала до конца
они были изумительны.
Грэнта едва не хватил удар, когда Пэдди дал Султану выйти вперед. Была
пройдена только половина дистанции, но
маленький жокей, хорошо зная свое дело, чувствовал лошадь и умело посылал ей
свои приказы. На едином дыхании, в
гордом одиночестве они пересекли финишную черту, опередив ближайшего
преследователя на шесть корпусов.
Аманда не выдержала и, прижавшись к Грэнту, что-то орала до хрипоты. Если
раньше они считали, что у них нет отбоя от
покупателей, то это были сущие пустяки по сравнению с тем, что ждало их сейчас.
Туманная Долина вошла в историю Кубка
Белмонта, а потомки Султана - признанного короля - будут пользоваться спросом
много лет после того, как сам он
прекратит участвовать в скачках.
Торжествуя, Грэнт и Аманда подошли получить приз и поздравить Пэдди.
Позже, уставшая так, будто это она сама неслась по дистанции, Аманда,
предоставив другим праздновать победу, никем
незамеченная, вернулась в отель. Запершись в своей комнате, она быстро уснула.
В любом наряде Грэнт сразу узнал бы ее среди сотен других женщин. Так и
теперь, стоя в дверях бального зала отеля, он
наблюдал за тем, как Аманда снимает капюшон своей алой мантильи и оглядывается.
"Ищет меня", - промелькнула у него
мысль. Поправляя черную повязку на глазу, он направился к ней.
- Красная Шапочка, я полагаю? - спросил он лукаво, незаметно подойдя сзади.
Она вздрогнула от неожиданности:
- Говорили мне, остерегайтесь волков! - ответила Аманда с легким смешком. -
Но никто не предупредил о
возможности встречи с пиратом. - Она оглядела его с одобрением. - Да вы
выглядите точь-в-точь, как заправский пират,
мистер Гарднер, и подумать только, вы подобрали этот костюм еще до того, как
получили фонарь под глазом. Должна
сказать, черная повязка вам очень идет.
В свою очередь он оглядел ее костюм.
- Разрешите вам заметить, Шапочка, что вы восхитительны в красном! - сказал
он с улыбкой.
- О, вы, наверное, шутите! - Она скорчила гримаску. - А потом вы, пожалуй,
скажете, что уже готовы похитить меня?
- Вы сказали это за меня.
- Поскольку вы пират, то, разумеется, еще и вор.
Он прижал руку к груди, словно стараясь унять боль.
- Вы убиваете меня, думая обо мне так плохо! - воскликнул он взволнованно.
- Вы останетесь жить. А если уж вы желаете погибнуть, то не запачкайте кровью
ковер. Пятна дьявольски трудно
выводить.
- Однако, Шапочка, какой же у вас острый язычок.
- Тем легче вас поранить, мой дорогой, - ехидно сказала она.
- Не направляйте его в мою сторону, - предостерег он. - Имейте в виду, что и
у меня есть свой меч.
- Кроме того, который висит у вас на поясе?
- Как не стыдно! Противная девчонка! Знает ли Бабушка, как вы разговариваете?
- Бабушка меня как раз и научила.
- Мне следовало догадаться. Думаю, надо встретиться с Бабушкой, которая
болтает, как настоящая маленькая хулиганка.
Они смеялись, танцевали, пили пунш, щедро сдобренный ликером, хотя Аманда
стойко воздерживалась от всего, что хотя
бы напоминало шампанское. Ей не хотелось еще раз получить тот же самый урок. По
мере того как проходила ночь, она все с
большей уверенностью видела во всем этом перст судьбы. Они вальсировали, и ей
казалось, что зала вращается быстрее, чем
они сами. Ее сердце хотело вырваться из груди. Дыхание у нее перехватило, когда
он страстно взглянул на нее и мягко
произнес:
- Если бы я был настоящим пиратом, я бы похитил тебя и поступил бы с тобой
по-своему, - намекнул он туманно.
- Каким же образом? - шепотом спросила она, чувствуя, что словно тонет в
пристальном взгляде его изумрудных глаз.
- Любым и каждым из тех, каким мужчине следует поступить с женщиной.
- А много их?
Она играла с огнем и знала, что обожжется, но не могла остановиться.
- Достаточно, чтобы мы были заняты всю ночь и дольше.
- Покажи мне.
ГЛАВА 15
Грэнт ошеломленно остановился посреди зала. Недоверчиво взглянув на нее, он
подумал, что ему просто послышалось.
Весь вечер он соблазнял ее, надеясь до конца ночи заманить в постель. И он никак
не ожидал, что она поддастся так легко.
Вышло так, что теперь уже она бросала ему вызов. А может, водила за нос?
Играла в какую-то игру?
- Ты проглотил язык? - язвительно спросила она, взглянув на него смеющимися
глазами.
Какая-то пара толкнула Грэнта сзади, и это напомнило ему, что они стоят среди
танцующих пар. Он снова механически
принялся вальсировать, но все его мысли были сосредоточены на прекрасной
женщине, которую он держал в своих объятиях,
на ее глазах, обещавших так много.
- Никогда не обещай того, что не можешь или не собираешься дать, Аманда, -
веско предупредил он. - Это может
плохо кончиться, если мужчина, с которым ты заигрываешь, не джентльмен.
Взгляд ее заставил его остановиться.
- Покажи мне, - снова тихонько проговорила она, и голос ее разлился теплом у
него внутри.
- С удовольствием, искусительница.
Не дожидаясь окончания танца, он взял ее за руку и поспешно вывел из зала,
желая скорее оказаться с ней наедине, пока
она не передумала.
- Только помни, ты просила это. Потом не забывай, что ты хотела этого так же
как и я. Никаких запоздалых сожалений
или упреков.
Все время, пока Аманда шла к своей комнате, она пыталась унять свою совесть и
рассудок, боровшиеся в ней с чувством.
Это было неправильно, нехорошо.
Но чувство было таким сильным! Она так жаждала его, так томилась по нему.
Это было грешно. Она непременно должна была попасть в ад, но его объятия, его
поцелуи были для нее раем.
Он был помолвлен с другой.
Да, но сегодня он будет принадлежать ей и только ей - в ее постели, забыв о
других. Она знала, что, как и остальные, он
не желал ничего, кроме ее тела, и совсем не думал о ней как о личности. Она
считала, что даже не очень нравится ему, что
он, затаив на нее обиду, отказывается видеть в ней нечто большее, чем шлюху. И
то, что она предлагала ему себя этой ночью
- разве это не укрепляло его дурное мнение о ней?
И все же, несмотря на все это, впервые за всю свою жизнь она была безумно,
безнадежно влюблена. Имело ли значение
все остальное? Разве не было у нее права на свое маленькое счастье, на миг
любви, пусть мимолетной и неразделенной? На
одну ночь блаженства - всего лишь на одну ночь в объятиях любимого человека,
чтобы сохранить воспоминание об этом на
всю жизнь.
У Аманды больше не осталось времени на размышления, когда они вошли в
комнату, и он заключил ее в свои объятия.
Его губы слились с ее губами, руки прижали ее к крепкому телу, и с этого момента
для нее существовал только Грэнт.
Больше ничто ее не волновало. Только он. Ощущение его. Его вкус, его запах. Он
неотрывно глядел на нее, пока руки его
развязывали шнурок ее накидки, стягивая ее с плеч на пол. С глухим стоном он
снова впился ей в губы и прижал ее своим
телом к закрытой двери.
Прежде чем она смогла понять, как ему это удалось, он уже стащил платье вниз,
руки ее оставались в рукавах, а груди
просвечивали, скрытые лишь тонкой кружевной рубашкой. Он тихонько засмеялся,
лаская их, слегка покусывая сосок.
Аманда потеряла разум от желания, подаваясь навстречу ему, всхлипывая и
извиваясь с головы до ног.
Когда его руки оказались у нее под юбкой, пройдя сладостный путь от колен до
талии, ей показалось, что она сейчас
лишится рассудка. Искусно лаская ртом ее грудь, он порывисто оголил ей бедра.
Его пальцы продолжали свое вторжение, зажигая ей кровь, будоража желание, до
тех пор, пока она не переполнилась им
настолько, что была готова взорваться от самого острого наслаждения, какое
только ей доводилось испытать. Он прижался
сильнее, и она почувствовала нечто жаркое, пульсирующее, упершееся в ее живот.
- Грэнт, - задыхалась она, - пожалуйста... в спальне. Не сейчас...
Глубоко дыша, он скользнул руками к ее ягодицам, обхватив их и лаская своими
длинными, сильными пальцами.
- Я не могу ждать так долго, - выдохнул он. - Обними меня ногами.
Даже когда он снял с нее трусики и начал погружаться в нее, что-то еще
сопротивлялось в ней.
- Мы не можем. Не здесь...
- Можем. Прямо здесь. Прямо сейчас. - Нависая над ней, с этой черной
повязкой, скрывавшей один его глаз, в то время
как другой горел неистовым желанием, он был очень похож на пирата,
наслаждавшегося захваченным сокровищем.
Дрожь охватила ее. В следующее мгновение жаркий, жесткий, трепещущий его член
толкнулся в нее, заставив ее
вскрикнуть и крепче сжать его своими ногами. Толкнулся еще, и она, чувствуя, как
он заполняет ее, все больше раскрывалась
навстречу ему.
- Так, так, дорогая, - упоенно шептал он. - Прими меня. Прими меня внутрь,
целиком. Согревай меня. Держи меня. О,
Боже, ты чудесна!
Она не смогла бы ответить, даже если бы захотела, потому что в этот момент
рот Грэнта прижался к ее рту, а язык
раздвинул ее трепещущие губы. Притиснув Аманду к двери, Грэнт обхватил ее снизу
руками, а ее ноги обвились вокруг него.
Она крепко прижалась к нему, дрожа всем телом. Страсть и возбуждение в ней
нарастали, она жаждала слиться с ним
воедино.
И вдруг между двумя ударами ее сердца она ощутила, что возносится вместе с
Грэнтом в какую-то неведомую высь и
парит на золотых крыльях среди маленьких сверкающих солнц. Когда она, наконец,
опустилась на землю, словно лежа на
светящемся облаке, ноги ее разжались, совсем ослабев, и лишь прижимающееся к ней
тело Грэнта и его крепкие руки не дали
Аманде соскользнуть по стене на пол. Его голова покоилась в изгибе ее шеи, и
дыхание их смешивалось.
Короткий смешок вырвался у нее:
- Всемогущий Боже! Никогда бы не поверила!
В ответ он тоже усмехнулся и поцеловал Аманду в шею, отчего по ее коже
пробежала дрожь.
- Я не спрашиваю, понравилось ли тебе, - сказал он, скривившись. - Это просто
чудо, если никто в отеле не слышал
тебя, и как только у меня перестанет звенеть в ушах, я заставлю тебя покричать
еще немного.
- Не уверена, что у меня хватит на это сил, - заметила она. - У меня словно
все кости переломаны.
- Дорогая, мы только начали. Мне еще многому нужно тебя научить.
С поразившей ее легкостью он приподнял ее снова. Испугавшись, она вскрикнула:
- Ведь ты не уронишь меня на пол, Грэнт Гарднер! - Ей казалось невероятным,
что он еще в состоянии держаться на
ногах.
- Прекрати ныть, - потребовал он. - Держись за мой пояс, а не то брюки
свалятся, и мы оба рухнем на пол, так и не
добравшись до постели.
Так они и достигли постели. Грэнт нес Аманду, Аманда придерживала его брюки,
и оба хихикали, словно напроказившие
дети.
Да они, в сущности, и были ими.
К рассвету Аманда потеряла счет преподанным ей способам любви. Страсть их
была то бурной, то нежной. Каждый
узнавал тело другого, находя те волшебные закоулки, помогающие разжечь страсть и
заставляющие сердца рваться из груди.
За эти несколько часов Аманда узнала о собственном теле больше, чем могла
когда-либо себе вообразить. Не меньше
узнала она и о Грэнте - как доставить ему удовольствие, как свести его с ума.
Чем ласкать его - губами, руками, телом.
Сначала он шептал ей на ухо наставления, затем она отдалась на волю собственного
инстинкта, желания и любопытства.
Обессиленная, Аманда лежала в блаженной истоме в объятиях Грэнта, голова ее
покоилась на его плече, а комната
понемногу наполнялась светом встававшего солнца. Сквозь дремоту она услышала,
как он негромко спросил:
- Как ты решилась?
- На что? - сонно спросила она, перебирая пальцами темные, густые волосы на
его груди и наслаждаясь этой игрой.
- Стать моей любовницей.
- Что?! - Она стремительно села, и на ее лице смешались удивление,
замешательство и гнев. - Что ты сказал?
Презрительно скривив губы, он приподнялся и, наклоняясь к краю кровати, стал
разыскивать свои брюки.
- Я вижу, что ты прекрасно меня слышала, Аманда. Наверное, я неправильно
воспринял сегодняшнюю ночь.
- Ясное дело - неправильно! - воскликнула она, натягивая простыню.
- Тогда как же все это понимать?
Она зло посмотрела на него, откинула с лица прядь своих черных волос и
отрезала:
- Как хочешь - как сумасшествие, как безумие. Как угодно, кроме...
- Кроме желания стать моей любовницей, - подсказал он, натягивая трусы. Он
потянулся за рубашкой.
- Да! - крикнула она. - Все, что угодно, только не это. Жди, когда рак
свистнет, чтобы снова залезть ко мне в постель,
ты, змея подколодная. Ты сволочь! Ты... Ты ублюдок!
- Ну, ну, Аманда. По-моему, ночью ты называла меня иначе, милая моя.
- Я не твоя милая!
Он хмуро взглянул на нее, не отвечая, но выражение его лица было
красноречивей слов.
- Я никогда больше не буду ни твоей милой, ни любовницей! Я тебе обещаю!
- А я уж постараюсь, чтобы ты нарушила свое обещание. Я тебя заверяю!
- Ты можешь стараться хоть до второго пришествия, Грэнт Гарднер, мне
наплевать. Ты мне нужен, как собаке пятая
нога, и можешь убираться назад в свою берлогу. Тебе ясно?
- Я не думал, что сегодня утром у нас состоится такой обмен любезностями, -
обронил он, продолжая одеваться. - Все
было по доброму соглашению, если мне не изменяет память.
- Я никогда не соглашалась с этим, если тебе не изменяет память! -
отпарировала она.
- Замечательно, - проговорил Грэнт. - Кажется, ты сидишь на моем кушаке, -
добавил он, указывая на красную
ткань составлявшую часть его пиратского костюма.
Сдавленно вскрикнув, она вытянула из-под себя этот кушак и бросила ему,
краснея при воспоминании о том, как он
пользовался им ночью. Он накрывал ее этой тканью. Дразнил, размахивая, словно
матадор своим плащом. Связывал, как
будто она и в самом деле была его пленницей, а он кровожадным пиратом.
О, Боже! Как стыдно вспоминать обо всем этом теперь, при ярком свете дня. А
хуже всего то, что она упивалась всеми
этими фантазиями. Сейчас они, правда, испарились, словно утренняя роса. Они,
возможно, и были любовниками несколько
коротких часов, но теперь они снова враги, непримиримые противники.
- Не соизволишь ли ты убраться ко всем чертям из моей спальни? - спросила
она. - Сил моих нет терпеть тебя!
- Да, это сильно отличается от того, что ты нашептывала мне с час назад, -
заметил он ехидно. - Тогда тебе меня не
хватало, да ты бы умерла просто, если бы я хоть на миг остановился. Я верно
говорю, мисс Сайтс?
Ее лицо вспыхнуло от возмущения:
- Джентльмен никогда не стал бы напоминать даме о таких вещах!
- А дама никогда не стала бы вести себя так, как ты, и говорить то, что ты -
в постели или где-то еще.
- Ты пожалеешь об этом, мистер Гарднер, - предостерегла она. - Как я жалею,
что пустила тебя к себе в постель или
допустила хоть единую мысль о тебе! Последнее время мне казалось, что у тебя
все-таки есть сердце, хотя и не там, где надо.
Он нагнулся над постелью, шаря под простынями, и на миг ей подумалось, что он
хочет снова заняться любовью.
- Что это ты замышляешь? - взвизгнула она, уставившись на его пальцы,
коснувшиеся ее ног.
- Извини за беспокойство, любовь моя, - сказал он, саркастически
рассмеявшись. - Я просто ищу второй носок. - Он
подался вперед и вдруг быстро поцеловал ее в щеку. - Кстати, жевательная
резинка, с которой ты неразлучна, там на
тумбочке. Не забудь ее, дорогая.
Ее голубые глаза сузились в щелочки, и она, схватив липкую жвачку, прилепила
ее прямо к волосатой груди Грэнта.
- Можешь оставить себе, - ухмыльнулась она. - Ты так старался высосать ее у
меня изо рта, что можешь сохранить ее
на память.
Морщась, он осторожно отлепил шарик от своей груди, болезненно вздрогнув,
когда с ним оторвалось и несколько
волосков. Большая часть жвачки прилипла к коже.
- Подарки так не дарят, - заметил он с грустью.
- Но это все, что ты от меня получишь.
Его взгляд заставил ее затрепетать.
- Поживем - увидим, - ответил он спокойно и серьезно. - Если после первого
раза ты не забеременела, то на сей раз
такое вполне возможно.
Видя, как она бледнеет, он жестко улыбнулся:
- Ага, похоже, ты об этом не подумала. К несчастью, ты так вскружила мне
голову, что и я упустил это из виду. Так что,
подождем и посмотрим, принесет ли наша глупость какие-нибудь плоды.
- О, спасибо вам за лекцию, доктор Гарднер! Выходит, во всем виновата я одна.
Ну а ты, похотливый козел? Ты,
грязный бабник? Ведь это ты у нас опытный, и к тому же у тебя есть невеста.
Анабел тоже выслушивает такие тирады после
того, как вы позанимаетесь любовью?
- Нет, - коротко ответил обескураженный Грэнт. Не найдя больше слов, он
собрал оставшуюся одежду и вышел,
осторожно прикрыв за собой дверь.
"Что же все это означает? - терзалась Аманда, глядя ему вслед. - Вопит от
страсти, а потом молчит, как статуя! О,
Господи, мне никогда не понять, что творится в его голове! Но мне-то, мне-то
зачем это было нужно?"
Возвращаясь к себе, Грэнт повторял последние слова Аманды, отчетливо
звучавшие у него в мозгу. Внезапно и
неожиданно он осознал, что с Анабел он никогда не забывался настолько, чтобы
наградить ее добрачным ребенком. Разум
его всегда брал верх над телом, но только не с Амандой. Проведя с ней ночь, он
чувствовал, что влечение к сдержанной
блондинке, на которой он должен был жениться, сильно уменьшилось. Уменьшилось
настолько, что мысль о любовных
утехах с Анабел его больше не привлекала, хотя она не раз давала ему понять о
своем желании.
Мысли эти были малоприятн
...Закладка в соц.сетях
