Жанр: Любовные романы
Мертвы, пока светло
...о, чего раньше не видела. —
Ты
должен это сделать, — сказала я, ужасаясь. Я не
могла представить, что кто-то отдает Биллу приказы. — Но, дорогой, я не
хочу видеться с Эриком.
Похоже, мое заявление ничего не изменило.
— Он что, крестный отец всех вампиров? — зло и недоверчиво
спросила я. — Он делает тебе предложение, от которого ты не можешь
отказаться?
— Он старше меня. И, что еще важнее, сильнее.
— Никто не может быть сильнее тебя, — решительно заявила я.
— Если бы ты была права!
— Так он глава Десятого округа, или что?
— Да. Что-то вроде того.
Билл всегда помалкивал о том, как вампиры устраивают свои дела. И до сих пор
мне это нравилось.
— И чего он хочет? Что случится, если я откажусь?
Билл опустил первый вопрос.
— Он пришлет кого-нибудь — одного или нескольких, — чтобы привезти
тебя.
— Других вампиров.
— Да. — Глаза Билла были непрозрачными, коричневыми и сияющими.
Я попыталась обдумать это. Я не привыкла, чтобы мной командовали. Я не
привыкла к отсутствию выбора. Оценка ситуации заняла у меня несколько минут.
— И ты будешь вынужден сражаться с ними?
— Конечно. Ты моя.
И снова это
моя
. Похоже, именно это и имелось в виду. Мне хотелось
заскулить, но я понимала, что смысла в этом мало.
— Наверное, мне лучше поехать, — сказала я, стараясь, чтобы это не
прозвучало горько. — Это просто старый добрый шантаж.
— Сьюки, вампиры —
не люди . Эрик использует
лучшие средства для достижения цели, которая состоит в том, чтобы доставить
тебя в Шривпорт. Ему не нужно было все это проговаривать, я и так все
прекрасно понял.
— Что ж, теперь и я понимаю, но мне все это не нравится. Попала я между
молотом и наковальней. И чего же он от меня хочет? — И тут мне в голову
пришел самый очевидный ответ, и я в ужасе уставилась на Билла. — Нет,
этого я не стану делать!
— Он не станет заниматься с тобой сексом или кусать тебя, пока не убьет
меня. — Сияющее лицо Билла утратило все знакомые признаки и стало
совершенно чужим.
— И он это знает, — догадалась я. — Так что должна быть еще
какая-то причина.
— Да, — согласился Билл. — Но я ее не знаю.
— Что ж, если тут дело не в моем физическом очаровании и не в
необычности моей крови, значит, причина в моей... маленькой странности.
— В твоем даре.
— Пусть, — сказала я, источая сарказм из каждого слова, — в
моем бесценном даре. — Весь гнев, который, как мне казалось, я
выплеснула, снова навалился мне на плечи, словно четырехсотфунтовая горилла.
Я была до смерти перепугана. Интересно, как чувствовал себя Билл? Я боялась
даже спросить об этом.
— Когда? — спросила я вместо того.
— Завтра вечером.
— Вот вам изнанка свиданий с необычным парнем! — Я смотрела поверх
плеча Билла на рисунок обоев, которые десять лет назад выбрала моя бабушка.
И пообещала себе, что если я благополучно переживу это, переклею обои.
— Я люблю тебя, — его голос был не более, чем шепотом. То не было
виной Билла.
— Я тоже тебя люблю, — сказала я. Мне надо было удержаться от
мольбы.
Пожалуйста, не позволяй злым вампирам причинить мне вред.
Пожалуйста, не позволяй им изнасиловать меня
. Уж если я чувствовала себя
между молотом и наковальней, то как же должен был чувствовать себя Билл? Я
не могла даже оценить степень его самоконтроля. Да был ли он действительно
спокоен? Может ли лицо вампира искажаться от боли и тем являть беспомощное
отражение внутреннего смятения?
Я изучала его лицо, его знакомые четкие линии и белую матовую кожу, темные
дуги бровей и гордую линию носа. Клыки Билла лишь слегка торчали, тогда как
гнев и желание заставляли их полностью обнажаться.
— Вечером, — сказал он. — Сьюки... — Его руки заставили меня
лечь рядом с ним.
— Что?
— Я думаю, что вечером тебе стоит выпить моей крови.
Я скорчила гримасу.
— Как? Разве тебе завтра не понадобится вся твоя сила? Я-то в порядке.
— Как ты чувствуешь себя с тех пор, как отпила от меня? С тех пор, как
моя кровь оказалась внутри тебя?
Я подумала.
— Хорошо, — признала я.
— Ты болела?
— Нет, но я и так почти никогда не болею.
— У тебя было больше сил?
— Когда ты не отбирал их! — ехидно ответила я, слегка
усмехнувшись.
— Ты стала сильнее?
— Я... да, пожалуй. — Впервые я осознала, сколь необычно было то,
что я одна втащила новое кресло неделю назад.
— Стало ли тебе легче управлять своей силой?
— Да, это я заметила. — Это я приписала тому, что стала
расслабляться.
— Если ты отопьешь моей крови сегодня вечером, завтра у тебя будет
больше возможностей.
— Но ты станешь слабее!
— Если ты не возьмешь много, я оправлюсь, пока сплю днем. И потом,
можно найти кого-нибудь, чтобы напиться завтра перед встречей.
Мое лицо исказилось от боли. Подозревать, что он делает это, и знать — две
совершенно разные вещи.
— Сьюки, это ради нас. Никакого секса ни с кем другим, это я тебе
обещаю.
— Ты и вправду считаешь, что все это необходимо?
— Может, и необходимо. По крайней мере, это может оказаться полезно. А
нам потребуется любая помощь.
— Ну хорошо. И как мы это будем делать? — У меня было лишь самое
туманное воспоминание о ночи, когда меня избивали, и я была этому рада. Он с
интересом посмотрел на меня. Мне показалось, что он удовлетворен.
— Ты не возбуждена, Сьюки?
— Тем, что стану пить твою кровь? Прости, это не совсем в моем вкусе.
Он покачал головой, словно это было выше его понимания.
— Я забыл, — просто сказал он. — Я забыл, что ты другая. Ты
предпочтешь шею, запястье, пах?
— Только не пах, — поспешно сказала я. — Не знаю, Билл. Мне
все равно.
— Шея, — сказал он. — Ляг на меня, Сьюки.
— Это похоже на секс.
— Так проще.
Я оседлала его и мягко опустилась. В этом было что-то странное. Такую
позицию мы использовали, когда занимались любовью, и ни для чего больше.
— Кусай, Сьюки, — прошептал он.
— Но я не смогу! — запротестовала я.
— Кусай, иначе придется пользоваться ножом.
— Но у меня не настолько острые зубы, как у тебя!
— Они достаточно остры!
— Тебе будет больно!
Он тихо рассмеялся. Я чувствовала, как его грудь колышется подо мной.
— Черт! — выдохнула я и, разозлившись, укусила его шею. Я сделала
все правильно, поскольку смысла растягивать не было, и ощутила металлический
привкус крови во рту. Билл мягко застонал, его руки прошлись по моей спине и
ниже, а пальцы настигли меня.
Я прерывисто вдохнула.
— Пей! — приказал он, и я присосалась. Он застонал, громче,
сильнее, я почувствовала, как он вжимается в меня. По мне прокатилась волна
безумия, я приникла к нему как рыба-прилипала, а он вошел в меня, начал
двигаться, а руки его теперь сжимали мои бедра. Я пила и плыла средь
видений, видений, за которыми стояла тьма. Нечто белое, поднимающееся из
земли и отправляющееся на охоту, восторг от гонки по лесу, жертва,
задыхающаяся впереди, возбуждение от ее страха, погоня, мчащиеся ноги,
слышно, как бьется кровь в венах преследуемого...
Билл издал протяжный стон и сотрясся во мне. Я оторвалась от его шеи, и
волна темного восторга вынесла меня в море.
Довольно экзотическое времяпрепровождение для официантки-телепатки из
северной Луизианы.
Глава 9
Я была готова на закате следующего дня. Билл сказал, что собирается
покормиться на ком-то перед тем, как мы отправимся, и сколь бы не огорчала
меня эта мысль, я должна была признать, что смысл в этом есть. А еще он был
прав и насчет того, как я буду чувствовать себя после дозы витаминов прошлой
ночью. Я чувствовала себя отлично. Очень сильной, очень настороженной, очень
четко мыслящей и, как ни странно, очень хорошенькой.
Что же мне надеть для встречи с вампирами? Мне бы не хотелось выглядеть
сексуально, но я не собиралась и надевать на себя какой-нибудь бесформенный
мешок. Резонно было надеть джинсы, как обычно в таком случае. Я обулась в
белые сандалии и надела бледно-голубую блузу с глубоким декольте. Я не
носила ее с тех пор, как начала встречаться с Биллом, ибо она открывала
следы его укусов. Но то, что я
принадлежу
Биллу, по-моему, сегодня вечером
можно было и подчеркнуть. Вспомнив, как в прошлый раз полицейский
приглядывался к моей шее, я подобрала в тон сумочки шарф. Подумав еще
немного, я выбрала серебряное ожерелье. Расчесала волосы, ставшие светлее
тона на три, и позволила им ниспадать по спине.
Именно в тот момент, как я стала бороться с собой, чтобы не представлять
себе Билла с кем-то другим, он постучал. Я открыла дверь, и мы целую минуту
стояли, глядя друг на друга. Его губы были ярче, чем обычно, так что дело
было сделано. Я прикусила губу, чтобы не ляпнуть чего-нибудь лишнего.
— Ты изменилась, — первым делом сказал он.
— Думаешь, кто-то другой это заметит? — спросила я, надеясь, что
это не так.
— Не знаю. — Он протянул руку, и мы пошли к его машине. Он открыл
мне дверцу, но я прикоснулась к нему, прежде чем сесть, и словно окаменела.
— Что-то не так? — спросил он спустя некоторое время.
— Нет, — ответила я, пытаясь сдержать свой голос, уселась на
пассажирское сиденье и уставилась перед собой.
Я убеждала себя, что с таким же успехом могу злиться на корову, из которой
сделан его гамбургер. Но почему-то это не срабатывало.
— Ты иначе пахнешь, — сказала я, когда мы ехали по шоссе. Перед
тем мы несколько минут молчали.
— Теперь ты понимаешь, что я буду ощущать, если Эрик прикоснется к
тебе, — ответил он. — Только мне будет еще хуже, поскольку Эрику
понравится прикосновение к тебе, а мне моя кормежка не слишком понравилась.
Мне показалось, что это все-таки не было совсем правдой: мне всегда
нравилось поесть, даже если не подавали моих любимых блюд. Но я была
признательна за такое проявление чувств.
Мы не говорили много. Оба были взволнованы тем, что предстояло. И слишком
быстро мы уже остановились на парковке близ
Клыкочущего веселья
, на сей
раз позади нее. Билл открыл дверцу, и мне пришлось побороть желание
вцепиться в сидение и отказаться выходить. Заставив себя выйти, я снова
вынуждена была бороться с собой, чтобы не спрятаться за Билла. Я тяжело
вздохнула, взяла его за руку, и мы вошли в двери, словно на вечеринку,
которую с нетерпением поджидали.
Билл посмотрел на меня с одобрением.
Я подавила попытку нахмуриться ему в ответ.
Мы постучали в металлическую дверь, на которой было написано
Клыкочущее
веселье
. Мы оказались на служебном проезде, который проходил вдоль всех
складов торговых центров, расположившихся на улице. Рядом с нашей машиной
стояло еще несколько других. В том числе и красная спортивная с откидным
верхом, принадлежащая Эрику. И все они были весьма дорогими.
Едва ли встретишь вампира в Форде Фиеста.
Билл постучал — три быстрых удара, два раздельных. Я решила, что это
Секретный Код Вампиров. Может, я увижу и их Тайное Рукопожатие.
Дверь открыла симпатичная вамирша, блондинка, которая сидела с Эриком, когда
мы были здесь в прошлый раз. Она молча отошла, чтобы впустить нас.
Будь Билл человеком, он бы попросил меня не вцепляться так в его руку.
Вампирша оказалась перед нами так быстро, что я не успела этого заметить и
потому удивилась. Билл же, естественно, ничуть не удивился. Она провела нас
через кладовую, удивительно похожую на бар Мерлотта, а оттуда — в небольшой
коридор. Мы прошли через дверь направо.
Эрик сидел в небольшой комнате, наполняя всю ее собой. Не то чтобы Билл
преклонил колени, чтобы припасть к кольцу, но все же он отвесил глубокий
поклон. В комнате был еще один вампир, бармен, Длинная Тень. Он выглядел
сегодня отлично: в майке и узких брюках темно-зеленого цвета.
— Билл, Сьюки, — приветствовал нас Эрик. — Билл, и ты, и
Сьюки, знаете Длинную Тень. Сьюки, ты помнишь Пам. — Это была та
блондинка. — А это Брюс.
Брюс был человеком, самого испуганного вида, какой я когда-либо встречала.
Это вызвало у меня сострадание. Брюс был средних лет, с брюшком и редеющими
темными волосами, что волнами облекали его череп. У него был тяжелый
подбородок и маленький рот. На нем был красивый бежевый костюм и белая
рубашка с галстуком в коричнево-синих тонах. Он сильно потел, сидя на стуле
напротив Эрика. Естественно, Эрик сидел в кресле. Пам и Длинная Тень стояли
у стены напротив Эрика, рядом с дверью. Билл встал рядом с ними, но, стоило
мне двинуться, чтобы стать рядом, Эрик заговорил.
— Сьюки, послушай Брюса.
На секунду я уставилась на Брюса, ожидая, пока он заговорит, прежде чем
поняла, что имел в виду Эрик.
— Что я должна услышать? — спросила я, чувствуя, что мой голос
слишком резок.
— Некто присвоил у нас примерно шестьдесят тысяч долларов, —
объяснил Эрик.
О Господи, вот кому-то не жилось.
— Мы решили, что прежде чем убить или пытать людей, работающих на нас,
стоит прочитать их мысли и понять, кто из них виновен.
Убить или пытать
он произнес столь же спокойно, как я бы сказала
Молодой
или Старый Милвок
.
— И что будет потом? — спросила я.
Билл удивился.
— Кто бы то ни был, он вернет нам деньги, — просто ответил он.
— А потом?
Его большие голубые глаза сузились, уставившись на меня.
— Что ж, если у нас будут доказательства его вины, мы сможем передать
дело в полицию, — спокойно произнес он.
Лжец, лжец!
— Я попробую, — сказала я, не утруждая себя улыбкой. Обаяние не
играло роли в отношениях с Эриком, и он был далек от желания прыгнуть на
меня. Пока. Он улыбнулся, извиняясь.
— И что же, Сьюки?
— Если вы действительно передадите виновного полиции, я сделаю это для
вас, когда пожелаете.
Эрик приподнял бровь.
— Да, видимо, мне в любом случае придется сделать это. Но не лучше ли
будет, если мы станем доверять друг другу? — Я покрылась потом, не в
состоянии поверить, что вступаю в соглашение с вампиром.
Эрик, похоже, тоже обдумывал это. Внезапно я оказалась в его мыслях. Он
обдумывал, что может заставить меня сделать то, что ему нужно, в любое
время, в любом месте, всего лишь пригрозив Биллу или кому-нибудь из людей,
кого я любила. Но он хотел оставаться в главном русле, столь законопослушно,
сколь возможно, ставя превыше свои отношения с людьми, по крайней мере,
настолько превыше, насколько могут быть отношения между людьми и вампирами.
Он не хотел никого убивать без крайней необходимости.
Я словно оказалась в яме со змеями, холодными, смертельно опасными. Всего
лишь проблеск, срез его мыслей, но он предстал передо мной в совершенно
новом свете.
— И, кроме того, — быстро произнесла я, прежде чем он успел
понять, что я оказалась в его мыслях, — почему вы так уверены, что
вором был человек?
Пам и Длинная Тень резко двинулись, но Эрик наполнял своим присутствием всю
комнату, повелев им сохранять спокойствие.
— Интересная мысль, — сказал он. — Пам и Длинная Тень — мои
партнеры в баре, так что если никто из людей не виновен, видимо, нам
придется присмотреться к ним.
— Это лишь предположение, — кротко проговорила я, и Эрик посмотрел
на меня ледяными голубыми глазами существа, едва помнящего, что значит быть
человеком.
— Тогда начни с этого человека, — приказал он.
Я встала на колени у стула Брюса, пытаясь решить, как действовать дальше. Я
никогда не пыталась формализовать то, что было столь случайно. Прикосновение
могло помочь. Если так можно выразиться, прямой контакт облегчал передачу. Я
взяла руку Брюса, но решила, что это слишком лично (и слишком потно), а
потому закатал рукав его пиджака. Я взялась за его запястье и посмотрела ему
в маленькие глазки.
Я не брал денег. Какой идиот их взял? Какой идиот мог нас так
подставить? Что будет делать Лилиан, если меня убьют? А Бобби и Хитти? Зачем
я только работаю на вампиров? Все просто жадность, вот я за нее и
поплатился. Господи, никогда не стану больше на них работать. И как эта
безумная девица собирается понять, кто взял эти проклятые деньги? Чего она в
меня вцепилась? Кто она? Вампир? Или какая-то демоница? У нее такие странные
глаза? Надо было раньше понять, что деньги пропали, выяснить, кто их украл,
прежде чем говорить что-нибудь Эрику... — Ты взял деньги? — выдохнула я, хотя и была
уже уверена, что знаю ответ.
— Нет, — простонал Брюс, и пот катился градом с его лица, и его
мысли, его реакция на вопрос лишь подтвердили то, что я уже услышала.
— Знаешь, кто это сделал?
— Хотел бы я знать.
Я встала, обернулась к Эрику и покачала головой.
— Не он, — сказала я.
Пам выпроводила беднягу Брюса и ввела следующего.
На сей раз мне пришлось иметь дело с буфетчицей, одетой в ниспадающие черные
одеяния, значительно обнажающие ложбинку бюста. Растрепанные волосы
клубничного цвета свободно свисали на спину. Конечно, работа в
Клыкочущем
веселье
— мечта любого клыка-кулака, а у этой девицы были шрамы,
подтверждающие, что она пользуется своими льготами. Она была достаточно
самоуверенна, чтобы улыбнуться Эрику, достаточно глупа, чтобы с уверенным
видом усесться на деревянный стул и даже положить ногу на ногу в стиле Шарон
Стоун, как ей представлялось. Она удивилась, увидев в комнате незнакомого
вампира и новую женщину, и совершенно не порадовалась моему присутствию,
хотя вид Билла заставил ее облизнуть губы.
— Привет, милый, — обратилась она к Эрику, и я решила, что у нее
совсем нет воображения.
— Джинджер, ответь на вопросы этой женщины, — велел ей Эрик. Его
голос был подобен каменной стене — ровный и безжалостный.
Впервые Джинджер, похоже, поняла, что происходит нечто серьезное. Она
скрестила лодыжки, положила руки на колени и сделала строгое лицо.
— Да, хозяин, — сказала она. Она властно махнула мне рукой, словно
говоря:
Ну, начинай, служанка вампиров!
Я потянулась к ее запястью, но она
отдернула руку.
— Не прикасайся ко мне! — почти прошипела она.
Реакция была столь резкой, что вампиры напряглись, и могла ощутить, как наэлектризовалась атмосфера.
— Пам, подержи Джинджер, — приказал Эрик, и Пам молча выросла за
ее стулом, наклонилась и положила руки на предплечья Джинджер. Похоже, та
пыталась сопротивляться, поскольку ее голова моталась из стороны в сторону,
но Пам так удерживала ее торс, что все тело девушки оставалось неподвижным.
Мои пальцы охватили ее запястье.
— Ты взяла деньги? — спросила я, уставившись в карие глаза
Джинджер.
Она вскрикнула, долго и громко. Потом начала проклинать меня. Я
прислушивалась к сумятице в маленьком мозгу. Это было похоже на прогулку по
руинам после бомбежки.
— Она знает, кто это сделал, — сказала я Эрику. Тут Джинджер
замолчала, продолжая всхлипывать. — Она не может назвать имя, —
сообщила я ему. — Он ее кусал. — Словно требовались дополнительные
данные, я прикоснулась к шрамам на шее Джинджер. — Тут какое-то
принуждение, — продолжала я, сделав еще одну попытку. — Она даже
не может представить его.
— Гипноз, — прокомментировала Пам. Близость к испуганной девушке
заставила Пам обнажить клыки. — Сильный вампир.
— Приведите ее ближайшую подругу, — предложила я.
Джинджер тряслась как лист, ее распирали мысли, которые ей было запрещено
думать, они пытались вырваться из тайника.
— Ей остаться? — прямо спросила меня Пам.
— Пусть идет. Это только напугает остальных.
Я так углубилась в это, так открыто использовала свои способности, что даже
не смотрела на Билла. Мне казалось, что стоит взглянуть на него, и я
ослабну. Я знала, где он стоит, знала, что и он и Длинная Тень не сдвинулись
с мест с тех пор, как начался допрос.
Пам выпроводила дрожащую Джинджер. Не знаю, что она с ней сделала, но
вернулась она с другой официанткой в одеяниях того же типа. Имя этой женщины
было Белинда, она была старше и умнее. У Белинды были каштановые волосы,
очки и самый сексуальный ротик с надутыми губками, который я когда-либо
видела.
— Белинда, кто тот вампир, с которым встречалась Джинджер? —
спокойно спросил Эрик, когда Белинда села, а я прикоснулась к ней. У
официантки хватило ума воспринять это спокойно, понять, что лучше быть
честной.
— Кто угодно мог оказаться с ней, — жестко ответила она.
Я увидела в ее уме некий образ, но она должна была подумать про его имя.
— Кто из тех, кто сейчас здесь? — внезапно спросила я, и тут же
получила ответ. Мои глаза метнулись в угол, где он стоял, прежде чем я
успела открыть рот, и тут он бросился на меня. Длинная Тень, перепрыгивая
через стул, обрушил на меня Белинду, перед которой я присела. Я откатилась к
столу Эрика, и лишь вскинутая рука спасла меня от зубов, готовых впиться мне
в глотку и разорвать ее. Он яростно вцепился мне в предплечье, я закричала,
по крайней мере, попыталась, но мне не хватило воздуху, и звук получился
похожим скорее на сдавленный стон.
Я осознавала лишь темную фигуру поверх меня, боль в руке и собственный
страх. Я не боялась, когда меня пытались убить Крысы, почти до того момента,
когда уже было поздно, но тут я поняла, что для того, чтобы его имя не
сорвалось с моих губ, Длинная Тень готов мгновенно убить меня. Когда я
услышала страшный грохот, а его тело навалилось на меня еще сильнее, я не
поняла, что это означает. Над своей рукой я увидела его глаза. Они были
широкими, карими, холодными и безумными. Внезапно они потускнели и почти
закрылись. Изо рта Длинной Тени хлынула кровь, омывая мою руку. Она влилась
и в мой раскрытый рот, и я сглотнула. Хватка зубов ослабла, и лицо
расслабилось, на нем стали появляться морщины. Глаза превратились в лужицы
желатина, а пряди густых черных волос упали мне на лицо.
Я была так поражена, что не могла пошевелиться. Руки схватили мои плечи и
начали вытаскивать меня из-под разлагающегося трупа. Я оттолкнулась ногами,
чтобы быстрее отодвинуться.
Запаха не было, но был дым, черный, со вспышками, и абсолютный ужас и
отвращение, когда мы смотрели, с какой невероятной скоростью разлагается
тело Длинной Тени. Из спины его торчал кол. Эрик стоял и наблюдал вместе со
всеми нами, но в его руке был деревянный молоток. Билл стоял за мной, это он
вытянул меня из-под Длинной Тени. Пам стояла около двери, схватив Белинду за
руку. Официантка выглядела настолько же ошарашенной, насколько и я.
Дым стал рассеиваться. Мы все стояли, словно окаменев, пока он не
растворился в воздухе. На ковре остался выжженный след.
— Придется заводить вам новый ковер, — сказала я, полностью в
печали. Честно говоря, я не могла больше выдержать эту тишину.
— Твой рот в крови, — сказал Эрик. Клыки у всех вампиров были
полностью обнажены. Они все были возбуждены.
— Его кровь плеснула на меня.
— Попало ли что-нибудь тебе в горло?
— Возможно. И что из этого?
— Посмотрим, — ответила Пам. Ее голос был мрачным и хриплым. Она
рассматривала Белинду так, что меня бы это расстроило, но та, похоже, просто
прихорашивалась. — Обычно, — продолжила Пам, не сводя глаз с
надутых губок Белинды, мы пьем кровь людей, а не наоборот.
Эрик смотрел на меня с интересом, с тем же интересом, с каким Пам смотрела
на Белинду.
— А как тебе кажется, Сьюки? — спросил он таким спокойным голосом,
что невозможно было и пред
...Закладка в соц.сетях
