Жанр: Любовные романы
Сотворившая себя
... денежные
поступления на одежду и косметику, и начала следить за тем, что происходит
на рынке ценных бумаг.
— Томми, должно быть, тобой гордится, — сказала Элен, вспомнив,
что Денни когда-то приводил мнение Каролины о надежности тех или иных
инвестиций, как будто ссылался на непререкаемый авторитет.
— Томми не знает. Он считает, что интерес к финансовым делам лишает
женщину женственности, — ответила Каролина. — Так что это мой
маленький секрет. Какой мне смысл разбивать представления Томми обо мне,
даже если они не всегда верны? Я знаю, что сейчас модно ничего не таить в
себе и
говорить все как есть
, но я не собираюсь следовать такому принципу.
— Отказаться следовать модным веяниям, — сказала Элен, основываясь
на собственном опыте, за который она дорого заплатила, — иногда бывает
труднее всего на свете.
В этот момент она внезапно поняла, почему все эти годы при ведении дел в
А
Ля Карт
самой большой трудностью, далеко превосходящей все остальные, для
нее было думать и говорить о деньгах. Она тоже в глубине души считала, что
финансовые вопросы — не женское дело, потому что так думал Фил, так считали
все вокруг. Как будто деньги имели пол!
— Каролина, я, наверно, никогда не перестану открывать что-то для себя
новое, — сказала Элен, когда ее свекровь, которой было уже далеко за
семьдесят, но которая, несмотря на это, была умело подкрашена, ухожена,
одета к лицу и так, чтобы выглядеть моложе своих лет, собиралась уходить.
— Если тебе повезет, то не перестанешь, — сказала Каролина и ушла,
унося с собой аромат духов
Хлоя
: она боялась опоздать к массажисту.
Макс, как обычно, предпочитал говорить без обиняков:
— Сколько тебе нужно, малышка? — спросил он. — У меня есть
один счет в банке, о котором Джоанна еще не пронюхала.
И он снова, уже не в первый раз, упрекнул себя, что ему не хватило ума
жениться на женщине типа Элен. Правда, это еще не поздно было сделать.
Кто
знает?
— сказал он себе. Возможно, в следующий раз. Ведь Макс ничуть не
сомневался, что будет и следующий раз. А если в следующий раз не получится,
то представится еще случай.
— Я же был при том, когда все это только начиналось, — с чувством
напомнил ей Эл. — Я всегда считал себя компаньоном и партнером. А
теперь у меня есть возможность им стать!
И он произвел ревизию всех имеющихся у него денежных средств, которые можно
было пустить в дело.
— Мы — партнеры? — спросил он, вручая ей чек.
— Партнеры, — ответила Элен, вкладывая в это слово двойной смысл,
и Эл, всегда завидовавший своим родителям, которые были не только деловыми
партнерами, но и партнерами в семейной жизни, почувствовал себя очень
счастливым.
В очереди оказался даже Эдвин Гаррен из коммерческого банка
Каути
Меркантайл
. — Мы с удовольствием предоставим вам заем, —
предложил он во время ленча для руководящих сотрудников фирмы, который
проводился ежемесячно и который Элен обслуживала уже много лет. —
Причем на особых условиях, — продолжал он, и его крысиная мордочка
приобрела напряженное выражение, как будто он очень старался угодить. —
С более низкой ставкой по кредиту.
— Благодарю вас, — вежливо ответила Элен. И наконец получила
возможность сказать те слова, произносить которые было ни с чем не сравнимым
удовольствием: — Но вы опоздали почти на двадцать лет...
А замыкала очередь Бренда.
— У меня есть семьдесят тысяч долларов, — сказала она. — Я
хочу отдать их тебе на покупку
Декора
.
— Но ведь ты хотела их использовать для первого взноса за дом, —
сказала Элен, удивленная и растроганная этим предложением.
— Для меня важнее ты, чем дом, — ответила Бренда. И прибавила
неуверенно, боясь, что ей откажут, как столько раз отказывала другим она
сама: — Если ты ничего не имеешь против, я бы хотела открыть филиал
А Ля
Карт
здесь, в Бостоне. Тебя хорошо знают по телепрограмме, и меня просили
об этом.
— Но ты же уверяла, что ни за что не свяжешься с
А Ля Карт
, —
напомнила ей Элен. — И потом, разве ты не говорила, что ни за что не
пойдешь работать, пока дети не подрастут.
— Ну, говорила, — признала Бренда. — Я просто не понимала,
как я роскошно жила, и при этом считала, что так будет продолжаться всегда.
Джеф все еще не может найти работу. Мне придется работать самой. И судя по
тому, как идут дела, почти наверняка придется работать и Каро, и ее сестре.
Как и мне сейчас. Как в свое время тебе. А когда в детстве ты видишь, что
твоя мать работает, это служит самым лучшим примером. Я никогда раньше не
понимала, что тебе пришлось пережить, пока со мной не случилось то же самое.
Я тебя люблю, — сказала она.
И комок, который Элен ощутила в горле, не помешал ей сказать Бренде, как
сильно она ее любит.
— Она не имеет права! — в ярости сказала Джоанна Максу. Она
обращалась именно к нему, как будто Элен вообще не было в комнате, в большом
угловом кабинете, который Джоанна когда-то оборудовала для Лью.
— Имеет. И она это сделала, — ответил Макс. — Покупка
компании не противоречит закону.
— Но она не имеет права так со мной поступать! Просто не имеет
права! — повторила Джоанна, по-прежнему обращаясь исключительно к
Максу.
— Ничего не поделаешь, — пожал плечами Макс. — Да и потом,
дело уже сделано.
Все документы были подписаны неделю назад.
Декор
теперь полностью
принадлежал компании
А Ля Карт
и был ее отделением. Обе компании вместе
оценивались в общей сложности в десять миллионов долларов. Элен Дурбан была
президентом, Льюис Сван — вице-президентом, Денни Дурбан — управляющим
финансами.
— Но что же мне делать? — Джоанна буквально заламывала руки в
бессильном отчаянии. Она уже не могла отсудить
Декор
: Макс продал все
акции до единой и даже всю имеющуюся у него наличность передал Элен, чтобы
помочь ей выкупить у него компанию.
— Ты можешь попробовать зарабатывать себе на жизнь, — сказал
Макс. — У тебя остается твоя парикмахерская на площади Дженерал Моторс.
Расширь ее. Займись ею, чтобы она приносила доход. Бери пример с Элен.
Макс нарочно еще больше дразнил Джоанну, но прежде чем та успела ответить,
вмешалась Элен.
— Я с тобой еще не полностью рассчиталась, Джоанна, — сказала она,
впервые вступая в разговор. — Мне нужны те самые письма. И я хочу их
иметь прежде, чем сюда вернется Лью.
— Ты их никогда не получишь! — сказала Джоанна. — Это все,
что у меня осталось.
— Чушь собачья! — заявила Элен, расширяя свой словарный запас за
счет любимых выражений Макса. — Лучше отдай их мне, Джоанна. Потому
что, если ты не отдашь их добровольно, я подам на тебя в суд за кражу. Эти
письма — собственность моего мужа. Теперь они — часть его имущества. А я его
душеприказчик и распоряжаюсь этим имуществом. Если ты не отдашь мне письма —
и все копии, — ты снова окажешься в суде. И на этот раз в качестве
ответчика!
— Макс, она не имеет права! — взмолилась Джоанна, все еще не
удостаивая Элен прямого обращения.
— Я имею полное право! — перебила ее Элен, которую вывело из себя
то, что Джоанна смеет ее игнорировать. — И я это сделаю, если ты их не
отдашь. Я жду эти письма до двух часов, или мой адвокат будет добиваться их
возвращения по суду как части принадлежавшего Филу имущества.
— Значит, у меня нет выбора? — спросила Джоанна неожиданно тихо,
впервые взглянув на Элен и обращаясь непосредственно к ней.
— Нет, — сказала Элен. — Никакого.
Даже в начале восьмидесятых женщина — президент компании стоимостью в десять
миллионов, которая достигла своего положения не благодаря тому, что она была
чьей-то дочерью или женой или пользовалась поддержкой сильной мужской руки,
тайно приводившей в действие нужные пружины, была редкостью. Когда было
публично объявлено о том, что
Декор
приобретен компанией
А Ля Карт
, Элен
стала настоящей героиней для представителей деловой прессы, для редакторов
женских журналов, для деканов школ бизнеса. Ее имя гремело во всех
знаменитых журналах: о ней писали
Пипл
и
Форчун
,
Вог
и
Лэдиз Хоум
Джорнал
,
Донэхью
и
Сигначур
.
Почти все горели желанием узнать, в чем состоит ее
секрет
. Как будто этот
секрет
, став известным, мог тиражироваться, продаваться и покупаться,
приспосабливаться, одалживаться или уворовываться, предлагаться для
достижения мгновенного успеха любому, кто пожелает его применить.
— Нет никакого секрета, — снова и снова повторяла Элен. — А
если и есть, то по крайней мере мне неизвестно, в чем он состоит.
— Что для вас было труднее всего? — вновь и вновь спрашивали
ее. — Начать? Приобрести клиентру? Готовить еду? Или самой большой
трудностью была экономическая нестабильность — спады и подъемы? Угроза
конкуренции? Непрерывные колебания кулинарной моды? Нехватка времени?
Усталость? Может быть, труднее всего было совмещать воспитание детей с
деловой деятельностью? Находить время для личной жизни?
— Все это в разное время представляло трудность. Но труднее всего было
найти себя и определить как личность, независимо от общепринятых
представлений о том, какой была или должна быть женщина, — ответила
Элен. И добавила, нарушая правила строгой логики: — Самое трудное для
женщины, которая хочет быть обязана своим успехом самой себе, — это
обрести себя, стать личностью...
— А этого можно добиться? — задавали ей вопрос.
— Если я смогла, — отвечала Элен с улыбкой, но серьезно, — то
и другие могут...
А затем она обнаружила, что есть еще одна ступень, на которую надо
подняться.
Она ценила Бренду.
Гордилась Денни.
Баловала Каро и ее новорожденную сестренку.
Ровно и спокойно относилась к Лью.
Восхищалась Каролиной.
Дружелюбно подшучивала над Максом.
Презирала Джоанну.
Уважала и даже немножко побаивалась Тони.
Уверенно держалась с клиентами.
Была любезна и деловита со своими сотрудниками.
Сияла очарованием на телевидении.
Проявляла творческий подход при организации банкетов и составлении меню.
Обнаруживала твердость там, где это было необходимо.
С юмором воспринимала происшествия, если они были забавны.
Не допускала никаких шуток, если случалось что-нибудь серьезное.
А в отношениях с Элом она проявляла и другие свои качества.
Она утешала его, если он нуждался в утешении, и ожидала получить — и получала — от него то же самое.
Она хотела, чтобы он радовался ее успеху, когда ей что-нибудь удавалось
лучше, чем она ожидала, и поддерживал ее, когда у нее случались неудачи и
провалы.
Она искала в нем ласку и нежность, время от времени ничего не имела против
доброй ссоры, хотела найти внимательное отношение, надежную опору и верное
сердце.
Она и сама отдавала то, что хотела найти в другом, — и Эл поступал так
же.
— Оказывается, мне надо было найти не себя, — сказала она
ему. — Мне надо было найти нас — а то, что я искала, все время было
рядом.
И она узнала кое-что новое для себя о счастье. Счастье было не в успехе, или
деньгах, или славе. Счастье состояло в том давно знакомом, что всегда делало
ее счастливой: в семье, в друзьях, в том, кто ее любил и кого она любила.
И никогда она не чувствовала себя более счастливой, чем когда была на кухне,
где горели все конфорки, и готовила что-нибудь вкусное для тех, кого она
любила.
— Я так давно не готовила для двоих, — сказала она Элу ранней
весной восемьдесят третьего года. — А от Рейнхарта как раз прислали
чудесных перепелов — они теперь поставляют и перепелов в дополнение к своим
прекрасным курам. — Мне так хочется их приготовить — с рисом и ягодами
можжевельника. Ты любишь перепелов?
— Даже больше, чем рис и ягоды можжевельника, — ответил Эл.
— Тогда приходи на обед, — сказала Элен. — Последний обед в
доме номер семьдесят шесть на Догвуд Лейн.
Она собиралась переезжать, а в дом должны были въехать новые владельцы. Она
продала дом, когда нужны были деньги на покупку
Декора
. Дом, который она
когда-то не могла продать за тридцать тысяч долларов, теперь принес ей почти
сто пятьдесят тысяч.
— А мы будем вдвоем? — спросил Эл.
— Только вдвоем.
— Дело в том, что я хочу задать тебе один вопрос...
Элен улыбнулась.
Она была
почти уверена, что знает, какой это будет
вопрос. И она была
абсолютно уверена в том, каким будет
ответ.
Закладка в соц.сетях
