Жанр: Любовные романы
Властелин небес
...лю
страха, который сжигал ее.
— Король казнит меня? Дэллас покачал головой:
— Нет. Но если он сочтет оскорбление серьезным, тебя могут бросить в
тюрьму. Но я, я не смогу этого пережить...
— Я тоже. Если меня разлучат с Дунканом... если я не буду знать, хорошо
ему или он заболел... О, Дэллас! — воскликнула она, заметив на его
губах болезненную гримасу. — Я не хочу сказать, что я не буду грустить
по тебе. Я буду, честно. Я люблю тебя... Но Дункан еще так мал, он не может
постоять за себя, в то время как ты выстоишь в любых испытаниях.
— Наверное, это так, — сказал он, вновь отвернувшись к окну, голос
его стал хриплым. — Но я не уверен, что выдержу твое отсутствие.
— Отсутствие?
— Да, — подтвердил Дэллас, глядя на нее. Слабая улыбка коснулась
уголков его губ. — Ты будешь сопровождать ребенка в Дунстаффнаге.
Изабель уставилась на него, в ушах зашумело, она покачала головой, словно не
веря.
— Уехать с Дунканом? Ты отсылаешь меня?
— Да, чтобы спасти твою жизнь и спасти тебя от гнева короля.
— Спасти мою жизнь? Мне показалось, ты сказал, что Брюс не казнит меня?
Дэллас прислонился к стене и скрестил руки на груди.
— Нет. Но я не уверен, что этого не сделают преданные ему люди. Самое
лучшее, что может случиться, так это — что тебя похитят и продадут тому, кто
больше заплатит. А худшее — кинжал войдет между твоих ребер, или отрава
скатится в твои губы. Некоторые ненавидят Макдугаллов так же, как и я, и
среди них твоя пощечина будет расценена, как величайшее оскорбление. Ради
твоей же безопасности ты должна вернуться к своим родным.
У Изабель закружилась голова. Она останется с Дунканом, но... она потеряет
Дэлласа. Она закрыла глаза, мучительный спазм сжал горло.
— И я... — она сделала паузу, стараясь унять дрожь в
голосе. — И я больше тебя не увижу?
Она услышала, как его каблуки скрипели по каменному полу, он протянул к ней
руку, нежно провел по щеке.
— Будет так, как ты сама решишь, Изабель. Отсылая тебя, я даю тебе
время подумать, что для тебя важнее. Время смягчит Брюса, и время даст мне
возможность увидеть, любишь ли ты меня настолько, чтобы навсегда остаться
моей женой.
Боль в горле перешла на грудь, затем мучительный спазм сжал живот. Ей
показалось, что еще немного — и она закричит. Дэллас убрал свою руку и
подошел к столику с письменными принадлежностями. Словно окаменев от
потрясения, она смотрела, как он достает чистый лист, очиненное перо,
чернильницу и ящичек с песком. Затем он зажег свечу и достал перстень с
печатью Макдональдов из кармана на поясе.
Он повернулся к ней:
— Напиши письмо королю, Изабель, я добавлю свои соображения и запечатаю
его.
— Письмо?
— Да. Напиши, что ты отвезешь Дункана Иану Макдугаллу сама и просишь
прощения за свое поведение. Я напишу ему, что я отсылаю тебя к отцу и брату
за твой проступок против короля.
Она долго смотрела на него, но в его лице не было снисхождения. Затем он
протянул ей гусиное перо, и она медленно взяла его.
Медленно покачав головой, Иан сказал:
— Едва ли. Но я все равно должен быть настороже.
Теплый августовский ветер раздувал плащ Иана Макдугалла. Он скакал на коне,
поглядывая на камни, которые вздымались посреди вод фьорда Нант. Вместе с
отцом они направлялись к фьорду Аве.
— Войска Брюса собираются у Брандерского перевала, — сказал лорд
Лорн. — Они уже пересекли Аргилл и Лорн.
— Ты говоришь так, как будто мы уже потерпели поражение, —
нахмурился Иан и посмотрел на отца. — Я еще не сдался. Пока Англия
борется, у нас будет шанс на победу.
Лорд Лорн фыркнул:
— Ты завел совершенно иную песню — совсем не ту, которую ты пел не так
давно. Может быть, весть о том, что тебе возвращают сына, изменила твое
настроение?
— Частично, — согласился Иан. Он глянул на сверкающие воды фьорда,
обернулся, сидя в седле, к отцу. — Брюс отдал мне сына, Англия
присылает подкрепление. Сейчас как раз появилась надежда, что фортуна
повернется к нам лицом.
— Возможно, — старший Макдугалл расчесал пальцами бороду,
прищурившись на солнце, которое заливало светом скалы и вересковые
заросли. — Ясно, что позор Изабель пошел тебе на пользу.
Иан нахмурился:
— Должно быть, она разгневала Дэлласа Макдональда или его короля, и
потому Дэллас отсылает ее от себя к семье после столь продолжительного
времени. Честно говоря, это меня тревожит.
— Ты думаешь, здесь какая-нибудь интрига?
Дэллас машинально протянул руку, поймав малыша, который оказался у него под
ногами. Увидев, кто это, он отпустил Дункана. Поднял глаза и увидел, что
Изабель наблюдает за ними.
— Иди сюда, Дункан, — тихо сказала она.
Мальчик попятился, темная головка вскинулась. Карие глаза, обрамленные
такими же длинными, как и у Изабель, ресницами, с удивлением взирали вокруг.
Малыш сунул большой палец в рот.
Дэллас посмотрел на ребенка. Он никогда еще не видел его так близко,
странно, что причина всех его волнений так мала и беспомощна. В замке Донан
было легко избежать встречи с ним, но в лагере рядом с Брандерским перевалом
это было невозможно.
К ужасу Дэлласа вместо того, чтобы вернуться к Изабель, малыш протянул
пухлую ручку и ухватился за край его плаща, плотно зажав в кулачке красно-зелено-
коричневую материю и бормоча при этом что-то неопределенное. Дэллас
недовольно глянул на Изабель.
— Чего он хочет?
— Чтобы ты взял его на руки.
Дэллас сделал шаг назад, но малыш не отпускал плащ.
— Настоящий Макдугалл, — пробормотал Дэллас. — Вечно хочет
ухватить что-нибудь, что ему вовсе не принадлежит.
Изабель не ответила, только молча наблюдала; одна ее рука поднялась к
подбородку в предупредительном жесте, как будто она опасалась, что Дэллас
может причинить ребенку вред. Дэлласа все это раздражало не меньше, чем
смущало. Он наклонился, чтобы осторожно высвободить свой плащ из крошечных
пальчиков, но понял, что это не так-то просто. Вновь выпрямился.
— Хм-м. Держится. Что-то липкое. Что за черт?
— Один из воинов дал ему медовые соты, — пояснила Изабель,
наклонившись, чтобы взять Дункана на руки. — Я как раз бежала за ним в
тот момент, когда он наткнулся на тебя.
Когда она попыталась поднять малыша, то вместе с ним начал подниматься плащ
Дэлласа, край которого Дункан продолжал крепко сжимать в ручонке. Мальчик
расплакался, что заставило Дэлласа поморщиться.
— Послушай, милая, если он сейчас же не отпустит мой плащ, он меня
задушит. Отпусти ребенка.
Она послушалась. Дэллас присел на корточки, пристально вглядываясь в лицо
Дункана. Вблизи было хорошо заметно его сходство с Макдугаллами: блестящие
темные волосы, глаза цвета полночи, обрамленные пушистыми ресницами. Но это
сходство напомнило ему не столько Иана Макдугалла, сколько Изабель.
Остальные черты округлого лица определились еще нечетко. Дэллас вздохнул,
начал вновь высвобождать край плаща.
Дункан, наконец, разжал пальцы и торжествующе посмотрел на Дэлласа, когда
тот еле слышно выругался, счищая наполовину разжеванные медовые соты с
крохотных пальцев, к которым прилипли также красные шерстяные ворсинки.
Затем Дэллас выпрямился и посмотрел на малыша сверху вниз.
Ясная улыбка неожиданно осветила розовые пухлые губы, и с криком, выражающим
восторг, Дункан так доверчиво протянул руки вверх, что на лице Дэлласа
появилось беспомощное выражение. На мгновение он вспомнил своего младшего
брата в детские годы, вспомнил, как он усаживал его на свое плечо,
маленького, оставшегося со дня рождения без матери, и ходил с ним по двору
замка. Немного было нужно, чтобы осчастливить малыша.
И прежде, чем он осознал, что делает, Дэллас нагнулся и посадил ребенка на
плечи, вздохнул обреченно, когда липкие от меда пальцы Дункана вцепились ему
в волосы и бороду. Желание ребенка было исполнено, для Дэлласа же это был
крошечный шаг, ведущий от ненависти, которую он испытывал по отношению к
маленькому Макдугаллу.
Черные глаза Изабель сияли. Дэллас посмотрел на нее и пошел к небольшому
углублению в скале, где только сегодня утром одна из лагерных собак подарила
миру свое потомство. Он спустил Дункана на землю, малыш тут же захлопал в
ладоши и радостно заворковал, позабыв о Дэлласе при виде щенков — нового для
него волнующего зрелища.
— Иди сюда! — Дэллас обернулся и увидел, что Изабель держит в
руках влажное полотенце.
— У тебя все лицо и волосы выпачканы медом.
— Да. Иногда самое сладкое в жизни оказывается ужасно
приставучим, — заметил он, взял полотенце, вытерся, внимательно глядя
на Изабель.
Ее волосы свободно струились по плечам, у него заболело сердце от желания
дотронуться до этих шелковистых прядей и долго-долго любоваться, как они
переливаются на солнце. Ветер взметнул черный шелк ее волос, и она подняла
руки, чтобы не дать им растрепаться, от этого жеста у него заурчало в
животе.
Он протянул ей мокрое полотенце и повернулся, чтобы уйти.
— Подожди, Дэллас, — попросила Изабель. — Мне сказали, что
завтра я буду в Дунстаффнаге, это так?
Не обернувшись, он кивнул:
— Да.
— И сейчас мы видимся в последний раз?
Он обернулся, поднял бровь.
— Ты сама сделала выбор.
Ее бледные щеки вспыхнули.
— Знаю. Я хотела... хотела сказать, что не могу оставлять тебя в гневе.
— А что мне остается делать? — спросил он, неопределенно взметнув
руку. — Я должен радоваться тому, что ты рискуешь своей жизнью и моей
честью? Я должен радоваться тому, что привязанность чужого ребенка ты ценишь
выше моей любви?
Он покачал головой, не в силах скрыть смятение.
— Я долго боролся за то, чтобы ты была со мной, но я не желаю
удерживать тебя насильно.
— О, Дэллас... — воскликнула она и неуверенно шагнула к
нему. — Я ненавижу все, что привело к этому. Если бы я могла что-либо
изменить!.. Я привезу Дункана, надеюсь, в Шотландии когда-нибудь наступит
мир и кончится вражда между двумя нашими родами. Будем только мы — ты и я.
Не будет войны. Не будет страдания, боли, гнева.
— Не будет? — он пристально посмотрел на нее. — Хотелось бы,
чтобы так было. Однако бесполезно мечтать о том, чего нет. Нам осталась
только одна ночь. А на следующий день твоей судьбой будет распоряжаться твой
брат.
Пока он следил за смятением на ее лице, шум, царивший в лагере, то нарастал,
то убывал. Изабель глубоко вздохнула и протянула ему руку:
— Если в моем распоряжении только эта ночь, то я уже мечтаю о ней и
буду надеяться, что она не последняя.
Он взял ее за руку, глянул на Дункана, который, как зачарованный, смотрел на
щенков.
— А с кем оставить ребенка?
— Няня присмотрит за ним в моей палатке, — ответила она, заглянув
ему прямо в глаза. — Могу я остаться сегодня у тебя?
Его рука еще крепче сжала ее пальцы, он с трудом проглотил комок,
подкативший к горлу.
— Да.
Ночные тени разгоняла только одна лампа, дарившая скудный свет. Привычные
лагерные шумы стали глуше, время, казалось, замедлило свой бег. В дубах,
возвышавшихся над палаткой, пели птицы.
Дэллас медленно провел рукой по бархатистой бледной коже Изабель. И вновь у
него привычно засосало в животе, кровь устремилась к бедрам. Он угрюмо
подумал, что, если ее не будет рядом, не истечет ли он кровью. Он вздохнул —
ее волосы от его дыхания мягко взметнулись. Изабель едва слышно застонала,
повернулась, обхватила его шею руками.
Их первое страстное объятие было таким же стремительным и сильным, будто
последнее. Но он уже вновь обнимал ее, готовый слиться с ее телом. Как
странно — он никогда не мог насытиться ею и никогда не сможет...
Дэллас?
Он щекотал губами волосы на ее виске. Голос казался далеким, словно
пришедшим из вечности.
— Да, родная?
Его рот коснулся завитка за ухом, он чувствовал, как учащается ее пульс. Он
закрыл глаза. Ее губы коснулись его шеи.
— Я люблю тебя.
Эти три слова, которые она прошептала, пронзили его, словно острый меч. У
него путались мысли — разлука кажется болезненной, непереносимой. Если он
больше никогда ее не увидит...
— Изабель... — в голосе его звучало отчаяние. Когда он открыл
глаза, она улыбалась ему со слезами на глазах.
— Я понимаю. Трудно отказаться от тех, кого любишь, особенно, если
знаешь, что они не могут сами защитить себя, не так ли?
Он кивнул, затем взял ее руку и медленно поцеловал каждый палец.
— Дэллас, ты знаешь, что я сильнее, чем кажусь. Знай, что я люблю тебя,
и буду любить всегда.
Его рука сжала ее локоть так сильно, что он сам понял, как ей должно быть
больно.
— Если я понадоблюсь тебе, — сказал он, — то единственное,
что ты должна будешь сделать, это — послать записку.
В ее темных глазах отразился неровный свет лампы.
— Как бы ни сложились обстоятельства, мой возлюбленный, лорд Ская, я
вернусь к тебе.
Тени сгустились. Дэллас застонал, вновь овладев ею. Кожа, нежная, словно
лепестки роз, заставила его забыть обо всем. Медленно, страстно он вновь
стал ее частью. Она вздрогнула, когда он уткнулся лицом в копну ее смоляных
волос, разметавшихся по подушке. Чарующий аромат дразнил его ноздри — волосы
Изабель пахли ветром и летним солнцем, острым привкусом плотской любви.
Пальцы Изабель заскользили по его спине, а ноги обхватили его талию.
Он почувствовал, что весь мир покачнулся перед его глазами. Он подался
назад, упираясь руками в простыню по обе стороны от ее головы, глядя ей
прямо в глаза.
Слабый, таинственный свет окрасил ее лицо, блестевшее в отсветах масляной
лампы. Ее губы были полуоткрыты глаза зажмурены от страсти. Дэллас
отвернулся и, закрыв глаза, начал медленно двигаться, что вызвало стоны
наслаждения. Его рука тронула завитки ее волос внизу живота. Большой палец
Дэлласа кружил в едином ритме с каждым движением всего тела, заставляя ее
сладострастно выгибаться под его натиском.
Когда она прижалась к нему, почти теряя сознание, выкрикивая его имя, он
позволил себе выплеск семенной влаги. Казалось, штормовые волны окатили его,
когда он резко вошел в нее, впадая в радостное беспамятство. В этот миг
между светом и тьмой он забыл о том, что они должны расстаться во имя ее
безопасности.
А затем он услышал ее голос, приглушенный сдавленным рыданием:
— Пусть никогда не наступает утро!
Глава 18
Лязгнув, упали цепи на воротах, копыта лошадей глухо застучали по
деревянному настилу моста. Изабель прижимала Дункана к груди. Может быть,
возвращение домой смягчит боль в сердце? Как все здесь знакомо: изъеденные
временем каменные стены Дунстаффнаге, элегантный шпиль башни, вьющаяся по
стене виноградная лоза.
Она ДОМА.
Изабель подняла голову, обнимая Дункана, который с интересом смотрел в окно.
— Видишь? Все это однажды станет твоим. По воле божьей.
Когда маленькая кавалькада въехала во внутренний двор, она вышла из кареты и
передала ребенка няне. Первую встречу с родственниками она должна выдержать
одна, чтобы ничто не отвлекало. Не обращая внимания на любопытные взгляды
собравшихся, она гордо вздернула подбородок, уловив краем глаза
неприязненные взгляды. Что ж, она этого ожидала...
Преодолев первые пролеты лестницы, ведущей в приемную, Изабель уже с трудом
сдерживала волнение. Поймет ли Иан, почему она так долго не возвращала ему
сына? Поймет ли он то, что она сама толком не смогла понять? Двери
распахнулись, чтобы пропустить ее в зал.
В огромном зале с высоким потолком остро пахло дымом, и видны были следы
недавнего пиршества. Соколы, привязанные к поперечным деревянным балкам,
кричали что-то на своем языке. В воздухе медленно кружилось перо. Когда оно
опустилось в далеком конце зала, с одной из скамей встал Иан Макдугалл и
подошел к Изабель.
За ее спиной раздался шепот, издалека доносился стук конских копыт. Иан
спокойно перешагивал через тростник, рассыпанный на полу, только каблуки его
стучали по каменному полу, да раздавался тихий хруст, когда он наступал на
листья. На нем были кольчуга и плащ, капюшон был откинут, обнажая голову.
Темные волосы в свете горящего тростника и колеблющихся свечей отливали
серебром.
Только в тот момент, когда он остановился прямо перед нею и протянул к ней
руки, она заметила, что нервно теребит розовые бусы, безостановочно
перебирая драгоценные камни на шее. Она отпустила бусы и протянула ему
дрожащие руки, пытаясь улыбнуться.
— Добро пожаловать домой, Изабель!
Его низкий голос эхом отдался от стен. Казалось, все собравшиеся в зале в
единый миг вздохнули. Иан наклонился и поцеловал ее в щеку. Затем он на
мгновение отстранился, осматривая ее лицо, взял ее за локоть и повел к
креслам, находящимся на возвышении в конце зала.
Хотя им надо было преодолеть крайне небольшое расстояние, Изабель
почувствовала, что у нее дрожат колени, и что она готова осесть бессловесной
куклой на полу на всеобщее обозрение. Иан ободряюще сжал ее руку.
— Вина для леди Изабель!
Они сели на деревянные кресла, сиденья которых были набиты перьями.
— Я убежден, ей надо с дороги подкрепиться.
Привычный ритуал удивительно успокаивал, и Изабель почувствовала себя лучше.
Те, кто наблюдал за их встречей, конечно, удовлетворены... Или разочарованы?
Не было никаких ссор, столкновения. Некоторые любопытствующие поспешили
удалиться и вернулись к своим привычным делам.
— А где отец? — спросила Изабель. — Он здоров?
— Обычно он неважно себя чувствует, но сейчас ему несколько лучше. Вы
увидитесь вечером за ужином.
Темные глаза Иана в ожидании смотрели на сестру.
— Ты, должно быть, хочешь увидеть своего сына.
Она заметила, как вспыхнули его глаза.
— Да, хочу.
Он бросил взгляд на дверь. Изабель почувствовала, что у нее к горлу подкатил
комок.
Она подозвала слугу и послала его за няней, затем повернулась к брату. Он
следил за ней со странной улыбкой.
— Ты удивила меня, Изабель. Иногда мне казалось, что ты никогда не
вернешь мне ребенка.
Она расправила юбку, нервно коснулась бус на шее.
— Я не возвращаю его тебе, — сказала она, взглянув ему в
лицо. — Я привезла его тебе. Это разные вещи.
Глаза Иана сощурились.
— Скажи, — спросил он, не отрывая от нее взгляда, — ты
привезла его добровольно?
— Нет, — ответила она и положила ладонь на его запястье, когда он
беззвучно выругался. — Но не по той причине, о которой ты думаешь. Я
просто боюсь за него.
— Ты считаешь, что я могу причинить вред собственному ребенку? —
воскликнул он. — Клянусь, Изабель, я обожал его мать, потерял ее, и
сейчас...
— Иан, Иан, я знаю. Я не об этом. Ты сам должен знать. Ситуация была
очень тревожной, оставить его в Дунстаффнаге казалось мне безумием.
— А сейчас?
Она откинулась на спинку кресла.
— Знаешь, почему я привезла его?
— Да. Тебя заставил это сделать Брюс. Твое последнее письмо
красноречиво свидетельствовало о том, что я никогда не получу сына, если не
предприму каких-либо мер.
Чувствуя себя несчастной, она потупила голову. Через несколько мгновений
послышался его вздох:
— Прости меня, дорогая. Когда я думал, что все погибло, мне казалось,
что я умру, если не увижу ребенка. Но сейчас он здесь, и я готов все
простить.
Она попыталась улыбнуться. Сердце ее бешено заколотилось, когда она увидела
няню с мальчиком на руках. Изабель подавила в себе желание подхватить
малыша, когда Катриона поставила его на пол. Дункан удивленно взирал на
окружающих, пораженный обилием новых предметов и незнакомых людей. Увидев
Изабель, он тут же направился к ней. Споткнувшись о разбросанный по полу
недогоревший тростник, он упал.
Прежде, чем Изабель успела вскочить, Иан уже бросился вперед, чтобы поднять
ребенка. Он опустился на одно колено и, неумело ощупав крошечное тельце,
проверил, не ушибся ли мальчик. Дункан был не такого уж хрупкого сложения и
с нескрываемым интересом уставился на нового для него человека. Ласковая
улыбка тронула его губы. Широко открытыми темными глазами он рассматривал
своего отца.
Изабель почувствовала тяжесть на сердце, при виде того, как Иан бережно
держит ребенка. Взгляд его был полон боли, когда он запечатлел поцелуй на
лбу мальчика. Слезы подкатились к глазам Изабель, она ощутила угрызения
совести.
Завороженный неярким поблескиванием кольчуги Иана и богато расшитым коротким
плащом, Дункан потрогал Иана своим крошечным пальчиком, не обратив внимания
на скупую слезу, упавшую на его пухлую ручку. Изабель смотрела на эту сцену
и впервые почувствовала, каковы бы ни были истинные причины, — она
правильно поступила, привезя сына к отцу. Она в этот момент даже не
вспомнила, что Дэллас не раз говорил ей о том же.
Иан посмотрел на нее, его глаза увлажнились. Он встал, держа мальчика на
руках. Изабель замерла, ожидая взрыва его гнева, оскорбительных слов,
которые вонзятся в нее, как меч.
Но только слабая улыбка заиграла на губах Иана, затем она стала шире, когда
Дункан взял отца за нос и потянул на себя.
— Он считает, что ему можно хватать все, что хочется.
Изабель улыбнулась.
— Да, Дэллас говорил то же самое. Улыбка исчезла с губ Иана. Он сел на
кресло рядом с Изабель, не выпуская ребенка.
— Макдональд... Я считал оскорблением то, что он держит моего сына все
это время... Изабель тяжело вздохнула.
— Я знаю, что это причиняло тебе боль. Но не возлагай вины на того, кто
невиновен. Именно я хотела оставить Дункана у себя, хотя Дэллас не раз
говорил мне, что я должна вернуть его тебе. Он говорил, что сын принадлежит
отцу.
Бровь Иана взметнулась.
— Мне трудно хоть в чем-то согласиться с Макдональдом, но тут он прав.
Однако теперь все это в прошлом. Да, а как зовут ребенка? — внезапно
поинтересовался он. — Я никогда не спрашивал об этом.
— Дункан.
— Дункан... В честь Дункана, короля Шотландии, наверное. Хорошее имя,
хотя я выбрал бы другое. Изабель глубоко вздохнула.
— Нет, не в честь короля. Я назвала ребенка в честь Дункана, который
спас жизнь Мэри, который помог нам выбраться из Инверлокского замка, за что
и поплатился жизнью. Иан поднял глаза.
— Я думал, вас спасли Макдональды.
— Да. Их было трое.
Иан помолчал, потом сказал:
— Дункан Макдональд. Конечно. Самый младший.
Малыш заерзал на коленях у отца, пресытившись исследованием кольчуги. Он
потянулся к Изабель.
Когда она увидела, что рука Иана крепко держит ребенка за рубашку, она не
наклонилась к малышу, с трудом сдержавшись. Дункан начал хныкать, затем
заплакал во весь голос. Маленькое личико сморщилось и покраснело. Рука Иана
так и не отпускала сына, хотя тот поднял истошный крик.
Когда Изабель все же наклонилась к Дункану, Иан отпустил его. Вздохнув с
облегчением, Изабель прижала ребенка к себе, вопли тут же прекратились. Иан
замигал глазами, затем улыбнулся.
— У молодого Дункана имеются свои пристрастия, как мне кажется, —
заметил Иан, поднявшись. — Твои бывшие покои приготовлены для тебя.
Пусть Дункан пока будет с тобой.
Он ушел, спустившись с возвышения и исчезнув за дверью на противоположной
стороне зала. Дункан принялся вертеться у нее на коленях, и Изабель легонько
шлепнула его.
Что ж, возвращение домой прошло не так плохо, как могло бы быть. Но и не так
уж хорошо.
Ее разбудил резкий крик, она села в постели, Сердце тяжело билось. В ее
воображении всплывали сцены боя: люди, стонущие от боли, лязг мечей, потоки
крови. Только спустя мгновение поняла, что ее разбудил крик ребенка,
проснувшегося в незнакомом месте.
Изабель вскочила и побежала в соседнюю комнату, где Дункан находился вместе
с няней. Мерцающий свет от камина окрашивал комнату в сумеречные, мятущиеся
тона, только маленькая лампа ярко горела на столике рядом с колыбелью.
Изабель увидела, что над кроваткой Дункана склонился мужчина, а не няня.
Ступни ног холодил каменный пол, сердце билось, как сумасшедшее... Не сразу
она узнала Иана. Он поднял малыша и неуклюже держал его на руках. Рядом
стояла испуганная няня, протянув руки к ребенку.
Изабель поп
...Закладка в соц.сетях
