Жанр: Любовные романы
В западне
...dash; ведь так? Почему бы нам в таком случае не получить от этой
ночи все хорошее, что она может дать?
Парис простонал. — Ма cherie, будь благоразумна... — Кажется,
быть благоразумной слишком поздно, — покачала головой Шери и призывно
протянула руки. — Ну же, милый. Видишь, мое терпение иссякает...
Парис шумно выдохнул, не в силах оторвать взгляда от ее обнаженной груди, и,
закрыв глаза, упал в ее объятия...
Много позже Шери лежала рядом со спящим возлюбленным и смотрела в окно.
Комнату уже заливал серый утренний свет. Дыхание Париса было ровным и
глубоким, огненные волосы пламенели на подушке. Он в самом деле заслужил
отдых, подумала Шери с нежностью. Краска залила ее щеки при воспоминании о
том, что они проделывали всего пару часов назад. Тела их сливались воедино в
такой удивительной гармонии, будто были созданы друг для друга.
А теперь все кончилось. И это нужно принять как данность.
Стараясь не разбудить спящего, Шери выскользнула из постели, оделась и ушла.
Перед уходом она еще раз взглянула на Париса. Он не проснулся, только
положил руку на ее половину постели, словно ища Шери.
Портье с учтивой улыбкой объяснил ей, как добраться до ближайшей
железнодорожной станции, посмотрел по расписанию, когда ближайший поезд до
Эдинбурга. Заказал такси. — Мой супруг собирался ненадолго задержаться
в ваших краях, — объяснила Шери. — А мне, к сожалению, пора
уезжать. — Какая жалость! — покачал головой гостеприимный
толстяк. — Денек обещает быть ясным, вот увидите, что к полудню облака
развеются. Что-нибудь передать вашему мужу? — Нет, не беспокойтесь,
— улыбнулась Шери, подхватывая сумочку и зонт. Кто бы знал, чего ей
стоила эта улыбка! — А вот, кажется, и такси. Всего вам доброго. У вас
очень мило. Надеюсь, когда-нибудь еще у вас остановиться.
Но сердце знало, что больше она сюда никогда не вернется. Это было бы
слишком больно. Мудрее всего попытаться забыть происшедшее и попробовать
жить как прежде.
Обратный путь показался Шери сплошным кошмаром. Облака и впрямь развеялись,
и солнце сияло вовсю, слепя до слез. А может быть, слезы текли из глаз по
совсем другой причине. Но когда Шери садилась в такси в Эдинбурге, она была
уже совершенно спокойна.
Расплатившись с таксистом у своего дома, она нашарила в сумочке ключи и уже
приготовилась было отпереть дверь, как вдруг спиной ощутила взгляд. От
неожиданности Шери едва не выронила ключи.
Она нервно обернулась — и увидела Париса. Волосы его отсвечивали на
солнце красным, лицо было смертельно бледным. Его длинная тень коснулась ног
Шери, и та едва не попятилась.
С минуту оба молча смотрели друг на друга. Парис заговорил первый: —
Почему ты сбежала? — Потому что ненавижу прощаться. — Тогда не
делай этого — не прощайся. Просто открой эту дурацкую дверь, пригласи
меня войти и выслушай, что я скажу. — Не нужно ничего говорить.
— Шери отважно вскинула подбородок. Только не извиняйся, мысленно
твердила она. Я этого не вынесу! — Случилось то, что случилось, и это
было прекрасно. Но теперь нам обоим пора вернуться к привычной жизни.
Парис сокрушенно покачал головой. — Шери, это не так просто... —
Если ты беспокоишься насчет ребенка, то это только моя проблема, быстро
продолжала она, не давая ему договорить. — Я ничего не буду от тебя
требовать, не беспокойся. Обещаю. — Я не о том хотел поговорить,
— резко сказал Парис. — Изо всех проклятых страхов, одолевавших
по дороге сюда, менее всего меня огорчала перспектива стать отцом. Но мне
кажется, что нам есть что обсудить, коль скоро мы решим создать семью.
Шери моргнула, думая, что ослышалась. Светлые глаза ее стали очень большими.
— Кажется, один из нас сошел с ума, — неуверенно произнесла она.
Извини.., что ты сейчас сказал?
Парис перевел дыхание. — Ну, об этом как-то не принято говорить на
улице... А ладно, пустяки. Шери, я прошу тебя выйти за меня замуж. Ты
согласна?
Глава 10 — Никак не могу в это поверить. Мы же так недавно
познакомились...
Парис в ответ притянул ее к себе. — Тогда мне не терпится стать твоим
близким другом.
Он подхватил ее на руки и так, кружась, внес в спальню, стараясь сдержаться
и не сорвать с Шери одежду немедленно.
Ничего срывать не пришлось — Шери сама помогла ему раздеть себя. И
теперь они лежали в постели, обнявшись, ощущая блаженную усталость. —
Сдается мне, — сказал Парис, — что в некотором смысле мы узнали
друг друга. Может быть, знали всегда, ждали друг друга всю жизнь.
Шери вздохнула. — Тогда я должна быть благодарна тому ужасному балу. Я
ведь мне так не хотелось на него идти, помнишь, я рассказывала? —
Конечно, помню. Ты удивишься, но я тоже ужасно не хотел туда идти.
В голосе Париса прозвучала странная нотка, но Шери чувствовала себя слишком
счастливой, чтобы обратить на нее внимание. — Видишь, как
непредсказуемы пути судьбы. Ведь если бы мы не пошли на бал, то не
встретились бы, — тихо рассмеялась она.
Ее возлюбленный какое-то время молчал. Потом неожиданно попросил: —
Шери, пожалуйста, сделай для меня одну вещь. Тебе, наверное, моя просьба
покажется странной, но это очень важно для меня. — Какой ты
таинственный. — Она насмешливо сдвинула брови. — Просто миф про
Амура и Психею! А что ты хочешь, чтобы я сделала?
Он нежно поцеловал ее в шею, стараясь поцелуем смягчить слова. — Я
хочу, чтобы ты никому не рассказывала про нас. Про то, что мы решили
пожениться. Я не прошу тебя молчать вечно. Потерпи всего пару месяцев,
ладно?
Шери внимательно посмотрела на него. Взгляд ее сделался настороженным, почти
как в первый день их знакомства, и Парису на миг стало стыдно. —
Совсем никому не говорить? Даже дедушке? Но он бы только порадовался за нас,
Парис! Он уже давно мечтает, чтобы я встретила свою любовь. Кроме того, мне
самой не терпится вас познакомить, ведь ты и дедушка — мои самые
близкие люди. Если бы вы понравились друг другу, вот было бы здорово!
Парис скривился, как от зубной боли. — Милая, поверь, я тоже был бы
рад. Но есть причины, по которым наше знакомство с мистером Макдугалом нужно
отложить. Я не могу тебе сказать больше — по крайней мере, пока.
Шери продолжала настороженно глядеть на него, и молодой человек был вынужден
продолжить: — Возможно, твой дедушка и не был бы так рад за нас, как
ты думаешь. Честное слово, я не лучшая партия для внучки миллионера.
Она помолчала, обдумывая сказанное. — Ну, дедушка и впрямь несколько
старомоден... Вряд ли ему понравится, если я выйду замуж без его согласия.
Отцовское благословение и все такое прочее... А дедушка всегда был мне
вместо отца. — Я со временем попрошу у него твоей руки как положено,
— пообещал Парис. — Но сейчас нужно немного подождать. Ты можешь
это сделать для меня? — Конечно, — просто ответила Шери, обвивая
его шею руками. — Я для тебя все сделаю. — Она рассмеялась по-
детски беспечно и радостно. — Кто бы мог подумать: сначала любовь с
первого взгляда, теперь тайная помолвка! Похоже на волшебный сон. И скоро я,
наверное, проснусь. Мы оба проснемся... — Не говори так, Шери. —
Голос ее возлюбленного звучал непривычно резко, и она смешалась. — Не
смей даже думать об этом! — Парис! Я что-то не так сказала? Извини,
если... — Не извиняйся. — Теперь в его голосе слышались едва ли
не страдальческие нотки. — Ты сказала все правильно. — Ты в
порядке? — Да, конечно. — Он поцеловал ее в губы, желая обратить
все в шутку. Более того, я в порядке впервые за последние несколько лет. И
все благодаря тебе. — А ты действительно не можешь мне сказать, в чем
причина такой таинственности? — робко спросила Шери. — Ты не
думай, я не болтушка, как многие женщины. Я умею хранить тайны. Еще в школе
девочки говорили... — Очень скоро я все тебе объясню. — Парис
снова поцеловал ее, но поцелуй его был горьким на вкус. — А пока,
прошу тебя, не спрашивай ни о чем. — Но, может быть, я могла бы
помочь... — Нет, здесь ты помочь не можешь, та cherie, — грустно
засмеялся Парис. Но обещаю, скоро все будет хорошо. Ты мне веришь?
Она в ответ улыбнулась, гладя его по щеке. — Да, любимый. Верю.
Шери так безоглядно отдала свою судьбу в руки этого мужчины, что теперь
оставалось только слепо ему довериться. Полчаса назад она стояла на тротуаре
и самозабвенно целовалась с ним, невзирая на изумленные взгляды прохожих.
Потом, в спальне, едва не сошла с ума от страсти... И вот теперь Парис
требует от нее сохранить в тайне их отношения. Что же, она готова на такую
жертву.
Если бы выбор остался за ней, она предпочла бы кричать о своей любви на
каждом перекрестке, писать о ней в газетах крупным шрифтом: "Шери Макдугал и
Парис Вилье решили пожениться! Ура! Да здравствует любовь!" Настолько сильно
Шери гордилась своим возлюбленным, так хотела поделиться радостью с
близкими. Но судьба, увы, рассудила иначе.
Правда, Дженни с детства умела распознавать, когда у подруги есть от нее
тайна. И поэтому для Дженни надлежало придумать подходящую легенду о том,
что произошло. Но Шери готова была солгать даже лучшей подруге.
Я люблю Париса, думала она. Значит, надо уметь доказать свою любовь.
Шери о многом хотелось расспросить возлюбленного, но она умела ждать.
А Парис тем временем начал опять целовать ее, ласковые теплые пальцы нежно
коснулись груди, заставляя все тело трепетать и наливаться жаром. И Шери
забыла обо всех сомнениях, отдаваясь неге его объятий.
Позже вечером они поужинали в маленьком уютном ресторанчике. Затем дома
посидели перед телевизором, смеясь над ужимками Чарли Чаплина.
Шери почему-то была уверена, что Парис останется на ночь у нее. Но он
разочаровал невесту, сказав ей; что ночевать намерен у себя. — Мне
предстоит деловая поездка на пару дней, — объяснил он. — Нужно
собраться, чтобы с утра выехать пораньше. — А тебе обязательно уезжать
прямо сейчас? — робко спросила Шери. — Мы же, можно сказать,
только что обручились... — Чем скорее я уеду, тем скорее вернусь
обратно, — утешил ее Парис, но от слуха молодой женщины не ускользнула
тревога в его голосе. — Хорошо, пусть так. — Шери прижалась к
нему и поцеловала в щеку. — А что у тебя за квартира? Там уютно?
Она надеялась услышать в ответ приглашение поехать с ним, помочь собраться в
дорогу, а также провести вместе ночь перед отъездом.
Но Парис почему-то нервно вздрогнул. — Обыкновенная меблированная
комната вроде гостиничного номера. Тебе там не понравится. — Вообще-то
я ничего не имею против гостиничных номеров, — игриво протянула Шери,
намекая на паб в Коррингтоне. — Наоборот, они вызывают у меня приятные
воспоминания. Но если тебе не нравится твое жилье, почему бы не переселиться
ко мне? Нам вдвоем не будет тесно. — А как же твое обещание сохранить
все в тайне? — спросил Парис суховато. — Кроме того, ты узнаешь
меня слишком близко, посмотришь, как я разбрасываю одежду по квартире.., и
раздумаешь выходить за меня замуж. Я не хочу так рисковать. Куда
благоразумнее подождать до свадьбы. — Кто тут опять говорит о
благоразумии? — Кажется, пришло время вспомнить о нем, — ответил
Парис, не глядя ей в глаза. — А то, неровен час, случится беда.
— Какая беда? Кроме разве что твоего отъезда на целых два дня! —
Шери пыталась обратить все в шутку, но на самом деле ей было как-то не по
себе. Да еще не позволяешь мне перемыть тебе косточек в компании подружек!
Парис взял ее лицо в ладони и серьезно посмотрел в светло-голубые глаза. Его
взгляд излучал нежность. — Как только поженимся, — заверил он,
ты будешь рассказывать про меня гадости кому угодно. Придумывать про меня
анекдоты. Писать обо мне в газеты. Только потерпи до свадьбы, любимая, прошу
тебя. — Это, конечно, глупости, — потупилась Шери, — но я
боюсь тебя потерять. Мне надо привыкнуть к мысли, что ты есть в моей жизни.
Хочется схватить тебя обеими руками и никуда не отпускать хотя бы несколько
дней. — Ты меня и не потеряешь, потому что я увезу тебя с собой, в
моем сердце. Я буду тебя видеть, как только закрою глаза. А когда вернусь,
мы больше не расстанемся до конца жизни.., если ты этого захочешь.
Шери прижалась щекой к его груди, слушая удары сердца под шелком рубашки.
— Ты в этом сомневаешься? — шепнула она чуть слышно, закрывая
глаза.
О да, думал Парис, входя в свою квартиру. Я в этом сомневаюсь, и еще как.
Можно сказать, тащу на плечах гору сомнений. Потому что за последние сутки
он несколько раз был на волосок от того, чтобы открыть Шери всю правду.
Хотя, по сути, это был единственный способ покончить с ложью, не дающей ему
соединиться с возлюбленной. Однако исход мог оказаться и прямо
противоположным: вполне возможно, после его признания Шери просто укажет ему
на дверь.
Правду нужно было сказать прежде, чем предлагать руку и сердце. Только
полный идиот мог поступить так, как он. Похоже, что любовь к этой белокурой
девочке лишила его способности мыслить здраво. Сделала полной
противоположностью своему идеалу — сдержанному, расчетливому мужчине,
никогда не теряющему голову от женской красоты.
Почему-то теперь все старые принципы потеряли свою ценность. Важным казалось
только одно: чтобы Шери принадлежала ему. Так было в Коррингтоне, когда весь
остальной мир за стенами гостиничного номера — даже картинная галерея
— перестал существовать. А потом Парис проснулся и увидел, что Шери
рядом нет.
Дорога в Эдинбург превратилась в сумасшедшую гонку, дважды Парис едва не
попал в аварию. Он без конца спорил с собой, пытаясь понять, где же
правильный выход. Убеждал себя, что Шери сделала единственно верную вещь. Им
надо расстаться, все равно ничего хорошего из их союза не получится. Давняя
вражда семей не даст им быть счастливыми. Да что там — не даст просто
жить спокойно.
Шери больше всех на свете любит своего деда — не нужно быть
психологом, чтобы это понять. Как она отреагирует, узнав, что Парис —
внук его злейшего врага? Что Лесли заплатил ему за услугу — опозорить,
морально уничтожить Нормана Макдугала? Шери просто решит, что все гадости,
которые она слышала про семейство Лесли, — чистая правда. И Парису
нечего будет ответить. Вряд ли он даже осмелится посмотреть ей в глаза.
Подобные мысли приводили молодого человека в отчаяние, и он запретил себе им
предаваться — как раз тогда, когда с трудом разминулся с огромным
трейлером. Кроме того, его гнало вперед острое желание увидеть Шери, во что
бы то ни стало увидеть ее еще раз. Выложить ей, что творится сейчас у него в
душе. Попросить ее ради всего святого дать ему последний шанс стать честным
человеком. Рассказать все как есть, оправдаться перед ней, попросить
прощения. И уйти из ее жизни — навсегда.
Но стоило Парису увидеть Шери — как она растерянно обернулась, едва не
выронив ключи, и глаза ее стали большими-пребольшими — вся его
решимость куда-то подевалась. И вместо того чтобы мужественно сообщить ей
всю правду, он сделал ей предложение руки и сердца, сам того не ожидая.
У него не было на это ни малейшего права, и Парис прекрасно об этом знал. Но
теперь, когда все уже произошло, ни за что на свете не пожелал бы взять свои
слова назад.
Значит, придется бороться за свое счастье. Биться со всем миром за право
быть вместе с любимой женщиной — и за галерею. За дело своей жизни,
поставленное под удар скоропалительным решением.
Биться — и честно пасть в бою, мрачно усмехнулся Парис, закрывая за
собой дверь.
Телефон зазвонил так резко, что молодой человек выронил пальто, вместо того
чтобы повесить его на крючок. Почему-то он заранее знал, кто это звонит. И
верно, предчувствие не подвело его. — Где тебя носит, парень? —
безо всякого приветствия пролаял Малком Лесли. — Надеюсь, у тебя есть
хорошие новости. Ты уже спал с ней? Или хоть целовался как следует? Она
готова заглотить крючок с наживкой?
Хорошо, что Шери здесь нет, подумал Парис с тоской. Каково бы ей было
оказаться свидетельницей подобного разговора! Бедняжка решила бы, что
возвращаются времена предательства Уилла. — Дела идут своим чередом,
— медленно ответил он. — Я же просил вас не вмешиваться. —
Смотри, чтобы не позже чем через неделю все было закончено, —
проворчал Малком недовольно. — А то мне это уже начало надоеда...
Мне тоже, угрюмо подумал Парис, бросая телефонную трубку.
Телефон залился звонком снова, но Парис не подошел. Пусть дед думает, что
это помехи на линии. Впрочем, пусть думает что угодно. Скоро ему придется
узнать правду. — Последнее время ты выглядишь очень счастливой.
— Норман Макдугал окинул внучку оценивающим взглядом. — Можно
сказать, расцветаешь на глазах. — Разве? — беззаботно
откликнулась Шери, прерывая мелодию, которую мурлыкала себе под нос. —
Неужели ты сама этого не замечаешь? Никогда не поверю. — Просто у меня
хорошее настроение. Вот и все.
Шери сидела за пишущей машинкой у деда в кабинете и улыбалась, несмотря на моросящий за окном дождь.
Норман мельком взглянул на улицу. — Не так давно ты говорила, что
осень на тебя плохо влияет. А теперь поешь как весенняя птичка. Ты полна
сюрпризов, малышка... И вообще сильно изменилась за последнее время. Что это
ты сотворила со своими волосами? — Да так, слегка подкрутила кончики.
— Шери повела плечом. — А что, тебе не нравится? Норман
усмехнулся. — Не думаю, что ты ставила цель понравиться именно мне.
Ну, так кто же этот мужчина?
Шери повела бровью, с предельным вниманием изучая протокол собрания. —
Не понимаю, о чем это ты. — Другими словами, ты предлагаешь мне не
лезть не в свое дело, — кивнул Норман. — Но, девочка моя, твое
счастье — это как раз мое дело. — Он выдержал паузу. — Так
вот, скажи мне, почему ты до сих пор о нем не рассказала? Я знаю этого
человека? Может, ты боишься, что он мне не понравится?
Шери прикусила губу. Как бы ей хотелось, чтобы отношения с Парисом не нужно
было держать в секрете! С какой радостью она поделилась бы с дедушкой своим
счастьем... Тем более он и так обо всем догадался: трудно было не заметить
блеска ее глаз, возбужденного румянца, приподнятого настроения — всех
этих внешних признаков счастья.
И сейчас мог бы быть очень удобный момент для признания...
"Но обещание есть обещание. Шери тихо вздохнула. — Я ничего тебе не
говорила, потому что мы с ним познакомились совсем недавно. Я собиралась
тебе его представить, конечно.., но немного погодя. Кроме того, сейчас он в
деловой поездке. — Хмм... — Норман недоверчиво покачал головой,
хмуря брови. — И как ты сама думаешь, это у вас с ним серьезно?
— Надеюсь, да, — ответила внучка, взмолившись, чтобы на этом
расспросы закончились.
За все время Парис позвонил только раз, из автомата, и говорили они не
дольше трех минут. Правда, за эти три минуты Шери успела покраснеть до
корней волос — таких пикантных вещей коснулся этот разговор. Потом
Парис быстро попрощался и положил трубку, не сказав только одного: когда
собирается вернуться и откуда звонит.
Шел уже третий день со времени их расставания, и Шери никогда не думала, что
может так скучать по кому бы то ни было. Ей казалось, что они не виделись
уже года три.
Остаток дня Шери ловила изучающие дедушкины взгляды, но у Нормана хватило
такта не продолжать расспросы. Он был явно рад за внучку, однако тоскливые
нотки в его голосе сказали Шери, что старик чувствует себя одиноким. Норман
и в самом деле видел, что уже не нужен внучке как прежде.
А что будет, когда она сообщит ему, что намерена выйти замуж и уехать во
Францию? Ведь я — это все, что у него есть, грустно думала Шери. Но
что же делать, если я выросла и хочу начать жить собственной жизнью?
Парис возвращался из Глазго, везя с собою несколько выгодных контрактов.
Удалось получить заказ на серию копий работ Ботичелли для одного богача,
решившего украсить свой особняк в духе Раннего Возрождения.
В другое время Парис чувствовал бы глубокое удовлетворение. Но теперь все
казалось ему тщетным: вполне возможно, его галерее осталось существовать не
долее месяца. А потом она перейдет в руки человеку, который разрушит все,
что Парис с таким трудом создал...
Но, может быть, некоторые из опекаемых им художников — например,
талантливый Клод Ленуар, — останутся верны ему и можно будет
попытаться основать что-то новое. Начать придется с ноля, но все же на это
можно будет прокормить себя и Шери.
Хотя если все, что он сможет предложить своей избраннице во Франции, —
это меблированные комнаты и мясные блюда только по праздникам, лучше сразу
махнуть рукой на идею брака. Наследница Нормана Макдугала никогда не будет
счастлива в такой обстановке.
Но, помнится, в бытность Париса мальчишкой Поль часто говорил ему: кто
боится рисковать, тот не побеждает. И еще: кто не рискует, тот не пьет
шампанского. Это, кажется, сказал Наполеон. И Парис готов был рискнуть, тем
более что на карту оказалось поставлено не только благосостояние, но еще и
любовь.
И потому теперь Парис ехал к своему деду, чтобы выдержать одно из первых
сражений.
Даже при ярком свете солнца особняк Лесли смотрелся мрачной громадой. Дом с
привидениями, нервно усмехнулся Парис, берясь за дверной молоток. В этом
доме и в самом деле немало привидений — это чьи-то разбитые надежды...
На этот раз ему отворила дверь миловидная девица в одежде горничной. Парис
попросил проводить его к мисс Лесли, и служанка повела его по темной
анфиладе комнат в оранжерею — пожалуй, самое светлое и уютное место в
этом особняке Франкенштейна. Здесь, меж двух раскидистых пальм в кадках,
сидела за вышиванием тетя Элизабет.
При виде племянника она отложила вышивание и встала ему навстречу,
приветливо улыбаясь. — О, Парис, мой дорогой! Не знала, что ты
приедешь сегодня. Отец ничего об этом не говорил. Тем более я рада тебя
видеть! — Малком и не знает, — объяснил молодой человек, целуя
тетю в щеку. — Я полагаю, вы в курсе того, какое он дал мне поручение?
Что я должен сделать для него за деньги? — О да. — Элизабет
печально вздохнула, опускаясь на скамью. — Ты же знаешь, какой он
мстительный и упрямый человек. Хотя, если говорить откровенно, Макдугал
ненамного его лучше.
Парис сел возле нее. — С чего все началось? Вы не можете мне
рассказать? — Могу. — Голос Элизабет стал еще печальнее. —
Мне рассказала обо всем крестная. — Так скажите мне! Я должен это
знать! Элизабет Лесли положила руки на колени и заговорила тихим голосом:
— Сначала между ними существовало обыкновенное деловое соперничество.
Хотя друзьями отец и мистер Макдугал никогда не были.
В те далекие времена твоего деда интересовали не только деньги. У него была
невеста, Маргарет Шеридан, которую он безумно любил. Они объявили о помолвке
и собирались пожениться. Отец уже планировал, как они будут жить вместе. Но
тут ему пришлось уехать на несколько дней по делам компании, а его невеста в
это время познакомилась с Норманом Макдугалом. Это произошло на какой-то
вечеринке, и случилось то, что в романах называют любовью с первого взгляда.
В общем, когда отец вернулся из поездки, его возлюбленная объявила, что
встретила другого человека и расторгает помолвку. Вскоре она вышла замуж за
Нормана.
Крестная рассказывала, что отец повел себя как безумный: призывал на головы
этой пары все мыслимые несчастья, проклинал их, клялся отомстить... Говорил,
что его предали, даже заболел на нервной почве и слег на несколько месяцев.
Близкие ждали, что, оправившись после болезни, он придет в себя. Однако
этого не случилось.
Элизабет тяжело вздохнула. — С этого времени Норман Макдугал и стал
его заклятым врагом. Сначала тот не отвечал злом на зло, но в конце концов
отец зашел лишком далеко и вражда стала взаимной. А началось все из-за
любви, как в это ни трудно поверить... — Боже мой, — потрясение
прошептал Парис, — носить в себе эту ненависть столько лет, мстить,
растрачивая на это душевные силы... Неудивительно, что моя мать не смогла
этого вынести и ушла из дому!
Элизабет молча развела руками. — Но почему это не прекратилось, когда
дед встретил другую женщину? спросил Парис. -Ведь он женился на вашей
матери! — Отец никогда не любил нашу мать, — с грустью
произнесла тетя Бет. — Он женился на ней только потому, что в доме
нужна была х
...Закладка в соц.сетях
