Жанр: Любовные романы
В западне
... камина, потягивая подогретое
вино. Шери чувствовала себя как в сказке, а легкое опьянение еще более
усиливало ощущение нереальности происходящего.
Когда вино только что подали, Шери спросила не сдержавшись: — По-
вашему, это нужно? — А что, вы бы предпочли шампанское? —
поинтересовался Парис. — Нет, я имею в виду, что алкоголь может
привести к.., нежеланным последствиям. — Девушка зарделась, когда
Парис усмехнулся ее словам. — Я просто хотела сказать, что вам потом
вести машину... — Я же обещал держаться в рамках приличия — во
всех отношениях, — напомнил Парис, продолжая усмехаться. Этой усмешки
было бы достаточно, чтобы отбить аппетит у кого угодно.
Однако Шери получила удовольствие от ужина. Тем более что еда оказалась
великолепной, особенно баранина, так и таявшая во рту. Да и вино было
прекрасное.
Теперь же, когда милая молоденькая горничная убрала со стола, на подносе
остался только кувшин с этим самым подогретым вином. Шери сидела в скованной
позе, подобрав под себя ноги, и все время прислушивалась, не раздадутся ли
шаги за дверью — это могло означать, что им несут одежду.
Белье она высушила в спальне на радиаторе и теперь, надев трусики и
бюстгальтер под халат, радовалась этой иллюзии защищенности. Но все равно
расслабиться по-настоящему без своего длинного платья с закрытым воротом не
могла.
Шери то и дело ловила себя на том, что нервно поглядывает на часики. Если не
уехать отсюда как можно скорее, может случиться непоправимое...
Собственно говоря, объективных причин для тревоги у нее не было. За ужином
Парис держался учтиво и отстраненно, поддерживал милую беседу ни о чем.
Только вот этот странный вопрос о бабушке Марджи... — Рассказать о
бабушке? А почему это вас интересует? — Я слышал, вы были очень
близки. Вот мне и стало интересно. Но если вам больно об этом говорить...
Шери улыбнулась. — Вовсе нет. Я люблю о ней вспоминать. Бабушка была
одной из самых замечательных женщин на свете, нежной, спокойной,
всепрощающей. Они с дедушкой дополняли друг друга. Бабушка Марджи,
рассказывала, что они влюбились с первого взгляда, не помешало даже то, что
она была помолвлена с кем-то другим. — И этот кто-то, должно быть,
тоже считал ее одной из самых замечательных женщин, — усмехнулся
Парис. — Не верится, что его порадовал такой поворот событий. —
Да, конечно. Но бабушка говорила, что они с первым женихом никогда не
подходили друг другу. Она и без того собиралась разорвать помолвку, и
знакомство с дедушкой только подтолкнуло ее. — А вы верите в любовь с
первого взгляда? — Парис прищурившись смотрел на девушку.
Шери отпила немного вина, прежде чем ответить. — Я верю, что первое
впечатление может быть очень сильным и верным... Но любовь — настоящая
любовь, конечно, — должна строиться на дружбе, на взаимном доверии.
— Звучит очень добродетельно. — Парис откинулся на спинку
кресла. — А как насчет страсти? Ну, вожделения, сумасшедшего желания,
когда доводы разума ничего не значат? Или вас смущают подобные вопросы?
Именно этого, подумала Шери, я и остерегаюсь с самого начала.
Парис к ней и пальцем не притронулся. Но девушке показалось, что воздух в
комнате от воцарившегося между ними напряжения потрескивает как от
электрических разрядов. — Нет, не смущают. — Тогда почему вы не
смотрите на меня?
Усилием воли Шери заставила себя поднять голову и взглянуть ему в глаза.
В зрачках Париса плясали отблески огня. Взгляд его, глубокий,
завораживающий, словно ласкал ее, дразня, проникая в душу...
Этому человеку не нужно было прикасаться к ней, чтобы заставить млеть в
истоме. И он знал об этом, вот что было самое скверное. — Не надо...
— прошептала Шери чуть слышно. — Почему?
О, она могла бы привести множество причин. Но все они вдруг стали неважными
перед всепоглощающей силой желания. Это была острая, словно боль, жажда
— жажда ласки, любви. И поэтому Шери ничего не ответила, просто
смотрела на Париса и молчала. — Почему бы и нет, — тихо, но
настойчиво произнес он. На этот раз это был не вопрос. Это было решение,
принятое ими обоими.
В этот миг и послышался негромкий стук в дверь.
Парис легко поднялся и встретил в дверях портье, принесшего постиранную и
выглаженную одежду. Она была аккуратно запакована в пластиковые пакеты и
имела такой вид, будто никогда и не попадала под дождь. Парис швырнул оба
пакета на диван, и они упали с мягким шелестом.
Вот и подоспело спасение, подумала Шери, которой захотелось истерически
рассмеяться. Или заплакать навзрыд...
Она услышала как издалека: — Позвольте забрать поднос. Может быть,
угодно что-нибудь еще вам или вашей супруге?
Затем раздался голос Париса, отвечающего ,с небрежной властностью: —
Нет, благодарю. У нас есть все, что нам нужно. Спокойной ночи.
Слова "у нас есть все, что нам нужно" повторялись и повторялись у Шери в
голове, пока Парис закрывал дверь.
Когда он снова сел в кресло, девушка начала болтать всякую ерунду. Она сама
не ожидала от себя ничего подобного. — Ну надо же, они считают, что мы
женаты. Хотя ни у одного из нас нет обручального кольца! Не забавно ли? Вот
чудаки... — Да, — каким-то чужим голосом подтвердил Парис.
— И вы оказались правы: сервис у них правда на высоте, —
продолжала Шери. — Одежда в отличном состоянии, насколько я могу
видеть. Даже пальто совершенно сухое. Если мы теперь поторопимся, то успеем
в Эдинбург до полуночи...
Голос ее прервался, когда Парис неожиданно шагнул к ней и, опустившись на
колени, сжал ее дрожащие пальцы в своих ладонях. — Перестаньте
притворяться, милая Шери. Мы никуда не хотим сегодня ехать и не поедем и оба
это знаем. Разве не так? — Так, — прошептала она чуть слышно,
опуская ресницы.
Пусть все будет как будет, сказала она себе, чувствуя, как сильные руки
поднимают ее легко, словно перышко. Парис нес ее в спальню, она знала об
этом, но не могла.., не хотела протестовать.
В спальне Парис бережно опустил ее на широкую кровать. Шери дрожала, но так
и не открыла глаз, не издала ни звука, пока пальцы мужчины развязывали пояс
ее халата.
Разведя полы халата, Парис несколько секунд безмолвно любовался тоненьким
девичьим телом, покорно лежащим перед ним. Потом хрипло прошептал: —
Macherie...
Склонясь над нею, он начал медленно, страстно целовать ее шею, ямочку между
выступающими ключицами. Потом ласковые пальцы высвободили руки Шери из
рукавов халата. Миг — и тот уже валяется на ковре.
Девушка слегка изогнулась, приподняла голову, в предвкушении приоткрыла
губы. В спальне было тепло, но Шери то и дело охватывал озноб. В поисках
тепла она все плотнее прижималась к возлюбленному. Но когда Парис обнял ее,
почти накрыв своим телом, скрестила руки, скрывая грудь. Никогда еще она так
не стыдилась своей худобы... — Не прячься от меня, милая, —
хрипловато произнес Парис. — Я хочу знать о тебе все. — Вряд ли
здесь есть что узнавать, — чуть слышно выдохнула она, стараясь
обратить его слова в шутку. — О нет, ты ошибаешься. Я должен узнать,
что тебе нравится. — Он ласково развел ее руки. -Я хочу, чтобы ты
получила невероятное удовольствие, — шептал Парис, лаская ее груди,
небольшие, как у девочки-подростка.
Шери содрогнулась всем телом. Старая боль пронзила сердце, почти забытый
страх воскрес, обращая огонь желания в холодную золу. В горле стояла горечь
невыплаканных слез.
Она попыталась оттолкнуть Париса. — Что с тобой? — встревожился
он, приподнимаясь на локте и силясь заглянуть Шери в лицо.
Она лежала на спине, крепко зажмурившись, и в уголках глаз уже закипали
слезы. — Н-ничего, — едва слышно отозвалась Шери, обнимая себя
за плечи. — Все хорошо. Просто.., не надо. — Я сделал тебе
больно? — Нет, нет. Ты, наверное, думаешь, что я.., сошла с ума.
— Шери жалко улыбнулась. — Все будет так, как ты хочешь. —
Парис легко поцеловал ее в щеку. Только скажи, Бога ради, что произошло?
Почему ты вдруг... — Я просто.., просто не хочу.
Парис обнял ее — так обнимают не возлюбленную, а маленького ребенка
— и какое-то время они молча лежали в темноте. Шери старалась сдержать
душащие ее слезы, но они неожиданно прорвались долгим всхлипом. Парис
мгновенно встрепенулся, выпуская ее из объятий, только для того, чтобы
повернуть к себе лицом. — Ма cherie, больше не пытайся убедить меня,
что с тобой все в порядке. Что случилось? — Ты увидел.., какая я на
самом деле, — стараясь не всхлипывать, произнесла Шери. Слезы уже
катились по ее щекам, капали на шелковую подушку. Что я ничего не могу... Ни
на что не способна... — Ты всего лишь стыдлива, как и любая девушка,
— ласково сказал Парис, ладонью вытирая ей слезы. — В остальном
ты прекрасна. Неужели никто не говорил тебе, как ты потрясающе красива,
Шери?
Она помотала головой, вымученно улыбаясь. — Не смейся надо мной. Я
тощая как скелет, и груди у меня почти нет, и еще.., еще.., я бледная до
синевы.
Парис, к ее удивлению, тихо рассмеялся. — Если мы решили считать
недостатки, то вот я, например, слишком высокий. А еще у меня квадратный
подбородок и чересчур большой нос. Кроме того, у меня скверный характер,
почти нет музыкального слуха, и я всегда забываю аккуратно сложить перед
сном одежду. — Перестань! Я же не шучу... — Я тоже не шучу,
— резко перебил ее Парис. — А ты, похоже, смеешься надо мной,
расписывая свои недостатки. Ты потрясающе стройная. О такой фигуре, как у
тебя, мечтает множество женщин. У тебя изумительная кожа и волосы, как
лунный свет. Почему же ты не хочешь просто заняться со мной любовью,
придумывая дурацкие отговорки?
Шери уткнулась лицом ему в плечо. Какое-то время она всхлипывала, стараясь
успокоиться, а Парис гладил ее по голове — нежно, как отец. Наконец
она смогла заговорить вновь. — Парис, это не отговорки. Не обижайся на
меня, пожалуйста. Просто я в самом деле не могу.., получать удовольствия,
потому что.., фригидна. Это правда. Больше всего на свете я не хотела, чтобы
ты это узнал.
Худенькие плечи ее снова задрожали. Парис отстранил девушку от себя и
приподнял ее лицо за подбородок. Несколько секунд она смотрела ему в глаза,
моргая мокрыми ресницами. — Это полный бред, Шери, — твердо
сказал Парис, не позволяя ей отвести взгляда. — Не смей больше так
говорить о себе. — Даже если это действительно так? — А все
остальное — только притворство? — Он нахмурился. — Не
пытайся меня обмануть. Я целовал тебя и помню, как твое тело оживало и
горело от одного поцелуя. Ты одна из самых страстных женщин, которых я знаю.
Шери не нашла, что ответить. Только отчаянно замотала головой. — Я
сказал уже, что хочу доставить тебе удовольствие, — настойчиво
продолжал Парис. — Почему ты не веришь, что я знаю, как это сделать?
— Потому что я хочу, чтобы тебе тоже было хорошо, — еле слышно
прошептала Шери, радуясь, что в темноте не видно, как пылает от стыда ее
лицо. — А со мной.., ты не получишь ничего. Ничего!
Парис вместо ответа наклонился и поцеловал ее в губы, соленые от слез. Потом
несколько секунд сидел и смотрел в темноту. — Кто этот негодяй,
— неожиданно спросил он, кладя ей на плечи, — из-за которого ты
стала такой? Я должен это знать, чтобы исправить причиненный им вред.
Шери снова замотала головой. — Пожалуйста... Я не хочу об этом
говорить. Он сжал зубы, и даже в сумраке было видно, как жестче обрисовались
его скулы. — Но ты должна. Тебе нужно избавиться от яда, отравляющего
твою жизнь. Сделай же это! Доверься мне!
Шери молчала, и Парис подумал было, что она так и не заговорит. Однако она
все-таки начала, чуть хрипловатым голосом, совсем тихо. — Мы
собирались пожениться. Его звали Уилл. Он был сыном одного из дедовских
компаньонов. Мы были знакомы едва ли не с детства, он ухаживал за мной по
всем правилам. Наши родители считали нас женихом и невестой лет с
пятнадцати... С его сестрой Сарой я училась в одном классе... — И что
же Уилл? — Он сделал мне предложение, я его приняла. Где-то месяца два
было очень хорошо. Мы часто встречались, ходили в театр, в рестораны...
Казалось, он любит то же, что и я, даже в искусстве. Мы часто беседовали о
живописцах эпохи Возрождении, о прерафаэлитах... Потом я догадалась, что
Сара рассказала ему обо всем, что я люблю, а Уилл ловко подстраивался.
Рука Париса, лежащая на плече девушки, была тяжела, как каменная. —
Дальше. — А дальше мы ходили вместе по выставкам, по театрам... Но мы
не были любовниками. Я считала, что с этим нужно подождать до свадьбы.
Наверное, это влияние бабушки, но я всегда отличалась некоторой
старомодностью. И когда до свадьбы оставалось недели две, я заночевала на
квартире Уилла, и он потребовал, чтобы мы занялись любовью. Сказал, что
незачем ждать и так все решено, а это поможет нам лучше узнать друг друга...
Что это несовременно отказывать жениху, что нельзя быть такой трусихой...
— И ты согласилась? — Да... — Шери почувствовала, как в
горле снова поднимается горький комок. — Я ведь любила его.., то есть
мне так казалось. А Уилл говорил, что это такая мелочь и можно сделать ему
маленький подарок. Я согласилась, но я не знала, что это окажется
настолько.., неприятно. Он раздел меня и принялся тискать моя грудь. Я
попросила его остановиться, сказала, что мне больно. И тогда... — Что
же тогда? — Голос Париса был странен, просто-таки преисполнен ледяного
холода. — Тогда Уилл попытался принудить меня. Он был большой и
сильный мужчина. Я начала вырываться... Но Уилл стал заламывать мне руки. Я
закричала, что, если он не прекратит, позову полицию, расскажу деду, сделаю
все, что угодно... Уилл отпустил меня, но был ужасно зол. Он стоял голый,
тяжело дышал и говорил.., разные ужасные вещи. Что я фригидна, что
заниматься со мной любовью — все равно что с вешалкой, что я никогда
не смогу удовлетворить ни одного мужчину...
Шери услышала нечто вроде сдавленного рычания и посмотрела Парису в лицо. Он
сидел белый как полотно, закусив нижнюю губу. В ответ на ее взгляд коротко
кивнул: продолжай. — Я быстро оделась, схватила сумочку и ушла. Была
глубокая ночь, но я не могла оставаться в его квартире. Не могла больше
видеть этого человека. Мне удалось поймать такси, но тут Уилл выскочил на
балкон в одном халате и крикнул, чтобы я не глупила и вернулась. Что кроме
него я не найду идиота, готового жениться на ледышке вроде меня, даже за все
мои денежки. Я зажала уши и вскочила в такси... Но все равно запомнила его
слова. Очень хорошо запомнила.
Помолвка была расторгнута, но я никому не объяснила почему. А дедушка
сказала, что передумала. Уилл несколько раз звонил мне: то просил прощения,
то ругал меня на все лады. Последний его звонок был просто насмешкой: он
умолял меня прийти и попробовать еще раз, убеждал, что тогда просто потерял
голову, а на этот раз он постарается, чтобы мне было хорошо. — Он
лгал, Шери, — заверил ее Парис. — Тебе не было бы хорошо с этим
человеком. — Я и не пришла. Сказала ему, что, если он позвонит мне еще
раз, заявлю в полицию, что меня преследуют. Больше он не появлялся на моем
пути... А всем друзьям я объяснила, что мы не сошлись характерами. Не
говорить же, как оно случилось на самом деле. Это слишком больно.
В спальне повисло тяжелое молчание. Шери сидела, низко опустив голову, и
светлые волосы скрывали ее лицо.
Неожиданно Парис встал, запахнул халат. — Мне нужно выпить чего-
нибудь. Принести тебе вина? — Нет, спасибо, — покачала головой
Шери. Хотя сердце ее кричало: не оставляй меня, прошу тебя, побудь со мной!
Разум твердил, что это желание неисполнимо. Не сегодня, так завтра Парис
непременно покинет ее. И ей останется только холод и отчаяние одиночества.
Да, может быть, немного воспоминаний.
Глава 9
Парис затворил за собою дверь спальни и привалился к ней спиной, с трудом
сдержав тяжелый стон. Он дышал часто, как после быстрого бега.
На самом деле ему нужно было сейчас не выпить, а подумать. Привести в
порядок мысли и эмоции, осознать услышанное от Шери.
Парис подошел к окну и рывком распахнул его. Дождь кончился, только с
деревьев порой сыпались тяжелые капли под порывами ветра. Холодный осенний
ветер слегка отрезвил молодого человека, до того шатавшегося точно пьяный.
Пожалуй, самое порядочное, что я могу сделать, сказал он себе, так это
одеться и уехать прочь отсюда, пока не причинил Шери еще больше вреда. Не
сделал еще хуже, чем этот чертов Уилл!
С каким наслаждением Парис свернул бы негодяю шею!
Но, если судить здраво, разве сам он намного лучше? Разве не задумал
обмануть Шери самым подлым образом — и тоже из-за денег?
Выругавшись, Парис лег грудью на подоконник, жадно вдыхая сырой осенний
воздух. Он попался в свою же собственную западню. И теперь, что бы ни
сделал, все получалось одинаково плохо.
А кроме того, Парис не мог заставить себя расстаться с этой девушкой. Он не
знал, когда она стала так необходима ему — как воздух, как солнечный
свет. Но понимал, что жизнь без нее не имеет смысла. Даже в музей пошел по
единственной причине: невозможно было и дальше находиться вдали от Шери.
Однако весь мир был против них, и Парис не видел, как изменить ситуацию в
свою пользу.
Стоит сказать правду о себе, и Шери посмотрит на него, как на чудовище, как
на подлого обманщика. А потом повернется и уйдет, чтобы больше никогда не
возвращаться. Если же случится чудо и Парис убедит ее в чистоте своих
намерений, что он сможет предложить внучке миллионера? Ведь у него не будет
даже галереи. Не будет ни гроша, чтобы кормить семью, зато появится
множество могущественных врагов — от Дюрфорта до собственного деда.
Пусть так, устало подумал Парис, выпрямляясь и закрывая окно. В конце концов
честь дороже. Кроме того, сейчас есть дела поважнее — например,
утешить девушку, которую он уже любил.
Парис думал, что она плачет, но Шери не плакала. Лежала на спине, глядя в
потолок, и глаза ее блестели, словно, стеклянные. Парис подошел и тихо лег
рядом. Она не шевельнулась, словно бы не заметив его, но Парис знал, что это
не так.
Итак, это его последний шанс остаться самим собой, сделать то, к чему так
стремится его сердце. А заодно исправить зло, некогда причиненное негодяем
Уиллом.
Парис нежно коснулся ее щеки. Шери чуть вздрогнула, но не повернула головы.
Тогда он приподнялся, чуть нависая над ней, и провел ладонью по теплой
шелковистой коже — от шеи до низа живота, прикрытого батистом светлых
трусиков. Желание пронзило его — желание быть с нею, слиться воедино
со стройным, млечно сияющим в темноте телом. — Парис... — одними
губами проговорила она, но он прикрыл ее дрожащие губы теплой ладонью.
— Тес, любимая. Не говори ничего, просто доверься мне.
И он начал целовать ее.
Когда все кончилось, они просто лежали рядом, крепко обнявшись. — Я
думала, что умерла и попала в рай, чуть слышно призналась Шери, пряча лицо в
его волосах. — Некоторые писатели утверждают, что это похоже на
смерть. На смерть — и возрождение. — По голосу Париса она
поняла, что тот улыбается. — Может, докажешь, что ты все-таки живая?
Она удивленно распахнула глаза. — Хочешь сказать, что мы можем..,
сделать это опять? — Ну, не прямо сейчас. — Он дразняще провел
кончиками пальцами по ее спине. — Но скоро. Я еще не насытился тобой,
дорогая.
Шери молчала несколько секунд, тихо улыбаясь. — Парис, а это.., всегда
так бывает? — Это всегда так будет у нас с тобой. — Спасибо
тебе. — За что? — Я стала совсем другой. — Шери
принужденно улыбнулась. — Ты излечил меня. И я всегда буду благодарна
тебе за это.
Парис приподнялся на локте, чтобы взглянуть на нее. — Благодарность
должна быть взаимной. Все, что сейчас между нами произошло, было одинаково
прекрасно для обоих.
Шери, отвернувшись, теребила край простыни. — Но это не одно и то же
для нас с тобой. Ведь ты... У тебя это был не первый раз. — Это был
мой первый раз с тобой, Шери. И ничего подобного я никогда не испытывал.
Правда. Неужели ты до сих пор думаешь, что я занимался с тобой любовью из..,
жалости?
Она все еще не глядела на него. — Но если бы я не рассказала тебе про
Уилла, разве ты стал бы... — Я возжелал тебя в первый раз, когда еще
слыхом не слыхивал ни про какого Уилла, — перебил Парис. — Это
было на балу. А потом, в ресторане, я едва заставил себя оторваться от твоих
губ. И не далее как сегодня утром, на дороге... Шери, милая, пойми же
наконец, что нас одинаково влечет друг к другу.
Он помолчал, потом все-таки добавил: — Честно говоря, Уилл тоже сыграл
свою роль. Мне ужасно хотелось, чтобы ты поскорей выкинула эту скотину из
головы. Чтобы ты поняла: он далеко и не может больше портить тебе жизнь.
Забудь о нем. А если он вздумает появиться... -Парис сжал кулак в
красноречивом жесте.
Шери робко улыбнулась, и он, склонившись, поцеловал ее в кончик носа.
— Ты не проголодалась, та cherie? Она не смогла удержаться от смеха.
— Вот что называется — сменить тему! — Дело в том, что,
если ты хочешь есть, нужно сделать это сейчас, объяснил Парис, и в глазах
его заплясали озорные огоньки. — С каждой минутой мне все труднее к
тебе не прикасаться, и если ты решишь поужинать позднее, то просто не
сможешь. Я не отпущу тебя.
Он наклонился и снова поцеловал ее — на этот раз в губы, долгим и
чувственным поцелуем. — У нас впереди долгая ночь, — прошептал
Парис, наконец отрываясь от губ возлюбленной. — Нам нужно подкрепить
наши силы. Последний раз тебя спрашиваю: ты проголодалась?
К своему изумлению, Шери поняла, что действительно хочет есть.
Парис заказал отбивные и фруктовый салат, и Шери поужинала прямо в постели.
Никогда еще она не чувствовала себя такой счастливой. И такой красивой.
Перепуганная девочка исчезла, уступив место женщине, осознающей свою
привлекательность. Словно солнце растопило корку льда и пробудило к жизни
молодую зелень.
Но тут неожиданная мысль заставила сердце Шери болезненно сжаться. А как она
будет жить без этого человека? Что с ней станет, когда он уйдет? — О
чем ты призадумалась? — От внимания Париса не ускользнула внезапная
бледность, покрывшая ее лицо. — Просто собираюсь с силами перед боем,
— беззаботно улыбнулась Шери, стряхивая оцепенение. — Честно?
— Конечно, — солгала она. — Не желаешь ли проверить?
Лицо Париса оставалось серьезным, зато глаза улыбались. — Как всякий
учитель, я хочу знать, хорошо ли усвоен урок. Давай только сначала избавимся
от этих тарелок.
Парис вернулся помрачневший, будто по дороге в гостиную его посетила какая-
то неприятная мысль. — Что с тобой? — тревожилась Шери. —
Что-то не так? — Не знаю. — Он присел на край кровати, сверля
Шери взволнованным взглядом. — Не знаю, но надеюсь, что все в порядке.
Ответь мне только: ты принимаешь таблетки? — Таблетки? — Она не
сразу поняла, что ее возлюбленный имеет в виду. Когда же поняла, то
зарделась до корней волос. — О, таблетки... Нет, не принимаю. Я же еще
никогда не... — Вот этого я и боялся, — оборвал ее Парис, в
отчаянии замотав головой. О Господи, каким же я был безмозглым дураком!
Шери испуганно уставилась на него. Горло перехватила судорога. — Ты не
виноват, — с трудом произнесла она. — Это я не подумала. —
Нет, это я должен был позаботиться о тебе! Несколько мгновений Шери
собиралась с силами, чтобы сказать то, что хотела. — А это так важно?
Ну, если я вдруг забеременею? — Конечно, важно, — раздраженно
бросил он, словно объясняя школьнице элементарные вещи. — У тебя может
родиться ребенок.
А ведь Шери так надеялась на утешение! Вместо этого ее снова обидел. Дали
понять — пусть не в открытую, — что прекрасный секс еще не
причина для продолжения отношений. Ребенок же, если он родится, явится на
свет нежеланным, никому не нужным...
Сейчас Шери молила только об одном: чтобы не расплакаться навзрыд. В конце
концов, бывают ситуации и похуже, утешила она себя. Разве легко было матери
самого Париса? Потом, по прошествии времени, она решит, как жить дальше. А
пока...
Шери откинулась на подушки и улыбнулась. — Снявши голову, по волосам
не плачут &m
...Закладка в соц.сетях
