Жанр: Любовные романы
Уберечь любовь
...арой. А у тебя?
— Я тебе все расскажу. Потом. Давай сначала ты.
Эмили вдруг подумала, что может рассказать ему действительно все. Но что-то
удерживало ее говорить о наследстве и вилле. Сначала она должна выяснить,
кто такой Клод и какое отношение он имеет к семейству Горгульи.
— Так вот. Я специалист по французскому языку и литературе. Люблю
хорошее кино, хорошие книги, хороших людей. Ничего необычного.
— Ты — самое необычное, что я когда-либо видел.
— Не смущай меня, Клод, — засмеялась Эмили. — Я не могу
отделаться от мысли, что все происходящее сон. Понимаешь, так не бывает. Мы
провели вчера несколько часов вместе. Почти поссорились, расстались, ни о
чем не договариваясь. А сегодня...
— Что сегодня? — напряженно спросил он.
— Сегодня произошло что-то невероятное. Я смотрю на тебя, и мне
кажется, что мы вместе много лет. У нас общая жизнь, у нас общий дом, у нас
уже есть история. Разве мы когда-нибудь виделись?
— Эми, поверь мне, так бывает, — твердо проговорил Клод. —
Когда я увидел тебя у ограды дома, то понял, что именно тебя ждал всю жизнь.
Я не знаю, кто ты и зачем ты приехала сюда. Не понимаю, что тебя связывает с
семьей Горгульи. Но мне все равно. Кто бы ты ни была, ты моя женщина. Ты
понимаешь это?
— Клод, не пугай меня. Я ведь тоже не знаю, кто ты. И тоже чувствую,
что ты единственный мужчина, который мне нужен в этой жизни. А вдруг ты
преступник?
— Я не преступник.
— Почему же все так странно смотрят на меня и советуют поскорее уехать?
— Что ты хочешь спросить? Задай вопрос прямо, и я тебе на него отвечу.
Обещаю, что не потребую никакой откровенности взамен.
— Клод, — помолчав, начала Эмили, — скажи мне, кто ты и что
делал в саду Горгульи?
— Хорошо. Я сын своего отца. А в саду Горгульи стоит мой дом. Я просто
вышел посмотреть, что делает хорошенькая девушка у ограды моего дома.
Эмили задохнулась от возмущения.
— Почему ты не сказал мне этого сразу?
— А что бы это изменило? Во всяком случае, считая меня садовником, ты
не боялась быть простой и естественной. А если бы ты узнала, кто я, мы не
провели бы такой замечательный день.
— Но ты меня обманул, — обиделась Эмили.
— Нет, не обманул. Я просто предоставил тебе возможность думать так,
как тебе нравится.
— Значит, глава клана Горгульи твой отец, — покачала головой
Эмили. Такой поворот событий ее почему-то не устраивал. Она смутно
почувствовала, что сейчас-то и начнутся проблемы.
— У тебя к нему дело, — сказал Клод. — Только и всего. Наши
отношения касаются только нас.
Эмили покачала головой. Клод, как и все мужчины, не придавал значения
ничему, кроме своих желаний.
— Клод, боюсь, что все не так просто, — начала Эмили.
— Эми, давай договоримся. Сегодня наш день. Мы проведем его, говоря о
любви и о будущем. Мне кажется, что никто и ничто не помешает нам быть
вместе. Такое случается один раз в жизни. Доверься мне.
— Хорошо, — согласилась Эмили, но на душе у нее было неуютно.
Лучше бы он оказался садовником.
5
К счастью, вестибюль
Норманди
был пуст и никто не мог видеть ее и слышать
ее отчаянный крик. Жюстин с мужем были, скорее всего, на кухне — подходило
время ужина.
Что вы делаете, мисс Даррел? — спросила себя Эмили и поморщилась.
Стоять на террасе и кричать на всю улицу... Он все равно не мог меня
слышать.
Почему она вдруг так испугалась? Ведь ничего не случилось. Наоборот, все
прекрасно. Никаких оснований для паники нет.
Сумасшедшая! — подумала Эмили, заставляя себя успокоиться. Она подошла
к своему столику и отодвинула стул. Надо выпить чего-нибудь и помечтать о
будущем. Но что-то говорило ей, что отчаяние не заполнило бы ее душу, если
бы на то не было причин. Может быть, это потому, что прежняя жизнь кончилась
и она пока чувствует себя не очень уверенно в этом новом и прекрасном, но
совсем незнакомом мире? Или ей всегда будет неуютно, если Клода нет рядом?
Она словно маленький ребенок нуждается в ком-то, кто возьмет ее за руку и
поведет по жизни. Ей нужно видеть и чувствовать его всегда, слышать нежную
заботу в его голосе, опираться на его плечо, умирать от волшебной сладости
его поцелуев, ощущать прикосновение его рук.
Инстинкт самосохранения подсказывал Эмили, что она стоит у опасной черты:
еще чуть-чуть — и она окажется абсолютно зависимой от Клода. А он привык к
совершенно другой жизни. Она только теперь начала осознавать, насколько
неведомым ей представлялся его мир.
Завтра она обязательно скажет ему, что все понимает, но не вынесет разлуки с
ним. Нет, нельзя тащить мужчину за собой, надо идти вслед за ним... Но как
это трудно быть легкой и свободной, когда секунды не можешь прожить без его
взгляда, его голоса.
А ведь он привык к полной свободе. Известное имя, богатство, веселые,
свободные и искушенные подружки. Что она может предложить ему взамен? Только
свою преданность и безграничную любовь.
А если его привлекает тайна и только это подстегивает и возбуждает его?
Но Эмили не собирается больше ничего скрывать. Она должна рассказать ему
все. Просто разорвать дарственную и никогда не упоминать о ней — этого мало.
Прошлое будет стоять за спиной и не давать покоя. До тех пор пока тайна
виллы
Дезире
не будет раскрыта, эта история будет отравлять жизнь Эмили,
преследовать ее, словно призрак.
А я не хочу жить больше в обществе призраков, твердо сказала себе Эмили и
улыбнулась. Больше никаких тайн. Только он и я, и ничего между нами.
— Мадемуазель, вы не возражаете? — услышала она незнакомый голос.
Эми очнулась от своих мыслей и подняла голову. Перед ней стоял старик клерк
из банка
Берингс & Берингс
.
— О, пожалуйста! — Эмили постаралась улыбнуться как можно
приветливее. На самом деле она испытывала удивление и тревогу.
Старик присел на краешек стула.
— Хотите что-нибудь выпить? — любезно предложила Эмили, тщетно
пытаясь перебороть готовую вырваться наружу панику. Что ему надо? Зачем он
преследует меня? В конце концов, вот прекрасная возможность выяснить это
сейчас же, успокоила она себя. Но, так как старик молчал, Эми решила взять
инициативу в свои руки. — Мы ведь уже с вами встречались, не так
ли? — начала она.
— Клод Горгульи не для тебя, — отчеканил старик.
Эмили едва не поперхнулась от неожиданности. Потом ей в лицо бросилась
краска.
— Это никого не касается. Кроме меня, — тихо сказала она, потом
добавила: — И его...
— Тут нечего обсуждать! — Старик легко хлопнул ладонью о стол.
Эмили показалось, что в его глазах мелькнула тень сочувствия, но голос был
по-прежнему сух и холоден. — Не спорь со мной. Вопрос закрыт. Так что
бери билет и уезжай навсегда. Ты еще можешь предотвратить беду. —
Сказав это, он встал и пошел прочь.
Слишком потрясенная, чтобы двигаться или говорить, Эмили просто смотрела ему
вслед. Она взяла стакан, чтобы смочить пересохшее горло, но рука ее так
дрожала, что пришлось вернуть стакан на место. В изнеможении она откинулась
на спинку стула.
Эмили понимала: их отношения с Клодом не вызовут у жителей Порт-Луи
единодушного восторга. Обыватель не может одобрить скоропалительный брак
наследника владельца половины острова и никому не известной американки без
роду и племени. Она была готова, что кто-нибудь выскажет эти сомнения вслух,
но чтобы такое...
Чтобы какой-то старик, не имеющий ни малейшего отношения к семье Клода,
будет столь безапелляционно выгонять ее с острова... Эмили не поняла даже,
чего больше в его словах — предупреждения или угрозы.
Она попыталась успокоиться и мыслить здраво. Надо просто найти Клода и все
ему рассказать. Она пожалуется ему, и все встанет на свои места. Он ее
успокоит, объяснит, что бояться нечего, что это просто сумасшедший старик и
об этом знает весь остров, что он женоненавистник, не любит свадеб и
счастливых людей...
И тут Эмили с ужасом поняла, что не знает, где искать Клода. Конечно, можно
пойти к особняку Горгульи, но его может там не оказаться. Эмили представила,
что будет чувствовать, пытаясь объяснить кому-то постороннему, что имеет
право спрашивать о сыне владельца, потому что она его невеста. Хорошенькое
дельце! Она ведь еще не представлена его семье. Может быть, Клод и не
собирается никому ничего сообщать. Ну и положение... Найти благовидный
предлог, чтобы добиться встречи с Клодом, она не могла: мысли ее путались.
Эмили снова почувствовала то же отчаяние, которое охватило ее, когда джип
Клода исчез за поворотом. Паника поднималась откуда-то из живота. Ей снова
показалось, что Клод исчез из ее жизни навсегда. И она ничего не могла с
этим поделать. Она почему-то знала, что если они и встретятся снова, то
ничего уже не будет как прежде. Эмили принялась уговаривать себя, что это
женская глупость, пустые эмоции, что завтра Клод приедет в
Норманди
, она
ему все расскажет, сбросит этот груз и все будет хорошо. Они поедут к озеру,
поплавают и смоют с себя все печали. Он обнимет и поцелует ее, она всплакнет
у него на плече, и горе растает от ее соленых слез...
Если ты его любишь, то должна доверять, уговаривала она себя. Мало ли что
могут наговорить злые люди. Он будет сражаться за их любовь. Представить
иное она просто не могла.
Эмили решила прибегнуть к испытанному женскому средству привести чувства в
порядок — переодеться, сделать прическу и накраситься. Когда женщина во
всеоружии, она способна справиться с любыми проблемами. Много раз ее это
выручало. Тем более что до завтрашнего утра ей было совершенно нечем себя
занять.
Поднявшись к себе в номер, Эмили решила принять ванну. В здешнем климате это
было не такое уж приятное занятие, но ей хотелось расслабиться и отвлечься.
Само приготовление к процессу заняло у нее довольно много времени. Сначала
она добавила в воду пену. Мощная струя воды взбила ее, заполнив ею половину
объема ванны. Эмили запустила туда руки и принялась, как в детстве,
забавляться с пузырящимися шариками. Они переливались разными цветами и
лопались с тихим треском. Эмили подкидывала кверху куски пены, ловила их,
перекидывала из руки в руку. Она вспоминала детство. Самым любимым ее
развлечением в возрасте десяти лет было делать себе немыслимые прически. Это
были времена, когда мама уже не заглядывала в ванную и не проверяла, хорошо
ли дочь отмыла пятки. Эмили взбивала на голове обильную пену и торчала у
зеркала, придумывая фантастические прически. Волосы были длинные и густые, а
покрытые мыльной массой, отлично поддавались различным фокусам. Она делала
себе рожки, волны, букли, заглаживала так, что голова была похожа на
космический шлем, или поднимала наверх, как на картинах семнадцатого века.
Из своей головы в эти минуты она могла сделать все, что угодно. Уродливую
прическу гнома или роскошную головку сказочной принцессы. Это было
удивительное занятие. Если бы мама увидела ее в этот момент, она посмеялась
бы... Но Эмили никогда ей об этом не рассказывала. Хорошо, что в доме была
ванная. Там, за закрытой дверью, была совершенно другая жизнь.
Эми выпустила всю воду, смыла пену и наполнила ванну вновь. Теперь она
бросила туда несколько ароматических масляных шариков. Сбросив с себя халат,
она долго смотрелась в зеркало. Нет, она все-таки должна нравиться мужчинам.
Небольшого роста, с гладкой смуглой кожей, тонкой талий, красиво очерченными
бедрами... Она закинула руки за голову и начала поворачиваться, рассматривая
грудь. Так намного лучше. Когда руки подняты, ее большая грудь поднимается
чуть повыше. Но не будешь же всю жизнь ходить с поднятыми руками. Она
дотронулась до сосков. Они моментально затвердели, и в животе появился
знакомый приятный холодок. Клод! — застонала она. Как было бы хорошо,
чтобы это были его руки. Он умеет одним движением заставить ее тело налиться
тяжелой истомой.
Эмили отогнала от себя наваждение и села в ванну. Надо закрыть глаза и ни о
чем не думать. Маслянистая вода нежно ласкала тело. Она с удовольствием
гладила свои плечи, руки, живот. Вода и масло сделали кожу еще более гладкой
и чувствительной. Тело размякло, и Эмили почувствовала, что засыпает. Что ж,
это неплохо. Прочь грустные мысли. Она любит, она любима самым лучшим
мужчиной на свете, пусть все идет своим чередом. Завтра она уже не будет так
одинока. Завтра он заберет ее с собой.
Вода начала остывать, и Эмили ничего не оставалось делать, как выйти из
ванны. Она завернулась в полотенце и пошла выбирать наряд на сегодняшний
вечер.
Эмили выбрала льняное платье цвета цикламен. Оно было очень простое, но
идеально на ней сидело, подчеркивая все изгибы молодого красивого тела.
Никогда еще Эми не казалось самой себе такой женственной и желанной. Она не
стала закалывать волосы. Чуть коснулась тушью ресниц и нанесла розовую
перламутровую помаду на губы. Пусть никто не думает, что она чего-то боится.
Она просто должна дождаться Клода.
Большинство постояльцев
Норманди
уже заканчивали ужин, когда Эмили
спустилась на террасу. Она неуверенно оглянулась, ища глазами Клода. Только
теперь она поняла: все это время она подсознательно надеялась, что он
обязательно вернется, потому что не сможет не видеться с ней целую ночь. И
это для него она так тщательно одевалась и готовилась. Было бы как в сказке:
она спускается вниз, а он сидит за столиком и приветливо машет ей рукой.
Откровенно говоря, она была почти уверена, что так оно и будет.
Увы, Клода среди ужинающих не оказалось. Не оказалось, правда, там и старого
клерка из банка. Уже хорошо, грустно подумала Эмили.
К ее столику подошла Жюстина, ловко расставила тарелки, принесла блюдо с
фруктами и корзинку с хлебом.
— Привет, — робко улыбнулась Эмили. От ее приподнятого настроения
не осталось и следа.
— Омары сегодня удались, — сказала Жюстин, пряча глаза.
— Тогда омары и, как обычно, бокал белого вина, — как можно
веселее сказала Эмили. Глаза ее лихорадочно блестели, а сердце выпрыгивало
из груди.
Когда хозяйка вернулась с заказом и поставила на стол воду со льдом, бокал
вина и блюдо с омарами, Эмили осторожно коснулась ее руки.
— Жюстин, — жалобно спросила она, — объясните мне, что
происходит?
— Это вы объясните мне, что происходит. Догадываетесь, как вас здесь
называют? Правильно, охотница за миллионами, — быстро проговорила
Жюстин. Она старалась говорить так, чтобы ее слышала только Эмили. В голосе
были тревога и напряжение. — Эмили, ради Бога, вы понимаете, во что
ввязались?
— Я просто влюбилась.
— Тогда я советую вам разлюбить. И сделать это как можно скорее. —
Жюстин замолчала на мгновение, потом опять зашептала, и тон ее был на сей
раз уже просительным. — Уезжайте отсюда, пока окончательно не сломали
себе жизнь.
— Почему все так уверены, что я непременно сломаю себе жизнь? —
Эмили закусила губу. — А если Клод действительно любит меня? Тогда что?
— Ему никто не позволит на вас жениться. Вот и все. — В голосе
Жюстин слышалась уверенность судьи, выносящего приговор, не подлежащий
обжалованию. — Я не знаю точно, что происходит. Но знаю одно: ничего
хорошего из всего этого не выйдет. Мне просто очень жалко вас. Вы такая
молоденькая и неопытная. — Она тяжело вздохнула, потом сокрушенно
покачала головой. — Черт побери, Эми! Вы даже не представляете, какую
власть сосредоточили эти люди в своих руках. Я говорю о клане Горгульи. И
поверьте мне на слово — ваше счастье, что не представляете. Пусть все, что
произошло, послужит вам хорошим уроком, обогатит ваш жизненный опыт. Не
связывайтесь больше с богатенькими сынками. Поймите это — и уезжайте. —
На лице Жюстин было написано искреннее сожаление. — Они даже меня
заставляют делать то, что им нужно, — с горечью продолжила она. —
Думаете, почему я все это вам говорю? К Дидье недавно приходили и
настаивали, чтобы он отказал вам в номере. Ему долго объясняли, что все
американки созданы Богом, чтобы создавать проблемы окружающим. Даже
поставили в вину то, что он женился на мне. Хотя при чем тут я, совершенно
не понимаю. Я же не американка. Он всегда был так нежен со мной. А в
последнее время совершенно извелся. С одной стороны, вы ни в чем не
виноваты, но с другой — он не хочет лишних проблем. Пожалейте нас.
— О Боже! Жюстин, мне так неловко. Но мне некуда деться. Если я
обращусь в другой отель, там, наверное, уже тоже предупреждены, что я
персона нон грата. Кстати, мне тоже угрожали и требовали моего
отъезда, — быстро проговорила она. — Ну ничего! Я все расскажу
Клоду, и он что-нибудь придумает.
— Если ему это будет под силу, — грустно улыбнулась Жюстин и
отошла от столика.
В тот вечер повару действительно удались омары, только у Эмили совершенно не
было аппетита. Сердце подсказывало ей, что ждать до завтра нельзя и Клода
необходимо известить обо всем именно сегодня. Он должен начать действовать
немедленно, пока еще не поздно. Лавина проблем, о существовании которых
намекали ей все окружающие, могла обрушиться на них и уничтожить их любовь.
Но что это за проблемы? Эмили паниковала больше от того, что ничего не
понимает. Тревожить Клода по пустякам? Только из-за каких-то непонятных
намеков? Ей хотелось еще поговорить с Жюстин и выяснить что-нибудь более
определенное, но та делала вид, что совсем не замечает ее. Эмили решила
дождаться утра и отправилась спать, хотя еще не было и десяти часов.
Она быстро разделась, легла в кровать и попыталась заставить себя читать.
Однако строчки сливались, и она не могла понять ни слова. В номере было
уютно и тепло, но ее трясло от страха и нехороших предчувствий, которые
никак не удавалось прогнать.
Господи, как быстро все меняется в этой жизни! Еще несколько часов назад она
чувствовала себя самой счастливой женщиной на свете, считала, что попала в
волшебную сказку. И вот теперь жизнь представляется ей кошмаром, а все
происходящее лишено смысла. Ни одного человека вокруг, который желал бы ей
удачи. Эмили готова была расплакаться от обиды. Ведь ничего плохого она
никому не сделала. Просто впервые отчаянно влюбилась. Но никто не верит, что
их отношения с Клодом имеют шансы на успех. Черт возьми, она хочет знать
почему! Социальное неравенство? А как же сказка про Золушку? То, что она
американка? Это вообще какой-то бред. Мы живем не в средние века. При чем
тут клан, род, прочие глупости! Мы свободные люди свободного мира.
Сколько Эмили ни ломала голову, она так и не могла найти по-настоящему
веских причин такого агрессивного сопротивления всех этих людей их
отношениям с Клодом.
Она погасила свет и долго лежала в темноте, положив руки под щеку, как это
делала в детстве.
— Милый! — жалобно шептала она. — Милый мой, где бы ты сейчас
ни был, услышь меня! Мне очень плохо без тебя. Ты так нужен мне.
Под утро Эмили удалось наконец задремать. Поэтому проснулась она поздно,
около одиннадцати часов. Дурное предчувствие сразу же охватило ее. Будь Клод
здесь, ее давно бы разбудили. Спокойно, одернула она себя, может быть, он
тоже плохо спал, поэтому опаздывает.
Наскоро приведя себя в порядок, Эмили спустилась вниз. Джипа у крыльца не
было.
Через мгновение появился Дидье с меню.
— Доброе утро, Дидье, — приветливо улыбнулась Эмили. — Меня
никто не спрашивал?
— Нет, мадемуазель. — Дидье изобразил на лице сожаление. — Вы
будете завтракать?
— Нет, спасибо. За мной должны скоро заехать, так что я позавтракаю
попозже в городе. Принесите мне только кофе. Что-то я никак не проснусь.
Когда спустя час Клод так и не появился, Эмили поняла, что ждать больше не
имеет смысла. Он не придет. И вообще никогда больше ничего не будет. Сейчас
она пойдет в резиденцию Горгульи, позвонит у ворот — и никто ей не откроет.
Она погуляет по городу, может быть сходит на городской пляж, потом вернется
к особняку, снова позвонит у ворот... Она, конечно, постарается его найти.
Но в глубине души Эмили знала — все это будет бесполезно.
Спустя полчаса она уже стояла у ворот особняка и звонила, ни на что не
надеясь и ничего не ожидая. Ни одна портьера не шевельнулась — там явно
никого не было.
Чтобы скоротать время, Эмили зашла в небольшое кафе. Есть ей не хотелось, но
она решила, что должна перекусить, чтобы поддержать остатки сил. Она
заказала легкий салат, апельсиновый сок и кофе. Когда кофе был выпит, она
достала из сумочки документы, которые собиралась показать сегодня Клоду:
свидетельство о рождении и дарственную на виллу
Дезире
. Еще вчера вечером
она представляла себе его лицо, когда он увидит все это... Он бы, конечно,
сначала рассердился, но потом обязательно простил бы ее. А потом она
рассказала бы об истинных причинах своего визита на Маврикий и на его глазах
разорвала бы дарственную, тем самым возвращая все права ее истинному
владельцу.
Просмотрев еще раз документы, она расплатилась и опять направилась к
особняку Горгульи. Не потому, что на что-то надеялась, а потому, что надо же
было что-то делать.
Эмили заставляла себя даже злиться на Клода. Стоя второй раз у особняка, где
они впервые встретились, она ругала его на чем свет стоит. Тоже мне,
влюбленный мужчина, мог бы хотя бы записку прислать, бросил девушку одну в
незнакомом городе!.. Однако брань ей ничуть не помогла, потому что она
знала, что что-то случилось...
Дидье разговаривал по телефону, когда Эмили вошла в вестибюль
Норманди
.
Увидев ее, он на мгновение растерялся и отвел глаза, потом взял себя в руки
и спросил:
— Чего-нибудь желаете, мадемуазель?
— Желаю, — холодно и жестко ответила Эмили. — Подскажите мне,
как связаться с Клодом Горгульи. Уверена, что вы знаете. — Глаза ее
были полны слез, и она задрала подбородок как можно выше, чтобы они не
пролились. — Мне необходимо с ним срочно поговорить, — добавила
она, радуясь, что голос ее не дрогнул.
Дидье некоторое время молчал, глядя куда-то мимо нее, потом тихо сказал:
— Клода нет на острове. Он в Европе, во Франции. Отец ночью прислал за
ним самолет, и он тут же улетел.
Эмили не верила своим ушам. Она захлопала ресницами, слезы градом полились
по щекам.
— Как улетел? Не предупредив меня? Мы договорились встретиться сегодня
утром... Этого просто не может быть. Я вам не верю.
Дидье пожал плечами и посмотрел на нее без сострадания.
— Напрасно вы мне не верите. Он сам звонил сюда, прежде чем улететь, и
просил сообщить вам об этом. Я именно это только что и сделал.
— Значит, вы все знали уже утром! Зачем же вы мне врали?! — Эмили
почти кричала. — Кто вы после этого? Что же это за обслуживание такое!
Неужели вам неизвестно, что скрывать сообщение, которое оставили вашему
клиенту, это почти преступление. Я пол-дня его жду... Я два раза ходила к
этому ужасному особняку...
— Простите! Я не хотел этого. — Голос Дидье тоже дрогнул. —
Это все мой отец.
— Ваш отец? Но при чем тут ваш отец? Я его никогда не видела!
— Видели. Вы вчера разговаривали с ним здесь. Вчера вечером. Вспомните.
Клерк из
Берингс & Берингс
... Эмили сокрушенно покачала головой.
— Да, это мой отец, — подтвердил Дидье. — Он считает, что так
лучше. Сказал, что вам будет не так больно, если вы подумаете, что Клод
просто уехал. Ведь вы же должны обидеться на парня, который бросил вас, и
тоже бросите его.
— В таком случае он ошибся, — сказала Эмили. — Клод никогда
бы так не поступил со мной. Я в этом абсолютно уверена. Почему ваш отец
считает, что имеет право вмешиваться в чужую жизнь?
— Он хотел как лучше, мадемуазель. Он любит Клода почти как родного
сына.
— Странные у вас здесь отношения. Какой-то клерк из банка любит одного
из богатейших мальчиков острова, как родного сына.
— Я не знаю всей истории, мадемуазель. Но это мой отец. Я уважаю его и
привык считать, что он благородный и добрый человек. Он сказал, что вы с
Клодом не можете быть вместе, но не стал объяснять почему.
— В общем так,&nb
...Закладка в соц.сетях
