Жанр: Любовные романы
Уберечь любовь
...и побыстрее!
— Мадемуазель? — Она почувствовала, как кто-то осторожно
дотронулся до ее локтя, и остановилась — перед ней стоял старик клерк из
Берингс & Берингс
.
— Что-то не так? — удивленно спросила она. — Я что-нибудь у
вас забыла?
— Нет-нет, прошу вас, — перебил ее клерк, сурово глядя на
нее. — Не надо этого делать, мадемуазель!
— Чего не надо делать? — опешила Эмили.
— Уезжайте отсюда, и как можно скорее... — Старик, казалось,
совсем не слушал ее. — Вы не должны были сюда приезжать вообще!
— Простите, но я не понимаю, о чем вы говорите, — нахмурилась
Эмили. Тем более что она догадывалась, о чем ведет речь старый клерк. Но
одно дело, когда ты сам принимаешь решение, и совсем другое — когда тебе
чуть ли не приказывают его принять.
— Вы зря считаете, что раз я старик, то ничего не помню. — Взгляд
его был колюч и холоден. — Думаете, я не вижу, как вы на нее похожи?..
— На кого? — Эмили продолжала делать вид, что ни о чем не
догадывается.
— На вашу мать, на маленькую Люси. Эмили напряглась и постаралась
говорить как можно небрежнее: — Извините, но я по-прежнему не очень понимаю.
Мне известно, что мама однажды была здесь, но...
— Да, была... И не одна, — резко перебил ее старик. — С ней
была эта девушка, ее сестра.
Эмили ошарашенно захлопала ресницами.
— Вы хотите сказать, что тетя Рейчел тоже приезжала сюда, на Маврикий?
Знаете, теперь я уж совсем ничего не понимаю!
— Вот именно: вы даже представить себе не можете, как много вы не
понимаете. — Он помолчал. — И не надо вам ничего понимать. —
Взгляд его неожиданно смягчился. — Уезжай отсюда, девочка, пока снова
не случилось беды. Если останешься, то будешь всю жизнь сожалеть, что не
послушала меня!
Позже много раз Эмили вспоминала эти слова. И всегда жалела, что из обычного
женского чувства противоречия не последовала его совету.
— Жюстин, а до озера Надин отсюда далеко добираться? — небрежно
поинтересовалась Эмили у хозяйки, когда вернулась в отель.
— Зачем вам туда? — Жюстин внимательно посмотрела на девушку.
— Я в путеводителе прочитала, что это самое красивое место на всем
острове, — солгала Эмили, присаживаясь за столик.
Хозяйка нарочито медленно поставила на стол поднос и, сев рядом с Эми,
произнесла чуть ли не по слогам:
— Не в моих правилах вмешиваться в личные дела постояльцев, но... Не
могли вы это прочитать ни в каком путеводителе. Чтобы туда добраться, надо
миновать подпольные плантации коки, которых полно в лесу. А парни с
плантаций, как вы догадываетесь, не очень любят свидетелей. Так что без
особой нужды туда никто не суется, кроме Горгульи, разумеется.
— Горгульи? — переспросила Эмили. — Это что, какое-нибудь
особо свирепое местное животное?
— На Маврикии нет животных, тем более свирепых. Здесь только птицы,
между прочим очень редкие. А Горгульи — это местный клан, им принадлежит
почти половина острова, в том числе и земли вокруг озера. Только они без
опаски могут до него добираться.
— Видимо, они и возглавляют местную наркомафию, — понимающе
кивнула Эмили.
— Как ни странно, нет, — улыбнулась Жюстин. — Свои земли они
настолько решительно очистили от наркодельцов, что те теперь предпочитают с
ними не связываться.
— А с ними самими можно как-нибудь связаться?
— Горгульи не из тех, с кем можно запросто познакомиться. Они сами
выбирают тех, с кем хотят иметь дело. Вряд ли на всем острове кто-нибудь
рискнет представить им вас. Во всяком случае, не я... И ни один из тех, кого
я знаю... — Жюстин пожала плечами, вздохнула, как-то жалостливо
поглядела на юную американку и отошла к стойке.
Эмили осталась одна со своими мыслями, которые никак не хотели выстраиваться
в какой-то определенной последовательности. Они наскакивали друг на друга,
обгоняли сами себя и в конце концов связались в один плотный клубок
неразрешимых проблем. Кто этот красавец на фотографии? Почему мама никогда
не рассказывала ей о семейной тайне? Догадывался ли о чем-нибудь отец? И при
чем тут тетя? Голова Эмили заболела, кровь застучала в висках. Ей уже не
нравился этот уютный белый город, улыбчивая Жюстин, тайны ее матери, она
сама, так опрометчиво кинувшаяся на поиски приключений. Вышла бы себе замуж
за Боба, была бы примерной домохозяйкой, и никаких тебе таинственных ключей
в экзотических засохших фруктах.
Эмили потерла переносицу. Посмотрела по сторонам и подумала, что самое
лучшее, что она сейчас может сделать, это попробовать спрятаться от себя
самой. Уйти в прохладный номер, растянуться на свежей льняной простыни,
закрыть глаза и ни о чем не думать...
Помахав рукой Жюстин, она оставила на столе мелочь, хотя не притронулась ни
к булочкам, ни к соку, и направилась в свой номер. Надо облиться холодной
водой, чтобы остыть и попытаться снова стать спокойной и рассудительной.
Конечно, о ледяной воде здесь можно было только мечтать. Холодная вода в Порт-
Луи — это была вода средней температуры ее родного городка. Но сама акция ее
успокоила и отрезвила.
Эмили завернулась в пушистое белое полотенце, с удовольствием потянулась и,
тряхнув головой, подошла к зеркалу.
Клерк в банке вздрогнул, когда увидел ее. Она действительно очень похожа на
мать. Так похожа, что если бы можно было предположить, будто дети появляются
на свет без участия мужчин, то это был вполне ее случай. На фотографиях в
конверте маме столько же лет, сколько сейчас Эмили. Если бы не наряды
двадцатилетней давности, то вполне можно было бы подумать, что это Эмили
ходила по Порт-Луи с молодым красавцем и это в ее жизни была потрясающая
тайна. У девушки сжалось сердце от тоски по матери. Она впервые осознала в
ней женщину, у которой были тайные желания, грешные мысли, красивое молодое
тело, любовь. Она, ее мать, когда-то обнимала крепкое мужское тело со
смуглой гладкой кожей, шептала горячие ласковые слова, дрожала от желания.
Эмили остановилась. Так нехорошо думать. Она поняла, что вторгается в
запретную зону. В том, что у матери был страстный роман с мужчиной с
фотографии, она не сомневалась. Но никто не давал ей права додумать за этих
двоих их историю. Это только ее романтические бредни. Она никогда не
испытывала настоящего влечения к мужчине, и ей очень хотелось пережить это
наяву, а не в мечтах.
Она смутно чувствовала, что закрытая дверь, перед которой она нервно
топчется столько лет, может распахнуться в любой момент и на нее нахлынет
поток ощущений, о которых даже в книжках не написано, потому что так будет
только с ней. Эмили почему-то очень обиделась на мать за то, что та никогда
даже намеком не дала ей понять, что каждая женщина рождена для любви, для
радости, для желаний. Мама была добрым и очень ласковым человеком, но тихая
спокойная жизнь с отцом сделала ее немножко пресной. А может быть, это
воздух Маврикия заставил ее вдруг почувствовать, как много скрыто за
обыкновенными любезными лицами женщин и мужчин? Или это фотографии, на
которых ее мать так молода, так открыта навстречу счастью? А может быть,
пришло наконец и ее время?
Эмили открыла конверт и начала теперь уже внимательно рассматривать
фотографии. Самое удивительное, что на большей их части фоном служили виды
города и пейзажи. Она всматривалась в этот новый удивительный мир, пытаясь
восстановить историю отношений. Ведь не зря в конверте с дарственной была
фотография вот этого удивительно красивого дома. Чей он? Господи, и где она
его видела? Не во сне же... Ну конечно, не во сне. Она видела его сегодня,
совсем недалеко от отеля, когда почти в беспамятстве брела из банка. Она
обратила на него внимание только потому, что это был самый удивительный дом
из тех, которые она когда-либо видела. Он был грандиозен и прост
одновременно. В нем чувствовалась энергия и воля, покой и уют, неброская
роскошь и аристократизм. Видимо, архитекторы здорово потрудились, чтобы
добиться сочетания несочетаемого. Никакого бахвальства, только
определенность намерений. Хотелось бы знать, таков же его хозяин?
Вот этим я сейчас и займусь, подумала Эмили. В конце концов, я уже здесь, так что отступать поздно.
Эмили быстро поднялась с кровати, не потрудившись собрать фотографии.
Легкие льняные брюки, светлая футболка, невесомые кожаные сандалии, немножко
розовой помады — что еще нужно девушке для того, чтобы чувствовать себя во
всеоружии?
Эмили прошмыгнула мимо стойки Жюстин, ей совсем не хотелось, чтобы кто-то
сейчас задавал ей вопросы или сочувственно смотрел вслед. За всем этим
кроется какая-то тайна, и почему-то слишком многие имеют к ней отношение.
Почему Жюстин так недовольна ее желанием добраться до виллы, которая по
праву принадлежит ее матери, почему этот странный человек из банка так
настоятельно советовал ей уехать, почему она должна скрывать свой вполне
оправданный интерес к этой истории?
Самый простой способ найти ответы — это начать искать их.
Жюстин за стойкой не было. И на улицах почти не было людей. Сиеста,
догадалась Эми. Время, когда плотно задергиваются шторы, когда сытые отцы
семейств похрапывают после трудов праведных, а молодые ненасытные пары,
истекая истомой и потом, не могут разомкнуть объятия, приникая друг к другу
снова и снова.
Эмили вдохнула, пожелав влюбленным счастья, а взрослым серьезным людям
спокойного сна, тряхнула головой и стала вспоминать, где же она видела дом
на фотографии.
Через некоторое время она поняла, что ей доставляет неизъяснимое
удовольствие просто брести по улице и что поиски дома всего лишь предлог для
того, чтобы получать удовольствие от жаркого солнца, ровных белых улиц,
ярких цветов и мелькающих экзотических птиц. Она попала в райское место, и
ей хотелось остаться тут навсегда.
А вот и дом. Она сама не заметила, как свернула в нужном направлении. Вот
он, красавец! Хотела бы она быть тут хозяйкой? Спросите у любой Золушки,
хотела бы она быть принцессой. Ну и что она ответит? Только если скромность
не помешает, ответит согласием. Это не дом, а мечта.
Он стоял в глубине сада. К высоким белым ступеням вела широкая дорожка,
вымощенная блестящим серым камнем. Белая ажурная ограда не скрывала
изумительного сада в европейском стиле. Экзотические растения были рассажены
в определенном порядке и создавали потрясающе совершенную картину, как будто
ее рисовал кто-то из французских импрессионистов.
Или импрессионисты подсмотрели сюжеты своих картин тут, подумала Эмили и
подошла поближе к ограде. Она не знала, что будет делать дальше, —
слишком велико было ее восхищение домом и садом, чтобы разрушать очарование
банальными вопросами. Да и спрашивать было не у кого. Она решила, что на
сегодня ей хватит впечатлений. А завтра с утра она найдет домоправителя или
хозяина, покажет фотографию с домом и узнает, какое отношение имеет все это
к ее матери и к ней.
Она развернулась и направилась прочь от дома. Сделав два шага, она услышала
короткий свист. Так присвистывают мальчишки от удивления. Приличные девушки
не обращают на это никакого внимания. Но любопытство... что с ним делать? Ей
непременно нужно было выяснить, кто же увидел ее здесь, жадно вдыхающую
аромат чужой жизни?
На серой дорожке сада стоял высокий стройный парень, одетый только в шорты
цвета хаки, и спокойно смотрел на нее, не делая никаких движений и не
подавая никаких знаков.
В одну секунду она охватила его цепким взглядом. Он был совершенством.
Гладкая оливковая кожа, длинные мускулистые ноги, руки совершенной формы,
длинные темные волосы, поджарое тело... Эмили перевела дух, перечисляя все
его совершенства. А глаза... О Боже! У него были яркие зеленые глаза,
окруженные черными ресницами. Довершали картину высокие скулы и типичный для
мачо квадратный подбородок.
Наверное, это садовник, решила Эмили. Так ей было легче оттолкнуть от себя
желание сразу же броситься ему на шею и заявить, что она миллион раз видела
его во сне и приехала на Маврикий специально, чтобы сделать ему предложение
разделить с ним жизнь, пока смерть... ну и так далее. С садовником проще.
Мало ли красивых водителей такси в Нью-Йорке, не будешь же каждому из них
делать предложение. Воспитанная в среднестатистической американской семье,
Эмили понимала, что ее избранником должен быть все-таки человек
определенного крута.
Все эти мысли вихрем пронеслись в ее бедной голове, она глубоко вздохнула и,
мило улыбнувшись, сказала по-английски:
— Привет!
— Привет! — ответил он спокойно.
Эмили по одному слову поняла, что он говорит на классическом английском.
Недаром она была специалистом по языкам и на такие вещи ее ухо было
настроено. Садовник?
— Простите, я могу показаться навязчивой, но мне необходимо узнать,
кому принадлежит этот дом? — перешла она на французский.
Парень усмехнулся. Он понял ее маневр. Тестирует.
— А кому принадлежите вы? — ответил он на таком же прекрасном
французском.
Эмили смутилась. Вопрос был явно двусмысленным.
— Понимаете, мне очень нужно встретиться с хозяином этого прекрасного
дома, — залепетала она, ругая себя за неуместную восторженность и
эпитеты.
— Хозяина этого прекрасного дома нет. Он в Европе. Будет нескоро.
Он говорил вежливо, но Эмили чувствовала, что он из последних сил сдерживает
улыбку. Неужели она так нелепо выглядит?
— Скажите, а как зовут вашего хозяина? — тем не менее продолжила
она. Если уж ввязалась в драку, не пасуй.
— Моего хозяина? — уточнил молодой человек.
Эмили быстро закивала головой.
— По-разному. Кто-то
босс
, кто-то
милый
, кто-то...
Разозлившись, Эмили резко перебила его:
— Вы же понимаете, о чем я спрашиваю, не прикидывайтесь. Назовите мне
его имя! — Похоже, он издевается надо мною.
— Леди проводит допрос с пристрастием? — уже откровенно стал
издеваться
садовник
.
— Да, именно с пристрастием. Я и без вас могу это узнать, —
заявила она и повернулась уйти.
— Прекрасная леди, не бросайте меня, — остановил его голос
Эмили, — я не хотел вас обидеть. Я просто слегка растерялся, увидев
перед собой столь совершенное создание. Поверь-те, в наш город не так часто
заносит ангелов.
— Я не ангел, — дернула плечиком Эмили.
— Вам просто об этом никто не говорил. Уж я-то знаю.
— Молодой человек, мне действительно необходимо узнать, кому
принадлежит этот дом, — спокойно продолжала Эмили. — Дело в том,
что, как мне кажется, он принадлежит семье Горгульи. Я права?
Парень опять спрятал усмешку.
— Это так, — важно ответил он. — Об этом знают все на
острове. Не стоило так долго строить догадки.
— Впрочем, в данном случае это всего лишь подтверждение моих
догадок, — вздохнула Эмили. — Поскольку хозяина нет дома, боюсь,
мне никто не может помочь. Хотя, может быть, кто-то из членов семьи...
— А чем, собственно, помочь? Назовите проблему, я попытаюсь что-нибудь
сделать.
— Мне объяснили, что только члены семьи Горгульи могут помочь мне
добраться до виллы
Дезире
. Иначе я никак туда не попаду.
Лицо молодого человека вдруг стало серьезным.
— Кто вы, чтобы желать попасть на виллу? — спросил он.
Эмили замялась. Объяснять постороннему человеку что-то про неясную историю,
связанную с матерью, не хотелось. Но не отвечать совсем ничего было бы
странно.
— Понимаете, я здесь на каникулах... Мне сказали, что это одна из
достопримечательностей острова, но попасть туда почти невозможно.
Ее объяснения явно были неубедительны, но парень вдруг улыбнулся и сказал:
— Я действительно могу вам помочь. Хозяин дома звонит каждый день. Я
могу поговорить с ним. Думаю, он будет не против того, чтобы прекрасная
незнакомка посетила его жемчужину.
— Вы думаете, он не откажет? — выдохнула Эмили. Победа досталась
ей уж очень быстро — что-то тут было не так. — А не потребуется ли
письменного разрешения?
— Если бы вы собрались туда одна, тогда конечно... Но мы поедем вместе.
Эмили опешила. Ну уж нет! Она никогда с ним не поедет. Она уже забыла, что
готова была идти с ним пешком на край света.
— С чего вы взяли, что я собираюсь ехать с вами? — спросила она
заносчиво.
— Думаю, что для вас это единственный шанс попасть на виллу. Решайтесь.
Я попытаюсь убедить хозяина, — проговорил он с наигранным равнодушием и
стал разглядывать дорожку у себя под ногами.
— А далеко ехать?
— Ровно столько, чтобы познакомиться в дороге, — усмехнулся
парень.
Ехать одной с этим невозмутимым красавцем в неизвестном направлении, в чужой
стране, где про нее никто ничего не знает и никто даже пальцем не шевельнет,
чтобы найти ее? Но, с другой стороны, когда она летела на остров, разве она
не знала, что ввязывается в довольно опасное предприятие?
— Я подумаю... — проговорила Эмили.
— Думайте быстрее. Решение нужно принимать немедленно. У меня есть
поручение от хозяина. Завтра я отправляюсь. Если хотите ехать со мной,
говорите сейчас. Если нет, ждите хозяина.
Грубиян, подумала Эмили, хотя ни в его интонациях, ни в его взгляде не было
и капли грубости. Он был предельно вежлив. Истинный джентльмен. К тому же
назвал ее ангелом!
— Я согласна, — кивнула она.
— Прекрасно, я заеду за вами утром. Вы остановились в
Норманди
?
— Да.
— Тогда до завтра.
И это все?! — крикнула про себя Эмили. Что значит
до завтра
?
— Коли уж мы едем завтра вместе, могу я хотя бы узнать ваше имя?
— Можете. Меня зовут Клод.
3
Эмили провела беспокойную ночь. Ей снился красавец садовник из особняка
Горгульи: она бежала от него сквозь тропический лес, а он неумолимо настигал
ее... Ей было сладко и страшно. Она в панике просыпалась и вновь
проваливалась в сказочный сон. Вот она нежится на берегу озера в тени каких-
то сладко пахнущих деревьев. Ровная синяя гладь воды вдруг раскрывается и из
теплых глубин, как джинн из бутылки, поднимается молодой бог озера. Эмили
обнаруживает, что совершенно обнажена и не может найти одежду, да ей и не
сильно этого хочется. А он уже совсем рядом, опускается рядом с Эмили на
мягкую траву, кладет ей гладкую прохладную руку на грудь... Потом опускает
вслед за рукой голову, прижимается ухом и слушает стук ее сердца. Сердце
девушки глухо ухает во всем теле.
Эмили открыла глаза и с трудом сообразила, что кто-то давно и настойчиво
стучит в дверь ее номера.
— Мадемуазель, вас внизу ждет машина, — услышала она голос Дидье.
За окном клубился предутренний сумрак.
— Дидье, который час? — охрипшим со сна голосом спросила Эмили.
— Половина пятого, мадемуазель.
— Ничего себе, — прошептала Эмили, но тут же вскочила и
отправилась в душ.
Она стояла под холодными струями, пытаясь проснуться и проклиная себя за то,
что проспала и теперь весь город будет знать, куда и с кем она едет. А
своего провожатого поносила последними словами за то, что явился так рано.
Когда он вчера пообещал, что заедет за ней утром, она решила, что речь идет
часах о восьми. Откуда же ей было знать, что у него утро начинается в
четыре...
Эмили постаралась быстренько привести в порядок лицо и прическу. Хороша же
она будет, когда он увидит ее без укладки и подкрашенных ресниц. Впрочем,
какая разница, она ведь не под венец с ним собралась.
Потом она вдруг сообразила, что вчера не подумала, в чем же она поедет. В
длинной шелковой юбке? Нет, никогда. Она в ней толстая. Только сейчас Эмили
поняла, что ее любимая юбка никуда не годится. В шортах? Но она еще не
успела загореть. Дать ему любоваться ее бледными ногами? Ладно, ноги
стройные, пусть смотрит. Эмили натянула шорты, быстренько завязала узлом
клетчатую ковбойскую рубашку и поняла, что похожа на пятиклассницу. Ей так
хотелось быть роковой женщиной. Еще косички заплести, и будет прелестно! Но
времени менять наряд и думать, как из себя сделать девушку с обложки
журнала, у нее просто не было. Сойдет и так. Садовники такого волнения не
заслуживают.
Эмили выскочила из номера и на ходу помахала рукой Дидье, приветствуя его и
извиняясь за причиненные неудобства. Где-то в подсознании мелькнуло, что уж
очень странный взгляд был у Дидье, когда она проносилась мимо. Ладно, с этим
разберемся потом, решила она. Будь у нее время, она поняла бы, что он
смотрел на нее не только с удивлением, но и со страхом.
Она сразу увидела довольно запыленный джип, припаркованный у крыльца
гостиницы. Клод лениво опирался на капот. На нем были вчерашние шорты. Это
хорошо, стиль совпадает. Правда, вместо ковбойской рубахи на нем была синяя
хлопковая рубашка-поло. Это, конечно, минус, но она ему безумно шла. Эмили
вдруг поняла, что растерялась и не знает, что дальше делать.
Клод минуту смотрел на нее, потом поднял руку и помахал ею в знак
приветствия. Ну конечно же, спохватилась Эмили, нужно поздороваться. Она
робко потянула вверх руку, отвечая на приветствие. Клод, казалось, читал все
мысли, которые проносились в ее голове. Что она у нее, прозрачная? Он
улыбнулся, распахнул дверцу машины и жестом пригласил ее садиться.
— Доброе утро, красавица, — наконец сказал он, усаживаясь за
руль. — Как спалось?
— Не очень, — небрежно отозвалась Эмили. Знал бы он ее сны! Она
безуспешно пыталась сделать вид, что прошлая ночь не была чем-то особенным в
ее жизни и не оставила глубоких теней у нее под глазами и сладкой дрожи в
коленях. — Было очень жарко. Просто нечем дышать, — продолжала
она, изо всех сил уверяя себя, что ей только кажется, что он догадывается,
из-за кого она сегодня промучилась всю ночь. — Нам так далеко
ехать? — Она решала переключиться на нейтральную тему, чтобы
окончательно не выдать себя.
— Да нет, не очень, — ответил Клод. — Почему вы решили, что
далеко?
— Но если недалеко, то зачем мы выехали так рано? А, я догадалась...
Чтобы не ехать по жаре, правда?
— Отчасти да... — задумчиво проговорил Клод, поворачивая ключ в
замке зажигания. — Но недалеко не значит быстро. Дорогу к озеру простой
и удобной не назовешь... Кроме того, есть и другие причины...
Он замолчал, а Эмили вспомнила слова Жюстин о парнях с плантаций коки и не
стала допытываться.
Джип довольно быстро миновал Порт-Луи, дальше они покатили по шоссе вдоль
океана. Солнце только-только поднималось из-за горизонта, и вода
переливалась всеми мыслимыми и немыслимыми красками. Зрелище было
фантастическое, но Эмили почти ничего не видела: солнце вставало со стороны
Клода, а она отчаянно старалась не смотреть на своего спутника.
Так они и ехали, молчаливые и отчужденные, пока Клод неожиданно не свернул с
дороги прямо в чащу леса. Во всяком случае, так показалось Эмили — только в
последний момент она заметила две незаметные колеи. Стало довольно темно:
над капотом джипа густо переплетались ветви деревьев, закрывая небо.
— Я бы предложил вам перебраться на заднее сиденье и немного подремать
— нам ехать еще два часа, но здесь такая тряская дорога, что вряд ли удастся
заснуть, — сказал Клод.
Он на мгновение повернул к ней голову и улыбнулся так неожиданно тепло, что
Эмили почувствовала себя куском воска, который сейчас расплавится и
растечется по сиденью.
— Ну уж нет, — заявила она весело, пожалуй даже излишне
весело. — Впервые в жизни попасть в тропический лес — и все проспать! А
вдруг на дорогу сейчас выскочит какой-нибудь ягуар? Или змея упадет на
лобовое стекло? А я всего этого не увижу.
— Змеи у нас на острове есть, но, к сожалению, маленькие и не ядовитые,
а вот ягуаров нет. Так что никто не выскочит.
— А ребята с кокаиновых плантаций? — выпалила Эмили и испугалась.
Клод ухмыльнулся.
— Ребята с плантаций в лесу не ночуют и не охраняют с ружьями и злыми
собаками свои посевы. Кока рас
...Закладка в соц.сетях
