Жанр: Любовные романы
Убежденный холостяк
...агаю, теперь должна согласиться, - после непродолжительной паузы
сказала девушка.
Эндрю поднял руку, чтобы откинуть волосы с лица, и вдруг обнял Челси. Он
прижимал ее к себе так, будто она была
якорем, не дающим ему исчезнуть в мрачных пучинах штормового моря. Он наклонился
и приник к ее губам.
Это был поцелуй отчаяния и утешения. Оба понимали, что им не под силу
предотвратить неизбежное.
Спустя несколько мгновений они с неохотой оторвались друг от друга.
- Полагаю, теперь я должен представить тебя семье, - тихо проговорил Эндрю. -
Но если ты испытываешь неловкость
из-за сложившейся ситуации, можешь сказаться больной и остаться здесь. Я тебя
пойму.
Челси взяла его за руку и заглянула в глаза.
- И предоставить тебе одному биться с драконами? Нет, Эндрю. Если мы
собираемся пожениться, я готова взвалить на
себя свою долю груза. А когда понадобится, и твою.
В его взгляде отражалась странная смесь скорби, отчаяния и надежды.
- Ладно, давай оденемся, - сказала Челси. - Деваться некуда, придется пройти
через это.
Обнаружив, что Челси нечего надеть, кроме шокирующих бриджей и мужской
сорочки, Эндрю послал за своей сестрой.
Нерисса героически делала вид, будто ничего не произошло. Эндрю обратил внимание
на то, что Челси из последних сил
старается сохранить достоинство, и ему стало ее жалко. Бедняжка, как же ей
трудно смотреть в глаза своей будущей золовке.
Наверное, она страшно унижена тем, что ее застали в кровати Нериссы. Однако
Эндрю знал, что Нериссе лучше, чем комулибо,
известны жестокие уловки Люсьена, поэтому она сразу прониклась сочувствием
к Челси. Лед между женщинами
сломала брошенная Нериссой фраза о том, как ей хочется придушить своего старшего
брата. На лице Челси тут же
отразились облегчение и благодарность. Обрадованный тем, что женщины нашли общий
язык, Эндрю пошел вниз в
гостиную.
Леди Брукхэмптон - хвала Господу! - уже не было. Наверняка она отправилась
распространять то, что обещало стать
самой пикантной сплетней года. Джульет и Эми отдыхали после долгого путешествия.
Догадавшись, что братья в
библиотеке, Эндрю прошел туда. При виде его Чарльз и Гарет встали, чтобы
поздороваться.
- Я женюсь, - мрачно объявил Эндрю. Удивленные, озадаченные Чарльз и Гарет
сдержанно поздравили его и тут же
засыпали вопросами. Целым градом вопросов. Эндрю прилежно отвечал на них,
стараясь не показать своего возмущения
поступком Люсьена. На старшего брата он не смотрел, так как боялся увидеть его
самодовольную физиономию, не
сдержаться и совершить убийство.
Чарльз задал какой-то вопрос, и Эндрю заставил себя отвлечься от мыслей о
Люсьене. Приготовления к свадьбе? Да,
свадьба состоится немедленно. Нет, у нее нет отца - да покоится он с миром, мать
где-то в Италии с очередным
любовником, брат, которого она не любит и еще меньше уважает, тоже не сможет
быть посаженым отцом.
- Она захочет, чтобы эту роль выполнил Пятнистый, - добавил Эндрю, наливая
себе чашку чаю.
- Кто такой Пятнистый? - хором спросили Чарльз и Гарет.
- Ее лучший друг, - уклончиво пояснил Эндрю. Гарет вопросительно вскинул
бровь:
- Пятнистый - странное имя. Гм...
- Это имя или прозвище? - уточил Чарльз.
- А почему бы нам не принять его таким, какой он есть? - задумчиво предложил
Гарет. - Вряд ли какой-нибудь фат
согласился бы носить такое имя, не говоря уже о прозвище.
Люсьен, сидевший в кресле у камина, взял вечернюю газету:
- Пятнистый - это собака леди Челси.
- Ее собака? - опять хором воскликнули Чарльз и Гарет.
- Вам бы обоим на сцене выступать: вам отлично удается хоровое пение, -
съязвил Эндрю, готовый в любую секунду,
если потребует ситуация, броситься на защиту Челси. Повернувшись, чтобы налить
себе еще чаю, он не заметил, как братья
обменялись удивленными и одновременно заинтересованными взглядами.
- Прости, - сказал Гарет, потирая нос, чтобы спрятать улыбку, - я не хотел
никого обидеть, дружище.
- Да, я тоже, - поддержал его Чарльз и радушной улыбкой попытался разрушить
все подозрения младшего брата. -
Где она живет, Эндрю? Если тебе это будет приятно, я с удовольствием съезжу к
ней и привезу собаку в Лондон.
Эндрю пожал плечами:
- В этом нет надобности. Кроме того, свадьба состоится не в Лондоне, а в
Блэкхите.
- Понятно, - протянул Чарльз, косясь на Люсьена, который спокойно читал
газету. - А где вы собираетесь жить?
Эндрю тоже посмотрел на Люсьена.
- Подальше от чудовищ, которым очень нравится лезть в чужие дела.
- Леди Челсиана владеет немалой собственностью в Беркшире, - раздался голос
Люсьена из-за газеты. - Уверен, она
поддержит Эндрю в его стремлении.
- Негодяй, - сердито бросил Эндрю.
Чарльз, истинный джентльмен, притворился, будто ничего не слышал.
- В Беркшире, говоришь? - Он допил свой чай и поставил чашку на блюдце. -
Хорошо, что ты будешь недалеко.
Очень хочу с ней познакомиться. Нерисса сказала, что она красавица.
- Так и есть. - Эндрю отвернулся, чтобы никто не увидел, как у него вдруг от
гордости запылали щеки. Но потом,
сообразив, что Чарльз просто пытается снять напряжение, витавшее в воздухе, он
позволил себе улыбнуться. - Черт,
наверное, я бы стал источником ее неприятностей и без возбудителя.
- Должно быть, она больше, чем красавица, - сделал вывод Гарет. - Все эти
годы удостаивали тебя своим вниманием
множество женщин, но ты не замечал ни одну из них. Поэтому мне тоже очень
интересно с ней познакомиться.
Эндрю почувствовал, что беседа тяготит его, особенно учитывая то, что Люсьен
сидел рядом и восхищался своей более
чем важной ролью во всей истории. Он достал из кармана блокнот и отошел в
дальний угол комнаты, желая отгородиться от
родственников, неприятностей и дружеского подтрунивания братьев. Устроившись на
подлокотнике кресла, он принялся
чертить. Он так увлекся, что не слышал ни голосов, ни шуршания газеты.
Когда у Эндрю появлялась какая-нибудь идея, он мог на время забыть о том, во
что превратилась его жизнь, какие
бедствия обещало будущее, о навсегда утерянной свободе. Карандаш скользил по
бумаге, и вскоре на белом листе появились
первые элементы нового устройства. Устройства, которое станет свадебным подарком
для Челси.
Замысел этого изобретения пришел к Эндрю так же естественно, как к пекарю
новый рецепт хлеба. Он что-то чертил,
считал, определял напряжение и жаропрочность. Настроение улучшилось, он
расслабился. Он не мог не думать о Челси.
Эндрю вспоминал, как она, перестав сопротивляться, держала его за руку. Как она
обняла его, когда стало ясно, что пути для
отступления нет, как поддерживала его, когда он был в отчаянии. Горло сдавил
спазм. Она действительно необыкновенная. И
очень храбрая. И красива, как сказала Нерисса.
Эндрю снова ощутил гордость. Господи, да ведь он и в самом деле ждет не
дождется, когда сможет представить ее
родственникам, похвастаться ею. Интересно, какие отношения сложатся у нее с
Джульет и Эми. Остается надеяться, что она,
английская аристократка, не будет чувствовать себя чужой среди невестокамериканок.
Эндрю поспешно записывал свои расчеты. Черт, может, и неплохо, что он женится
на женщине, которая в отличие от себе
подобных одержима собаками, а не детьми. Вряд ли в доме нужен ребенок. Все эти
пеленки, вопли, кашки, бутылочки - фу,
от них одно беспокойство. Эндрю содрогнулся.
- Боишься? - спросил Чарльз, стоявший у окна и смотревший, как дождь стучит
по брусчатке.
- Еще нет.
Чарльз, покачиваясь на носках, продолжал смотреть в окно. Он был вдумчивым и
добрым, и всегда заботился о других, И
его прозвище - Любимец - подходило ему как нельзя лучше.
- Ты ей сказал? - тихо, чтобы никто, кроме Эндрю, не слышал, спросил он.
Карандаш замер. Вопрос брата подействовал на Эндрю как ушат холодной воды и
снова вернул его в реальность.
- Нет, - ответил он, бросая взгляд на Люсьена. - Просто не нашел подходящего
случая.
Чарльз больше ни о чем не спросил. Пламя свечей отбрасывало блики на его
волосы. Все звуки, доносившиеся с улицы,
приглушались соломой, которую слуги разбросали на мостовой, и он с интересом
наблюдал, как воробьи выискивают в ней
зерна.
- Я часто задавал себе вопрос, почему тот случай на тебя подействовал, а на
меня - нет, - наконец нарушил он
затянувшуюся паузу. - Ведь мы оба надышались той гадостью.
- Да, просто я дышал ею дольше.
Чарльз изо всех сил пытался притвориться беззаботным, однако Эндрю слишком
хорошо его знал, чтобы понять,
насколько тот обеспокоен.
- У тебя в последнее время были приступы?
- Несколько.
- Кажется, эти чертовы доктора ничем не помогли.
- Естественно, нет. Отныне я отказываюсь видеться с ними.
- Приступы стали тяжелее?
- Намного.
- И более частыми? Более сильными? Отличаются от тех, что были раньше?
Эндрю снова принялся чертить.
- Нет. Такие же, как и раньше, хотя видения не повторялись. Я веду записи.
Возможно, когда меня упрячут в
сумасшедший дом, кто-нибудь прочтет их и продвинется вперед в изучении болезни.
Чарльз дернулся, словно его ударили.
- Прости, - сказал Эндрю, сожалея, что своими словами еще сильнее расстроил
брата. Ведь Чарльз просто проявил
сострадание, которое было для него таким же естественным, как для самого Эндрю
его безумные идеи. - Кажется, сюда
идут дамы. - Встав, он закрыл блокнот, спрятал его в карман и с улыбкой похлопал
Чарльза по плечу. - А вот и они.
Люсьен и Гарет поднялись с кресел, и все четверо братьев де Монфор
поклонились Челси, которая вошла в комнату в
сопровождении Нериссы, Джульет и Эми. Челси держалась прямо, стараясь под
внешним спокойствием скрыть нервозность.
От страха ее подташнивало.
"Что они обо мне думают? Что я уродлива? Что я плоскогрудая? Господи, не
допусти, чтобы Эндрю чувствовал из-за
меня неловкость! Не допусти, чтобы они жалели его за то, что у него такая
костлявая и некрасивая невеста! Не допусти,
чтобы повторилось прошлое, когда надо мной смеялись и издевались, называя тощей
вороной с аистиными ногами!"
Однако никто из присутствующих не думал ничего подобного. Хотя все четыре
женщины были очаровательны, Эндрю
любовался только Челси. Своей Челси. Он был так восхищен ею, что у него даже
перехватило дыхание.
Он не мог отвести от нее глаз. Ее густые волосы решили не пудрить и собрали в
высокую прическу, оставив несколько
локонов, которые обрамляли лицо. Ожерелье из розовых жемчужин сочеталось с
платьем из блестящего зеленого шелка.
Подол юбки был расшит розовыми и золотыми нитями. Корсаж облегал ее стан,
подчеркивая тонкую талию и оттеняя
совершенный цвет кожи. Несмотря на нервозность, Челси выглядела как принцесса.
Эндрю поспешил к ней, взял ее руку и поцеловал.
- Ты прекрасна, как видение, - тихо проговорил он. В его голосе явственно
прозвучали горделивые нотки.
С видом собственника обняв Челси за талию, Эндрю подвел ее к братьям.
- Чарльз, Гарет, позвольте представить вам леди Челсиану Блейк, мою невесту.
Гарет широко улыбался, и даже Чарльз не смог удержаться от улыбки. Они по
очереди поцеловали Челси руку и осыпали
ее соответствующими случаю - и вполне заслуженными - комплиментами. Эндрю
буквально распирало от гордости, ему
даже показалось, что камзол вот-вот лопнет. Он вдруг понял, что все будет
хорошо. И обнаружил, что улыбается.
"Берегись, Пятнистый! Я сделаю эту женщину такой счастливой, что тебе даже и
не снилось!"
Глава 20
Свадьба состоялась через две недели.
Церемония была скромной. Викарий Рейвенскомба обвенчал новобрачных в древней
норманнской церкви, где в течение
последних пятисот лет венчались графы, а потом и герцоги Блэкхиты. Если викария
и удивила женитьба Упрямца, он ничем
не выдал своего отношения к происходящему и обошел молчанием тот факт, что со
стороны невесты не было ни одного
родственника. Но когда невеста, очаровательная в бледно-зеленом с серебряной
отделкой платье, появилась в проходе со
старой собакой вместо посаженого отца, преподобный Уильяме, успевший много
повидать на своем веку, не выдержал и
выразительно поднял одну бровь.
Однако властный взгляд его сиятельства герцога Блэкхита вернул его бровь на
место. Викарий откашлялся, подвел
невесту, которая вцепилась в поводок так, что костяшки пальцев побелели, к
жениху и принялся за дело. Когда же он дошел
до той части, где требовалось спросить, кто отдает невесту замуж, он растерялся,
так как обращаться было не к кому, кроме
старого пса с грустными глазами и длинными, отвисшими ушами.
- Пятнистый, - не без вызова в голосе объявила невеста. Сглотнув, она
погладила собаку. - Пятнистый отдает меня
замуж. Но не по-настоящему, потому что он собирается спать с нами в кровати.
- Гм... э-э... понятно, - промямлил викарий, беспомощно разводя руками.
Невеста покраснела и робко улыбнулась жениху, который, судя по его виду,
совсем не был удивлен или озадачен ее
заявлением.
- Я говорю правильно, Эндрю? Мы ведь не прогоним Пятнистого?
- Да, Челси, - совершенно искренне и без колебаний ответил Эндрю. - Пятнистый
будет спать с нами.
Уильяме вытащил платок и промокнул взмокший лоб. После этой церемонии
придется выпить стаканчик, чтобы прийти в
себя. Или даже два. Он смущенно покосился за герцога, но лицо его сиятельства,
как всегда, оставалось бесстрастным. Лорд
Гарет улыбался, а лорд Чарльз, одетый в бело-алый мундир, тщетно пытался
сохранить серьезный вид.
Что касается лорда Эндрю, то в его взгляде преподобный Уильяме прочитал
угрозу всякому, кто посмеет оспаривать
желания его жены. Отлично, подумал викарий, если она хочет, чтобы ее выдавала
замуж собака, и если лорд Эндрю согласен,
чтобы этот пес спал с ним в одной кровати, пусть. Это их жизнь. Его задача -
поженить их. И да поможет им Господь. "Мне
никогда не понять эту аристократию, даже если бы я прожил сотню лет!"
- Свидетели? - задал викарий следующий вопрос и с сомнением взглянул на
собаку.
"Раз это Пятнистый, мне понадобится три стаканчика. А потом я подам в
отставку и вернусь в Корнуолл". Лорд Эндрю
повернулся к своему брату Чарльзу.
- Нашим свидетелем будет майор де Монфор, - безапелляционно заявил он.
- Э-э... а вы, милорд, не хотите, чтобы свидетелем выступил его сиятельство?
- Нет, черт побери, - отрезал Эндрю.
Уильяме вздрогнул и встревоженно посмотрел на герцога, но тот смотрел на
алтарь, и его лицо по-прежнему оставалось
непроницаемым.
- Свидетелем будет и мой брат Джеральд, - добавила Челси.
"У ее светлости есть брат? Тогда почему вместо него посаженым отцом стала
собака?"
- А где этот брат? - поинтересовался преподобный Уильяме, с беспомощным видом
оглядываясь по сторонам.
Лорд Эндрю,неотразимый в камзоле из полосатого оливкового шелка, желтоватокоричневых
штанах и белоснежной
кружевной сорочке с пышными манжетами, головой указал в дальний конец церкви.
Там, в холодном, погруженном в сумрак
углу сидел молодой мужчина. Несмотря на большое расстояние, Уильяме отметил, что
его глаза пылают гневом.
"Гм... - подумал он, - я вас не виню, молодой человек, за то, что у вас
плохое настроение. Не каждый день случается,
чтобы собака заняла место, по праву предназначенное человеку".
- Прошу вас, Уильяме, продолжайте, - требовательно произнес герцог.
Откашлявшись, викарий взял молитвенник и начал читать старые, как мир, слова:
- Возлюбленные братья и сестры. Мы собрались перед лицом Господа, чтобы
соединить этого мужчину и эту женщину
святыми узами брака...
Он заметил, что невеста нервно теребит поводок и то и дело поглядывает на
старого пса, а жених смотрит на нее с
беспокойством. Невеста подняла голову, поймала его взгляд и робко улыбнулась, и
он ответил ей улыбкой. Обратив
внимание на этот безмолвный разговор, Уильяме заговорил громче. Его голос
наполнил церковь. Он изо всех сил пытался
заглушить сомнения, вызванные этой странной свадьбой, и не придавать значения
напряженному молчанию гостей. Он
поступает правильно. Так ведь?
Он вспоминал о всех священниках, в течение многих лет сменявших друг друга на
этом самом месте перед алтарем и
венчавших бесчисленное количество де Монфоров, которые теперь мирно покоятся в
могилах возле церкви. Интересно, были
ли среди тех браков... такие же скоропалительные? Уильяме обратил внимание, что
леди Гарет и леди Чарльз обменялись
нежными взглядами со своими супругами, когда он читал слова о том, что муж и
жена должны любить и уважать друг друга.
Он заметил также, что герцог смотрит на могилу своих родителей. До него
доносились возбужденные крики жителей
деревни, собравшихся на церковном дворе и с нетерпением ждущих возможности
отпраздновать столь знаменательное
событие, наесться до отвала и напиться - ведь герцог приготовил щедрое угощение
для всего Рейвенскомба.
Задумавшись, преподобный Уильяме запнулся, и суровый взгляд герцога тут же
обратился на него. Этим взглядом он
давал понять, что не потерпит ошибок и сомнений в отношении желаний будущей леди
Эндрю, и требовал продолжения
церемонии.
Сначала викарий решил, что эта пара соединяется отнюдь не по любви, однако,
когда под сводами церкви зазвучал
низкий и ясный голос лорда Эндрю, он заподозрил, что этих двоих связывает нечто
большее, чем кажется на первый взгляд...
- Я, Эндрю Марк де Монфор, беру тебя, Челсиану Блейк, в жены, чтобы быть с
тобой в горе и радости, в бедности и
богатстве, в болезни и здоровье, чтобы любить и почитать тебя, пока смерть не
разлучит нас, и в том я клянусь тебе.
Викарий видел, как лорд Эндрю смотрел на невесту, произнося эти слова, и как
та ответила на его взгляд, только он никак
не мог понять, что было в этом взгляде. Дружелюбие? Решимость? Облегчение? Когда
она произносила слова обета, ее голос
звучал уверенно.
Возможно, они действительно любят друг друга. Если да, то ему остается только
радоваться, думал священник.
- Кольцо, пожалуйста.
В церкви наступила тишина. Все смотрели на лорда Эндрю, который снял с пальца
свою печатку и осторожно надел ее на
пальчик невесты, но только до половины. Леди Нерисса, стоявшая рядом с герцогом,
громко засопела. Лорд Чарльз и лорд
Гарет никак не проявили своих эмоций. На лице герцога появилось странное
выражение, но викарий даже не стал пытаться
понять его.
Старый пес, разлегшийся у ног невесты, захрапел, да так громко, что лорду
Эндрю пришлось повысить голос:
- Этим кольцом я соединяюсь с тобой, своим телом я поклоняюсь тебе, всем
своим богатством я одаряю тебя - во имя
Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь.
Жених решительно надел кольцо на палец невесты. Викарий велел молодым
преклонить колена и принялся читать
заключительные слова, которые свяжут их навсегда.
Бросив быстрый взгляд на герцога, он увидел в его глазах победный блеск и
облегчение. Ага, теперь понятно. Не Господь
соединил эту пару священными узами брака. Это сделал сам Блэкхит.
Викарий объявил жениха и невесту мужем и женой и с удовлетворением наблюдал
за тем, как лорд Эндрю целует свою
жену. Леди Нерисса вытирала глаза платочком. Все родственники, кроме герцога,
окружили молодоженов и от души
поздравляли их.
- Итак, формальности окончены. Теперь надо поесть и выпить за невесту! -
предложил лорд Эндрю, чувствуя
небывалый подъем.
Подхватив на руки спящего пса, он в сопровождении жены вышел из церкви.
"Четыре стаканчика, - качая головой, думал викарий. Он закрыл молитвенник и
дождался, когда лорд Чарльз и сердитый
брат невесты распишутся в книге. - Четыре стаканчика. Я их заслужил".
Женщина быстро проскользнула в церковь и села рядом с графом Сомерфилдом.
Ее модное платье из дорогого китайского шелка, несомненно, шилось в Париже.
Изумрудное колье подчеркивало
изящество стройной шейки и совершенную форму плеч. Колье подарил ей король
Франции за плодотворную службу на благо
его страны. Однако та, для кого предназначался этот подарок, не являлась ни
куртизанкой, ни королевской любовницей. Она
была более опасной и хитрой особой.
Сидя рядом с графом, она из-под пикантно заломленной шляпки наблюдала за
изобретателем возбудительного средства.
Взгляд ее зеленых глаз походил на кошачий - хищный, внимательный.
- Долго же ты добиралась сюда, кузина, - почти не размыкая губ, проговорил
Сомерфилд. Назвав ее кузиной, он тем
самым - к ее безграничному неудовольствию - напомнил ей об их дальнем родстве. -
Сегодня вечером молодожены
переезжают в Роузбрайар-Парк. Они захватят с собой его химическую лабораторию и,
вероятно, возбудитель. Если бы ты
приехала чуть позже, мы уже не успели бы завладеть им!
Женщина не спускала глаз с жениха и невесты, стоявших перед алтарем.
- Напрасно ты недооцениваешь мои способности.
Сомерфилд бросил на нее сердитый взгляд. Его бесил ее мягкий американский
выговор, на который сильное влияние
оказала манера речи, принятая в кругах английской и французской аристократии - в
тех самых кругах, куда ей удалось
проникнуть.
Она злорадно улыбнулась:
- Знаешь ли, Джеральд, Франция почти готова прийти к нам на помощь в этой
утомительной войне с Великобританией.
- У нее был низкий, с хрипотцой, голос, который как нельзя лучше соответствовал
ее коварной улыбке. Она раскрыла веер
и, используя его как ширму, принялась изучать тех, кто окружал новобрачных. -
Меня задержали дела.
- Дай-ка я угадаю. Ты по уши залезла в политические интриги, являешься
неофициальной советницей Марии
Антуанетты и ужинаешь с этим сморщенным старикашкой Франклином. Ты не
успокоишься, пока не втянешь Францию в эту
дурацкую войну, верно?
- Да, - улыбнулась она. - Не успокоюсь. Просто не смогу. Это единственный
способ победить.
Сомерфилд наклонился к ней и еле слышно произнес:
- Ева, мне нужен возбудитель!
Она округлила глаза, изображая удивление:
- Послушай, Джеральд, нам обоим известно, что ты получишь свой возбудитель -
не весь, естественно, но достаточно,
чтобы раздобыть для себя подходящую наследницу. Остальное я оставлю в качестве
платы за свои хлопоты.
- Зачем он тебе? Ты уже побывала замужем, овдовела, а всех своих поклонников
отправляешь в преисподнюю.
- Все верно. Но в смертельно опасных политических играх, в интригах и во
время войны умная женщина должна
использовать любые способы убеждения. Возбудитель нужен, естественно, не для
меня. Я уже по горло сыта мужчинами и
их животной похотью, жестокостью и слабостью. Возбудитель нужен Америке. Видишь
ли, я выполняю одно важное
поручение королевы, и судьба нации зависит от того, достану ли я возбудитель и
доставлю ли его ей.
- Как я понимаю, ты имеешь в виду судьбу Америки?
- Естественно, - усмехнулась она.
- А как ты собираешься этого достичь?
Ее красивые губы перестали кривиться в хищной усмешке и сложились в
очаровательную улыбку. Она игриво шлепнула
Сомерфилда веером.
- Наивно полагать, что я все тебе расскажу.
Джеральд промолчал и поджал губы. Его гордость была задета. Сознание, что Ева
презирает всех мужчин и не доверяет
им, не уменьшало обиду. А кроме того, его тревожило, что она не хочет посвятить
его в свои планы. Как же так, ведь это он
написал ей о возбудителе! Это его идея, а не ее!
Однако придется проглотить обиду и предоставить Еве делать то, что она
считает нужным. Она подберет ключик к
решению проблемы быстрее, чем если бы он открывал дверь настоящим ключом. Она
настолько ловка, что способна
совратить священника, давшего обет безбрачия. Она лучший полководец, чем любой
генерал в медалях и орденах, отважнее
самого свирепого льва и хитрее самой хитрой лисицы. А статус красивой молодой
вдовы престарелого французского
дипломата открывает перед ней множество дверей: она общается с принцами, обедает
с королями и королевами, имеет связи
в самых высоких кругах.
Джеральд понимал, что ему самому никогда не удалось бы украсть возбудитель. А
вот Еве... опасной, коварной,
прекрасной Еве... раздобыть пузырек с возбудителем и разобраться с сумасшедшим
изобретателем - это для нее детская
игра.
Еве, естественно, было наплевать на Джеральда и его дурацкую погоню за
богатой наследницей. Церемония подходила к
концу, родственники поздравляли новобрачных. Челси повернулась, и Ева наконец
разглядела ее лицо. Ее поразило, как
сильно изменилась кузина, превратившись из неуклюжей, прыщавой девчонки, которая
проплакала всю ночь после своего
первого бала, в потрясающую молодую женщину. Она выглядела счастливой, а когда
ее красивый муж поднял на руки
спящего пса, она буквально засияла. Это в некоторой степени порадовало Еву. Хотя
собственный опыт научил ее не искать
счастья с мужчиной, она не завидовала тем женщинам, которые находили это
счастье.
Молодой муж Челси, с собакой на руках, двинулся к выходу из церкви. Заметив
Джеральда и какую-то незнакомую
женщину рядом с ним, он нахмурился.
Ева прогнала прочь посторонние мысли о счастье. Пора браться за дело.
Прищурившись, она из-под широких полей
шляпки изучала своих противников.
Совершенно ясно, что жених обожает свою невесту, но всячески старается это
скрыть. А еще он с нетерпением ждет
брачной ночи. Ева подозревала, что его мысли заняты только этим.
Придав своему лицу доброжелательное выражение, она приветствовала новобрачных
легким поклоном. Итак, с женихом
проблем не будет. А вот седоватый майор, великолепный в своем мундире и с
мерцающей в полумраке перевязью... тут могут
возникнуть осложнения. Однако Ева хорошо знала, что представляют собой истинные
джентльмены - она узнавала их за
версту. У них слишком высокие моральные принципы, они слишком наивны, чтобы
распознать в ней угрозу. Она облегченно
вздохнула. Нет, здесь тоже все в порядке.
Ага, это третий брат. Весело смеется и обнимает за талию свою темноволосую
жену. Не он ли член парламента? Его лицо
показалось ей знакомым. Если он умен, возможно, с ним будет сложнее, однако он
слишком старается всех развеселить и
заставить наслаждаться жизнью. Ева зевнула. Что ж, задача кажется несложной.
А вот наконец последний, старший и, без сомнения, самый опасный из всех
братьев де Монфор - его сиятельство герцог
Блэкхит под руку со своей сестрой. Ева присмотрелась, и на ее губах заиграла
хитрая улыбка. Едва ее взгляд встретился со
взглядом герцога, она сразу узнала своего главного противника.
Проходя мимо, г
...Закладка в соц.сетях
