Жанр: Любовные романы
Рыжая, шальная, любимая...
...отступил, пропуская Артура внутрь.
— Она на кухне. Да, Артур...
— Я вас слушаю?
— Прошу вас, не говорите и не делайте того, что может ее расстроить.
— Я?! Мне это нравится! Это я, что ли, несколько дней назад ошарашил ее
сообщением о своей скоропалительной свадьбе? Это я...
— Артур, повторяю, это касается только меня и моей дочери. Что же
касается вашей матушки...
— А вот нашей матушки мы вообще касаться не будем!
— Нет, будем. Разве не вы оскорбили и расстроили ее? Не пора ли
перестать упрекать ее за ошибку, которую она, по вашему мнению, совершила,
выйдя замуж второй раз?
Артур стиснул кулаки и призвал фамильную выдержку на помощь.
— Как вы сами справедливо заметили пару минут назад, мсье Жюль, это
касается только меня и моей матери.
С этими словами молодой человек холодно кивнул мсье Жюлю и отправился на
кухню.
Джолли стояла спиной к двери и что-то резала на большом столе. Дверь за
Артуром захлопнулась, но девушка приняла его за кого-то другого и бросила не
оборачиваясь:
— Не мог бы ты принести мне яйца из холодильника? :
Не говоря ни слова, Артур отправился к огромному холодильнику, вынул из него
упаковку яиц и молча положил на стол рядом с Девушкой.
— Спасибо. Я... О господи, это ты... Я думала, это папа.
Румянец окрасил ее бледное личико, и сердце Артура учащенно забилось.
— Нет. Я не папа. Кстати, когда он вернулся?
— Этой ночью. Ты не против... Мне надо закончить с этим соусом...
— А что это? Суфле?
Честно говоря, Артуру доставляло некоторое удовольствие то, что она смущена
и удивлена. За последние несколько дней он слишком часто испытывал эти
чувства сам, и никакого удовольствия это ему не приносило.
Джолли улыбнулась — словно солнышко просияло.
— Это не суфле. Это лимонные меренги.
— А что тут такого смешного? Ты сегодня выглядишь вполне счастливой.
Почему-то это раздражало Артура. Да, папа вернулся, но это же не повод... То
есть повод, но надо ведь все выяснить...
— Ты видел папу?
— Да, он сам открыл мне дверь. Он вернулся окончательно или только до
тех пор, пока ты не найдешь себе помощников?
Она бросила на него короткий взгляд. Артур немедленно занервничал. Может кто-
нибудь объяснит ему, что происходит?
Девушка тем временем совершенно спокойно закончила взбивать желтки, вылила
пышную пену в соусницу и поставила на маленький огонь. Затем она вытерла
руки и невинно осведомилась:
— Почему бы тебе прямо не спросить, что ты хочешь узнать?
Потому что! Потому что после появления здесь мсье Жюля он, Артур, вообще
ничего не понимает! И не уверен, что вообще хочет о чем-либо спрашивать!
— А сама ты как думаешь? Аромат лимона приятно щекотал ноздри. Джолли
лукаво улыбнулась.
— Например, удалось ли нам с твоей матерью вчера допить чай, не
выцарапав при этом друг другу глаза.
— Ну и как?
Он постарался, чтобы голос прозвучал небрежно, для чего стал рассеянно
разглядывать блестящую кухонную утварь. Джолли опять бросила на него
короткий взгляд.
— Я счастлива сообщить вам, мистер Фергюсон, что все обошлось без нанесения физических увечий.
Чего не скажешь о его самолюбии! Подумать только, вчера с ним обращались,
словно с бессловесным официантом, а сами прекрасно обошлись без него!
Теперь это самое самолюбие мешало Артуру расспросить о подробностях, поэтому
он холодно кивнул, давая понять, что вся эта суета совершенно его не
интересует.
— Ну... а твой отец? Кстати, откуда он приехал? Вернее, где был?
— Не знаю. Я не спрашивала.
— Не спрашивала? Но почему?! Учитывая сложившиеся обстоятельства, это
было самым первым, что Артур хотел знать в данный момент!
Джолли пожала плечами.
— Это не мое дело.
Она попробовала ароматное варево, удовлетворенно кивнула и сняла соусницу с
огня.
Артур уже открыл рот, чтобы поспорить с последним утверждением девушки, но,
увидев выражение ее хорошенького личика, отказался от этой затеи. Джолли
могла быть упрямой как мул, если обстоятельства этому способствовали.
— Ладно. Попробуем зайти с другой стороны. Что ты...
Его прервал звонок таймера плиты. Джолли грациозно скользнула мимо него и
открыла духовку.
— Извини. Коржи... о, прекрасно. Готовы.
Артур начал закипать.
— Послушай, неужели все эти плюшки не могут подождать?
— Разумеется, не могут! Любой шеф-повар, если он, конечно, настоящий
шеф-повар, скажет тебе то же самое!
Артур был вынужден признать в глубине души, что повар из Джолли
великолепный. Счастлив будет тот мужчина, чьей женой она станет!
Господи, о чем он думает! Какое ему дело, какой женой будет рыжая Джолли!
— Артур, извини, но сейчас будет очень? громко. Мне надо взбить белки.
Электрический миксер взвыл, словно раненый тигр, и Артур получил небольшой
тайм-аут, чтобы обдумать то странное направление, в котором текли его мысли.
В конце концов, он ведь пришел только для того, чтобы убедиться в том, что
девушка нормально чувствует себя после вчерашнего разговора с его матерью.
Это так, а значит, ему уже незачем здесь торчать.
Правда, он так ничего и не узнал.
Наступившая тишина была прямо-таки звенящей. Джолли повернулась к Артуру.
— Все. Выпьешь кофе? Меренги почти готовы. О, прости, я забыла, мне
нельзя тебе улыбаться. Не хмурься.
Артур чуть не дал себе самому пинка. Надо следить за своим выражением лица!
Холодное и вежливое безразличие, так, кажется?
— Спасибо, но от кофе я, пожалуй, откажусь. Я просто хотел убедиться,
что с тобой все в порядке после вчерашнего. Вижу, что все нормально.
С этими словами Артур начал отступление из кухни. Подальше от Джолли.
Конечно, все нормально! Мсье Жюль вернулся, они с дочерью помирились...
Джолли грустно смотрела вслед Артуру. Если бы не вчерашняя встреча с его
матерью, они с отцом до сих пор находились бы в стадии затяжных военных
действий. Самое меньшее, чем она могла отблагодарить Артура, это чашка кофе,
а еще — подробный рассказ о том, что вчера произошло в отеле после его
ухода. Для всех было бы лучше, если бы обо всем он узнал от нее.
— Пожалуйста, не уходи, Артур! Кофе уже готов, осталось только разлить
его в чашки.
Она видела, какая внутренняя борьба отражается на его худощавом и смущенном
лице. Несомненно, он все еще злился на Джолли и свою мать, однако некоторая
его часть страстно хотела остаться и узнать подробности. Как правильно
сказала его мать, Артур Фергюсон должен всегда на сто процентов владеть
ситуацией, а сейчас ситуация была ему вообще неизвестна!
— Ладно. Но времени у меня мало. В час я приглашен на обед.
Иначе говоря, давай, побыстрее выкладывай, Джолли, потому что я и так
потратил уйму своего драгоценного времени на эту идиотскую ситуацию!
Ну и пожалуйста! Интересно, а кто это пригласил его на обед? Насчет деловой
встречи она бы знала заранее, ведь их ресторан всегда обслуживает такие
обеды. Может, это не деловая встреча?
Может, это свидание с женщиной?!
Нет, он, конечно, целовал ее несколько раз. Но все это было результатом
секундного порыва, обстоятельств, а не каких-то особых отношений. У него
вполне может быть женщина.
Неожиданно Джолли поняла, что эта мысль ее не просто расстраивает, она ее
раздражает! Да еще как! Артур обедает с другой... целует другую... Артур в
постели с другой...
От последней мысли стало совсем плохо.
Даже руки затряслись, и Джолли поспешно брякнула поднос с горячими чашками
обратно на стол, едва не обрушив их на сверкающий чистотой пол.
В чем дело?
Что это с ней?
В эту секунду Джолли все поняла. Она влюблена в Артура Фергюсона, влюблена
по уши, насмерть, до дрожи в коленках!
Что она там несла ему про отца и Маргарет? Мол, нельзя влюбиться, зная
человека всего три недели. Сама Джолли управилась значительно быстрее.
За пять дней.
Господи, только бы он не догадался!
— Мне казалось, ты говорила, что это ненадолго...
Его ехидный голос вернул Джолли на грешную землю, и она торопливо принесла
кофе. Судя по всему, Артур и понятия не имел, какое потрясение она только
что пережила, вот и хорошо! И не надо ему об этом знать!
Да если он узнает, то... С его отношением к любви, насколько она успела
узнать, он убежит от нее на край света, переплывет океан и спрячется у
аборигенов в Австралии!
— Бисквит?
Сейчас он уйдет, и она больше никогда не увидит этого человека! Или,
наоборот, будет встречать еще долгие годы, станет свидетельницей его
неудачного, лишенного любви брака, а это еще более мучительно.
Нет, это надо быть такой непроходимой дурочкой, чтобы влюбиться в Артура
Фергюсона!
— Не хочу я бисквит, спасибо. Итак, ты думаешь о моей матери?
Мысленно он себя похвалил. Лучшая щита — это нападение.
Джолли смело встретила его испытующий взгляд.
— Мне кажется, она очень мила, очаровательна, очень красива...
— Давай опустим официальную часть. Что ты о ней думаешь?
— Тебе это не понравится.
— Ага! Она тебя поймала! Сыграла несчастную, всеми покинутую женщину, и
ты купилась!
Он с возмущением откинулся назад, гневно раздувая ноздри. Джолли тоже
почувствовала раздражение. Они ведут себя просто смешно!
— Не могу с тобой согласиться.
Да, они ели пирожные с кремом и хихикали, словно две школьницы, да, Джолли
поверила, что Маргарет действительно любит ее отца, но это не значит, что
она всецело приняла ее сторону. Просто каждый имеет право на недостатки, и
почему Маргарет должна быть непогрешимой?
Артур сердито проворчал:
— Не могу поверить, что она тебя одурачила!
— Артур, то, что я думаю или думала о твоей матери, не имеет большого
значения. Мое мнение вообще мало что решает.
— О, только не говори, что твой отец до сих пор считает ее безупречной,
даже после того, как она разорвала помолвку.
Джолли постаралась говорить как можно мягче.
— Мой отец вовсе не так глуп, как ты думаешь.
Они с отцом проговорили всю ночь напролет после того, как Джолли проводила
Маргарет и вернулась вместе с Жюлем Лавернье домой. Теперь девушка была
уверена, что отец знает, что делает, что он действительно любит эту женщину
и готов простить ей многое, и что та, в свою очередь, любит его.
Джолли облизнула пересохшие губы. Уже двенадцать часов, и отец скоро
вернется на кухню. Их с Артуром время истекает.
— Артур, с помолвкой все не так просто... Они все-таки собираются
пожениться.
— Ты это серьезно?!
— Абсолютно.
— Какой ужас!
Он бессильно опустил голову, и Джолли очень захотелось утешить его, изгнать
из его памяти боль и обиды прошлых лет, из-за которых он никак не мог
примириться с матерью. Вместе с тем она понимала, что это бесполезно до тех
пор, пока Артур сам не захочет этого. Понять и простить.
— В любом случае они поженятся...
— Надеюсь, ты не ждешь, что я пошлю им свои поздравления?
— Думаю, для тебя это чересчур.
— Но Ты, конечно, поздравишь молодоженов? Может, даже подружкой невесты
станешь.
— Артур, тебе никто не говорил, что злость и обида разъедают душу? Что
ты не можешь всю жизнь...
— Мне кажется, я довольно ясно выразил свое отношение к твоим
изысканиям в области прикладной психологии, нет?
— О да, Артур Фергюсон, в некоторых вопросах ты был весьма прямолинеен.
Только позволь тебе заметить, что в данном случае ты не главное действующее
лицо. И я тоже. Поэтому твое — и мое — мнение не так уж важны для твоей
матери и моего отца.
— Другими словами, они поженятся с нашим благословением, или же без
него.
— Да, но с ним им было бы легче.
— Хочешь поиграть в счастливое семейство, Джолли? А я вот не хочу!
— Что ты имеешь в виду?
— А то, что раз они способны обойтись без моего благословения то и мое
присутствие на свадьбе тоже необязательно.
Упрямый, гордый, строптивый мальчишка! Его гордость для него важнее всего,
важнее свадьбы его собственной матери, важнее счастья других людей.
Джолли решила попытать счастья еще раз.
— Артур, ты не можешь...
— Почему это? Я, в конце концов, не присутствовал на ее первой свадьбе!
— Да ты же еще не родился!
— Зато во время ее второй свадьбы я был в наличии, но опять не
присутствовал. Они с Джейком сбежали и поженились тайно, а семье рассказали
все потом, поставили, так сказать, перед фактом. Не вижу повода нарушать
семейную традицию.
Джолли встала. На щеках пылал румянец гнева.
— Ты забываешь только об одном. Тебе уже нё двенадцать лет.
— Не имеет значения, сколько мнё лет. Ответ тот же.
— Что ж... Ты должен знать. Маргарет и папа просили меня быть одним из
свидетелей.
— Как мило!
— И они были бы счастливы, если бы ты согласился стать вторым
свидетелем.
— И не мечтай!
— Но я...
— А им можешь передать, что их уловка не удалась. Незачем было подсылать с этим заданием тебя.
Честно говоря, они этого не делали. Она сама напросилась, решив, что так
будет лучше. Что ж, она ошиблась.
— Знаешь, кто ты! Самый тупой и безжалостный упрямец на свете,
капризный осел, вот кто ты!
— А ты, моя прелестная Джолли, самая наивная и восторженная девица из
тех, кого я встречал в жизни.
Все, что произошло дальше, могло иметь только одно объяснение: дикие
инстинкты!
Джолли схватила со стола миску со взбитыми белками и надела ее на голову
Артура.
Он медленно и даже с достоинством снял миску и аккуратно поставил ее на
стол. Взбитая пена медленно и красиво сползала по его волосам и лицу. Джолли
замерла, с ужасом взирая на дело своих рук. За пять дней она ухитрилась
сделать столько, что не хватит и десяти жизней, чтобы он простил ее.
Он ее и не простит. Никогда!
Глава 10
— Честно говоря, не вижу ничего смешного, Джек! .
Артур мрачно смотрел на своего кузена Джека, корчившегося от смеха напротив
него. Они сидели в ресторане — не у мсье Жюля! — и беседовали, хотя
вряд ли это можно было назвать беседой. Джек не мог ни слова произнести, из
глаз у него текли слезы, а из груди вырывалось тоненькое сипение и стоны.
Джек смеялся. Хотя нет, он не просто смеялся. Он рыдал от смеха. Наконец ему
удалось справиться с собой.
— Арчи, прости! Черт, но это невыносимо смешно. Только представить —
полная миска взбитых белков!
Артур попытался испепелить излишне смешливого кузена суровым взором, но
тщетно. Джек опять трясся от хохота. Что ж, возможно, через много лет и сам
Артур сможет улыбнуться этим воспоминаниям, но сейчас, спустя лишь час с
небольшим после происшествия, он на это неспособен!
Вначале он смотрел на Джолли ошарашено и безмолвно. Это казалось ему
кошмаром, дурным сном, но никак не явью. Однако теплые струйки пушистой
белковой пены, сползавшие по его окаменевшему лицу, ясно указывали на то,
что все случившееся — правда.
Джолли смотрела на него с явным и неприкрытым ужасом, даже ее проняло. Сам
же Артур понятия не имел, что ему делать дальше. Возможно, поддаться первому
— говорят, самому точному — импульсу и просто придушить ее на месте? К
сожалению, в этот момент в кухню вошел мсье Жюль.
— Что тут у вас? Мне показалось, я слышал громкие возгласы... О Боже,
что это?!
Артур повернулся к мсье Жюлю с максимально возможным в такой ситуации
достоинством, отлично сознавая, как глупо он выглядит.
— Ваша дочь только что продемонстрировала мне, что слухи о
непредсказуемости и социальной опасности рыжих особей имеют под собой массу
оснований.
В этот момент ему очень удался яростный взгляд в сторону Джолли, и она тихо
охнула в ответ:
— Я просто...
— Ни слова больше! Я ухожу немедленно. А вам, мсье Жюль, я буду крайне
признателен, если вы известите мою мать, что я не нуждаюсь в приглашении на
вашу свадьбу.
Мсье Жюль мрачно взглянул на молодого человека.
— Вас назвали в качестве одного из свидетелей...
— Меня это не волнует. Полагаю, Джолли объяснит вам все подробнее, а
мне пора. Кстати, учитывая все случившееся, мне просто опасно идти на эту
свадьбу, По логике событий ваша дочь должна зарезать меня кухонным ножом
прямо во время церемонии. Все остальное она уже испробовала.
— Артур!
— Да, леди?
— Я... я прошу прощения.
— Всего доброго.
Она не попыталась остановить его еще раз, за что он был крайне ей
признателен. Торопливо вытерев лицо и голову полотенцем, Артур Фергюсон
прошествовал к дверям. Домой! Под душ! Смыть с себя весь этот кошмар и
забыть о рыжей хулиганке.
К сожалению, забыть не получилось, и, сидя за столиком с Джеком, кипящий от
гнева Артур не сдержался и все выложил кузену.
Кто бы мог подумать, что двоюродный брат может оказаться такой бессердечной
и смешливой скотиной!
— Арчи, ну перестань, прошу тебя. Если бы это случилось с кем-нибудь
еще, ты бы тоже смеялся!
— Возможно, но это случилось не с кем-нибудь, а со мной!
Благодарение Богу, это в последний раз. Больше Джолли Лавернье не удастся
поставить его в такое идиотское положение.
— Знаешь, братишка, ведь твоя Джолли не произвела на меня особого
впечатления в первое знакомство. Однако теперь, я думаю, к ней стоит
присмотреться. У девушки большой потенциал.
Почему-то Артуру было неприятно слышать, что Джолли на кого-то не произвела
большого впечатления. А ее глаза? А улыбка? А... Стоп. Успокоиться и забыть.
Холодное безразличие.
— Полагаю, у тебя будет шанс, Джек. Вы встретитесь на свадьбе моей
матери.
Совершенно незачем им встречаться! Джек слишком смазлив. И вообще...
— Тебя наверняка пригласят.
Да, а еще пригласят Брюса, их второго брата, а он еще смазливее Джека!
Девицы на нем так и виснут.
Черт!
Перед глазами замаячил призрак рыжеволосой нахалки, и Артур с удивлением
понял, что не стал бы ее осуждать, рассмейся она над ним так же, как и Джек.
Честно говоря, это и впрямь получилось смешно...
— Эй, Арчи, я очень рад, что чувство юмора вернулось к тебе. Ты уже
улыбаешься.
— Да уж. Кстати, а как ты общаешься с барышнями вроде Джолли?
— Честно говоря, я еще не встречался с такими, но мне кажется, она
прямо создана для меня.
Да, сейчас, разбежался! Она — единственная в своем роде, уникальная,
неповторимая...
— Кстати, Арчи, я думаю, ты должен тоже пойти на свадьбу. Хотя бы для
того, чтобы устроить гостям какое-нибудь незабываемое шоу.
Артур и сам склонялся к этой мысли, хотя и по другой причине. Джек и Брюс
рядом с такой эмоционально неуравновешенной и легкомысленной особой, как
Джолли Лавернье... Она нуждается в защите, хотя и не догадывается об этом!
Два часа спустя, уже в своем офисе, Артур Фергюсон откровенно жалел, что
отказался быть свидетелем на свадьбе. Нет, чувства матери его по-прежнему не
волновали, но он окончательно утвердился в мысли, что Джолли нельзя бросать
на произвол судьбы перед лицом смертельной опасности в лице Джека Монтегю и
Брюса Клайда.
Долли Бэнкс заглянула в комнату.
— А нам три раза звонила Джолли Лавернье!
— По телефону?
— Что это с нами? Как же еще можно звонить? Колоколов у нас на доме
нет.
— Когда речь идет о Джолли Лавернье, удивляться не приходится ничему.
Знала бы ты, что она сегодня выкинула... Так, значит, звонила?
— Три раза.
— И что?
— И ничего. Первые два раза она просто звонила, даже не называлась,
спрашивала мистера Фергюсона, но мы ее узнали. А в третий раз она звонила
минут десять назад.
— И что?
— И ничего!
— Она просила перезвонить ей?
— Нет. Мы были очень тихие и такие... расстроенные.
— Ладно. Позвонит еще — соедини.
Он откинулся на спинку стула и нахмурился. Звонила. Три раза. Расстроена.
Наверняка хочет извиниться. Ничего, пусть помучается. Еще не хватало, чтобы
он перезванивал ей! Никогда!
Джолли места себе не находила. Встреча Артура была назначена на час, а
сейчас уже четыре. Видимо, предчувствия ее не обманули. Женщина!
К пяти часам она чувствовала себя самой одинокой и несчастной девушкой на
свете. Почему; ну почему она вылила на него эти проклятые яйца! .
Да, он ее разозлил своим упрямством, да, она обиделась за отца и Маргарет,
но это еще не повод реагировать именно таким образом! За это ей прощения не
дождаться во веки веков.
Что она ему скажет при следующей встрече? Сможет ли она вообще что-то
сказать?! Какие еще извинения можно придумать? Может, поползать на
коленях... поцеловать землю у него под ногами... посыпать голову пеплом...
Ну и семейка у них получится! Мать и сын едва терпят друг друга, пасынок и
отчим не желают иметь ничего общего, а уж что до сводных брата и сестры...
— У тебя что, нет дома? Что ты здесь торчишь?
Мсье Жюль давно уже ворчал у нее за спиной, но Джолли его только что
расслышала. Дом, конечно, есть, и ей даже очень нужно туда поскорее попасть,
потому что вдруг Артур ей перезвонил, а она все еще здесь? А вдруг он сам
приехал?
А вдруг коровы начнут летать, как птицы?
— Джолли, девочка! Просто забудь об этом.
— Да? А Артур забудет, как ты считаешь, па?
— Не уверен. Похоже, этот молодой человек вообще ничего не забывает.
Посмотри хоть на его отношение к собственной матери!
Вообще-то Джолли могла понять чувства Артура. Он был двенадцатилетним
мальчиком, когда она вышла замуж во второй раз, ему не хватало ее любви и
понимания, и он очень страдал. Нынешний взрослый Артур, разумеется, не
страдал до такой степени, но просто не мог забыть тех детских воспоминаний.
— Папа, я не думаю, что ты прав. Артур просто не может забыть свои
детские страхи и муки, вот в чем дело.
— Да, но Маргарет страдает по-настоящему! Она вполне способна
отказаться от свадьбы, чтобы угодить своему сыну.
С этим Джолли была согласна. Маргарет страстно и нежно любила Артура,
несмотря на все их стычки и ссоры. Она была вполне способна на столь
решительный шаг, а вот отец Джолли — и в этом девушка тоже была уверена — не
сможет пережить такого удара, так как тоже любит Маргарет по-настоящему.
Джолли с грустью вспомнила, какую боль причинило ей известие о помолвке
отца. Ведь тогда едва минул год со дня смерти ее матери.
— Слушай, Джо, может, Мег необязательно знать обо всем этом? В конце
концов, вы с Артуром подружились, так почему бы не попытаться еще разок
поговорить с ним...
— Папа, я тебя умоляю! Какая дружба! Ты что, способен дружить с тем,
кто выливает тебе на голову целую кастрюлю взбитых белков!
И еще кричит на него! Бьет по ногам. Собирается облить вином. И вообще...
— Я бы сказал, что это зависит от того, кто спровоцировал подобные
действия. Кроме того, немаловажную роль играет наличие или отсутствие
чувства юмора... Хотя вообще-то ты права. У этого молодого человека чувство
юмора отсутствует.
— Дверь была открыта, так что я позволил себе войти. Мне послышалось
или вы действительно обсуждаете мое чувство юмора?
Голос Артура Фергюсона был обманчиво кроток и тих, синие глаза внимательно
глядели на отца и дочь Лавернье, брови были вопросительно приподняты.
Джолли почувствовала, как земля уходит из-под ног. Что это за окном
мелькнуло — не летающая ли корова? Артур Фергюсон снова здесь, но вряд ли
можно было нарочно подобрать более неудачный момент для его появления.
Явиться за извинениями и застать нахальное обсуждение его характера!
Жюль Лавернье, казалось, не потерял присутствия духа.
— Артур, сердце вашей матери будет разбито, если вы не придете на
свадьбу.
— Для того чтобы сердце разбилось, его нужно иметь.
Мсье Жюль резко дернулся вперед, но Джолли повисла на его руке.
— Нет, папа, не надо!
Артур с места не двинулся, но в синих глазах зажглось изумление. Неужели
Жюль Лавернье и в самом деле собирался ударить его? Хотя чему же здесь
удивляться... Гены!
— Теперь я понимаю, откуда это у вашей дочери!
— Вы же не понимаете слов!
— Что ж, Джолли хотя бы не оставляла синяков. По крайней мере, таких,
которые можно сразу заметить. А я очень сомневаюсь, что мама оценит по
достоинству ваше, мое или же наше с вами появление на свадьбе с фингалом под
глазом.
Джолли немедленно вспыхнула. Что это за идиотские намеки насчет синяков,
которых не видно? Человек, который не в курсе их отношений, может подумать,
что они... Проклятый Артур!
Жюль Лавернье справился с собой и холодно процедил:
— Я должен понимать ваши слова так, чт
...Закладка в соц.сетях
