Жанр: Любовные романы
Любовь не купишь
... долгожданное
высвобождение. Она изо всех сил обняла его, затягивая вместе с собой в
восхитительное забытье.
Он редко стремился к одновременному окончанию. Честно говоря, даже избегал
этого. Сейчас же, когда их страсть достигла апогея, он почувствовал ее
наслаждение так же остро, как свое собственное.
Когда их дыхание чуть-чуть восстановилось, он перевернулся на спину, увлекая
ее за собой.
Через некоторое время она приподняла голову и задумчиво распахнула глаза.
— Я слышу лютни, — удивленно сказала она.
— Ты льстишь мне.
Она засмеялась и игриво толкнула его в плечо.
— Да нет же, Дэвид, правда. Послушай.
Он прислушался и действительно уловил нежные звуки. Бережно сняв с себя
Кристиану, он встал и исчез в гардеробной.
Она ждала, все еще качаясь на волнах их любви, а лютни тем временем
зазвучали громче.
Дэвид вернулся и снял покрывало с постели.
— Они играют для тебя. Ты должна поблагодарить их. — Он накинул
покрывало себе на плечи и им же укрыл жену.
Дверь, ведущая в сад, была открыта, и они вышли на балкон. Дэвид приподнял
ее и усадил на каменный парапет, заботливо обернув покрывало вокруг ее ног.
Внизу, в крошечном садике, она увидела четырех мужчин с лютнями. Они пели
песню о любви, и она узнала низкий бас Уолтера Мэнни.
— А другие кто? — шепотом спросила она.
— Они все из Пуи. Такова традиция, когда кто-то из нас женится.
Мужчины вновь запели. Фигуры певцов лишь смутно вырисовывались в темноте,
под чистым ночным небом, сверкавшим мириадами звезд. Дэвид обнял ее под
покрывалом, прижался щекой к ее волосам. Было что-то невероятно романтичное
в этом сочетании ночного сада, нежных напевов, близости возлюбленного и еще
совсем свежих воспоминаний о проведенных в постели мгновениях.
Следующую мелодию Уолтер исполнял один. Кристиана уже слышала эту песню. Ее
пел Дэвид тогда, во дворце, и песня показалась ей очень грустной. Теперь же
она поняла, что мелодия вовсе не грустная, а нежная и прекрасная. В тот день
песня пробудила в ней воспоминания о Стивене, и Кристиана не вникала в смысл
слов, но на этот раз она слушала внимательно.
Песня посвящалась благородной красавице с волосами, темными, как бархатная
ночь, кожей, напоминающей лунный свет, и глазами, сверкающими словно
бриллиантовая россыпь звезд...
Кристиана внезапно замерла. В этой прелестной девушке она узнала себя. Это
была песня о ней, и ее сочинил Дэвид. Он играл ее в зале в тот день, а она
даже не расслышала слов.
Лютня Уолтера смолкла, и Кристиана посмотрела на стоявшего рядом с ней мужа.
Ее сердце переполнили благодарность и гордость.
— Спасибо, — прошептала она, целуя его. Прозвучало еще несколько
песен, потом музыканты подошли под балкон и поклонились ей.
— Благодарю вас, Уолтер, — тихо проговорила Кристиана.
— Всегда к вашим услугам, миледи, — ответил он и исчез в темноте.
— Какая замечательная традиция, — сказала она Дэвиду, когда они
вернулись в спальню. — Ты тоже участвовал в подобном?
— Да, и я стоял холодными ночами под балконами, исполняя песни для
молодых жен и ожидая, пока новобрачная не поблагодарит нас. Но иногда
молодожены настолько увлечены, что обращают на нас внимание лишь через
несколько часов. Правда, жених за это потом расплачивается.
Она засмеялась и положила голову ему на плечо.
— У нас получилась чудесная свадьба, Дэвид. Мне было так весело! Энн
говорит, что для новичка я танцую очень хорошо. Она пообещала научить меня,
если я захочу.
— Если тебе это нравится, конечно, поучись.
— Энн очень симпатичная. И Оливер тоже. Он твой давний друг?
— Еще с детства.
— Они давно женаты?
Странное выражение промелькнуло на его лице. Он был сейчас так красив; золотисто-
каштановые волосы спадали на лоб, темно-синие глаза казались бездонными
озерами.
— Кристиана, Оливер продает женщин. Энн живет с ним, но она ему не
жена. Она просто одна из них.
— Ты хочешь сказать, что она падшая женщина? Энн — шлюха? Она делает
это с незнакомцами, за плату? И он позволяет ей, даже приводит к ней мужчин?
— Да.
— Но как он может? Мне казалось, она дорога ему, Дэвид. Как...
— По правде говоря, я не знаю.
Она представила Энн, такую милую, с каштановыми локонами и юным лицом.
— Это, должно быть, ужасно для нее.
— Я подозреваю, что она старается ни о чем не думать, чтобы не ранить
себе душу.
Неужели люди могут так? Быть вместе и ничего не чувствовать? Или просто
получать удовольствие, забыв о том, кто доставляет его? Как печально, как
страшно! Ей было жаль Энн и вовсе перестал нравиться Оливер, способный на
такое. Они, конечно, бедны, но ведь есть какие-то иные способы заработать на
жизнь.
Да, она была вынуждена признать, что люди оказываются в одной постели по
совершенно различным причинам. И она даже подозревала, что любовь зачастую
не имеет к этому никакого отношения, особенно у мужчин. Ведь желание,
которое возникло между Дэвидом и ею, было главным образом физическим. Для
него этим все и ограничивалось. Раньше на ее месте были другие женщины и он
желал их, а теперь желал ее. Кого он захочет в следующий раз?
Волшебство и восторг внезапно как-то померкли.
Насколько оно живуче, это желание? Может, если мужчина платит за женщину
тысячу фунтов, он собирается желать ее долгое время? А потом его желание
иссякнет — и что ей останется? Дом и, может быть, дети. Это немало, но она
хотела большего.
Да, в постели этого человека ее может поджидать разочарование, гораздо более
глубокое, нежели она познала со Стивеном Перси.
Какая-то странная пустота возникла в ее душе, создавая ощущение полного
одиночества, несмотря на то что Дэвид по-прежнему обнимал ее. Она
замечательно провела эти последние часы, смеясь, танцуя, изумляясь и
восторгаясь их обоюдной страстью. Как романтично было прижиматься к нему под
нежные звуки лютни! Кристиана вдруг с ужасом осознала, что по своей
наивности предалась новым иллюзиям, вновь погрузилась в несбыточные мечты.
Он шевельнулся, и через мгновение его синие глаза уже внимательно смотрели
на нее.
— О чем ты думаешь?
Неужели ты не знаешь? — хотелось спросить ей. — Ты же всегда все
знаешь
.
Встретившись с ним взглядом, она поняла, что он действительно знает.
— Я думаю о том, что я еще многого не понимаю. — Она указала рукой
на постель. — Ты, наверное, находишь меня слишком наивной и неопытной
по сравнению с другими женщинами, которых ты знал.
Прекрасные. Уверенные в себе. Женщины, знающие жизнь. Почему же, ради всего
святого, он женился именно на ней?
Он погладил ее по щеке.
— Я нахожу тебя великолепной, Кристиана.
Она почувствовала облегчение, но ненадолго.
— Алисия была твоей возлюбленной, ведь правда? — выпалила она.
— Да. Но это все в прошлом.
— Но были и другие, из моих знакомых, — мрачно сказала она.
Он продолжал молча смотреть на нее.
— Элизабет? — спросила она, чувствуя острый укол ревности. Никто
не сможет соперничать с Элизабет.
— Элизабет — старый друг, но любовниками мы никогда не были.
Ревность мгновенно сменилась возмущением.
— Но почему? Ты ведь лучше многих мужчин, с которыми у нее была связь.
А тот лорд, за которого она вышла замуж, вообще страшен и уродлив.
Дэвид рассмеялся.
— Теперь ты сердишься на нее за то, что она со мной не спала? Просто
Элизабет предпочитает молодых любовников.
— Ты молод.
— Недостаточно молод для нее. Она любит совсем мальчиков. Ей нравится
влиять на них.
— Как Морван?
— Да.
Она вспомнила то время, когда Морван не отходил от Элизабет. Это длилось
очень долго. Тревога за брата прогнала ее беспокойство о себе.
— Ты знаешь об их романе? Что произошло? При дворе ходили слухи, что
они поженятся, а потом все внезапно оборвалось. Морван не захотел говорить
со мной об этом.
Дэвид молчал, но Кристиана решила добиться правды.
— Ну пожалуйста, Дэвид, скажи мне, — умоляла она. — Он же мой
брат! Я ведь не болтлива, ты знаешь. При дворе я единственная женщина,
которая не сплетничает.
— Редкое качество, и не мне его портить.
— Я всегда слушаю, но никогда не рассказываю услышанное.
— Элизабет не вышла за твоего брата потому, что он ни разу не сделал ей
предложения. Она любила его, а он ее — нет. Или не так, как ей хотелось.
Элизабет слишком горда, чтобы согласиться на такое. К тому же она бесплодна.
Она знала это с детства. Вот почему только старики, уже имеющие наследников,
просили ее руки. Когда-нибудь твой брат снова станет лордом Харклоу и
захочет наследника.
— Не думаю, что он им станет. Король поклялся, что позаботится об этом,
но он забыл.
— Мужчины не забывают своих клятв.
Она гадала, что еще знает Дэвид о тех людях, с которыми она прожила всю
жизнь. Возможно, если она докажет, что ей можно доверять, он когда-нибудь
поделится с ней. Как приятно разговаривать в теплой, уютной постели. Днем,
одетый, он все еще оставался для нее загадкой, но постель на время
уравнивала их.
— Я удивилась, увидев у тебя в доме короля, — заметила она, гадая,
как долго сможет пользоваться нынешним настроением Дэвида.
— Даже короли любят повеселиться. Королевская власть иногда становится
в тягость, а Эдуард еще молод. Он ненамного старше меня.
— Вы, похоже, хорошо знакомы.
— Ему со мной проще, чем с другими горожанами, которые перед ним уж
слишком трепещут. К тому же я кое в чем помогаю ему. Он иногда посылает меня
с поручениями. Чаще всего во Фландрию. Несколько раз я доставлял письма
губернатору Гента.
— Ты и сейчас для него ездишь?
— Время от времени.
Бот так. Она вспомнила свои глупые сомнения. Нужно было спросить раньше.
Теперь все выглядело совершенно разумно и невинно. И все же...
— Эти поездки опасны?
— До сих пор опасности не возникало.
Она не об этом его спрашивала, но решила пока довольствоваться таким
ответом.
Перед ее мысленным взором вдруг предстали те, с кем она познакомилась нынче
в Гилдхолле, и в частности седой тонкогубый Гилберт де Абиндон, который
пытался не смотреть на Дэвида, даже когда тот представлял ему свою жену.
— Мне понравилась Маргарет, жена Гилберта. Мне кажется, мы с ней можем
подружиться. Как ты думаешь, он это позволит?
На самом деле она хотела узнать, позволит ли Дэвид. Белокурая и дружелюбная
Маргарет была чуть старше ее. Они с удовольствием познакомились и поболтали,
пока их мужья стояли как истуканы.
— Очень возможно. Гилберт чрезвычайно амбициозен. За твое благородное
происхождение и связи при дворе он простит тебе такую оплошность, как брак
со мной. Как большинство богатых торговцев, он хочет поднять семейный
статус.
— И все же ему может не понравиться наша дружба. Ведь вы с ним так
ненавидите друг друга.
В ответ — молчание. Она повернулась и увидела, что его взгляд устремлен куда-
то вдаль. Потом он взглянул на нее, и его глаза сверкнули. Неужели его
рассердило лишь одно упоминание о дяде? Но Дэвид, словно почувствовав ее
тревогу, успокаивающе поцеловал ее.
— Я ненавижу его за то, что он сделал с моей матерью. А он ненавидит
меня за то, что я жив и ношу имя де Абиндонов. Он худший из нашего племени,
девочка моя. Он не умеет слушать других и лишь осуждает. Он полон чванства и
каждое утро посещает церковь, а потом целый день всех проклинает. Если бы он
сегодня был в этом доме, он бы не заметил ни радости, ни веселья, а лишь
один грех. Имей это в виду, если хочешь подружиться с Маргарет. Надеюсь, что
ей недолго мучиться и вскоре она станет молодой вдовой.
Кристиана растерянно заморгала. Желать кому-нибудь смерти — это ужасно. Еще
больше ее потрясло то, как равнодушно он произнес это.
— Нам нужна служанка, чтобы помогать тебе одеваться и
причесываться, — как ни в чем не бывало продолжал он, — Джева
считает, что ты сама должна выбрать ее. Навести Маргарет и попроси помощи в
этом деле. Посмотрим, позволит ли ей Гилберт.
Он погладил ее, и Кристиана почувствовала, что он снова хочет предаться
любви. Поэтому она была поражена, когда он заговорил:
— Моим дядям Гилберту и Стивену было уже за двадцать, когда моя мать
была еще девочкой. А потом ей исполнилось четырнадцать, и они увидели, как
она прекрасна. Братья решили выгодно выдать ее замуж. Они все рассчитали. Им
нужен был только благородный человек. Или, на крайний случай, торговец из
Ганзейской лиги*. Они назначили ей солидное приданое и начали усиленно
представлять ее мужчинам. Они таскали ее за собой на каждый пир, одетую как
леди.
— И это помогло?
— Да, помогло. Об этом периоде ее жизни мне рассказал Джон Константин.
Предложения полились рекой. Гилберт и Стивен, конечно, выбирали жениха по
своему вкусу. Они заигрались и стали сталкивать одного претендента с другим.
— Она не согласилась с их выбором? Поэтому...
— Хуже того. Их родители умерли, а слуги баловали ее. Она влюбилась. Ее
возлюбленный исчез к тому моменту, когда она обнаружила, что носит ребенка.
— Это был один из претендентов?
— Нет. Однако братья решили избавиться от позора обычным способом. Они
потребовали назвать имя соблазнителя, чтобы заставить его жениться, но она
отказалась. Гилберт пытался выбить из нее имя, и все равно она молчала. И
тогда они нашли ей мужа, который был на все согласен, и решили быстро выдать
ее замуж.
Кристиана содрогнулась. Она помнила тот вечер, когда впервые пришла в дом
Дэвида и он спросил, не носит ли она ребенка. Он счел, что ее история такова
же, как история его матери, а его выбрали в мужья, чтобы скрыть позор.
— Она не стала выходить за него, — продолжил Дэвид. — И все
время ждала, что ее возлюбленный вернется. Она заявила священнику, что
против этого брака.
Его мать оказалась смелее меня, — подумала Кристиана. — Бог мой,
что же творилось в голове Дэвида в ту ночь, когда он так невозмутимо слушал
меня?
— И что предприняли братья?
— Они отослали ее прочь. В Гастингсе у нас какие-то родственники, и она
отправилась туда. Гилберт велел ей отказаться от ребенка, когда тот родится.
Если она этого не сделает, предупредил он, они перестанут ей помогать,
словно она для них умерла. И ни при каких обстоятельствах она не должна была
возвращаться в Лондон.
— Но она не отказалась от тебя. И вернулась в Лондон.
— Она боялась, что ее возлюбленный приедет и не найдет ее, и поэтому
поторопилась вернуться. Каким-то образом она нашла Мэг и стала работать с
прачками. Мэг была повивальной бабкой, когда я родился. В те годы мы жили в
маленькой комнатке позади конюшен, у реки. Кроме Мэг и других работниц, я
был единственным, с кем общалась моя мать. Гилберт и Стивен ни разу не
проведали ее и, верные своему слову, не дали ей ни шиллинга. Им было все
равно, жива она или нет.
— А ты? Ты знал, что они твои родственники?
— Только когда мне исполнилось семь лет, я услышал о людях, носивших
такую же фамилию, как и моя мать, и призадумался. Стивен тогда начал
преуспевать. Я знал, что я незаконнорожденный. Другие мальчики постарались
просветить меня. Спустя несколько лет мать стала домоправительницей у Дэвида
Константина, и жить ей стало полегче. Гилберт и Стивен так и не простили ему
того, что он помог ей. Они считали, что она несет заслуженную кару. Мол,
нужда и тяготы — справедливая плата за ее преступление против Бога и родных.
Главным образом родных!
Он рассказывал эту историю так же просто и спокойно, как говорил обычно. Но
Кристиана чувствовала, какой отпечаток она оставила на всей его жизни и его
характере.
Кристиана вспомнила рисунок, изображавший эту женщину, и, глядя на
совершенные черты Дэвида, видела в нем его мать. Но эти бездонные глаза были
не материнские.
— Как звали твою мать?
— Джоанна.
— А отца? Ты знаешь, кто он?
— Единственным отцом для меня был мой хозяин. Первый раз, когда я
увидел его, он отругал меня за украденное яблоко. Потом выпорол и отвел к
матери. Через несколько недель он появился снова и повел меня в город
посмотреть, как вешают вора. На обратном пути он поведал мне, что для умных
людей есть два пути разбогатеть. Один — воровство, а другой — торговля, но у
воров жизнь значительно короче. К восьми годам я уже крал не раз, так что
урок был для меня не лишним.
Она вспомнила бродяжек, ворующих на улицах еду и все, что под руку
подвернется, и представила среди них маленького Дэвида. Он, конечно, никогда
не попадался.
— Думаю, он хотел жениться на ней, — задумчиво продолжал
Дэвид. — Я помню, как застал их, когда мне было лет двенадцать. Они
сидели в зале и обсуждали что-то очень важное. И я понял, что именно.
— Полагаешь, она ему отказала?
— Да. В то время я считал, что он сделал предложение из-за меня. Мы
тогда уже стали очень близки, словно отец и сын. У нас даже было одно имя.
Она выбрала его из Библии, но в Англии оно достаточно редкое. Дэвида
Константина с самого начала поражало то, что мы тезки. Мне казалось, что он
дал работу матери, чтобы получить сына. Но сейчас я думаю, что все было
наоборот.
— Она отказала ему из-за твоего отца?
— Да. Ее сердце еще ждало, хотя рассудок уже сдался. В юности я
презирал ее за это, но, когда она умерла, кое-что понял.
Кристиана припомнила, сколь терпелив и тактичен был Дэвид во время их
помолвки, но также — как жестко и безжалостно он высказывался о Стивене.
Ты все еще ждешь его, когда правда так очевидна. Если бы Эдуард не отдал
тебя мне, ты бы провела всю жизнь в ожидании, в мире померкших иллюзий.
Он ужасно рисковал.
Кристиана прижалась к Дэвиду, от которого исходило такое успокаивающее
тепло. Она оценила его доверие, его рассказ. Понемногу благодаря вот таким
моментам он и в самом деле перестанет быть для нее чужим. Ведь не в его
характере делать подобные признания. Это стало возможным только благодаря их
обоюдной нежности и мгновениям страсти.
Она потерлась щекой о его грудь, потом повернула голову и нежно лизнула его
сосок. Он прикоснулся к ее волосам, побуждая продолжить. Только теперь она
вспомнила, что именно об этой ласке рассказывала ей утром служанка.
Он позволил ее губам и языку ласкать его, а потом осторожно перевернул ее на
спину.
— Кажется, я обещал тебе медленное наслаждение, — сказал
он. — Давай посмотрим, насколько медленным мы сможем его сделать.
Много позже — Дэвид умел не торопиться, когда хотел, — они лежали в
полумраке, отгороженные пологом кровати от звуков и огней продолжающегося
свадебного пира. Кристиана начала дремать в его объятиях.
Он зашевелился, и она почувствовала на себе его взгляд.
— Ты говорила с ним? — тихо спросил он.
Она совсем забыла об этом. Забыла о Стивене Перси и своей обиде на Дэвида.
Этот день и эта ночь рассеяли ее подозрения, и сейчас ей вовсе не хотелось
углубляться во все это.
Он живет реальностью, подумала Кристиана. Это она строит воздушные замки. Но
он ведь сочинил песню о ней! Он считает ее прекрасной и написал об этом.
Возможно, он слагает такие баллады и о закатах, и о лесных полянах.
— Да, говорила.
— И чего он хочет?
— Он непорядочный человек. Он помолчал некоторое время.
— Я не желаю, чтобы ты с ним виделась, — промолвил он наконец.
— Он часто бывает при дворе. Значит, я не смогу бывать в Вестминстере?
— Я не об этом. Ты знаешь, о чем я.
— Все кончено, Дэвид, как между тобой и Алисией. Это то же самое.
— Нет. Я никогда не любил Алисию.
Она повернулась к нему, готовая продолжить эту тему., — Ты ведь не собирался
отпускать меня с ним, да?
— Я не лгал, когда обещал это. Просто я был уверен, что он не приедет.
— А если бы приехал?
Его пальцы прикоснулись в темноте к ее щеке.
— Я бы не отпустил тебя.
Почему? Из-за гордости? Из-за нежелания потерять вложенные деньги? Чтобы не
дать ей повторить судьбу его матери? Она не хотела знать правду. Нужно
оставить себе немного иллюзий.
— А откуда ты знал, что я к тебе приду?
— Я не ожидал этого. Я сам собирался к тебе.
— А если бы я не пришла и не поддалась твоему обольщению?
— Разве у тебя был выбор? Это заставило ее задуматься.
— Ты очень изобретателен, Дэвид, очень расчетлив. Множество свидетелей.
Вся твоя челядь! Идония! Ты все продумал? Может, ты и простыни сохранил? Ты
оставил их на постели, чтобы Джева увидела их на следующее утро? — Это
прозвучало более капризно, чем она хотела.
Он поцеловал ее в висок и притянул к себе.
— В самый первый раз, когда я увидел тебя, и всякий раз после этого ты
твердила мне, что любишь его, Кристиана. До последней среды. Ты твердила
это, несмотря на то, что уже вспыхнуло между нами, несмотря на то, как он
обошелся с тобой. Да, я был расчетлив, дорогая, и изобретателен. Я намеренно
соблазнил тебя, чтобы привязать к себе. А как еще я мог поступить?
Склониться перед этим рыцарем, раз я торговец? Ты бы хотела, чтобы я сдержал
слово и отпустил тебя?
Она слегка вздрогнула от такого напора. Все представлялось совсем в ином
свете, когда она смотрела на ситуацию его глазами. А она уже и забыла, какой
была до прошлой среды.
— Нет, — прошептала она, и это была правда. Ей вовсе не хотелось,
чтобы он хладнокровно позволил Стивену увлечь ее за собой. Причины такой ее
реакции были еще не до конца ей ясны, но она боялась слишком глубоко в них
вдаваться.
Они затихли, и Кристиана закрыла глаза. Сон уже почти сморил ее, когда она
услышала его смех.
— Да, девочка моя, я был расчетлив и не полагался на случай. Я сохранил
простыни.
Глава 14
Сквозь сон Дэвид почувствовал, как отодвигается полог кровати, и отвернулся
от брызнувшего в лицо потока яркого света.
— Черт! — произнес мужской голос, и он окончательно проснулся.
Дэвид приоткрыл один глаз и увидел, если ему это, конечно, не снилось, что
жены рядом нет, а у кровати стоит король Англии.
— Проклятие, Дэвид! Нет, все же это не сон.
— Милорд? — приподнялся он на локте. Король, нахмурившись,
уставился на постель.
— Ты хочешь аннулировать брак? Филиппа заверила меня, что она невинна.
Клянусь тебе. Я говорил, что нужно удостовериться, но она и Идония...
Дэвид проследил за взглядом короля. Одеяло было откинуто, и взору
открывалась белоснежная простыня без единого пятнышка.
Вот досада! Менее всего он предполагал, что кто-нибудь станет искать
доказательство невинности Кристианы. И вообще, что здесь делает Эдуард?
— Пусть вас это не тревожит, милорд. Я не стану аннулировать брак.
Нахмуренный лоб Эдуарда разгладился.
— Очень великодушно с твоей стороны.
— Я торговец, и великодушие нам не свойственно. Это скорее для ваших
рыцарей. Просто моя жена пришла ко мне девственницей. Если бы я знал, что
нынче утром кто-нибудь станет искать доказательств, я бы зарезал курицу.
Эдуард, еще окончательно не протрезвевший, бросил на него недоуменный
взгляд. Король явно пробыл в его доме всю ночь. Где и с кем? Нет, это не его
дело.
— Хотите взглянуть на доказательства? Я сохранил простыни, —
сказал Дэвид со смешком, но тут же понял, что мысли Эдуарда уже далеко.
— Мне нужно поговорить с тобой.
Дэвид обвел взглядом спальню с раскиданной повсюду одеждой.
— Может, в кабинете? Эдуард кивнул и вышел.
Дэвид, набросив халат, последовал за ним. Король стоял у окна в глубокой
задумчивости. Дэвид подошел к нему и тоже выглянул во двор. Рыжая служанка
из соседнего дома с интересом разглядывала остатки ночного пиршества.
Король вздохнул.
— Наверное, нужно ей что-то дать, а? Черт, ничего не помню! — Он
растерянно похлопал себя по карманам в поисках кошелька.
— Вообще-то она приличная девушка, — заметил Дэвид. —
Подождите минутку. — Он вышел в гардеробную и вернулся с лиловой
шелковой вуалью, расшитой золотом.
Эдуард внимательно оглядел вещицу.
— Чертовски красиво, Дэвид. У тебя нет ничего попроще? Я даже не помню,
получил ли я с ней удовольствие. А вот для Филиппы это будет неплохой
подарок. И повод для примирен
...Закладка в соц.сетях
