Жанр: Любовные романы
Шарм одиночества
... полочки томик Агаты Кристи. На душе у нее стало легко и спокойно. И все же
мрачные мысли тихой сапой закрадывались ей в голову: как забрать из квартиры
Майкла свои вещи, что сказать матери и их с Майклом общим приятелям. Мама
наверняка отпустит какое-нибудь колкое замечание и снова испортит ей
настроение, подруги начнут сплетничать. Моника болезненно поморщилась, ей
сейчас совершенно не нужны были дополнительные неприятности. Боже, за что ей
все эти напасти? В чем она-то виновата?
Моника заставила себя сосредоточиться на чтении и читала до тех пор, пока не
отяжелели веки. Тогда она отложила книжку на столик, выключила свет,
повернулась на бок и погрузилась в мирный сон, который продлился до десяти
часов следующего утра.
Несколько последовавших за этим дней Моника пребывала в переменчивом, крайне
неустойчивом расположении духа. Настроение ее колебалось от безмятежного и
благодушного до мрачного и пасмурного. Ей то становилось весело, то хотелось
плакать. Особенно трудной была для нее первая после разрыва встреча с
Майклом. Она все-таки позвонила ему сама спустя три дня, чтобы условиться о
времени, когда она сможет забрать свои пожитки, и внезапно разрыдалась в
телефонную трубку. Он отнесся к этому нервному срыву со сдержанным
сочувствием, что привело Монику в ярость. Она наговорила ему уйму гадостей,
от которых хотела воздержаться, и впала в депрессию, положив телефонную
трубку. Ну почему он даже теперь ведет себя так, словно бы беда постигла
одну ее? Разве нельзя было подыскать несколько уместных слов,
свидетельствующих, что и он расстроен случившимся? Ведь, в конце-концов, это
их общая трагедия!
Впрочем, сказала себе Моника, когда слегка успокоилась, он всегда был
черствым сухарем. Так что нелепо надеяться, что с ним произойдет
удивительная метаморфоза и он превратится в отзывчивого и чуткого человека.
Они и прежде никогда до конца не понимали друг друга, а Майкл был достаточно
умен, чтобы не позволять ей манипулировать им. На бытовом уровне им всегда
удавалось приходить к согласию, да и крупных ссор у них никогда не
возникало, просто потому, что их души так и не сроднились. Майкл не проявлял
интереса к серьезным проблемам, волновавшим Монику, особенно чисто женским,
поэтому ей приходилось уповать на моральную поддержку и советы подруг.
Их встреча, происходившая в его квартире, была короткой и малоприятной.
Поскольку оба осознавали бессмысленность разговора на общие темы, они
практически молчали, пока Моника собирала свои вещи и складывала их в сумку.
Домой она вернулась в слезах, но с таким чувством, словно гора свалилась у
нее с плеч.
На протяжении двух недель Моника проводила вечера сидя у телевизора либо
встречаясь с подругами. Поначалу одиночество тяготило ее, но постепенно
выяснилось, что свобода имеет множество своих тайных прелестей: можно было
смотреть именно тот видеофильм, который хотелось посмотреть ей, надевать
свою любимую одежду, планировать по собственному усмотрению свободное время.
Порой на нее наваливалась грусть, вызванная воспоминаниями о Майкле, однако
в целом все было нормально.
Труднее было объяснить ситуацию родным и знакомым. Как и предполагала
Моника, матушка восприняла известие о ее разрыве с Майклом как общесемейную
трагедию. Она не преминула упрекнуть, пусть и экивоками, Монику в том, что
та сознательно устранилась от своих обязанностей подарить ей внуков.
Слава
Богу, что у твоей младшей сестры все хорошо!
— с тяжелым вздохом промолвила
она и сделала скорбное лицо. Монике же оставалось лишь утешиться тем
соображением, что все родители так устроены. Просто нужно смириться с их
бестактностью, помня о том, что они все равно любят своих детей и в трудный
момент готовы прийти им на помощь.
Подруги, имевшие любовников, выражали Монике
искреннее
сочувствие. Но
порой на их физиономиях возникало такое выражение, словно бы она
рассказывает им о том, что недавно побывала на вечеринке с участием девиц
легкого поведения. Одинокие же подруги от всей души утешали ее и убеждали,
что нет ничего прекраснее свободы. Однако после встречи с ними у Моники
зародилось подозрение, что в душе они ей давно завидовали и теперь, когда ее
бросил Майкл, просто злорадствуют.
Разумеется, были и приятные исключения: самые близкие друзья встали на ее
сторону не из показной солидарности, а следуя своим убеждениям. Самой
надежной ее сторонницей была, разумеется, школьная подруга Джилл, знавшая
Монику лучше, чем кто-либо другой. Она обладала способностью выслушивать
сетования Моники на свои напасти, не навязывая своих советов, а просто давая
ей возможность выговориться. Однако при этом Джилл тактично высказывала свое
мнение и призывала подругу не распускать нюни, если та чересчур увлекалась и
начинала кукситься. Только Джилл Моника могла позвонить в любое время дня и
ночи, и та сразу же вызывалась примчаться к ней на помощь. Моника ни разу не
просила ее об этом, но ценила такую преданность и самоотверженность. У Джилл
был парень по имени Питер, но это не мешало ей ставить дружбу с Моникой на
первое место.
Вот и на этот раз Джилл со всей серьезностью восприняла рассказ Моники о
свалившемся на нее несчастье, но посоветовала не падать духом.
— Не унывай, подруга! — сказала она. — Все пройдет. Делай
текущие дела, не избегай людей. А главное — научись наслаждаться
одиночеством. Возможно, оно продлится не так уж и долго.
— Я не собираюсь ни с кем близко сходиться, — заявила Моника.
— Разве я говорила, что тебе следует поскорее обзавестись новым
любовником? Я вообще не имела в виду секс! — сказала Джилл. — Я
лишь отметила, что тебе нужно рационально распорядиться своим свободным
временем: запишись на какие-нибудь курсы или найди себе какое-нибудь хобби.
Моника тяжело вздохнула и посмотрела на подругу с упреком.
— Ладно, оставим вечерние курсы, — согласилась с ней Джилл. —
Купи себе абонемент в какой-нибудь спортивный клуб или бассейн! Займись
своим внешним видом и здоровьем.
— В компании стройных юных девиц в облегающих костюмчиках из
лайкры? — язвительно уточнила Моника.
— Между прочим, спортом занимаются не только женщины! — возразила
Джилл. — Главным образом это состоятельные, умные и себялюбивые
мужчины, но на них приятно посмотреть. Так или иначе, тебе пойдет спортивное
трико. Ты прекрасно сохранилась для своего возраста, моя милая, хотя вот уже
десять лет, как пренебрегаешь даже утренней гимнастикой.
— Что ж, я подумаю, — пробурчала Моника не слишком уверенно.
Однако уже в следующую субботу она забрела в магазин спортивных товаров и
купила себе два прекрасных спортивных костюма, две тенниски и кроссовки.
Правда, на этом ее спортивный порыв иссяк, и вечер она провела у телевизора
с бокалом красного вина в руке, которое заедала сырными чипсами. Засыпая,
Моника думала, что Джилл права: пора заняться укреплением тела и духа.
Начать она решила с понедельника.
Но в понедельник, придя домой после работы, она почувствовала себя усталой и
на пару часов прилегла на диване. Отдохнув, она уложила свои спортивные
принадлежности в сумку и на машине поехала в гимнастический зал. До закрытия
его оставался один час, так что о занятиях не могло быть и речи. Однако
можно было хотя бы посмотреть, что здесь происходит, и ознакомиться с
интерьером. Первые впечатления были благоприятные: в холле звучала негромкая
легкая музыка, зеленели разнообразные комнатные растения. Тренажерные залы
находились на втором этаже. Заплатив за вход три с половиной фунта, Моника
поднялась по лестнице.
Войдя в помещение, оборудованное различными спортивными снарядами, она
почувствовала себя не в своей тарелке. В такой обстановке ей было бы гораздо
легче освоиться, будь она лет на десять моложе. Стараясь сохранить уверенный
и невозмутимый вид и мысленно проклиная себя за то, что послушалась Джилл,
она огляделась.
Двое спортсменов, одетые в костюмы из лайкры, молодые, прекрасно развитые и
самоуверенные, продолжали заниматься, не обращая на вошедшую ни малейшего
внимания, озабоченные только одним — как довести свое тело до совершенства.
Молодая чернокожая девушка работала с гантелями, стоя перед зеркальной
стеной и глядя на свое отражение. Ее черные волосы были стянуты на затылке
резинкой, мускулистые плечи блестели от испарины, воздух с шумом вырывался
из плотно сжатых губ, узкая талия переходила в крутые бедра, на светло-
коричневой коже спины, оголенной в месте глубокого выреза, сверкали капельки
пота. Судя по ее мускулатуре, эта женщина бывала здесь ежедневно.
Вторым спортсменом был мужчина лет тридцати, он тоже обладал прекрасно
развитой фигурой. Сейчас он поднимал штангу, лежа на спине, и Моника могла
рассмотреть его сильные ноги в черных спортивных шортах и солидный бугор в
промежности. Почувствовав на себе ее взгляд, мужчина перестал работать со
штангой и занял сидячее положение.
Моника невольно покраснела. Но на ее счастье, в этот момент в тренажерный
зал вошел еще один мужчина. Это был блондин с обаятельной белозубой улыбкой.
Моника расправила плечи и улыбнулась ему в ответ.
— Меня зовут Стив, — представился ей молодой человек. — Добро
пожаловать в наш зал!
Одетый в обычный спортивный костюм, он тем не менее выглядел так, словно бы
сошел с рекламной глянцевой страницы популярного журнала. Этого красавчика
можно было бы одеть хоть в рабочий костюм и сапоги, он и в таком наряде
смотрелся бы замечательно. У Моники невольно отвалилась нижняя челюсть, а
голосок стал до смешного писклявым. Негодуя на самое себя за эту неожиданную
робость, она спросила:
— Вы здесь работаете?
— Да, я тренер, — с гордостью ответил мужчина. — Если хотите,
я покажу вам, как следует пользоваться оборудованием.
— Буду вам очень признательна. Для начала объясните мне, как
управляться вон с тем приспособлением. — Моника указала рукой на
тренажер для бега на месте.
— Хорошо. Давайте подойдем к нему поближе, и я объясню, как
пользоваться приборной доской.
Они подошли к тренажеру, и тренер начал давать ей соответствующие пояснения,
нажимая на различные рычаги и кнопки. Моника невольно залюбовалась его
уверенными движениями, большими карими глазами с густыми длинными ресницами
и безупречными белыми зубами.
— Справитесь самостоятельно? — спросил он. — Или вам помочь?
— Нет, спасибо, я все поняла, — сказала Моника, лишь в этот момент
сообразив, что не слушала его совершенно.
Инструктор окинул ее ироническим взглядом и отошел.
Моника встала на бегущую дорожку и включила прибор. Спустя какое-то время
она заметила, что Стив внимательно наблюдает за ней из другого угла зала.
Щеки ее стали пунцовыми, и она увеличила скорость движения ленты. Ей стало
совершенно ясно, что она не в лучшей спортивной форме. Несомненно,
инструктор это тоже поймет, подумала она, и перестанет обращать на нее
внимание.
Однако когда Моника снова покосилась на Стива, она убедилась, что сильно
заблуждалась: он продолжал смотреть на нее, благожелательно улыбаясь. На
душе у Моники сразу же потеплело, именно в дружеском внимании она и
нуждалась сейчас больше всего, тем более со стороны милого молодого
спортсмена.
Спустя полчаса чернокожая девушка ушла. Пора было покинуть зал и Монике. Она
сильно вспотела и утомилась, но уходить отсюда, из этого поразительно
чистого помещения, с его стеклянными стенами и хитроумными приспособлениями,
сверкающими сталью, так чудесно сочетающейся с черной кожаной отделкой, ей
совершенно не хотелось. Ей почему-то казалось, что Стив испытывает к ней не
только профессиональный интерес. Впрочем, тотчас же подумала Моника, вряд ли
такое возможно. Ведь она его значительно старше, к тому же у него много
других подопечных женщин.
— Вам у нас понравилось? — спросил Стив, когда они вместе уходили
из зала.
— Да, очень. Хотя я давно не тренировалась, — ответила Моника.
— Ничего, скоро привыкнете. Возможно, завтра у вас будут болеть мышцы,
но это пройдет. Надеюсь, вы намерены посещать наш зал регулярно?
Монике показалось, что в его больших карих глазах вспыхнули таинственные
огоньки.
— Безусловно, — заверила его она. — Я собираюсь всерьез
заняться здоровьем. Тренажерный зал — неотъемлемая часть моего плана
оздоровления. Так что мы еще не раз увидимся.
— Надеюсь, — сказал Стив и широко улыбнулся.
Направляясь к выходу, она чувствовала спиной его пристальный взгляд и
старалась держаться прямо. Встреча с этим молодым и симпатичным тренером
существенно улучшила ей настроение. Она ощущала необыкновенную бодрость,
словно бы помолодела на несколько лет.
На следующий день она поделилась своими впечатлениями с Джилл. Та уверенно
заявила, что инструктор положил на нее глаз.
— Не говори ерунду! Быть дружелюбным — часть его профессии, —
смущенно ответила Моника.
— Значит, и ты к нему не равнодушна, — тотчас же сказала подружка.
— А что в этом такого? Любая на моем месте заинтересовалась бы таким
парнем! Но, честно говоря, я даже не представляю себя в одной постели со
Стивом. Мне страшно подумать, какой он увидит меня с утра...
— Тогда отдай его мне, — сказала Джилл.
— Но ведь у тебя есть Питер! — возмутилась Моника.
— Взглянула бы ты на него утром! Это чудовище! А что насчет того
мужчины, с которым ты флиртовала на вечеринке? — Джилл многозначительно
кивнула на промежность Моники.
— Что ты имеешь в виду? — покраснев до корней волос, спросила
Моника.
— С ним ты представляешь себя в койке?
— О, конечно! Он такой сексуальный...
— Откуда тебе это известно? Ведь он не раздевался.
— Я сужу по его лицу. Но, признаться, у меня имеется подозрение, что
для него важнее собственные ощущения.
Подруги выпили по бокалу вина. Моника поймала себя на том, что не
разговаривала ни с кем о сексе с тех пор, как рассталась с Майклом. Она была
не готова к новому серьезному роману, однако вполне созрела для сексуальной
связи. Так что же в этом предосудительного? Ведь она свободная женщина,
имеющая естественные физические потребности. Почему мужчинам позволительны
легкомысленные поступки, а женщинам — нет? Разве это справедливо? Из
размышлений Монику вывел вопрос, заданный Джилл:
— И когда же ты снова пойдешь в тренажерный зал?
— Может быть, уже завтра, — ответила Моника.
— И какую же ты намерена применить тактику? Нужно избрать кого-то
одного и сфокусировать на нем свое внимание.
— Боюсь, что у меня ничего не выйдет. Я давно не тренировалась, —
пошутила Моника и расхохоталась.
— Не смейся, милочка! Это дело серьезное. Не упускай своего шанса. Ты
привлекательна и умна, к тому же далеко не из бедных.
— Все это относительно, — пожала плечами Моника.
— Ах, брось, не скромничай! Наверняка Стив получает меньше, чем ты. Так
что ты можешь позволить себе расслабиться. Ну, так что ты решила?
Отвечай! — не унималась подруга.
— Ладно. Я, пожалуй, соблазню кого-то из этих двоих. И первым — Стива.
Ну, что ты на это скажешь?
— План грандиозный. Остается только его выполнить, — ответила
Джилл и многозначительно прищурилась.
Глава 5
Стив и Том замерли в ожидании команды Моники, лежа на обитых кожезаменителем
скамьях тренажеров. Их руки сжали рукояти штанг, на каждой из которых был
установлен груз в пятьдесят килограммов. Монике было не по силам поднять
такую тяжесть, она могла одолеть пока только двадцать.
— Вы готовы? — спросила она. — Тогда начинайте! Упершись
ногами в пол, мужчины стали выжимать штанги. После пяти жимов темп их
движений упал, после десяти оба атлета уже тяжело дышали и делали долгие
паузы между упражнениями. Было видно, что они устали.
— Соберитесь, мальчики! Покажите, на что вы способны! — подбодрила
их Моника.
Спортсмены оживились и стали работать в хорошем и ровном темпе. Однако
заряда их бодрости хватило ненадолго. Первым стал сдавать Стив. Он сильно
вспотел и не выжимал вес до конца. Том оказался более выносливым, однако
тоже громко пыхтел. На руках обоих вздулись вены, лбы вспотели. И вскоре уже
ни один из них не мог поднять штангу на длину вытянутых рук. С шумом
выпуская воздух сквозь сжатые зубы, они упрямо продолжали соревноваться, не
желая ударить в грязь лицом перед Моникой.
— Еще по три жима, и довольно, — сказала она.
Но Стив окончательно выбился из сил и, уронив руки, расслабился, пытаясь
восстановить ровное дыхание. Том сделал два жима и тоже сдался.
— Все равно вы оба молодцы, — похвалила мужчин Моника. —
Победил, однако, сегодня Том.
Победитель просиял. Его майка, промокшая насквозь, прилипла к животу, грудь
часто вздымалась. Моника окинула Тома умиленным взглядом и, встав с ним
рядом, добавила:
— А сейчас ты получишь приз!
Она наклонилась и, взявшись руками за резинку его черных лайкровых штанишек,
стянула их с его бедер. Том слегка приподнял зад, облегчая ей работу, и
освобожденный от эластичной материи удавчик шлепнулся об скамью своей
головкой. Моника осторожно взяла это чудо природы двумя пальцами —
богатырский пенис ожил и начал стремительно увеличиваться в размерах. Моника
наклонилась еще ниже и поцеловала головку.
— Это твоя награда! — сказала она, сжимая пенис в руке и
поглаживая второй объемистую мошонку.
Колоссальный мужской причиндал окреп, наполнившись самодовольством, и
предстал перед ней во всей своей жутковатой дикой красоте. Даже в спокойном
состоянии под трусами он будоражил воображение Моники. Впервые заметив эту
штуковину, она решила, что это оптический обман, результат игры света и
тени. Потом, приглядевшись, Моника подумала, что член Тома постоянно
находится в полувозбужденном состоянии. И только теперь ей стало ясно, что
она заблуждалась: Том действительно был наделен уникальным половым
аппаратом.
Пальцы Моники невольно сжали толстый ствол пениса, увитый синими жилами, и
она ощутила в них пульсацию. Стив сел на своей скамейке и стал наблюдать за
действиями Моники с живым интересом. Том приподнял голову и внимательно
смотрел, как она ловко управляется с его горделивым петушком. Судя по
надменному и самодовольному выражению его лица, он уже привык к тому, что
женщины теряют самообладание, дотрагиваясь до его фаллоса. Моника тоже не
стала исключением из этого правила. Она наклонилась и, раскрыв рот, начала
сосать лиловый леденец, как голодный младенец. Разумеется, он не мог
поместиться в ее оральной полости целиком, однако помещался наполовину. Она
подразнила головку языком и, почувствовав солоноватый привкус, сжала ствол
обеими руками и стала сосать, как помпа.
Стив пришел в волнение, Моника слышала, как он лихорадочно раздевается, не в
силах лицезреть эту картину спокойно. Очевидно, у него тоже началась
эрекция. Однако все свое внимание она должна была уделить победителю
соревнования. Ускорив темп своих кивков, она стала активнее работать руками.
Фаллос задергался, разбух у нее во рту до невероятных размеров и наконец
исторг семя.
Одновременно с эякуляцией Том издал протяжный вопль и, блаженно вздохнув,
закрыл глаза. Моника распрямилась и, переведя дух, пощекотала кончиками
пальцев мошонку. Петушок ожил, она облизала головку — и тотчас же у Тома
снова наступила эрекция. Не теряя зря времени, Моника стянула с себя трико и
уселась на фаллос верхом.
Стив подбежал к скамейке, на которой лежал Том, и встал так, чтобы Моника
видела и его возбужденный пенис. Конечно же, он уступал фаллосу Тома своими
размерами, однако был бодр и рвался в бой. Моника сжала его в руке и,
держась за него, наконец окончательно опустилась на бедра Тома. На мгновение
свет померк в ее глазах и ей показалось, что конец члена застрял у нее в
горле. Издав утробный стон, она заерзала на чреслах Тома, поглядывая на
Стива. Он смотрел на нее вполне благожелательно. Она сильнее стиснула его
стручок в руке и потянулась к головке. Стив понял намек и моментально
засадил член ей в рот по самую мошонку.
Пронзенная, словно муха иголкой, фаллосом Тома снизу, Моника не потеряла
самообладания, а, напротив, пришла в неописуемую экзальтацию. Ритмично кивая
головой, она стала прыгать на бедрах Тома, издавая сдавленные чувственные
стоны. Головка пениса Стива начала пульсировать у нее во рту. Он спросил:
— Тебе хорошо?
— Угу, — промычала Моника, не вынимая изо рта его орган.
Стив немедленно кончил, его семя потекло по губам и подбородку Моники...
...Мелодичный голос бортпроводницы, возвестивший пассажирам, что самолет
начинает снижаться над Мадридом-, прервал этот эротический сон. Моника
открыла глаза и посмотрела в иллюминатор. С высоты город походил на огромный
игрушечный поселок с прямыми чистыми улицами, за окраинами которого
начинались бескрайние коричневые поля, обрамленные пиками гор. В полуденной
дымке они походили на таинственных призраков.
Моника добралась из аэропорта до гостиницы на такси. Прежде чем подняться в
свой номер, она зашла в бар и выпила большой бокал холодного тоника. Швейцар
в ливрее услужливо донес до номера ее багаж и, получив на чай пятьсот песет,
ретировался. Как только дверь захлопнулась за ним, Моника распаковала
чемоданы и прилегла на кровать.
Было пять часов пополудни. На восемь часов вечера был назначен прием, на
котором она надеялась увидеть какие-нибудь знакомые лица. Сладко зевнув,
Моника уснула и проспала до семи часов, потом пошла в ванную и приняла душ.
После этого Моника развесила в шкафу платья и, окинув их задумчивым
взглядом, надела то, в котором прилетела, — темно-зеленое, почти в
обтяжку. Платье сидело на ней чудесно, это подтвердил тщательный осмотр
собственной фигуры, произведенный в ванной с помощью двух зеркал. Месяц
регулярных занятий в тренажерном зале принес положительные результаты. Если
раньше Моника чувствовала себя в этом наряде несколько стесненно, то теперь
ей было в нем вполне удобно и комфортно, да и внешне платье смотрелось на
ней значительно лучше.
Усевшись за туалетный столик, Моника не торопясь сделала макияж, надела
простенькие, но миленькие серебряные серьги и слегка подушилась духами.
Комната наполнилась знакомым ароматом, настроение у Моники сразу улучшилось,
и она мысленно отметила, что уже давно не ощущала такой бодрости и
уверенности в себе.
В банкетный зал она пришла в начале девятого, но, к своему немалому
удивлению, обнаружила, что он почти пуст. Точность, присущая англичанам,
никогда не была в почете здесь, в Испании, она считалась чем-то странным и
непонятным, как игра в крикет. Официанты, превышающие своим числом
количество уже пришедших гостей, выстроились в шеренгу вдоль столов с
закусками, надежно перекрыв к ним все подходы. Моника огляделась по
сторонам, высматривая знакомых, но так никого и не заметила. Приглашенные
разбились по маленьким группам и тихо беседовали с самым непринужденным
видом. Моника терпеть не могла знакомиться с людьми, которые ей были
совершенно неинтересны, но этого сегодня ей было не избежать. Она
протиснулась мимо официантов к буфету, взяла себе бокал слабенького белого
вина и подошла к стоявшим чуть поодаль женщине среднего возраста и мужчине
лет двадцати пяти.
— Привет! — воскликнула на американский манер незнакомка. —
Меня зовут Керри, а это мой муж Чак.
— Рада с вами познакомиться, — сказала Моника и представилась.
— Здесь не слишком-то весело, не правда ли, Моника? Полагаю, что еще не
все участники конференции прилетели, — промолвила американка, сверля ее
пытливым взглядом. Одета она была строго и со вкусом — в темно-серый костюм
и белую блузу — и вполне могла бы сойти за уроженку какой-нибудь южно-
европейской страны, если бы не ее коротко подстриженные белокурые волосы,
светлая кожа и сильный североамериканский акцент.
Пока Керри беседовала с Моникой, повернувшись к мужу спиной, тот растерянно
переминался с ноги на ногу, не решаясь встрять в разговор. Монике стало его
жалко, и она спросила:
— Вы тоже юрист?
— Нет, — ответила за мужа Керри. — Он сопровождает меня. А
вас не было на прошлог
...Закладка в соц.сетях
