Жанр: Любовные романы
Над сладким Босфором
...зался
от отдыха.
— Я могу тебя понять, — согласился он, — но все же думаю, что
и ты могла бы отдохнуть получше. Ты же могла поехать в Англию с подругами?
— Наверное, но когда они в первый раз сказали об этом, я еще не знала,
что Марк уезжает. Потом Салли пообещала одной немецкой паре подвезти их до
Мюнхена, поэтому в машине не осталось места для меня. — К Джанет
подошел Метат спросить, не нужно ли чего-нибудь. — Хочешь кофе,
Крейг? — поинтересовалась она, не замечая просительной интонации в
собственном голосе, отдавая себе отчет, что хочет, чтобы Крейг остался.
— Спасибо, Джанет, с удовольствием выпью.
Она велела Метату приготовить кофе. Тут что-то необычное в голосе Крейга
заставило ее поднять на него взгляд, когда он произнес:
— С тобой надо что-то делать. Когда-то мы говорили о поездке в Эйюп. Ты
все еще хочешь поехать? Я охотно свожу тебя.
И опять он прежде всего подумал о Марке. Если он проявит к ней интерес,
скрасит монотонность ее одинокого отдыха, Марк не будет расстраиваться,
когда узнает, что оставил Джанет в одиночестве. И хотя Джанет объяснила себе
предложение Крейга, сердце ее забилось учащенно. Согласиться было бы просто
безумием. Потом она будет страдать из-за своей слабости, будет горько
жалеть, что не сдержалась, не прислушалась к голосу рассудка.
Но ей очень хотелось согласиться.
И тут же она почувствовала себя виноватой, вспомнив его первоначальные
планы: после возвращения из Англии не вылезать с острова. Стараясь не
упоминать о книге, с которой она так подвела Крейга, Джанет попыталась
узнать, почему он остался в Стамбуле.
— Разве ты не едешь на Бюйюк-Ада? — поинтересовалась она, и Крейг
небрежно ответил:
— Я могу поехать и позднее. Там видно будет. Конечно, Джанет должна
была сказать ему, что ничего с нею не случится, что он должен ехать на
остров и дописать книгу, но она сдержалась.
Во-первых, хорошо зная его, Джанет предполагала, что, раз приняв решение, он
со свойственной ему непреклонностью не примет никаких возражений. А во-
вторых, перспектива провести время с Крейгом была такой притягательной,
такой заманчивой. Может, это и безумие, но она приняла его предложение с
благодарностью.
— Я уже говорил тебе, что меня не за что благодарить, — напомнил
он ей. — Мне приятно быть с тобой, Джанет. Честное слово.
Конечно... Он тоже был один и, вероятно, рад заполучить компанию. Он, должно
быть, чувствовал себя очень одиноко, находясь далеко от любимой женщины и
постоянно думая, когда же она будет с ним,
Метат принес кофе. Сначала они пили молча, потом Джанет решилась упомянуть
Четина.
— Что мне ему сказать? — Она вопросительно посмотрела на Крейга, и
тот ответил ей холодным взглядом.
— Ты ему что-то обещала?
— Я согласилась, чтобы он показал мне достопримечательности, —
пробормотала она, опустив голову.
Несколько мгновений оба молчали.
— Я понял, что его общество не доставляло тебе особого
удовольствия? — заметил Крейг.
Джанет не ответила прямо.
— Я думаю, ты несправедлив к нему, Крейг, — только и сказала она.
И опять этот холодный, суровый взгляд. Джанет начала жалеть, что помянула
Четина. В конце концов, не было особой необходимости рассказывать все
Крейгу. Она могла бы просто сказать Четину, что не хочет больше, чтобы он ее
сопровождал, этим бы дело и закончилось. И Крейгу вовсе не обязательно обо
всем этом знать.
— А если бы я не пришел, — спросил Крейг, пытливо глядя на
нее, — ты продолжала бы бывать в его обществе?
Она отрицательно покачала головой.
— Я уже почти решила окопаться дома... — Она слабо улыбнулась. — Я
собиралась всерьез заняться чтением.
— В таком случае тебе остается только довести дело до конца. Скажи ему,
что ты больше не хочешь никуда с ним ходить.
Джанет согласилась, и разговор перешел на другие темы. В их отношениях вновь
возникло то дружелюбие, то глубокое взаимопонимание, которое так волновало
Джанет. Исчезли скованность, натянутость, которые появлялись досадно часто,
когда они бывали вместе. Такое настроение обещало прекрасный отпуск; и хотя
голос разума предостерегал Джанет, она его не слушала.
Сейчас имело значение только настоящее. Будущее далеко. Оно, конечно,
принесет сердечную боль... но зачем отказываться от капельки счастья?
— Хочешь еще кофе? — Она не сразу поняла, что повторная попытка
удержать Крейга может выдать ее намерения. Изменившееся выражение его лица
подсказало Джанет, что она совершила промах, и она отдала бы что угодно,
только бы взять назад свой вопрос.
— Послушай, Джанет, почему бы нам не пообедать сегодня у меня? Нам нет
смысла обедать в одиночестве.
— О нет, Крейг! Ты не должен менять из-за меня свои планы.
— Я вовсе не меняю свои планы, — произнес он, подчеркивая каждое
слово.
Неужели это всего лишь жалость
, — недоумевала она, и при одной этой
мысли у нее гордо вздергивался подбородок.
— Если ты просто жалеешь меня... — начала Джанет и остановилась прежде,
чем он прервал ее. И тут Крейг опять удивил ее, как часто уже бывало раньше,
сказав резко:
— В один из этих дней, ты, моя дорогая, будешь очень жалеть...
себя! — В ответ на это Джанет только покраснела и молча смотрела на
Крейга, широко открыв глаза. — Я жду тебя в семь, — добавил он.
Поднявшись, он опять бросил взгляд на ее шрам: — Его надо как-то прикрывать,
слишком много солнца принесет больше вреда, чем пользы. — Он стоял
рядом с Джанет и смотрел на нее сверху вниз. Насмешливая улыбка чуть тронула
его губы: — Наверное, сейчас, когда я посоветовал закрыть шрам от солнца, ты
тут же решила поступить наоборот.
Джанет засмеялась, и Крейг тоже.
— А вот и не угадал! Я принимаю твой совет.
Крейг потешно выпучил глаза.
— Мы делаем немалые успехи, — бросил он насмешливо, помахал рукой
на прощание и быстро ушел.
Когда легкие сумерки опустились на город, Джанет подошла к дому Крейга. На
ней было простое светло-зеленое платье из хлопка, с короткими рукавами и
белым кружевным воротничком, который прекрасно подчеркивал загар. Она
захватила с собой шаль на тот случай, если ночной воздух будет прохладным,
когда она будет возвращаться домой.
Крейг в безупречном бежевом костюме стоял на ступеньках внутреннего дворика,
ожидая ее. Джанет остановилась и с улыбкой взглянула на него. Она была
счастлива сейчас, в настоящем, и не хотела думать ни о прошлом, ни о
будущем. Ее счастье читалось в ее улыбке и легком румянце на щеках. Пьянящий
воздух был неподвижен. Звезды лишь угадывались на темнеющем небе, а внизу
один за другим загорались фонари рыбачьих лодок, тут же удваиваясь в водах
Босфора. Крейг смотрел на Джанет спокойно, без улыбки. Но что-то в его
манерах заставило девушку с удивлением взглянуть ему прямо в глаза, и ей
показалось, будто в них мелькнуло торжество, словно он добился какой-то
цели.
Тут он глубоко вздохнул и улыбнулся. Он протянул руку, чтобы помочь Джанет подняться по ступенькам.
— Я велел накрыть на веранде, — сказал он ей. — Отсюда
хороший вид на пролив.
— Это будет чудесно. — Она отдала ему свою шаль. Джанет ждала
исполнения самых недостижимых желаний...
Они вошли в дом. Джанет и раньше здесь бывала, но сейчас опять остановилась,
чтобы осмотреться. Стены, обшитые панелями из дерева, и картины, толстый
турецкий ковер с причудливым орнаментом, белые пушистые пледы и современная
мебель. Чего-то не хватало... мейсенских фигурок и изящных ваз... И тут
Джанет увидела коллекцию селадонов, она теперь стояла в застекленном шкафу,
заняв место мейсенского фарфора. Восхищенно глядя на чудесные изделия
древних китайских мастеров, она подошла поближе, но не решилась дотронуться
до них.
— Нравятся? — Улыбка Крейга была чуть насмешливой. О чем он
подумал? А Джанет отчетливо вспомнила его шутку о том, что ей следует найти
мужа с уже готовой коллекцией селадонов. — Я перевез их из Англии.
— Они... необыкновенные!
Ей ужасно хотелось потрогать изящную вазу, которая стояла с краю, и она
взглянула на Крейга. Она сделала это непроизвольно, как ребенок,
спрашивающий разрешения сделать что-то настрого заказанное. Крейг рассмеялся
и предложил подойти и взять вазу.
— Я не решаюсь, я только дотронусь до нее.
Тогда он сам взял вазу из шкафа и протянул ее Джанет. Она знала, что держит
в руках не менее тысячи фунтов. Тысяча фунтов... Но можно ли оценить
красоту? Если она разобьется, за тысячу фунтов, вероятно, можно купить
другую — но заменить ее нельзя ни за какие деньги на свете. Если такая ваза
разобьется, она будет утрачена навсегда.
— Марк рассказывал мне о твоей коллекции... — Она осторожно гладила
вазу. — Я впервые держу селадон в руках.
Наконец он взял у нее из рук вазу, поставил на место и подал другую.
— Эту я люблю больше. Она меньше и изящнее. И у нее просто
непередаваемый цвет, правда?
Джанет только кивнула, от восхищения она не могла найти слов. Не только цвет
и форма поражали воображение, но и древний возраст этой вазы.
— Девятый век?
— Да. Ей почти одиннадцать столетий.
Джанет с чувством вздохнула и поставила вазу на место. Они с Крейгом
постояли еще некоторое время в гостиной, беседуя о древностях. Потом вошла
экономка и сообщила, что обед готов.
Совсем стемнело, на небе появилась огромная восточная луна, осветившая
пролив и холмы на азиатском берегу. Этот пейзаж уже был знаком Джанет, но
сегодня она находила его новым и волнующим.
Пообедав, они еще посидели на веранде, то беседуя, то молча глядя на пролив.
Время пролетело быстро, и у Джанет возникло странное чувство потери, когда
Крейг сказал, что уже поздно и он проводит ее домой. Вечер кончился,
остались только воспоминания.
На следующее утро Крейг пришел рано. Они оба собирались за покупками,
поэтому решили в первую очередь разделаться с этим. Потом, после ленча в каком-
нибудь кафе, они планировали отправиться в Эйюп — место паломничества
правоверных.
Джанет не назначала Четину встречи, но думала, что если он будет свободен,
то обязательно зайдет, поэтому она решила позвонить ему и сказать, что ее
целый день не будет дома. Он был очень удивлен и спросил, куда она
собирается. Джанет ничего не стала скрывать, в ответ же она услышала слова,
сказанные почти с яростью:
— Так это снова он! Он заставил тебя поехать с ним или ты сама
согласилась?
— Конечно, сама, Четин. — Джанет решила быть с ним терпеливой,
понимая, что его гнев от ревности. К тому же Четин был другом Гвен и Салли,
да и остальных из их компании. — Я уже говорила тебе, что Крейг не
может мне приказывать.
— Он делал это раньше... да и сейчас тоже! Если бы он не появился, ты
бы продолжала встречаться со мной!
— Нет, Четин. Я уже решила сказать тебе, что я больше не могу
встречаться с тобой. Извини, мне очень жаль. — Теперь она убедилась,
что ее подозрения не были беспочвенными: Четин никогда не согласился бы,
чтобы их отношения оставались только дружескими.
— Значит, ты больше не хочешь меня видеть? — тихо произнес он, но
в голосе его звучал металл.
— Не говори глупости, конечно же, мы будем видеться. Мы снова все
соберемся, как только вернутся Салли и Гвен. Просто я думаю, что без них нам
с тобой встречаться... неразумно.
Это была не вся правда, но не могла же она сказать, что встречи с ним не
доставляют ей никакого удовольствия. Она старалась быть тактичной, но Четин
сам создавал трудности. К тому же Джанет чувствовала какое-то странное
беспокойство, пожалуй, даже граничащее со страхом. Сейчас она видела Четина
не таким, каким он был в тот вечер, когда говорил о своей любви, а таким,
каким он был в походе — непреклонным, почти жестоким. Этот необъяснимый
страх заставил ее вздрогнуть, но она стала внушать себе, что все это
глупости. Что Четин может натворить?
Мысленно задав себе этот вопрос, Джанет снова услышала голос Четина; он
говорил тихо, но с какими-то зловещими интонациями, и ее страх усилился.
— Когда я смогу увидеть тебя, Джанет?
Она колебалась, подыскивая слова, которые успокоили бы его и в то же время
ясно дали понять, что она твердо решила не встречаться с ним до тех пор,
пока не соберется вся компания.
— Я не знаю, когда я буду дома, Четин. — Джанет взглянула в окно и
увидела Крейга. Он помахал ей рукой и прошел мимо окон, потом она услышала,
как он вошел в дом. — Мы должны отложить нашу встречу до возвращения
Салли и Гвен, — поспешно сказала она Четину. — Пожалуйста, не
приходи сюда, я тебя очень прошу.
Она подождала ответа, но он молчал. Тогда она попрощалась и повесила трубку.
Джанет все еще озабоченно хмурилась, когда вышла в гостиную к Крейгу. Он
внимательно посмотрел на нее, но, слава богу, ничего не сказал.
Невозмутимый Мурад повез их в город. На Галатском мосту, как всегда, царил
хаос, но Джанет не обращала внимания на задержку: тут можно было увидеть так
много интересного. Перед ними медленно двигалась повозка, осевшая под
тяжестью груза, запряженная усталой лошадью. По обеим сторонам моста
изможденные грузчики тащили товары. Тут же можно было увидеть анатолийских
крестьян и многочисленных чистильщиков обуви. У лодок рыбаки продавали
только что пойманную рыбу.
Потом Джанет с Крейгом прошлись по мосту пешком. На этот раз Крейг, видя ее
интерес ко всему вокруг, не спешил. Он охотно останавливался, чтобы она
могла лучше рассмотреть то, что ее интересовало, хотя и заметил чуть
насмешливо, что ей уже пора привыкнуть к этой пестрой толпе на мосту.
— Я не часто бываю в старом городе, — ответила она и, слегка
поколебавшись, добавила: — Давай заедем на Главный базар после магазинов.
— Я вижу, ты собираешься поохотиться за древностями. — Он взял ее
за руку, увлекая в сторону от торговца рыбой, расположившегося прямо на
дороге. — Я не думал проводить целый день в городе.
Джанет искоса взглянула на Крейга, уловив в его голосе снисходительные
нотки. В его карих глазах светились насмешливые огоньки.
— Это же так увлекательно, Крейг! Неужели ты не можешь изменить свои
планы, раз уж мы оказались здесь? Разве ты не радуешься, когда вдруг
находишь стоящую вещь? — Говоря это, она подумала о селадоне. Крейг,
конечно, не одобрил бы многое из того, что она собрала. — Я думаю, тебе
не приходится торговаться, — добавила она, подумав при этом, что
покупка теряет свою прелесть, если можешь купить все, что пожелаешь.
— Почему ты так думаешь? Конечно, я хочу купить подешевле... как и все
люди.
— Ну, а селадоны?
— В основном это коллекция моей бабушки. Она сложилась задолго до того,
как цены достигли нынешнего уровня. Я сам добавил всего несколько
экспонатов, а селадоны сейчас так редки и так дороги, что собирать
приходится буквально по крупицам.
Закупив все необходимое и уложив покупки в машину, Джанет и Крейг
отправились на базар. Он представлял собой целый город, выросший на месте
небольшого рынка, созданного по велению султана еще в пятнадцатом веке.
Здесь были свои аллеи и улицы, на которых ключом била жизнь. Лавки и
магазинчики тянулись вдоль этих аллей. Товары были разложены прямо у дверей.
Часто хозяева этих лавок собирались вместе, курили кальян и на прохожих
смотрели, казалось, без всякого интереса.
— Не похоже, чтобы они хотели продать свои товары, — заметила
Джанет, когда они с Крейгом пробирались среди корзин и канатов, ковров и
шорных изделий. К тому же здесь бродили многочисленные туристы, изрядно
добавляя суеты.
Но если эти торговцы могли спокойно сидеть, курить и беседовать, то другие
поступали иначе. Десятки зазывал приглашали на Внутренний рынок, где
покупателей обступали торговцы. В этой шумной толпе можно было потеряться, и
Крейг взял Джанет за руку.
— Что бы ты хотела? — спросил он, когда им наконец удалось убедить
многочисленных торговцев, что они
просто смотрят
, и те оставили их в
покое. — Как насчет нефрита? — Крейг повлек Джанет к магазинчику,
где на витрине стояли прекрасные фигурки и вазы из нефрита и алебастра.
Она вдруг смутилась. Ей показалось неудобным, что Крейг будет покупать ей
подарок. Но он уже выбрал чудесную маленькую фигурку Будды, которую она тоже
заметила. Улыбаясь, он протянул ее Джанет и спросил, нравится ли ей. Джанет
ответила не сразу.
— Да, нравится, но...
— Тогда мы ее берем. — Без лишних разговоров он заплатил за
покупку, и они двинулись дальше мимо рядов ювелирных лавок. Их витрины
слепили глаза золотом, серебром и драгоценными камнями. Они так сверкали что
казалось, будто от них идет тепло.
— Мы возвращаемся назад? — спросила Джанет, неуверенно глядя на
Крейга.
— Ты же хотела пойти в те ряды, где торгуют старьем?
— Не стоит, если ты не хочешь, — ответила она, но Крейг уже повлек
ее туда, куда она хотела пойти.
Они медленно пробирались среди разложенной прямо на земле одежды и домашней
утвари, уступали дорогу грузчикам с тюками тканей, уклонялись от чересчур
назойливых торговцев, желающих непременно продать свой товар. Кругом царили
обычные оживление и пестрота, смешение голосов и звуков.
— О боже! — воскликнула Джанет, побродив полчаса среди этих
развалов. — Я думаю, с нас хватит. Здесь так жарко! — Она достала
платок и вытерла лоб. Она слегка прихрамывала, но не обращала на это
внимания, пока Крейг не заметил.
— Болит? — спросил он озабоченно.
— Нет, ничего. — Странно, но теперь, когда Крейг упомянул об этом, она почувствовала боль.
— Должно быть, больно, раз ты хромаешь. — Его тон изменился, в нем
послышались сердитые нотки.
Джанет прикусила губу. Она подумала, что он, вероятно, вспомнил, как она
пренебрегла — его советом не ходить в горы с Четином, да и о том, что она
подвела его с книгой. Могло возникнуть впечатление, размышляла она
удрученно, что она предпочитает встречаться с Четином. Глядя на посуровевшее
лицо Крейга, Джанет захотела все ему объяснить. Но она не могла сказать ему
об истинной причине, по которой она передумала ехать с ним на остров.
Крейг держался по-прежнему напряженно и холодно, когда они сели в машину и
поехали по бульвару Истиклал к площади Таксим.
На ленч они отправились в знаменитый
Парк-отель
. За столом Крейг немного
расслабился, но беспокоился из-за поездки в Эйюп: там нужно будет пешком
подниматься на холм.
— Все будет в порядке, — заверила его Джанет. — Я просто
сомлела от жары.
— Но хромаешь-то ты не от жары. — Он взял меню, но не раскрыл его,
а произнес: — Ты должна беречься. Доктор доволен твоим состоянием? Он не
боится осложнения?
Джанет покачала головой.
— Нет, он только сказал, что нога еще некоторое время будет побаливать,
но беспокоиться не о чем.
Ответ этот, казалось, успокоил Крейга. Он только предупредил, что если боль
не пройдет, она должна сразу же сказать ему, и они вернутся домой.
— Ленч пойдет мне на пользу. Ничего серьезного, Крейг.
Джанет смотрела на него, пока он читал меню. Напряженное выражение его лица
смягчилось; она чувствовала, что он и вправду беспокоится о ней. Крейг
почувствовал ее пристальный взгляд и поднял на нее глаза, потом опять стал
изучать, меню. У Джанет захватило дух, так он был красив! Она начала думать
о Диане, мысленно представила ее рядом с Крейгом, вспомнила, как они
танцевали и какой были прекрасной парой. И впервые Джанет остро ей
позавидовала. Тут же, устыдившись, Джанет подавила в себе это чувство. После
всего, что пришлось пережить Диане, после всех ее жертв, она заслужила
такого мужчину, как Крейг — мужчину, который будет заботиться о ней и даст
ей все, чего она так долго была лишена.
Джанет повернулась к окну, но не увидела открывавшегося из него вида: входа
в Золотой Рог, высоких минаретов храма Айя-София и мечети султана Ахмета, а
дальше за темной гладью Мраморного моря едва различимых силуэтов Принцевых
островов. Перед ее мысленным взором все еще стояла Диана, поднявшая к Крейгу
смеющееся лицо, когда они плавно скользили в танце.
Скоро ли они поженятся?
— спросила себя Джанет. И тут же она ощутила почти
физическую боль в сердце; на глаза навернулись слезы. Голос Крейга вернул ее
к действительности:
— Что за грустные мысли витают в твоей голове, Джанет?
Вздрогнув, она оторвала взгляд от окна и попыталась улыбнуться.
— Я была... далеко. — Ей даже удалось засмеяться, но получилось
как-то неуверенно. — Ты заметил, какой отсюда вид, Крейг? Просто дух
захватывает!
Он смотрел на нее сердито, затем тяжело вздохнул и со значением произнес:
— Далеко, говоришь? Случайно, не в Англии?
— В Англии? — Джанет недоуменно посмотрела на него. — С чего
ты взял?
Сказать такую странную вещь... Неужели он решил, что она задумалась о Неде?
Но почему этот гнев? Почему Крейга задевает то, что она сидит и думает о
прошлом? Тут же она вспомнила другие случаи, когда его настроение
озадачивало ее. При этом ей вспомнились те редкие и дорогие моменты, когда
между ними устанавливались такие сердечные отношения, что казалось, ближе
никого не может быть. Ее сердце учащенно забилось. Диана была забыта; и,
смущенная промелькнувшей мыслью, Джанет начала говорить чуть слышно, с
трудом подбирая слова:
— Нет, Крейг... не в Англии...
— Неважно, — резко прервал он. — Скажи, что ты хочешь, и
давай наконец поедим.
На пути в Эйюп они опять пересекли Галатский мост, проехали мимо мечети Рустем-
паши с огромным куполом и сияющими минаретами, миновали Айван-сарай, узкую
часть Золотого Рога, где паромщики перевозили желающих на противоположный
берег. Мощные крепостные стены византийской постройки, казалось, плавились в
жарком мареве ослепительного солнца.
Наконец они подъехали к мусульманской святыне — могиле Абу-Эйюпа, ученика
Магомета и проповедника его учения. Контраст был поразителен: из живого
движущегося мира людей они попали в фантастический город мертвых со строгой
геометрической планировкой.
— Здесь одни могилы! — Джанет удивленно оглянулась вокруг. —
Они тянутся на целые мили!
Крейг объяснил ей, что Эйюп был человеком большой святости, поэтому каждый
мусульманин хочет быть похороненным как можно ближе к нему.
Странно, но в этом огромном некрополе не чувствовалось ничего зловещего.
Напротив, благодаря сотням лет поклонения паломников со всего мусульманского
мира, здесь возникла атмосфера умиротворения. Что-то подобное Джанет
ощутила, впервые посетив мечеть султана Ахмета.
— Мы не можем войти внутрь гробницы — ведь мы неверные, — сказал
Крейг, — но можно посмотреть через ограду.
Потом они направились в кафе Пьера Лоти, где в стороне от туристов сидели
несколько мужчин-турок, пили кофе и курили. Крейг, заметила Джанет,
внимательно следил за ее движениями, поэтому она не удивилась, когда,
отыскав свободный столик, он спросил, не болит ли нога.
— Нет, все отлично, — честно ответила она, улыбаясь.
Напряжение, возникшее было во время ленча, прошло, и Крейг, как и она,
наслаждался поездкой.
Они пили свой кофе, сидя за столиком на открытом воздухе. Хозяин кафе
рассказал несколько исторических эпизодов, связанных с этим местом, и
предложил недорогие сувениры. Крейг поблагодарил, но от сувениров отказался.
Внизу под холмом лежал Стамбул, волшебный восточный город, словно вышедший
из сказок
Тысяча и одна ночь
. А в другом направлении, за радами могил,
обреталось место, где дорийские племена почти три тысячи лет назад основали
первое поселение.
Солнце уже садилось, когда они возвращались в Ортакой. Сначала Крейг
предложил пойти вечером куда-нибудь пообедать. Но день выдался очень
утомительный. Они много ходили пешком по жаре, поэтому он решил, что они
пообедают у него, а потом он сразу проводит Джанет домой.
Джанет не возражала. Ничто не могло лучше завершить этот д
...Закладка в соц.сетях
