Жанр: Любовные романы
Испытательный срок
...ми? — Ну наконец-то. На этот раз она слышит голос Генри.
Покраснев, Сэмми открыла глаза и попыталась улыбнуться.
Женщина, стоявшая рядом с ее бывшим шефом, излучала грацию и уверенность в
себе. Ее прекрасно подстриженная и уложенная белокурая головка едва
доставала до плеча Генри. Все в этой женщине — от бриллиантов, украшавших
уши и шею, до дорогого костюма из натурального шелка — говорило о богатстве,
которое вовсе не старались нарочито выставить напоказ. Женщина была,
несомненно, красива.
— Вот это сюрприз, — сказал Генри. — Я не ждал тебя.
— Я... я вижу.
Что же теперь делать? Как выйти с достоинством из этой ситуации?
— Я просто решила заехать завезти вам букет цветов по пути домой.
— Ерунда! — Генри распахнул перед ней дверь. — Ты не можешь
вот так просто взять и уйти. Заходи, заходи.
Он взял Сэмми за руку и буквально втащил внутрь.
— Я не хочу портить вам вечер, — возражала она.
— Не говори глупостей. — Генри повернулся к стоявшей рядом
женщине.
— Эрнестина, я хочу познакомить тебя с Самантой Карлмайкл. Сэмми —
начальник отдела передовых технологий
Эллиот эйр
и мой хороший друг.
Сэмми, это Эрнестина Уинфилд, моя... тоже мой очень хороший друг.
Уинфилд. И фамилия, и лицо этой женщины были явно знакомы Сэмми. Эрнестина
Уинфилд была вдовой Джорджа Уинфилда, основателя фирмы
Уинфилд ойл энд
эксплорейшн
. Если верить газетам, она до сих пор владела контрольным
пакетом акций, хотя делами компании управлял теперь ее деверь.
Миссис Уинфилд также была видной фигурой в обществе. Она принимала участие в
ежегодных городских балах и других благотворительных мероприятиях города и
штата и была к тому же активисткой женского движения.
— Рада с вами познакомиться, — сказала Сэмми.
Миссис Уинфилд протянула ей руку.
— Я тоже рада встрече с вами и уверяю вас, что вы нам не помешаете.
Рукопожатие ее было твердым, улыбка искренней и дружелюбной. Сэмми сразу
понравилась эта женщина.
— Конечно же, ты нам не помешаешь, — заверил ее Генри, увлекая
обеих женщин в гостиную. — Мы с Эрнестиной как раз решили выпить по
коктейлю перед обедом. Ты ведь останешься пообедать, правда, Сэмми?
— Нет, Генри, я не могу.
— Да нет же, можешь. Миссис Симмс приготовила лазанью, так что еды
хватит на всех. Налить тебе выпить?
Сэмми отказалась. Она чувствовала себя третьим лишним.
— А это мне? — спросил Генри.
Сэмми рассеянно посмотрела на букет, который до сих пор держала в руке. Она
успела забыть о нем.
— Я думала, они поднимут вам настроение. — Сэмми
улыбнулась. — Но теперь вижу, что в этом нет необходимости.
Генри взял букет из ее рук.
— Они действительно поднимают мне настроение. Пойду поставлю их в вазу.
— Я помогу, — предложила Сэмми.
— Нет-нет, садитесь рядом, дамы, и постарайтесь познакомиться друг с
другом поближе. А я скоро вернусь.
Если бы Сэмми смогла проделать в полу дырку, она с удовольствием заползла бы
в нее и накрылась сверху ковром. Она чувствовала себя очень смущенной,
прервав их обед, который наверняка намечался в интимной обстановке. И о чем
могла она говорить с такой женщиной, как Эрнестина Уинфилд?
Откинувшись на спинку кресла, Ник потер глаза. Как он мог работать, когда в
ушах по-прежнему звучали слова Сэмми?
...Бессердечное, бесчувственное насекомое...
Он одинок, чувствует себя не у дел, а ведь он только что перенес инфаркт...
Этот инфаркт мог убить его. Неужели тебе все равно?
Хотя отношения отца и сына складывались последние годы все хуже и хуже,
Нику, конечно же, не было все равно. Хотя он сам не мог бы сказать, почему.
За последние лет двадцать Генри ни разу не давал ему повода к хорошему
отношению.
Может, в его памяти все еще жили воспоминания о тех давних временах, когда
они с Генри были не просто отцом и сыном — когда они были друзьями.
Наверное, именно память не позволяла Нику навсегда забыть о сыновних
чувствах.
Как бы там ни было, но сейчас Нику было стыдно. Он жалел, что так грубо
говорил с отцом по телефону. Ну что ему, в самом деле, трудно забежать к
старику минут на пять? Конечно, обедать он не останется...
Решившись, Ник встал из-за стола и опустил закатанные рукава рубашки. Сэмми
была права. Конечно, Генри тяжело переносил свой вынужденный уход с поста
президента компании, которую основал еще до рождения Ника. Тем более что он
вынужден был передать ее человеку, которого едва выносил. Наверное, Генри
чувствовал себя теперь оторванным от того, что составляло всю его жизнь.
Ник часто слышал о людях, которые, удалившись от дел после многих лет
тяжелой работы, чувствовали себя ненужными, впадали в депрессию, старели
раньше положенного срока. Несмотря на взаимную враждебность, которую
испытывали друг к другу отец и сын, Ник не желал Генри подобной участи.
Черт побери, может быть, он даже останется пообедать.
Когда через двадцать минут Ник остановился у дома Генри, он тут же заметил у
подъезда старую колымагу Сэмми.
Да, она, очевидно, принимает своих друзей
всерьез
, — с мрачной ухмылкой подумал он. Ему было ясно, что Сэмми
решила позаботиться о том, чтобы Генри не провел сегодняшний вечер в
одиночестве.
На какую-то секунду Нику захотелось развернуться и уехать. Ведь теперь,
когда здесь была Сэмми, отец вовсе не нуждался в его обществе. Но нет, Ник
не для того ехал так далеко. И ничего не случится, если он заглянет на
несколько минут. По крайней мере он надеялся, что ничего не случится.
Может быть, сегодня, рядом с Сэмми, они с Генри найдут в себе силы держаться
в рамках приличий. Ведь в тот раз, когда Сэмми плавала в бассейне, они
поссорились не так уж сильно.
Глубоко вздохнув и приготовившись с честью выдержать все испытания, которые
сулил сегодняшний вечер, Ник вышел из машины и направился к двери.
Дверь открыл Генри.
— Ник? Ты ведь сказал, что занят. Я не ждал тебя.
Ник кивнул в сторону машины Сэмми.
— Я вижу, у тебя уже есть компания. Могу приехать в другой раз.
— Нет-нет. — Генри распахнул дверь и знаком пригласил сына
внутрь. — Заходи. Очень хорошо, что ты приехал.
Радушие, звучавшее в голосе Генри, так сильно отличалось от его обычного цинично-
враждебного тона, что Ник подумал, будто ему это почудилось. Но нет, Генри
действительно смотрел на него с радостным, гостеприимным выражением лица.
Последний раз это было так давно... У Ника вдруг защемило в груди. Он
проглотил ком, стоящий в горле.
— Что ж, если ты уверен, что я не помешаю...
— Конечно же, уверен.
Ник последовал за отцом в гостиную.
— Видишь, кто у нас тут есть, — сказал Генри.
— У тебя не было такого чувства, что мы им мешаем? — спросила
Сэмми у Ника, когда спустя несколько часов они шли по дорожке к подъезду,
где стояли их машины.
Специальные фонари заливали светом клумбу рядом с домом, дорожку и поворот
шоссе. Один из огней освещал ствол гигантской сикоморы, которая была главной
частью дворика перед домом. Однако вместо того, чтобы бороться с ночной
мглой, огни как бы оттеняли ее красоту, озвученную стрекотом сверчков и
пением цикад.
У Ника было как никогда хорошее настроение.
— Да, они не очень-то упрашивали нас дождаться десерта, — сказал
он и посмотрел на Сэмми. Сэмми отвела глаза, но тут оба они неожиданно
громко рассмеялись.
— О Боже! — хохотала Сэмми. — Я никогда в жизни не
чувствовала себя такой дурой, как в тот момент, когда Эрнестина открыла мне
дверь.
Ник снова рассмеялся, когда Сэмми рассказала, как стояла в дверях Генри,
закрыв лицо букетиком маргариток, как она сказала:
Сюрприз!
Черт возьми, смеяться было приятно!
— А ты знал, что у отца есть подруга? — спросила Сэмми.
Ник покачал головой. Он думал, что эту роль в жизни Генри играет Сэмми, пока
сегодня вечером не убедился окончательно, что это не так.
— Можешь поверить, я удивился не меньше тебя. Понятия не имел, что отец
с кем-то встречается.
— Я тоже не знала, но тем не менее рада, что это так.
Да, Ник тоже был рад. Он никогда не видел отца рядом с женщиной. Не считая
собственной матери, но это было так давно. А сейчас ему почему-то было очень
хорошо при мысли о том, что Генри был не один.
Остановившись у края дороги, Ник жадно вдохнул запах трав, доносившийся со
двора. Он хотел было облокотиться о машину Сэмми, но передумал, испугавшись,
что старая рухлядь развалится под его весом.
Особенно приятно было оставлять дом Генри в таком настроении. В последние
годы они с Генри редко бывали в хорошем настроении после встреч друг с
другом. Сейчас Нику не хотелось об этом вспоминать.
— Вы с Генри, кажется, неплохо ладили друг с другом сегодня
вечером, — сказала Сэмми.
— Ты читаешь мои мысли. Мы замечательно посидели, спасибо тебе и
Эрнестине. И еще я хочу поблагодарить тебя за ту отповедь у меня в кабинете
сегодня днем. Наверное, мне было необходимо что-нибудь в этом роде.
— Поэтому ты и приехал сюда вечером?
Ник пожал плечами.
— Думаю, да. Ты заставила меня почувствовать себя виноватым.
— Это хорошо.
Сэмми так энергично закивала головой, что Ник снова рассмеялся.
— Я, конечно, понимаю, что сую нос не в свое дело... — сказала
Сэмми. — Но...
— До сих пор тебя это не останавливало.
Теперь рассмеялась Сэмми.
Низкие грудные звуки ее смеха пробудили в сердце Ника чувства, которые он
запретил себе испытывать в присутствии этой женщины.
— Конечно, нет, — сказала Сэмми. — У меня с этим большие
проблемы — люблю спрашивать, о чем не надо. Так вот, мне всегда было
интересно, почему вы с Генри обычно...
— Готовы вцепиться друг другу в горло?
— Я бы сказала: постоянно спорите друг с другом.
Хорошее настроение Ника постепенно испарялось.
— Что ж, ты весьма дипломатична, — пробормотал он.
— Но для отца и сына...
— Прекрати дурить, Сэмми. Ведь Генри наверняка рассказал тебе правду.
— Какую правду? Генри ничего мне не говорил.
— Хочешь сказать, что Генри не говорил тебе, что он — не мой отец? Не
рассказывал, какую замечательную шутку сыграла моя мать, дождавшись, пока
мне исполнится семнадцать, прежде чем объявить, что родила меня вовсе не от
Генри?
7
Сэмми прекрасно сознавала, что попала в беду. И дело было не только в
постоянном желании, которое испытывала она каждый день, — Сэмми
хотелось, чтобы Ник снова целовал ее, держал в объятиях. Но, как будто этого
было мало, теперь, после того, как Ник рассказал ей, что он не родной сын
Генри, ей хотелось самой держать его в объятиях, баюкать, утешать, хоть как-
то облегчить ту боль, которую Ник старательно скрывал уже много лет. Сэмми
не могла даже представить себе, что испытала бы, если бы ей довелось узнать,
что отец, который растил ее всю ее жизнь, на самом деле вовсе не ее отец.
Единственным, что могло утешить ее в этой ситуации, был тот факт, что после
вечера, проведенного у Генри, их с Ником отношения стали намного лучше. Один
раз, сдвинув на лоб защитные очки, которые он надевал во время своих долгих
путешествий по цехам завода, Ник признался, что ему очень нравится новое
маркировочное устройство.
— Значит, мы можем его оставить? — спросила Сэмми.
Она не сводила с Ника глаз. Одни только воспоминания заставляли ее чуть ли
не стонать. Она никогда не позволяла себе ничего подобного ни с одним
мужчиной.
Ник рассмеялся.
— Думаю, нам действительно придется его оставить. Ведь если бы мы
решили вернуться к прежним способам маркировки, рабочие устроили бы
настоящую революцию.
Сейчас, вспоминая об этом, Сэмми улыбнулась. За последние несколько дней они
не раз обменивались такими вот дружескими шутками. Может быть, они с Ником
действительно могли бы стать друзьями. Теперь, когда Сэмми лучше понимала
этого человека, он постепенно начинал ей нравиться.
Она все время думала о том, не может ли что-то сделать, чтобы хоть как-то
сблизить Ника и Генри. Ведь даже если Генри и не был биологическим отцом
Ника, тот все равно растил его
с малолетства
, как любил говорить дедушка
Сэмми. Ник и Генри наверняка были очень близки, пока не узнали правды. И
Сэмми казалось, что все эти годы их гнев должен был быть обращен на миссис
Эллиот, а вовсе не друг на друга.
И все же, может быть, ей лучше вообще не вмешиваться в это дело, а
предоставить их отношениям развиваться своим чередом. Ведь в тот вечер у
Генри оба они достаточно приветливо обращались друг с другом. Может быть, их
многолетняя вражда постепенно утихает.
В четверг вечером, размышляя на эту тему, Сэмми вдруг вспомнила, что должна
предупредить Ника о своей поездке в Чикаго, намеченной на следующую неделю.
Генри знал, что Сэмми собиралась в Чикаго, и вполне одобрял ее план, но,
возможно, ничего не говорил об этом Нику.
Сэмми со страхом и восхищением думала о предстоящей поездке. Она готовилась
впервые посетить Международную выставку машин и механизмов в центре
Маккормик плейс конвеншн
в Чикаго. К тому же ей впервые предстояло
остановиться в отеле высшего класса. Ей говорили, что
Палмер-хаус
— один
из лучших отелей города.
У Сэмми перехватывало дыхание при одной мысли о том, как она будет ходить по
залам и разглядывать продукцию ведущих машиностроительных фирм со всего
мира, многие из которых могли бы увеличить во много раз объем выпуска
продукции
Эллиот эйр
, — новые станки с программным управлением, с
цифровыми датчиками, а некоторые наверняка и с лазерными устройствами.
Международная выставка в Чикаго проводилась раз в два года. Сэмми была очень
рада, что выставка пришлась на этот год, что нет необходимости ждать еще
целых двенадцать месяцев. Она бы просто не выдержала этого ожидания.
Но было еще одно обстоятельство, перед которым меркло даже ее радостное
волнение по поводу посещения выставки. Сэмми Карлмайкл никогда не была за
пределами штата Оклахома. И хотя последние три года Сэмми участвовала в
создании деталей для таких аэрогигантов, как
Боинги
,
Макдоннел-дугласы
и
Локхиды
, она ни разу в жизни даже не побывала в салоне самолета.
Итак, ей многое предстоит пережить впервые. Первый полет, первое путешествие
за пределы штата, первое посещение знаменитой выставки. Неудивительно, что
Сэмми немного побаивалась, но испытывала одновременно и радостное
возбуждение.
На следующее утро Сэмми пришла на работу пораньше. У нее не было пишущей
машинки, поэтому она уселась за рабочий стол Дарлы и набрала на компьютере
сообщение о своей поездке, которое собиралась передать Нику.
— Только не говори мне, что хочешь получить мое место.
Сэмми буквально подскочила на стуле. Она не слышала, как вошла Дарла.
— О Боже, как ты меня напугала! Конечно, нет, я не охочусь за твоим
местом. Секретарям приходится слишком много работать.
— Уж я-то знаю, — усмехнулась Дарла.
— Я почти закончила. Осталось только распечатать.
— Если хочешь, это могу сделать я.
— Правда? Спасибо, Дарла, ты настоящее сокровище. Это сообщение для
Ника о моей поездке в Чикаго на следующей неделе. Генри знает об этом, а вот
насчет Ника я не уверена. Распечатай это и, если Ника нет в кабинете, просто
положи ему на стол.
— Конечно, никаких проблем. — Дарла посмотрела на часы. —
Разве тебе не надо быть через несколько минут в производственном отделе?
— Да-да, мне уже пора бежать вниз.
— Так беги.
Сэмми улыбнулась.
— Да, мэм.
Следующие несколько дней Сэмми часто думала о предстоящей поездке, но еще
чаще мысли ее возвращались к отношениям Ника и Генри. Покидая в пятницу
вечером здание компании, Сэмми подумала, что в эти выходные у нее будет
возможность убедиться, продолжается ли перемирие между отцом и сыном. На
выходные приходился День труда, и фирма устраивала свой традиционный
ежегодный пикник, который в этом году должен был стать одновременно
проводами Генри. Так что на пикнике будут присутствовать оба. Сэмми сможет
внимательно к ним присмотреться. Ей не хотелось и думать, что Генри и Ник
могут начать скандалить даже при всех. Нет, наверняка оба постараются
показать себя с лучшей стороны.
И оказалось, что Сэмми была права. И Ник, и Генри — оба выглядели на пикнике
вполне спокойными. Ярко светило солнце, было тепло. Легкий ветерок доносил
до Сэмми запах печеных куриных грудок, жареной кукурузы, печеных бобов и
свежего хлеба. Она сглотнула слюну. Запах пива соперничал с ароматом
лимонада. Специально нанятые повара старались вовсю, чтобы накормить более
трехсот сотрудников завода.
Генри был в отличной форме, его окружало человек пятьдесят, столпившихся
вокруг стола. Ник тоже стоял в этой толпе и что-то ел из бумажной тарелки.
Он смеялся вместе с остальными над какой-то шуткой Генри, затем отошел в
сторону.
Второй раз Сэмми видела Ника не в костюме, а в другой одежде, и снова у нее
перехватило дыхание при взгляде на мускулы Ника, выделявшиеся под одеждой.
Белый пуловер оттенял красивый загар Ника, ветер шевелил его волосы,
падавшие на лоб. Ей отчаянно хотелось провести рукой по этим волосам,
откинуть их со лба.
Тут Сэмми устроила себе выговор. В последнее время они с Ником неплохо
ладили. И не стоило питать к нему что-либо, кроме дружеских чувств. Это
привело бы к новой беде, а бед в ее жизни и так было достаточно.
Когда Сэмми наполнила свою тарелку, Ник уже успел доесть и теперь играл на
траве с детишками, которых прихватили с собой некоторые сотрудники.
Черт побери! Оказывается, он любит детей. Впрочем, это нетрудно было
предположить.
Есть ли в этом человеке что-нибудь, что ей не нравится?
Закончив есть, Сэмми смяла и выбросила бумажную тарелку. Пора было сделать
одну вещь, которую она давно откладывала. Надо было поговорить с Гасом.
Сэмми нашла его глазами — он стоял рядом с Дарлой и наблюдал за игрой в
подкову.
— Гас, можно тебя на минуточку?
Гас посмотрел на нее и пожал плечами.
— Думаю, да.
Они отошли от играющих и встали под деревом, где было не так людно.
— Я хочу еще раз извиниться за то, что случилось на прошлой
неделе, — сказала Сэмми. — Я так и не поблагодарила тебя за
машину. А ты так и не сказал, сколько я тебе должна.
Гас стоял, засунув руки в карманы, и сосредоточенно пинал носком ботинка
одуванчик, не глядя на Сэмми.
— Забудь об этом, — сказал он.
— Не забуду, и ты прекрасно это знаешь. Послушай, Гас, мы так долго
были друзьями. И я не хочу, чтобы ты на меня сердился. И не хочу, чтобы ты
думал, будто Ник и я... ну, ты понимаешь... Между нами ничего нет. Неужели
ты этого не видишь?
— Да ну, Сэмми, конечно, вижу. И не знаю, кто дернул меня тогда за
язык. Мне тоже очень жаль.
Сэмми протянула ему руку.
— Мир?
— Мир, — согласился Гас.
Они улыбнулись друг другу.
— Так как же насчет моей машины? Сколько я тебе должна?
Гас замахал руками.
— Ничего ты мне не должна. Там просто засорился бензопровод. И мне
ничего не стоило его починить. Но, черт побери, Сэмми, когда ты купишь
наконец новую машину? На эту уже жалко смотреть.
Сэмми рассмеялась.
— То же самое говорит Ник.
Гас хотел было что-то ответить, но в этот момент к ним подошел Стив,
начальник производственного отдела.
— Пошли, Сэмми, — потребовал он, — нам нужен второй
игрок. — Он взял ее за руку и повлек за собой.
Сэмми попыталась сопротивляться.
— Для чего вам нужен второй игрок?
— Производственники вызвали на бой администраторов. Дж. В. говорит, что
не хочет играть, значит, придется тебе. Нам нужна ты и оба секретаря, чтобы
сколотить команду.
— Мэри и Дарла согласились на это? После того, как вы обыграли их в
прошлом году?
— Эй, Карлмайкл! — позвал ее от площадки Ник. — Давай иди
сюда.
Сэмми обернулась к Гасу.
— Придется сыграть. Ты идешь?
— В бейсбол на такой жаре? Нет, я слишком стар для этого.
— Тоже мне старик!
— Буду наблюдать со стороны, — усмехнулся Гас.
Играть действительно было трудно, но не из-за жары, а из-за того, что трудно
было ловить мяч, надрываясь от смеха. Игра фактически свелась к соревнованию
на лучшую шутку. Кто-то раздобыл мегафон, и как только мяч попадал к одной
из команд, их противники начинали выкрикивать всякие шутки.
Гас был в этом деле одним из первых. Он изо всех сил старался рассмешить
членов команды администрации, как только кто-нибудь из них оказывался в
штрафной зоне.
При этом каждый старался подшутить конкретно над игроком, у которого мяч.
Так можно было добиться большего эффекта. Как только по мячу собралась
ударить Сэмми, Кэл Хармон, который работал на новой системе трассировки,
закричал:
— Эй, Сэмми, знаешь, как определить, за каким компьютером сидит рыжий?
Сэмми как раз примеривалась. Она тихо застонала. Кэл явно решил переиначить
ради нее точно такую же шутку о блондинах. Сэмми покрепче сжала клюшку,
пообещав себе, что не рассмеется.
— На этом компьютере всегда рыжий экран.
Сэмми повернулась в сторону Кэла и скорчила гримасу.
— Давай, бей!
Рабочие производственного отдела свистели и хохотали.
— Внимательнее, Карлмайкл!
Ник. Он один называл ее так.
После двух ударов Сэмми удалось наконец как следует попасть по мячу. Но Боб
Лофлин, отвечавший за контроль качества, отбил ее подачу.
К концу пятой подачи игрокам стало не хватать шуток и они лишь обменивались
не слишком остроумными каламбурами. А к шестой подаче все настолько устали
смеяться, что согласились на ничью, семь—семь.
Сэмми все время хотелось убежать подальше от Ника. Во время игры он вел себя
так, словно они были старыми приятелями. Конечно, в последнее время их
отношения наладились, но все же между ними существовала определенная
дистанция. И эта дистанция была просто необходима Сэмми, чтобы держать себя
в руках.
Что же такого было в этом Нике, что заставляло Сэмми все время мечтать о
невозможном? Например, о том, как Ник снова поцелует ее...
Черт! Давно пора забыть об этом, иначе она точно сойдет с ума. Сэмми бросила
перчатки в коробку, которую принес один из игроков команды
производственников, и направилась прямо к столу с лимонадом.
Ник внимательно смотрел на удалявшуюся Сэмми. Потертые джинсы сидели на ней,
словно вторая кожа. Ник мог бы поклясться, что от одного взгляда на эту
женщину чувствует прилив адреналина в крови. Он отер струйку пота, стекавшую
по виску.
Сэмми в джинсах, с развевающимися по ветру волосами и чумазыми щеками —
Боже, что за зрелище! Эта женщина скрутила его в узел, ничего для этого не
делая. А она действительно ничего для этого не делала. В последние дни Ник
ясно это понял. Она просто... просто Сэмми. Никакой игры, никакого
притворства. Да-да, как только Сэмми перестала держаться с ним начеку, Ник
тут же понял, что она открытый и дружелюбный человек, а вовсе не холодная
высокомерная амазонка, как он думал раньше.
Еще немного — и он сумеет понять эту женщину до конца. Он давно догадался,
что Сэмми старается казаться неприступной лишь тогда, когда пытается скрыть
свои истинные чувства. В последнее время она не прибегала к этой тактике. По
крайней мере с ним — с того самого дня, когда накричала на Ника в его
кабинете.
О, что за черт! Теперь они были друзьями. Так что же плохого, если он
проведет немного времени в обществе Сэмми?
Ник догнал Сэмми и пошел рядом.
— У тебя вся спина в грязи, — сказал он.
— Нисколько в этом не сомневаюсь.
Вы только посмотрите! Она покраснела. Ник не мог в это поверить. Ведь они
живут в двадцатом веке! Ник никак не мог вспомнить, когда он видел в
последний раз, чтобы взрослая женщина краснела. Возможно, никогда.
Сэмми принялась отряхивать джинсы, и Ник не удержался, чтобы не подразнить
ее немного:
— Хочешь, чтобы я помог?
Сэмми покраснела еще сильнее.
— Извини. — Ник улыбнулся. — Просто эти джинсы... это совсем
не то, что твой обычный наряд в офисе.
— А чем тебе не понравились мои джинсы?
— Что ты, наоборот. Ты выглядишь в них... просто потрясающе.
&mda
...Закладка в соц.сетях
