Жанр: Любовные романы
Испытательный срок
...ми опомнилась, только проходя через цех контроля качества, когда Гас
крикнул ей:
— Очки для того, чтобы носить их на глазах, а не в руках, Сэмми!
— Ты прав. И как это я... — Чувствуя себя полной идиоткой, Сэмми
надела очки.
У дверей ангара Сэмми остановилась и расстроенно посмотрела на огромную
лужу, отделявшую ее от цеха покраски. Лужа была диаметром около десяти футов
и глубиной не меньше дюйма. У Сэмми было два выхода: испортить новые туфли,
чего она вовсе не собиралась делать, или пойти в обход и зайти в ангар через
восточный вход.
Резко повернувшись, чтобы идти в обход, Сэмми уткнулась в широкую мужскую
грудь. Перед ней стоял Ник.
— Привет! — сказал он, улыбаясь. — Я тоже очень рад тебя
видеть.
Сэмми быстро взглянула на него и отступила на шаг назад.
— Извини.
Она хотела обойти Ника, но тот остановил ее, схватив за руку.
— Идешь в покрасочную?
Сэмми не хотела отвечать, не хотела разговаривать с ним, не хотела думать о
нем, не то что находиться рядом.
— Пойдем, — сказал он и потянул Сэмми к двери. — Я и сам туда
собирался.
— Ник, я... — Но Сэмми не удалось закончить фразу. Подняв на руки,
Ник перенес ее через лужу к дверям ангара.
— Что ты делаешь? — сердито зашептала Сэмми ему в ухо.
Глядя прямо перед собой и улыбаясь не хуже Чеширского кота, Ник ответил:
— Изображаю джентльмена. А что, не нравится?
— Нет, не нравится! — отрезала Сэмми, мучительно думая:
Мне не
нравится, как бегут по телу мурашки от одного твоего прикосновения, как
хочется покрепче обнять тебя за шею. Не нравится!
У дверей Ник поставил Сэмми на ноги.
— Доставил в целости и сохранности. Можешь не благодарить — мне было
приятно.
Сэмми открыла рот, потом снова закрыла, так и не найдя нужных слов. Больше
десяти человек прекратили работать и смотрели на нее и Ника. Еще никогда в
жизни Сэмми так не хотелось плакать.
Ник снова подмигнул ей, засунул руки в карманы и отправился к следующему
ангару, насвистывая:
Какое чудесное утро!
Сэмми молча сжала зубы. Что ж, Ник снова затеял с ней какую-то игру. Не
хотелось бы оказаться в этой игре спортивным снарядом. Надо постараться
понять ее цели и правила.
Сэмми направилась к маркеру, но тут кто-то окликнул ее сзади. Это был Гас.
Взяв Сэмми за руку, он увлек ее за собой туда, где было чуть потише, —
к правой стене.
— Ты что, девочка, совсем с ума сошла, что позволяешь таскать себя на
руках у всех на глазах? Или тебе все равно, что про тебя подумают?
— Конечно, не все равно, — почти закричала Сэмми. — Можешь
мне поверить, Гас. Выходка Ника удивила меня еще больше, чем всех остальных.
— Последи за собой, Сэмми. Сплетни распространяются быстро. Сейчас все
говорят о том, что скоро истекает твой испытательный срок. А потом они
начнут интересоваться...
— Замолчи. Не смей больше говорить ни слова! Ведь ты знаешь меня
достаточно хорошо, Гас, как же ты можешь?
— Знаю тебя? Мне тоже так казалось. Но после того, как вы два раза за
последний месяц уезжали вместе из города, как странно ведете себя со дня
приезда из Нового Орлеана, — не знаю, Сэмми. Теперь мне кажется, что я
совсем тебя не знаю. Зато мне ясно видно, что происходит. Надеюсь, и ты
отдаешь себе отчет в происходящем.
— Гас...
Но он не дал Сэмми закончить. Ее друг и учитель повернулся к ней спиной и
ушел, оставив ее стоять у стены под обстрелом десятков любопытных глаз.
Сэмми забыла о данных, которые пришла проверять, и пошла обратно к себе в
кабинет. Следующие два дня она почти не выходила оттуда. И стоило ей только
показаться в коридоре один-единственный раз, как это обернулось для нее
неприятностями.
Она как раз подходила к столу Мэри, чтобы вернуть папку, которую брала из ее
картотеки, когда Дарла окликнула, сказав, что на столе в кабинете Сэмми
звонит телефон. Оглянувшись, Сэмми попросила Дарлу:
— Ты не могла бы поднять трубку и попросить подождать? Я подойду через
минуту.
Она произнесла эти слова, продолжая двигаться вперед, и нескольких шагов,
пройденных вслепую, оказалось достаточно. Сэмми на кого-то наткнулась.
Знакомое ощущение прикосновения сильного, мускулистого мужского тела не
оставляло сомнений, кто это был.
Ник взял ее за руки.
— Да-да, Сэмми, здравствуй, — смеющимся голосом произнес он.
Сэмми буквально отпрыгнула.
— Извини, я не смотрела, куда иду.
Ник улыбнулся, снова демонстрируя свои неотразимые ямочки на щеках.
— Не извиняйся, мне было приятно.
Краем глаза Сэмми видела, как Мэри смотрит на нее, разинув рот. Сэмми
прекрасно ее понимала. Она тоже никак не могла поверить в происходящее.
Ник ласково потрепал ее по щеке. От этого легкого прикосновения Сэмми
бросило в жар. Ник хитро улыбался.
— Сейчас у меня назначена встреча, а позже увидимся, — сказал он.
Он говорил достаточно тихо, но так, чтобы их могли услышать. Сэмми не знала,
смеяться ей или плакать.
Ник же спокойно удалился по коридору, снова что-то насвистывая.
Сэмми всерьез подумала о том, чтобы ударить его по голове, но решила, что
скоросшиватель в ее руках — не самое подходящее для этого орудие. Сжав зубы,
Сэмми положила папку на стол Мэри и заторопилась в кабинет. В тот день она
выходила из кабинета еще только один раз — в уборную.
Но и тут ей не удалось побыть спокойно. Из своей кабинки Сэмми услышала, как
открылась наружная дверь. Она сразу узнала голоса Мэри и Дарлы:
— Он просто не сводит с нее глаз. Это отвратительно!
— Не знаю, — ответила на это Мэри. — Я бы вовсе не возражала,
чтобы за мной приударил такой мужчина, как Ник.
— Ну да, особенно если бы он был твоим шефом. Можно больше не бояться
потерять работу. Я нисколько не сомневаюсь, чем кончится ее испытательный
срок!
Сэмми резко распахнула дверь кабинки. К сожалению, она не рассчитала силу, и
дверь ударилась о стену, отколов от нее кусок краски.
Мэри и Дарла застыли, пораженные.
— Первое правило для тех, кто любит сплетничать в уборной, —
сквозь зубы процедила Сэмми. — Прежде чем начать, всегда надо
убедиться, что в кабинках никого нет. В следующий раз не забывайте, мои
дорогие!
Проходя мимо них к двери, Сэмми злорадно отметила, что обе покраснели.
В четверг утром, как только Сэмми пришла на работу, произошло событие,
оказавшееся последней каплей, переполнившей чашу ее терпения. Посреди стола
стояла хрустальная ваза, в ней красовалась одна-единственная роза, лепестки
которой только-только начали раскрываться.
Рядом стояла карточка, на которой было написано:
Твой Ник
.
Сэмми не могла оторвать взгляд от цветка. О, как ей хотелось в тот момент,
чтобы все это было правдой! Как хотелось, чтобы Ник действительно
принадлежал ей, а она ему! Чтобы он любил ее, а она не боялась признаться,
что любит его.
Если бы за каждое желание давали по доллару, весь свет принадлежал бы мне
.
Но Сэмми не нужен был весь свет. Она хотела только... невозможного.
А вот чего она не хотела, так это продолжать ту дурацкую игру, которую
затеял Ник.
Сначала он страстно занимался с ней любовью, потом своим вопросом в
аэропорту словно вылил на нее ведро холодной воды. А теперь он все время
дразнит ее, унижает перед коллегами, делает ее объектом сплетен. Пожалуй, ни
о ком на заводе не говорили так много с тех самых пор, как в прошлом году их
прежнюю секретаршу застали в чулане голой с одним из рабочих. А теперь вот
эта роза.
Это было уже слишком. Она не может, она не будет больше все это терпеть.
Сэмми помедлила несколько минут, вспоминая все оскорбительные выходки Ника,
чтобы вызвать в себе праведный гнев. Когда негодование ее достигло такого
накала, что Сэмми начала представлять, как сжимает пальцы на горле Ника, она
схватила со стола вазу и вышла в коридор. Каблуки ее решительно стучали по
кафельному полу.
— Какой прелестный цветок! — сказала Дарла, когда Сэмми прошла, не
замедлив шага, мимо ее стола. — Кто...
Из кабинета Дж. В. навстречу ей вышел Гас.
— Доброе утро.
Сэмми едва взглянула на него и пошла дальше. Ничего не говоря, она прошла
мимо стола Мэри прямо в кабинет Ника. Захлопнув за собой дверь, Сэмми
остановилась у стола напротив Ника и с силой опустила вазу на полированную
крышку красного дерева. Сэмми получила удовольствие, увидев, как вздрогнул
Ник, но этого было явно недостаточно, чтобы потушить огонь ее негодования.
Опершись пальцами о стол, Сэмми наклонилась к Нику.
— Я не выйду из этого кабинета и ты тоже не выйдешь, пока не объяснишь
мне, что, черт побери, ты вытворяешь!
Ник откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.
— Наконец-то, — чуть слышно прошептал он, так тихо, что Сэмми не
была уверена, что расслышала правильно.
— Что?
Ник открыл глаза и твердо встретил ее взгляд.
— Я исчерпал практически все средства. Как хорошо, что цветок наконец
сработал!
15
Ник увидел, как расширились зрачки Сэмми, затем в ее глазах появилось
настороженное выражение.
— Сработал? То есть как это — сработал?
Ник небрежно пожал плечами, делая вид, что не придает сказанному особого
значения. На самом деле сердце готово было выпрыгнуть у него из груди.
— Просто я хотел поговорить с тобой, а ты не позволяла мне даже
приблизиться. Вот и пришлось выдумать способ заставить тебя прийти самой.
— Заставить меня — что?
— Ты слышала — что.
— То есть ты хочешь сказать, что делал все это — смущал и унижал меня
на глазах всего завода, чтобы все кругом подумали, будто мы, мы...
— Спим вместе?
У Сэмми вырвался гневный возглас:
— Да! Именно так они все и считают! И что, может быть, о тебе шепчутся
по углам на всем заводе? Нет, сэр. Шепчутся они обо мне! — Сэмми ткнула
себя пальцем в грудь. — Это мое имя мешают с грязью. Это меня обвиняют
в том, что я сплю со своим боссом только для того, чтобы сохранить работу.
Черт бы тебя побрал, Ник!
Сэмми нервно провела рукой по волосам.
— Я знала, что та ночь в Новом Орлеане была ошибкой, но я понятия не
имела...
— Нет! — Ник успел вскочить с кресла и обежать вокруг стола,
прежде чем Сэмми успела отреагировать. Стиснув ее плечи, он с жаром
произнес: — Нет, та ночь не была ошибкой.
Сэмми попыталась стряхнуть его руки, но Ник сам убрал их.
— Извини. Я не хотел сделать тебе больно, Сэмми. Но, черт побери, как
ты можешь называть ошибкой все, что было между нами?
— А как ты можешь спрашивать об этом после всего, что сделал с тех пор,
начиная с той ужасной сцены в аэропорту?
— Ты помнишь только то, что хочешь. Давай вcпомним вместе, что
произошло в тот же день, только немного раньше.
Сэмми удивленно заморгала.
— О чем это ты?
— О двух людях, которые только что провели самую восхитительную ночь в
своей жизни — и не пытайся это отрицать, потому что я все равно знаю: ты
чувствовала тогда то же, что и я. Так вот, мы проснулись на следующее утро,
и ты не только не поцеловала меня — ты даже не взглянула мне в глаза.
Единственное, о чем ты думала, это о том, что пора возвращаться к работе.
По румянцу, вспыхнувшему на щеках Сэмми, Ник понял, что она вспомнила в
деталях и то утро, и ту ночь.
— Черт возьми, я пытался поговорить с тобой об этом, пытался спросить,
что с тобой! А ты хотела говорить только о самолетах. Вот почему я открыл
свой поганый рот и сказал то, чего вовсе не думал. Я знал, что ты никогда не
станешь использовать меня, никогда не унизишься до такого. Я знал это,
Сэмми. И все это время пытался сказать тебе об этом. Что я кляну себя за
сказанное, что я никогда так не думал.
— Подожди-ка. — Сэмми отступила на несколько шагов, крепко сжав
кулаки. Нику не удастся так просто заморочить ей голову. — Так ты
говоришь, что всю последнюю неделю специально выводил меня из себя, чтобы я
пришла сюда и мы могли объясниться?
Сэмми говорила все громче и громче, пока не поймала себя на том, что кричит
на Ника. Но Ника это только радовало. Слава Богу, Сэмми сбросила наконец
свою маску холодной и сдержанной женщины!
— Две недели назад я не просто вывел тебя из себя. Я тебя обидел,
сделал тебе больно и прошу меня простить.
— Да, — прошептала Сэмми. — Ты обидел меня тогда. Ты обидел
меня вчера и позавчера. И я до сих пор не понимаю, почему.
Ник начал было что-то говорить, но Сэмми подняла руку.
— Я не хочу ничего знать. Ты просто должен это прекратить. Если ты
думаешь, что я должна уволиться, скажи мне об этом. Если нет — оставь меня в
покое, Ник. Пожалуйста.
— Сэмми...
Но Сэмми прошла мимо него и вышла из кабинета, прежде чем Ник успел ее
остановить.
Черт побери! Он провалил все дело. Пытался наладить отношения, а вместо
этого все стало еще хуже. Ник сжал кулаки и закрыл глаза. И что же ему
делать теперь? Дать Сэмми уйти вот так? Оставить ее в покое, как она
просила?
Но он не мог. Господи, он не мог этого сделать! Не мог сейчас и не сможет
никогда.
Он снова попытается объяснить ей все. И сделает это прямо сейчас.
Ник направился прямо в кабинет Сэмми. Войдя внутрь, он закрыл за собой
дверь. Сэмми стояла у стола, читая какую-то записку. Лицо ее было бледным
как смерть, а руки тряслись так, что листок белой бумаги ходил ходуном.
— Сэмми!
Она вздрогнула и вскрикнула, а затем сказала, прижав руку к груди:
— Ты испугал меня до смерти. Я не слышала, как ты вошел.
— Что-то случилось?
— О, м-м... — Сэмми помахала в воздухе запиской, затем сложила ее
пополам и бросила на стол. — Ничего.
Но Ника не так просто было обмануть. У него все похолодело внутри. Ник видел
записку всего несколько секунд, когда Сэмми помахала ею у него перед носом,
но нетрудно было догадаться, что в ней. Ник готов был поклясться, что Сэмми
получила анонимку вроде той, что нашел у себя в кабинете он сам, где ему
советовали уволить Сэмми.
Ник протянул руку.
— Дай мне посмотреть записку.
— Записку? Ах, эту? Да там сущая ерунда.
— Неплохо держишься, вот только голос и руки у тебя дрожат. Дай мне
посмотреть ее. — Ник подошел к столу.
Сэмми встала у него на пути.
— Ник, это... это записка личного характера. Правда.
— Вполне могу себе представить.
Глаза Сэмми удивленно расширились.
— Ты что, тоже получил такую?
Вместо ответа Ник взял со стола записку. Ругаясь про себя на каждом слове,
он прочел:
КОГДА ТЫ НАДОЕШЬ ЕМУ, ОН ПРОСТО ВЫШВЫРНЕТ ТЕБЯ ОТСЮДА. УВОЛЬНЯЙСЯ СЕЙЧАС,
СУЧКА
.
У Ника не было ни малейших сомнений, что он получил записку, написанную тем
же автором. Но Сэмми... Ника душил гнев. Как посмел этот негодяй написать
такое Сэмми?!
И виноват во всем только он, Ник. Придумывая, как заставить Сэмми прийти к
нему, он ни на секунду не задумался о последствиях. Черт побери! Как можно
было быть таким идиотом?
— Кто мог это сделать? — убитым голосом спросила Сэмми. — Кто
ненавидит меня так сильно?
Нику тоже показалось, что обе записки были написаны, чтобы навредить именно
Сэмми. Ее записка была гораздо более жестокой, чем та, что подсунули ему. Но
ему не хотелось говорить сейчас об этом.
— Никто не ненавидит тебя, — сказал он. — Просто тебя
пытаются убрать из фирмы. И я должен вычислить, кто это делает и почему.
— Мы, — сказала Сэмми. — Мы должны вычислить.
Теперь она казалась спокойнее, лицо ее постепенно розовело. Как хотелось
Нику прижаться губами к ее щеке, согреть в ладонях холодные руки, заставить
забыть об этой чертовой записке, об их ссоре! Но Ник не мог этого сделать.
Прежде всего, он очень сомневался, что Сэмми позволит ему это. К тому же
надо было работать. И надо было найти автора записок.
— Давай вернемся ко мне в кабинет и подумаем, кто мог написать такое. В
этом твоем чулане мы долго не высидим. И как ты вообще здесь работаешь?
— Мне очень нравится мой кабинет, спасибо.
Уже чуть лучше
, — подумал Ник.
Теперь перед ним снова была его Сэмми, а не испуганный, потерянный ребенок.
Но Нику никак не становилось легче. Как бы то ни было, Сэмми было больно, и
обидели ее по его вине.
Они прошли в кабинет Ника и закрыли за собой дверь. Сэмми села на один из
стульев, а Ник подошел к окну и стал наблюдать, как паркуется внизу какой-то
джип
Чероки
.
— Когда ты вышла отсюда несколько минут назад, ты видела кого-нибудь в
коридоре? — спросил Ник. — Кого-нибудь, кто мог бы зайти к тебе в
кабинет.
Сэмми вздохнула.
— Мэри сидела за своим столом. Кажется... кажется, Дж. В. возвращался к
себе в кабинет. А Гас, наоборот, уходил, спускался по лестнице. Дарла тоже
сидела у себя за столом. Ты думаешь, это мог быть кто-то из них?
Ник потер пальцами шею и обернулся к Сэмми.
— Мне неприятно думать, что это написал кто-то из наших сотрудников, но
это явно сделал человек, имеющий доступ в твой кабинет. Причем кто-то, кого
не видно из этого конца коридора.
— Когда... когда ты получил свою записку?
Теперь вздохнул Ник.
— Несколько дней назад.
— И что в ней было?
Ник хотел солгать, но не смог.
— Мне написали, что надо избавиться от тебя, потому что я становлюсь
похож на идиота.
Сэмми нахмурилась.
— Ты вполне заслужил это.
— Да, конечно, еще как заслужил. Не легко специально изображать из себя
идиота!
— На днях постараюсь найти время, чтобы подумать и понять, зачем ты это
делал.
— На днях я объясню тебе это сам. Но сначала надо вычислить, кто пишет
эти записки. Ты только что сказала, что все думают...
— Я помню, что я сказала!
— Кто-нибудь что-нибудь говорил тебе об этом... о нас?
— Всего-навсего половина завода.
Ник закрыл глаза.
— Прости меня.
— Ты перестанешь наконец это повторять?
— Хорошо, уже перестал, — ответил Ник. — Итак, какая же
именно половина завода? Кто конкретно?
Сэмми снова вздохнула.
— Позавчера Мэри и Дарла обсуждали это в уборной. А в тот день, когда с
утра был дождь и ты... нес меня на руках, Гас...
— Что Гас?
— Гас видел это и был очень недоволен. Но в последнее время он часто
бывает мною недоволен.
Ник задумался.
— Нет, — сказала Сэмми. — Гас не мог этого сделать. Может, он
и злится на меня иногда, но Гас мой друг. Он не стал бы писать такого.
В это время на столе Ника зазвонил телефон. Мэри сообщила, что пришел Генри
и хочет видеть Ника.
— Пусть зайдет, — сказал Ник.
Секунду спустя дверь кабинета со щелчком захлопнулась за Генри. Прежде чем
Ник успел открыть рот, отец посмотрел на Сэмми, затем на него и
требовательно спросил:
— Что здесь происходит?
Ник заметил про себя, что вновь обрести отца гораздо менее хлопотно, чем
взрослого сына. Мысль эта позабавила его.
— О чем именно ты говоришь? — поинтересовался он у отца.
— О телефонном звонке ко мне домой вчера вечером. Кто-то, изменив
голос, как посредственный актер в третьесортном спектакле, предупредил, что
я должен заставить Ника избавиться от Сэмми, пока она не погубила компанию.
Ник почувствовал, как волосы у него на голове встают дыбом.
— Так объясни же наконец, что, черт возьми, происходит? — снова
потребовал Генри.
Сэмми сидела молча и казалась совершенно спокойной, хотя внутри у нее все
кипело. Она слушала, как Ник и Генри обсуждают ситуацию так, словно ее нет в
комнате.
— Надо посмотреть личную карточку Сэмми. Там указаны все ее проекты и
люди, с которыми она работала. Может, мы найдем что-нибудь там?
— Пустая трата времени, — возразил Ник. — Я могу наизусть
пересказать тебе личное дело Сэмми. Два листочка бумаги — на одном ее имя,
адрес, номер страхового свидетельства, а на другом — дата приема на работу и
даты повышений по службе.
— Два листочка? Не смеши меня, Ник. В последний раз, когда я видел
личное дело Сэмми, это была папка толщиной дюйма в полтора, — сказал
Генри.
— Говорю же тебе, я запросил папку с ее личным делом, как только пришел
сюда, по твоему совету, если помнишь. Там было два листка бумаги и больше
ничего.
— Что ж, — сказала Сэмми. — Значит, ты можешь наконец
обвинять во всем себя, Ник.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Если кто-то позаботился о том, чтобы очистить папку с моим делом еще
до твоего прихода сюда, значит, кампания по выживанию меня с фирмы началась
не вчера и не случайно. Кто-то планировал ее долгое время. Этим можно
объяснить и то, что я не всегда получала уведомления о совещаниях, и то, что
иногда пропадали мои папки.
— Какие папки? — встрепенулся Ник. — Ты никогда не говорила
об этом.
Вздохнув, Сэмми рассказала о записках в мусорной корзине, о последнем
уведомлении, которое дошло до нее, но с неверно указанным временем начала
совещания, о папках, которые исчезали на несколько дней, а потом сами собой
снова появлялись на столе.
— Почему ты не рассказала об этом мне?
— Чтобы ты сделал вывод, что я не способна выполнять свою работу? Ведь
в первый же день, появившись здесь, ты заявил, что ни моя работа, ни я
никому здесь не нужны.
— Черт возьми, Сэмми...
— Да прекратите вы! — перебил их Генри. — Ответ на все
вопросы очевиден: поскольку избавиться пытаются от Сэмми, это может означать
только одно: у тебя, Ник, есть тайная воздыхательница, которая сгорает от
ревности по поводу твоих отношений с Сэмми.
— Не будь смешным, пап.
Папа? Сэмми никогда не слышала, чтобы Ник называл Генри папой даже за глаза.
И вообще, Сэмми заметила, что они явно ладят друг с другом гораздо лучше,
чем раньше.
— Я обращаюсь со всеми женщинами на заводе вежливо и дружелюбно, —
сказал Ник.
— Может, слишком дружелюбно? — предположил Генри.
Ник поймал взгляд Сэмми. В глазах его пылала такая страсть, что Сэмми тут же почувствовала слабость.
— Только с Сэмми, — тихо ответил он на вопрос Генри.
— И все же, отвергнутая любовь и все такое... — не унимался Генри.
Ник покачал головой.
— Теоретически возможно, но я в это не верю. Ведь ни в одной из записок
нам с Сэмми не советовали держаться друг от друга подальше. В обеих
говорилось о том, что Сэмми должна уйти с завода. И еще вся эта история с ее
личным делом. Все это говорит о том, что кто-то завидует успехам Сэмми в
работе, ее роли в деятельности фирмы, а не тому, что происходит между нами.
Сэмми провела в кабинете Ника около часа. Он подробно расспрашивал, с кем
она сталкивалась по работе в разных подразделениях завода, в которых
работала с того дня, когда пришла сюда впервые. Кто мог позавидовать ее
быстрому восхождению по служебной лестнице? Всякий раз, слыша имя Гаса, а
Сэмми упоминала его довольно часто, Ник и Генри переглядывались.
— Перестаньте, — урезонивала их Сэмми. — Гас не мог написать
эти записки. Мы с ним дружим со дня моего прихода на завод.
— Сэмми, — мягко произнес Генри, — Гас ждет продвижения по
службе гораздо дольше, чем ты работаешь на заводе. Разве не логично
предположить, что его раздражает то, что ты пришла позже и получила это
самое повышение раньше? Он работает здесь пятнадцать лет, и вдруг приходит
молодая женщина, не имеющая опыта, и из его подчиненной довольно быстро
становится его начальницей. Ты должна признать...
Сэмми изо всех сил защищала Гаса, но Ник и Генри не слушали ее. Что бы там
ни говорила Сэмми, оба были уверены, что за записками стоит Гас.
— Давайте вызовем его сюда, — предложил Генри.
— Нет! — воскликнула Сэмми.
— Да, — твердо сказал Ник. — Ты сама говорила, что позавчера
он очень сердито с тобой разговаривал. И еще, что видела его в коридоре
перед тем, как нашла записку.
Ник потянулся к телефонной трубке.
Когда через несколько минут в кабинет вошел Гас, Сэмми не могла заставить
себя посмотреть ему в лицо. Она стояла у окна, повернувшись лицом к комнате.
За окном стоял ясный и погожий ноябрьский день. Там было так красиво!
...Закладка в соц.сетях
