Жанр: Любовные романы
Чертовски богат
...ивой улыбкой посмотрел на
пассажиров. — Даже на Кони-Айленд вас так не прокатят.
— Может, и неплохо, но знаю одно: кто-то наверху вам сильно
ворожит, — с трудом выговорила Кензи.
— Подождите меня. — Ханнес натянул куртку на голову, открыл дверь,
живо обогнул машину и, схватив Кензи за руку, потащил ее к спасительному
козырьку над входом. Она принялась рыться в сумочке в поисках ключей, но,
так и не дав ей их извлечь, он с силой притянул ее к себе.
Кензи удивленно подняла голову. При этом движении плащ соскользнул у нее с
плеч, что только облегчило Ханнесу задачу — он крепко обнимал ее за талию.
— Ханнес! — с притворным возмущением воскликнула Кензи. —
Немедленно перестань! Ведь таксист все видит! — Она сделала слабую
попытку освободиться.
— Ну и что? — ухмыльнулся он. — Зачем лишать беднягу
удовольствия?
— Нет, ты положительно неисправим.
— В самом деле?
И, не давая ей ответить, он закрыл ей рот поцелуем. Она жадно прильнула к
нему и обхватила обеими руками за шею. О Господи, мелькнуло в сознании у
Кензи, как же хорошо в объятиях этого красавца, которого она теперь знает
так близко и в то же время совсем не знает!
Ханнес оторвался от нее и пытливо заглянул в глаза.
— Перед тем как уйти, скажи мне одну вещь. — Ханнес замолчал и мягко потрепал ее по щеке.
Даже это простое прикосновение заставило Кензи задрожать всем телом. Но он
теперь был совершенно серьезен, остановив на ней какой-то особенный взгляд,
словно старался проникнуть в самые глубины ее души.
— У нас сегодня только начало? — продолжал Ханнес. — Или
конец?
Кензи не могла оторвать глаз от этого великолепно вылепленного лица.
Освещенное уличными фонарями, оно, казалось, излучало какое-то внутреннее
сияние.
— Так как, Кензи? Начало или конец?
Она продолжала молча смотреть на него.
Послышался какой-то шум. Это кровь у нее бежала по жилам, бился пульс,
сердце бешено колотилось в груди.
А Ханнес — причина всего этого водоворота переживаний — неподвижно стоял
рядом и не сводил с нее взгляда. Гипнотического взгляда. Неотразимого.
Слегка наклонившись, он одарил ее очередным поцелуем.
Забыты были и такси, и работающий счетчик, и ключи в сумочке, и дождь
пополам с ветром. Кензи полностью растворилась в Ханнесе, и все остальное
утратило значение, да и просто перестало существовать, в том числе и стук
двери стоявшей неподалеку машины, и звук приближающихся шагов, и скрип
открывающихся ворот.
— Эй, голубки! Может, довольно...
Мужской голос, перекрывающий стук дождя, заставил Кензи отскочить от
Ханнеса. Она круто обернулась — прямо ей в глаза ударил сильный свет
карманного фонаря.
Кензи прищурилась и, защищая глаза, подняла руку.
— Ч-чарли? — выдавила она в сияющую бесцветную пустоту. — Это
ты?
— Жаль, что пришлось нарушить ваше уединение, ребята.
Теперь сомнений не осталось. Да, это он — Чарли Ферраро, ее — сегодня здесь,
завтра там — любовник, тот самый, что сам всегда проповедует свободу.
Ну что ж, криво улыбнулась Кензи, свобода так свобода. Какого же черта ему
здесь понадобилось... Ладно, сейчас выясним.
Встав перед Ханнесом и уперев руки в бока, она отвернулась и, лишь когда
Чарли, поднявшись по ступенькам к двери, опустил фонарь, посмотрела ему
прямо в глаза.
— Ну и что ты здесь забыл? — Дрожа от ярости, Кензи оглядела его с
ног до головы.
Вместо ответа он извлек свой полицейский значок.
У Кензи на мгновение даже челюсть отвалилась.
— Это как следует понимать? — прошипела она, еще больше исполняясь
праведного гнева. — Может, объяснишь?
Чарли словно не услышал ее слов.
— А это кто? — Он направил фонарь на Ханнеса. — А ну-ка,
приятель, давайте посмотрим ваши документы. — Чарли протянул руку.
— Какого черта! — мгновенно ощетинилась Кензи. — У тебя нет
никакого права ни с того ни с сего останавливать людей! Так что выключай-ка
свой паршивый фонарь, спрячь значок и вали отсюда!
— Мэм? — Чарли вновь направил ей свет в глаза. Она не успела
отвернуться. — Вы что, хотите, чтобы я задержал вас за непристойное
поведение?
— За что, за что?
Кензи вдруг показалось, будто у нее из груди выкачали весь воздух, заменив
его каким-то другим газообразным веществом, достаточно мощным, чтобы
взорвать все вокруг. Она едва сдерживалась.
Дыши глубже, — уговаривала она себя. — Дыши глубже... Вот гад,
еще полицейским значком прикрывается!
— А ну-ка убери фонарь, — сдержанно скомандовала Кензи. —
Живо!
Прозвучало это так властно, что Кензи даже сама удивилась. И Чарли, надо
полагать, тоже — во всяком случае, он сразу повиновался.
— Кензи! — послышался у нее из-за спины голос Ханнеса. —
Насколько я понимаю, ты знакома с этим джентльменом?
— Джентльменом! — презрительно фыркнула она. — Слишком много
чести. Но раз уж на то пошло, — со вздохом продолжала Кензи, — то
да, знакома. — И, бросив на Чарли возмущенный взгляд, добавила: —
Точнее сказать, была знакома. До тех пор, пока он не записался в гестапо.
Чарли пропустил этот выпад мимо ушей.
— Чего ждем, приятель? По-моему, я просил предъявить документы.
Жду. — Он значительно постучал ногтем по значку.
Ханнес холодно посмотрел на него.
Чарли ответил таким же взглядом.
В воздухе скапливалось электричество.
— О Господи! — вскипела Кензи. — Только этого мне еще не
хватало. И время самое подходящее. — Шагнув в сторону, она прижалась к
стене. — Ганс, — устало продолжала она, — действительно,
покажи этому типу какую-нибудь бумажку. Может, тогда он наконец исчезнет?
Ханнес молча вынул бумажник и извлек из него международное водительское
удостоверение. Чарли посветил на него фонарем. Увиденное явно его потрясло.
— Вы Ханнес Хокарт?
— Как видите.
— Тот самый Ханнес Хокарт?
Вот так раз! — подняла брови Кензи, переводя взгляд на Ханнеса. —
Мне что, попался чемпион по теннису? Или какой-нибудь знаменитый
автогонщик?
— Может быть, кто-нибудь мне объяснит наконец, что здесь
происходит? — растерянно спросила она.
Вместо ответа Ханнес достал из бумажника что-то еще. Кензи заглянула ему
через плечо.
Выяснилось, что это не гонщик и не чемпион по теннису — во всяком случае,
если верить предъявленному документу.
Интерпол! — У Кензи упало сердце. — Так, хорошенькое дело, еще
один легавый. Словно мне одного мало!
— Бывают же такие совпадения, — удивленно протянул Чарли и,
поспешно выключив фонарь, протянул Ханнесу собственные верительные
грамоты. — Я — Чарли Ферраро.
Теперь настал черед удивляться Ханнесу.
— Из спецгруппы по поиску похищенных произведений искусства? —
недоверчиво переспросил он. — Тот самый, с кем мне предстоит работать
весь следующий год?
— К вашим услугам. — Чарли с улыбкой протянул ему руку.
Кензи скрипнула зубами. Ладно, ей пришлось стать свидетельницей этой
дурацкой стычки. Но уж болтаться тут только ради того, чтобы ей
демонстрировали крепость полицейского братства — единственной вещи на земле
более прочной, чем просто мужская солидарность, — увольте! Отшвырнув
плащ Ханнеса, она вытащила из сумочки ключ, отперла входную дверь и тяжело
затопала вверх по лестнице.
Интересно, — мелькнуло у нее в
голове, — хоть один из двух заметил мое исчезновение?
А впрочем, какая разница? Пусть себе играют в свои мужские игры. Завтра
рабочий день, и надо хоть немного поспать.
Глава 21
Наутро сильный западный ветер полностью очистил небо от туч. В десятом часу
над Манхэттеном величественно взошло солнце, ярко осветив застекленные
башни, жилые дома, арки мостов. Лужи просохли, в воздухе запахло осенней
свежестью.
Зазвонил будильник. Кензи удалось поспать пять с половиной часов.
По пути на работу она заскочила было в кафе выпить чашку кофе с бутербродом,
но вовремя вспомнила, что из-за этой дурацкой выходки Чарли с бирманским
рестораном в кармане у нее ни гроша. Помянув его лишний раз недобрым словом,
она дотащилась до работы и выпила внизу жидкого кофе из бесплатного
автомата.
К счастью, Арнольд Ли, добрая душа, буквально заставил ее одолжить у него
сорок долларов до зарплаты. Кензи рассыпалась было в благодарностях, но он и
слушать не захотел.
— Самое малое, на что я способен, — заговорил Ли на ломаном
английском. — Надо же хоть как-то задобрить нового босса.
— Никакой я не босс, — насупилась Кензи и быстро поведала ему
историю с назначением Бэмби Паркер.
К ее удивлению, Арнольд воспринял новость совершенно спокойно.
— Посмотри на это дело с другой стороны, — сказал он, перестав
дурачиться. — Так по крайней мере ты соскочила с крючка.
— С крючка? О чем ты?
— Скоро сама увидишь. — Арнольд расплылся в улыбке. — Она и
полугода на этом месте не продержится, полетит вверх тормашками. Так что ты
в любом случае ничего не проигрываешь. Более того, у тебя даже появляется
преимущество — не придется ее шпынять. И волки сыты, и овцы целы.
Может, Арнольд и прав, — подумала Кензи, добравшись наконец до
приличного кофе с булочкой. — Но с другой стороны...
В общем, там видно будет.
Бэмби Паркер вплыла в
Бергли
в половине одиннадцатого. Первым делом она
направилась в туалет. Заставив всех замолчать, она объявила о своем новом
назначении.
Присутствующие радостно загалдели.
Двадцать минут спустя она лениво открыла дверь в кабинет Споттса.
А ровно в одиннадцать появился адвокат Захария Бавоза, представляющий
интересы анонимного клиента. Его сопровождали двое охранников. У одного из
них в руках был небольшой, величиной с кейс, ящик с Гольбейном.
Бэмби всмотрелась в картину. На ней была изображена девочка с букетом цветов
и спаниелем на поводке. Судя по виду — подлинник, да и квитанция о покупке,
совершенной в 1946 году, не вызывает сомнений.
Чего же еще?
Хотя, с другой стороны...
Нет, Кензи или Арнольд ей не нужны. Да они днями или даже неделями будут
принюхиваться, выискивая разные дефекты и перепроверяя подлинность. Кому это
нужно? К тому же начальник теперь — она. И решение за ней.
Бэмби отбросила последние сомнения.
— Ну что ж, мы будем рады принять эту вещь на продажу. — Одарив
адвоката самой радужной из своих улыбок, Бэмби потянулась к телефону.
Через несколько минут появилась одна из служащих и повела Бавозу и обоих
охранников вниз, где после обычных формальностей картина была помещена в
стальной сейф.
В это утро Чарли Ферраро дважды звонил Кензи.
И дважды она вешала трубку.
Не унывая, он решил выждать несколько дней и позвонить снова. Он был уверен,
что со временем все утрясется.
В полдень они встретились с Ханнесом Хакертом за обедом. Поедая с одинаковым
аппетитом жаркое на ребрышках, они поговорили о том, как переправляются
через границы краденые ценности, о все новых хитростях, к которым прибегают
контрабандисты. Между делом Чарли упомянул, что Кензи работает в
Бергли
.
После обеда Ханнес ей позвонил.
В ответ — молчание и брошенная на рычаг трубка.
Карл Хайнц приземлился в мюнхенском аэропорту и тут же отправился на такси
на отдаленную площадку, где его поджидал вертолет. Таможню и паспортный
контроль ему проходить не пришлось.
Двадцать минут спустя вертолет сел рядом с частной больницей в живописном
месте у подножия Баварских Альп.
Директор лично проводил Карла Хайнца в отделение интенсивной терапии. Здесь
он и обнаружил сестру, несущую вахту у кровати пребывающего в коме отца.
— Ну, как он? — Карл Хайнц нагнулся и поцеловал Софью в щеку.
Но поцелуй пришелся в воздух: Софья мгновенно вскочила на ноги, поспешно
хватая разбросанные по палате вещи. Посмотреть тут было на что: леопард
(шляпа и пальто), черный крокодил (невероятных размеров сумка и туфли),
слоновая кость (ожерелье, серьги, браслет).
— Наконец-то! — выпалила она. — Я тут сижу двенадцать часов
кряду. Полагаю, мне следует поблагодарить тебя за избавление? —
язвительно добавила Софья.
Громко цокая каблуками, она направилась к двери, открыла ее рывком и только
тут обернулась.
— Добро пожаловать домой, — угрюмо сказала она.
Карл Хайнц бессильно рухнул на стул. Даже две минуты наедине с сестрой были
для него непосильными. Неудивительно, что ее муж выбрал удобный момент, да и
был таков. Можно представить, каково жить с такой женщиной.
Карл Хайнц перевел взгляд на больного.
Кто...
На какой-то момент ему показалось, что он не туда попал. Он заморгал и
повнимательнее вгляделся в тощее тельце незнакомца, к которому тянулись
трубки для искусственного дыхания.
Одно из двух, — лихорадочно думал он, — либо я действительно не в
той палате, либо произошла какая-то чудовищная ошибка...
Ибо этот прозрачный, лишенный всяких половых признаков старичок не может
быть его отцом. Невозможно себе представить такое превращение некогда
цветущего мужчины, давшего ему жизнь. Нет-нет, это невозможно. Надо позвать
врача, сказать, что произошло недоразумение...
Да только никакого недоразумения не было. Это все-таки был он. Его отец.
Старый князь.
Быть может, всего лишь его призрак, и тем не менее...
Прижав руки к груди, Карл Хайнц закрыл глаза. До чего же несправедлива
жизнь, молча повторял он.
Часы ползли один за другим. Время от времени бесшумно заходили врачи и
сиделки, проверяли показания приборов, переворачивали больного, чтобы не
было пролежней, тихо о чем-то переговаривались, сверяясь с записями.
Вчерашний блестящий прием в
Метрополитене
казался отстоящим на миллионы
световых лет, и только одна мысль стучала в голову:
Вот если бы Зандра
оказалась здесь, рядом со мной...
А Зандра, ничего не ведая ни о внезапном отъезде Карла Хайнца, ни тем более
о его причинах, точно к десяти явилась в
Бергли
. Час ушел на инструктаж в
отделе кадров, заполнение анкеты на получение вида на жительство, после чего
ей вручили чек на двухнедельный аванс и кредитную карту в ближайшее
отделение
Ситибанка
.
Далее Кензи, чрезвычайно довольная тем, что ее оторвали от телефона — уже
дважды она бросала трубку, когда звонил Чарли, и только что повторила ту же
операцию с Ханнесом, — повела ее в их общий отныне кабинет и
познакомила с Арнольдом Ли.
— Добрый день, — вежливо приподнялся он, по своему обыкновению
коверкая слова, и с безупречным азиатским поклоном протянул Зандре
руку. — Можете называть меня просто Арнольдом. Добро пожаловать.
Поначалу Зандра попалась на этот крючок, но Кензи тут же все поставила на
свои места.
— Он отлично говорит по-английски, — сердито бросила она. — И
если позволишь дать тебе совет, то, как только он снова начнет эту бодягу,
просто вели ему заткнуться.
— Хорошая мысль. — Зандра повернулась к Арнольду: — Заткнись!
Все трое расхохотались. Начало дружбе было положено.
Первый день в
Бергли
для Зандры прошел как в тумане. Наверное, об этом она
всегда и мечтала. Настоящая работа, где она будет добывать себе пропитание,
занимаясь в то же время полезным делом. В этот момент Зандра была уверена,
что ничего лучшего в ее жизни уже не будет.
И как здорово, что свое место она нашла в известной ей области, словно
долгие годы, проведенные среди шедевров живописи в величественных домах ее
родичей, были специальной подготовкой именно к этой работе!
Всякие сомнения относительно ее профессиональной пригодности испарились в
первый же день. Правда, в отделе царила столь хорошо ей знакомая, весьма
специфическая атмосфера больших денег. Но в то же время она чем-то неуловимо
отличалась от чопорного, на все пуговицы застегнутого мира, в котором она
жила прежде. Зандра почувствовала себя птицей, которая после долгого плена в
запертой клетке вырвалась на свободу.
Все здесь нравилось Зандре. Ни о каком другом месте и думать не хотелось.
Даже самые обычные вещи казались ей необыкновенно интересными и
захватывающими.
Кензи и Арнольд познакомили ее со служащими из других отделов, объяснили,
чем придется заниматься в отделе старых мастеров, завалили каталогами
прежних аукционов и отчетами по продажам. В конце концов они повели ее вниз,
где в огромных стальных сейфах под землей со специальной, поддерживаемой на
определенном уровне температурой хранились триста двенадцать полотен старых
мастеров, которые предстоит выставить на продажу на ближайших торгах.
И именно тут, оказавшись в сверкающем мире красок, Зандра удивила не только
Кензи и Арнольда, но и себя самое — таких познаний она за собой не
подозревала.
— О Господи, Одри. У него потрясающе получались эти славные зверьки.
И еще: — Так. Французская школа. XVIII век. По платью можно узнать. А
натурщица скорее всего была англичанкой.
И: — Ну на что это похоже! Какой, интересно, сапожник реставрировал эту
картину? И кто на нее теперь позарится?
И: — Вот это натюрморт! Если только зрение мне не изменяет — Кристофаро
Мунари. На таком состояние можно заработать!
И: — А это еще как сюда попало? По-моему, явная подделка. Советую тщательно
проверить. Похоже, кто-то хорошо потрудился.
Арнольд и Кензи смотрели на нее, открыв рот.
— Ой, кажется, я слишком заболталась! Прощу прощения, мне вовсе не
хотелось показаться всезнайкой. Просто, гостя у родичей, я видела такие
собрания...
— Да не в этом дело, — мягко прервал ее Арнольд. — Просто мы
с Кензи и вообразить не могли, что на место Бэмби Паркер придет такой
толковый сотрудник. Да и дело ты, видно, любишь.
Польщенная Зандра залилась краской.
— Бэмби Паркер, — повторила она. — А кто это такая?
— Скоро узнаешь, — заверила ее Кензи. — О Господи, и как же
это мы умудрились проморгать? — засуетилась она. — Хорошо, что ты
заметила...
— Не волнуйся, дорогая, — сказала Зандра. — Сейчас займусь
этим. Да, кстати, в какой газете лучше всего искать объявления о жилье?
— Ты имеешь в виду квартиры? — уточнила Зандра.
— Ну да. Жить где-то надо.
— Ну что ж, удачи! Хотя вообще-то квартиры на Манхэттене дороги.
Работать здесь, конечно, почетно, однако на шампанское с икрой не хватит.
Разве что на рис с зеленым горошком, — сухо добавила Кензи.
— Что же делать? Жить, повторяю, где-то надо.
— А запросы у тебя большие?
— С моими деньгами? Спальня, кухня, туалет — вот и все.
— Э-э... вообще-то я как раз ищу соседку.
— Отлично!
— Не спеши. Перед тем как прыгать в воду, неплохо хотя бы ногу окунуть.
Словом, загляни как-нибудь в мою берлогу, осмотрись.
— Сегодня после работы годится?
— Вполне. Но должна тебя предупредить, ты будешь разочарована.
— Вряд ли, — улыбнулась Зандра.
После двенадцати Зандра сбегала в
Ситибанк
и открыла счет, получив попутно
наличными по чеку. На обед она перехватила на бегу сандвич, а оставшееся до
конца рабочего дня время посвятила изучению сомнительных полотен и их
происхождения — процедура длинная и утомительная.
Зандра тем не менее нашла это занятие весьма интересным — скорее ребус
разгадываешь, чем трудишься в поте лица.
После работы они отправились с Кензи к ней домой.
— Боюсь, ты привыкла к большей роскоши, — пробормотала Кензи,
возясь с замком.
Раздался последний щелчок, Кензи толкнула дверь, включила свет в передней и
отступила в сторону:
— Проходи.
Зандра с любопытством огляделась вокруг.
— Потрясающе! Так много места и такой... почти английский комфорт. И
как это тебе удалось так устроиться?
Поворачивая по пути выключатели, Кензи повела ее по квартире.
— Кухня. Сейчас таких на Манхэттене уже не строят, это примерно
двадцатые годы... ванная... моя спальня.
Зандра заглянула внутрь.
— Здорово! И так уютно.
— Тесно, ты хочешь сказать, — улыбнулась Кензи, пожимая
плечами. — Ну да что поделаешь, другое не по карману. — Она
открыла дверь напротив. — А здесь никто не живет. То есть пока не
живет. Твоя территория. Надеюсь, тебя не смущает, что она уже обставлена?
Зандра перешагнула через порог и огляделась. Такой симпатичной эклектики в
обстановке она еще не встречала.
— Все это за бесценок скуплено на аукционах, ушами только не надо
хлопать, — с хитрой улыбкой похвастала Кензи. — Как видишь, я умею
обделывать делишки. Во всяком случае, люблю.
— Восторг! Беру. Ну вот, кажется, опять наглею. Беру, если, конечно, ты
берешь меня.
— Скажешь тоже! — поразилась Кензи. — Разумеется,
беру, — решительно заявила она. — А как же иначе?
Обратный отсчет времени Пустошь, Невада, 22 ноября Пустошь
— не название населенного пункта; на уединенном плато неподалеку
от федерального шоссе действительно ничего нет на много миль вокруг, кроме
разве что совершенно заброшенной ныне заправочной станции, поставленной
здесь десять лет назад.
Но этим вечером к ней с разных сторон подъехали один за другим два
автомобиля. Выключив фары, они незаметно припарковались сзади, так что с
шоссе заметить их было невозможно.
Джип
Чероки
прибыл из Вегаса.
Четырехдверный пикап — из Рино.
Стали они друг к другу багажниками, так что водителям, обоим в кожаных
перчатках, надо было переговариваться через опущенные стекла.
Никто их не сопровождал. И оба выглядели точь-в-точь как в Макао — только в
общих очертаниях люди, а в остальном — чистые роботы. Оба в комбинезонах и
масках, закрывающих половину лица, опутанные проводами, искажающими голос,
они смотрели друг на друга сквозь темные очки.
Первым заговорил тот, что был в джипе.
— Какие новости? — отрывисто спросил он скрежещущим голосом.
— Удалось связаться со всеми десятью специалистами, о которых вы
говорили, — в тон ему ответил человек из пикапа. — Пять уже в
надежном месте, включая одного из тех, что отбывали срок. Мы вытащили его из
тюрьмы только на прошлой неделе.
— Из Мексики? На вертолете?
— Точно. И в тот же день переправили в Техас.
Раздался смех — словно косой прошлись по ржавому железу.
— А эти болваны все еще ищут его в Мексике, полицию всей страны на ноги
поставили!
— Остальные трое пока в тюрьме?
— Мы с ними работаем. Тот, что в Колумбии, и другой, в Турции, считайте
что на свободе. А вот со взрывником из Ирландской армии освобождения дело
потруднее. Он сидит в английской тюрьме, а это — настоящая крепость.
Насколько я понимаю, точный график еще не составлен?
— Пока нет, но только до тех пор, пока не вытащим нашего приятеля из
Англии. Все упирается в него.
— И некем заменить?
— Невозможно! — Человек из джипа решительно покачал головой. Вообще-
то взрывников найти нетрудно, но эту работу он мог доверить только ирландцу.
Донахью Килдер был настоящим артистом в своем деле, мог поднять на воздух
целое здание, используя лишь подручные средства, на вид такие безобидные,
что их не заметит даже команда самых придирчивых и опытных экспертов.
Несчастный случай — таково будет задание, которое он даст ирландцу. Все
должно выглядеть, как результат несчастного случая. Именно к такому
заключению следует подтолкнуть розыскников и аналитиков. Смерть в результате
несчастного случая — и только так! Ибо взрыв — это основа, краеугольный
камень всей операции. И после
несчастного случая
пойдет отсчет времени.
Одна-единственная попытка — больше ирландцу не дано, иначе вся тщательно, до
последней мелочи рассчитанная операция
...Закладка в соц.сетях
