Жанр: Любовные романы
Чертовски богат
...менно
он вывел аукцион на первое место в Нью-Йорке.
Это именно с его подачи
Бергли
переехал из дорогого, но небольшого по
размерам (и к тому же арендуемого) помещения на Парк-авеню в свои нынешние,
находящиеся в его полной собственности апартаменты, включающие, помимо
просторного здания для собственно торгов, Аукционные башни (тоже его идея,
осуществленная под его неусыпным присмотром) — жилой комплекс с роскошными,
баснословно дорогими апартаментами.
И наконец, именно он, а не кто иной, предложил рискованный, но оказавшийся
необычайно выгодным проект приобретения на консигнацию произведений
искусства на сотни миллионов долларов в расчете на будущих покупателей.
Когда он в энный раз отдернул манжету, к бордюру мягко подкатил белый
лимузин необъятных размеров с надписью
ДИНА Г
на борту.
Опоздание ровно на полчаса, угрюмо отметил Фейри, оправляя манжеты и желтый
шелковый галстук от
Гермеса
и попутно спрашивая себя, зачем это женщине,
которая может позволить себе все, что душа пожелает, разъезжать в этом гробу
вместо какого-нибудь изящного автомобиля, например, темного
роллс-ройса
или, того лучше, скромной
тойоты
.
Нувориши! — брезгливо подумал он. — Нуворишам всегда надо заявить о себе во весь голос!
Но на его лице не отразилось ровным счетом ничего. Точно так же не стал он
ожидать, пока шофер откроет Дине дверцу. Демонстрируя свое знаменитое
обаяние, Фейри взял дело в свои безукоризненно ухоженные руки и помог новой
королеве Манхэттена выйти из машины с такой же учтивостью, как если бы это
была сама королева-мать.
Дина Голдсмит тщательно продумала свой наряд для первого посещения
Бергли
.
Решив, что ей больше идут приглушенные осенние тона, она не стала
злоупотреблять косметикой — наложила лишь неброские аметистовые тени под
глаза и слегка подкрасила губы. Поверх мини-юбки на ней была черная
шерстяная туника с большими позолоченными пуговицами. Темная кружевная блуза
с высоким воротом. Волосы зачесаны назад и прихвачены золотой заколкой,
удерживавшей и шелковистый шиньон до самых плеч, подчеркивающий натуральный
цвет ее волос.
Что касается украшений, то в отличие от косметики тут Дина не поскромничала:
что бы ни предписывал этикет, ее, миссис Роберт А. Голдсмит, никто не
поколеблет в убежденности, что бриллианты в полной мере подходят к
ежедневной одежде; это подтвердит любой специалист, любой огранщик, ибо
только при ярком дневном свете, а особенно при ослепительно ярком свете
северных стран, бриллианты обнаруживают истинную свою природу, играя всеми
цветами радуги.
Пребывая также в твердой уверенности, что крупнее всегда значит лучше, Дина
вдела в уши солитеры в двадцать четыре карата.
— Дорогая миссис Голдсмит, — приветствовал ее Фейри сладчайшим из
своих многочисленных голосов.
— Здравствуйте, Шелдон, — с достоинством кивнула Дина.
Он почтительно склонился и слегка коснулся губами ее руки.
— Надеюсь, с моей стороны не будет чрезмерной вольностью сказать, что
выглядите вы сегодня потрясающе.
Дина расцвела прямо на глазах, явно наслаждаясь оказываемыми ей знаками
внимания. Оно и неудивительно. Память у нее была отличная, и сегодня тот
самый день, когда можно отомстить за былые обиды.
Поприветствовав Дину, Фейри представил ей коллег, начав с Эллисон Стил,
после чего наступила ее очередь обратить внимание триумвирата на свою
спутницу — Габриэлу Мортон.
— Моя секретарша. — Дина повела плечом в сторону строгой
дамы. — Мисс Мортон.
— Как поживаете, мисс Мортон? — любезно осведомился Фейри.
— Да, да, именно мисс Мортон, — хмыкнула Габи, крепко встряхивая
его руку. — Помнится, раньше вы называли меня просто
мисс
.
Фейри был несколько смущен.
— Гм, ну да, я и говорю, мисс... мисс Мортон.
Дине захотелось тут же расцеловать Габи; от этого она удержалась, но
мысленно наказала себе не забыть вынести секретарше заслуженную
благодарность.
Заслуженную, потому что несколько лет назад именно этот самый Шелдон Д.
Фейри позволил себе на приеме у Голдсмитов назвать ее любимый триптих
Ренуара
второстепенным
и намекнуть, что ее бесподобный Дега от
Кристи
тоже не бог весть какая ценность; более того, он осмелился усомниться в
подлинности ее Тулуз-Лотрека, той самой картины, которую она так удачно
выторговала на аукционе у
Бергли
, что и было удостоверено ударом молотка
аукциониста, каковым выступал не кто иной, как Шелдон Д. Фейри. А ко всему
прочему, словно нанесенного оскорбления было недостаточно, он подло
отозвался о ее французском мебельном гарнитуре (Дина это слышала
собственными ушами) как о дешевке.
Теперь козыри у нее, и разве можно этим не наслаждаться? И именно Шелдон Д.
Фейри вынужден пресмыкаться перед ней.
Фейри обворожительно ей улыбнулся:
— Слов нет, как я рад возможности показать вам здесь все. — Он
взял Дину под руку и двинулся было внутрь здания.
Но Дина, явно кипевшая от возбуждения, была еще не готова к началу осмотра.
— Шелдон, милый... — Она сурово посмотрела на привратника в
униформе, открывшего перед ней тяжелую стеклянную дверь.
— Да?
— Этот... человек! — Она ткнула пальцем в привратника.
Шелдон внимательно посмотрел на него. Тот, как обычно, сиял, как начищенная
пуговица.
— А что вас смущает? — осторожно спросил он.
Дина смерила его ледяным взглядом.
— Эти брюки... — Она притворно содрогнулась. — И эти военные
башмаки! Не кажется ли вам, что все это напоминает... гестапо?
Фейри вежливо кашлянул.
— Вообще-то это точная копия униформы английского шофера.
— И тем не менее, — Дина слащаво улыбнулась, явно наслаждаясь его
смущением, — эту форму следует заменить. Блейзер, галстук... ну вот,
пожалуй, и достаточно. Зачем отпугивать клиентов? Согласны?
— Гм, — неопределенно промычал Фейри.
— Ну, разумеется, согласны, — проурчала Дина, поворачиваясь к
Габи, стоявшей наготове с блокнотом и карандашом. — Запишите.
— Непременно, миссис Голдсмит, — ухмыльнулась Габи.
— Ну а теперь, Шелдон, — Дина просунула ему руку под
локоть, — отчего бы нам не начать осмотр? Я хочу побывать всюду. Всюду!
И вот тут-то для Дины Голдсмит наступил час торжества! Слов нет, как ей
хотелось сбить спесь с этого Фейри.
Едва оказавшись в просторном холле и словно впитывая в себя все окружающее
пространство, Дина взглядом-лазером пронзила охранников.
— Право, Шелдон, — с укором заговорила она, — мне кажется,
эти люди только что не храпят. Посмотрите хотя бы на этого. — И она
подняла свой указующий перст. — Как это понять? Он сидит на работе.
Сидит!
Фейри посмотрел в направлении ее вытянутой длани. Действительно, один малый
имел несчастье в этот самый момент присесть на скамью для посетителей выпить
кофе с бутербродом.
Проклятие, — мысленно выругался Фейри, — и
как это я не подумал предупредить всех о ее визите!
— Гм, — озабоченно пробормотал он.
— Ну так как, на ваш взгляд, несут они службу или не несут?
— Скорее не несут, — вынужден был согласиться Фейри, но тут же
добавил: — Я прослежу за тем, чтобы об этом стало известно их шефу. Он
примет меры.
— Боюсь, простого выговора будет недостаточно. Важны не слова, а дела.
Дела, Шелдон! Вам следует всех их уволить и нанять новых.
— Уволить... — Шелдон даже сделался меньше ростом.
— Всех! — безжалостно повторила Дина.
— Как скажете, — вздохнул он.
Дина повернулась к Габи:
— Вы записываете?
— Естественно. — Габи вновь не сдержала ухмылки.
Фейри оставалось лишь скрипеть зубами и терпеть. По выражению его лица было
ясно, что в этот момент он предпочел бы оказаться где-нибудь подальше. В
Тимбукту, а лучше во льдах Антарктики — словом, где угодно, лишь бы на
расстоянии в тысячи миль от Дины Голдсмит.
Оказавшись в цоколе — сводчатой галерее с низкими потолками, где были
выставлены самые разные предметы, от серебра до картин и мебели,
предназначенные для воскресных торгов, на которых, как правило, платят
наличными, Дина неторопливо огляделась.
— Шелдон, милый! Вам не кажется, что освещение здесь, как бы получше
выразиться... слишком яркое? Я хочу сказать, разве люди согласятся выложить
хоть сколько-нибудь приличную сумму за товар, который так грубо бьет им в
глаза? Взгляните хотя бы на этот фарфор! — Фейри проследил за ее
взглядом. — Ведь при таком освещении он выглядит совершенной дешевкой!
Разве вы сами купили бы его? — И, не дав ему ответить, Дина повернулась
к секретарше: — Записываете, Габи?
— Слово в слово, — весело откликнулась она.
Дальше осмотр продолжался примерно в том же духе. Дина мстила Фейри по
полной программе, и даже более того.
Наверху, где продавались книги и каталоги различных аукционов
Бергли
по
всему миру, Дина в очередной раз остановилась.
— Шелдон! Неужели здесь действительно необходимы три продавщицы? На мой
взгляд, вполне можно обойтись двумя. Штаты — наша самая большая головная
боль, и мне не надо вам объяснять, что экономия означает солидные прибыли. И
еще, хорошо бы объяснить сотрудникам, что потенциальным клиентам надо
улыбаться. Эти юные дамы, так, во всяком случае, мне кажется, слишком строги
и высокомерны. Нельзя, чтобы
Бергли
отпугивал людей.
— Записано, — прозвучал голос Габи.
В просторном зале, где проходили главные торги, Дина плавным жестом обвела
ряды стульев по обе стороны широкого прохода.
— О Боже... да ведь они складные! — Изумленно вскинутые брови
должны были показать всю степень ее возмущения. — Право, Шелдон,
неужели не понятно, что несколько часов на таких стульях высидеть
невозможно? Вы уж мне поверьте, подобный опыт у меня есть. Думаю, клиенты,
тратящие здесь на произведения искусства, мебель и так далее сотни тысяч и
даже миллионы долларов, заслуживают лучшего. — Дина сладко ему
улыбнулась. — Вы ведь согласны со мной?
— Пока еще никто не жаловался, — решился возразить Фейри.
— Ну и что с того? — отмахнулась Дина. — Вы ведь не будете
спорить, что чем удобнее стул, тем в принципе дольше клиент здесь пробудет?
А чем дольше пробудет, тем больше вероятности, что он купит вещь, на которую
раньше и внимания не обращал.
Дина повернулась к Габи — та, с трудом сдерживая насмешливую улыбку,
трудолюбиво водила пером по бумаге.
Далее Фейри повел Дину в зал заседаний, обставленный мебелью в стиле эпохи
Короля-Солнце. Уж здесь-то, с уверенностью подумал он, она не найдет, к чему
придраться.
Но это было сильное заблуждение.
Завершив общий обзор помещения, Дина направилась к ближайшему из двух дюжин
кресел с позолоченными ручками, расставленных вокруг стола заседаний, и
учинила ему тщательный осмотр. Кресло безупречной формы было глубоким и
необыкновенно просторным, со спинкой в виде картуша и бархатной обивкой
цвета благородной ржавчины.
— Ничего себе! — выдохнула Дина. — Если только меня не
обманывает зрение, а это случается редко, это, должно быть, настоящий
чиппендейл.
— Вообще-то не совсем, — оживился Фейри, которому наконец выпала
возможность продемонстрировать свои познания. — Это Георг Третий...
примерно 1700 год.
— Гм, Георг Третий... — Дина восхищенно погладила полированную
резную спинку кресла. — Должно быть, дорогая вещь.
— Полагаю, нынешняя рыночная цена составляет что-то от двадцати пяти до
тридцати пяти тысяч долларов за пару кресел, — немедленно откликнулся
Фейри. — Согласитесь, вещь исключительная. Музейная вещь, и это еще
скромно сказано.
Дина быстро произвела в уме подсчеты и присвистнула.
— Выходит, весь гарнитур стоит от шестисот до восьмисот сорока тысяч
долларов?
— Примерно так, — кивнул Фейри.
Сведя брови в нитку, Дина покачала головой:
— А здесь эти вещи на консигнации?
— На консигнации! — Фейри позволил себе усмехнуться. — О
Господи, да конечно же, нет! Предметы, переданные на временное хранение и
предназначенные для продажи, никогда не используются нами для собственных
нужд. Это всегдашняя практика, владельцы нам доверяют. Нет, это
собственность
Бергли
. Притом давняя, по-моему, уже больше столетия.
Красивое личико Дины Голдсмит омрачилось.
— Поправьте меня, если я ошибаюсь, Шелдон. Насколько я поняла из ваших
слов, все эти вещи принадлежат компании. Так?
— Ну да, о том я и толкую!
Дина сурово нахмурилась:
— Ну так вот, отныне это не так, по крайней мере если мое слово здесь
что-нибудь значит. Я считаю, что эту мебель надо продать, изготовив
предварительно копии. И немедленно! Ничего себе! Сотрудникам вовсе не
обязательно пользоваться бесценными предметами!
— Да, но они у нас начиная с восем...
— Ну и что с того? — Аквамариновые глаза Дины расширились. —
Как вы сами говорите, это имущество
Бергли
, и к тому же весьма ценное.
Слишком ценное для того, чтобы просто собирать пыль. Вижу, что придется
поговорить об этом с мистером Голдсмитом.
Лицо у Фейри побагровело. Он запыхтел и, казалось, готов был с минуты на
минуту взорваться.
— Габи?
— Все записано, — закудахтала секретарша, скрипя пером.
Фейри угрюмо обвел взглядом двадцать четыре драгоценных кресла и с трудом
выдавил из себя:
— Они будут выставлены на ближайшем аукционе редкой английской мебели.
Дина благосклонно улыбнулась и дружески просунула руку ему под локоть.
— Я так и думала, что вы не будете возражать, милый Шелдон, —
проворковала она. — Полагаю, мы с вами легко поладим. Все очень просто.
Я говорю вам, что надо сделать, вы соглашаетесь, делаете, и все довольны.
Верно?
Обернувшись, она подмигнула Габи, осклабившейся, как сущий крокодил.
Осмотр закончился. Выйдя на улицу и задержавшись на секунду у ожидающего ее
лимузина, Дина повернулась к Фейри:
— Да, дорогой Шелдон, чуть не забыла. — Перед тем как нырнуть в
атмосферу, насыщенную выхлопными газами, она явно решила нанести ему
последний удар — так сказать, на прощание. — Помните моего Тулуз-
Лотрека? Того самого, что лично вы мне продали здесь, а потом у меня же дома
усомнились в его подлинности?
Фейри покраснел, как свекла. Неловко откашливаясь, он проклинал тот миг,
когда заговорил на эту тему.
— Так вот, чтобы ничего подобного не повторялось, по крайней мере у
нас, в
Бергли
, я хочу, чтобы вы провели тщательную инвентаризацию всех
вещей, выставленных на продажу. Дайте необходимые указания сотрудникам.
Ясно?
Фейри оставалось только наклонить голову.
— Ну вот и отлично.
Бросив на него напоследок суровый взгляд, Дина полезла было в чрево
автомобиля, но вдруг, как бы передумав, вновь повернулась к Фейри.
— Да, и самое последнее, — елейным тоном начала она, будто только
сейчас это пришло ей в голову.
— Слушаю вас, миссис Голдсмит, — готовно подхватил Фейри.
— Если не ошибаюсь, принц Карл Хайнц фон унд цу Энгельвейзен входит в
консультативный совет
Бергли
?
— Точнее, в совет директоров.
— Североамериканского филиала или всего холдинга?
— Всего холдинга.
— Ясно. — Дина задумчиво пожевала губами. — Я бы не прочь с
ним как-нибудь встретиться.
— Непременно передам ему ваше пожелание, — пообещал Фейри. —
И не далее как сегодня вечером. Принц устраивает прием по случаю своего дня
рождения.
Дина почувствовала, как у нее заныло в желудке. Фейри с женой приглашены к
принцу на день рождения! А они с Робертом — нет! Этот промах следует
немедленно исправить. Кто, в конце концов, королева Манхэттена? А королева
должна править и демонстрировать свою власть.
— Шелдон, милый, — ее голос зашелестел, как мягчайший шелк, —
как только вернетесь к себе в кабинет, не откажите в любезности поднять
трубку, позвонить принцу Карлу Хайнцу и получить приглашения на прием нам с
мужем. Ясно?
Казалось, Фейри вот-вот хватит апоплексический удар.
— Э-э, посмотрю, что можно сделать, — пробормотал он, неловко
теребя воротничок, словно ему вдруг начало резать шею.
Дина мило улыбнулась.
— Уверена, что у вас все получится, Шелдон! Ни минуты не сомневаюсь!
Хотелось, чтобы приглашения были доставлены к нам в дом не позднее... Нет,
дайте подумать. — Дина снова провела отлично ухоженными ногтями по
безупречно накрашенным губам. — У нас сейчас гость, так что приглашение
должно быть на троих... а впрочем, на четверых, потому что это не гость, а
гостья и ей понадобится спутник.
— Немедленно этим займусь, — выдавил из себя Фейри.
— А как же иначе, дорогой? — И, чмокнув его в щеку, Дина села в
машину, уверенная, что он будет рыть землю, лишь бы выполнить ее пожелание.
Следуя примеру хозяйки, Габи тоже на прощание смерила Фейри долгим суровым
взглядом.
— Домой, — весело бросила Дина шоферу, и лимузин, плавно отъехав
от тротуара, влился в поток машин.
Глава 6
Споттс повел своих гостей в
Каравеллу
.
— Последнее мое холестериновое пиршество, — грустно заметил он,
когда метрдотель усадил их на плюшевую банкетку. — Плюю я сегодня на
всех врачей на свете! Так, что тут у них имеется? Ага, закажу-ка свое
любимое: гусиную печенку в горшочке, затем жареную пулярку в сладком соусе,
а залакируем это дело холодным смородиновым муссом. Ну и само собой, добрую
бутылочку
Шато Марго
. А если мое сердце всех этих яств не выдержит, то,
выходит, так тому и быть. Хоть умру ублаженным.
Принесли закуску. Кензи принялась рассеянно ковырять на тарелке крабовое
суфле. Похоже, ей было совершенно все равно, что истинные гурманы пальчики
облизали бы при одном только виде этого блюда, сбрызнутого коньяком, с икрой
и молокой омара. При известии о предстоящей отставке мистера Споттса у нее
совсем пропал аппетит, тем более что по дороге в ресторан он огорошил их
сообщением, что сегодня — его последний рабочий день в
Бергли
.
Кензи все никак не могла прийти в себя.
Наблюдая за тем, с каким равнодушием Арнольд Ли возит по тарелке гусиную печенку, Споттс нахмурился.
— Так не едят, молодой человек. — Он прицелился в него
вилкой. — Разве что это блюдо несъедобно, но тогда я позову официанта и
напишу жалобу.
Арнольд покачал головой.
— Вы же сами прекрасно понимаете, что дело не в этом, — хрипло
сказал он, откладывая в сторону вилку. Он наклонился к Споттсу: — Просто мы
не можем представить себе наш отдел без вас.
— Придется привыкать. — Споттс помолчал, кисло улыбнулся и в своей
обычной манере значительно поднял вверх крючковатый розовый палец. —
Иначе эта блондинистая пампушка с именем из диснеевского фильма сделает так,
что самые большие достижения нашего отдела, его репутация — словом, все
пойдет прахом.
Кензи отпила немного вина.
— Хотелось бы знать, — безжизненным голосом сказала она, отставляя
стакан и постукивая по его краю пальцем, но так слабо, что он даже не
зазвенел, — хотелось бы знать, чем вы собираетесь заняться на пенсии?
— Заняться? — Казалось, Споттс был несколько удивлен
вопросом. — Да ничем. — Он глубоко вздохнул. — Разве только
жизнь в солнечной Флориде у моей вдовой сестры Козимы можно назвать
занятием. Пенсия у меня хорошая, да коллекция картин старых мастеров, пусть
и второстепенных, — ценность немалая. Так что бедняком меня, как
видите, не назовешь. — На сей раз он улыбнулся повеселее. — Но
оставим это. Ведь я позвал вас пообедать не за тем, чтобы поговорить о себе.
Речь о вас. О вашем будущем.
— Нашем будущем? — в унисон сказали Кензи и Арнольд.
Споттс почесал тяжелый подбородок и строго посмотрел на них поверх очков.
— Ну да. Ведь начиная с завтрашнего дня один из вас возьмет бразды
правления в отделе в свои руки.
Он замолчал и перевел взгляд с одного на другого.
— Ну? Так кто же из вас двоих?
— Арнольд, — без колебаний заявила Кензи.
— Кензи, — эхом откликнулся Арнольд.
После короткого молчания все трое расхохотались.
— Нет, серьезно, — заговорила Кензи, когда они отсмеялись. —
Арнольд гораздо лучше меня разбирается в искусстве семнадцатого века.
— Пусть так, зато восемнадцатый — твой конек, — возразил
Арнольд. — К тому же с начальственными функциями ты справишься гораздо
лучше меня, а уж в искусстве дипломатии мне с тобой и вовсе не сравниться.
— О Господи! — Споттс устало покачал головой. — На вашем
месте один другому глаза бы выцарапал за такой шанс! А вы? Сидите тут да
нахваливаете друг друга. Ни с чем подобным я за всю свою долгую жизнь не
сталкивался. — Он озабоченно нахмурился. — Тем не менее времени на
разговоры у нас немного. Во второй половине дня у меня встреча с мистером
Фейри. Ему нужен мой совет. Итак? Кто хочет занять мое место?
Кензи и Арнольд молча переваривали услышанное. По правде говоря, хотя сама
перспектива повышения идиосинкразии у них не вызывала, оба были
профессионалами и больше всего любили занятие, которому посвятили жизнь.
— Знаешь, Кензи, если ты не против, — задумчиво сказал
Арнольд, — я бы предпочел не ввязываться в это дело. И к тому же ты у
нас на самом деле дипломат — первый класс.
— Ну что ж, раз ты и вправду так считаешь... — неуверенно сказала
она.
— Правда, правда. Ты же знаешь, мне ничего не надо, лишь бы оставили
наедине с книгами по искусству да старыми справочниками. Интересуйся я
управленческими делами, то перешел бы в Ай-би-эм или еще куда.
— Что ж, решено. — Споттс выпрямился. — А теперь, когда мы с
этим покончили, осталось еще небольшое дельце.
Кензи вопросительно посмотрела на него, но старик молча потянулся к потертой
сумке, с которой не расставался ни на минуту, вытащил из нее два плоских,
обернутых в коричневую бумагу и заклеенных для надежности скотчем пакета и
смущенно протянул один Кензи, другой Арнольду.
— Что это? — спросила Кензи.
— Э-э... небольшой... как бы сказать... — старик сделал
неопределенный жест, — словом, на память.
— О, мистер Споттс, — запротестовала Кензи, — это совершенно
лишнее!
— А это уж мне решать. Ну? — Он нетерпеливо взмахнул рукой. —
Не сидите, как два истукана. Открывайте!
Кензи и Арнольд надорвали обертку и уставились на небольшие картины в рамах.
Наступила мертвая тишина.
— Да, но это же... это...
Кензи буквально потеряла дар речи, впившись взглядом в безупречный портрет
младенца, выполненный тушью.
— Цуккаро! — выдохнула она наконец. — Цуккаро,
реставрированный самим Рубенсом!
Кензи медленно подняла взгляд на старика.
— Господи, мистер Споттс, вы же понимаете, что я не могу...
— Ну, ну. Не только можете, но и должны! Знаете, я и сам
смущен... — Споттс растерянно огляделся. — Так смущен...
— Посмотри-ка сюда! — послышался дрожащий голос Арнольда.
Кензи привстала, оперлась на спинку его стула и заглянула через плечо.
— Тьеполо, — завороженно сказала она, узнав с первого же взгляда
автора пастели в светло-желтых тонах на черно-белом фоне. — Для
точности: Джованни Баттиста Тьеполо.
Святой отец исцеляет юную женщину
.
— Надеюсь, они вам по душе, — с
...Закладка в соц.сетях
