Жанр: Любовные романы
Фея Сластей
... — это его гости тоже вылезли из машины.
— Ой, Купер, как замечательно. Сколько радости для девочек, —
сказала Натали.
Их поджидал миниатюрный поезд, разрисованный эльфами и Санта-Клаусами.
Маршрут проходил через лабиринт деревьев, а в конце — кафе, где можно
полакомиться сладостями.
— Мама, нам можно покататься?
— За этим мы сюда и приехали, — объявил Купер, а близнецы, смеясь
и щебеча, уже бежали к открытым вагончикам.
Вот для чего существует Рождество. Для детей и семьи. Ему вдруг стало
немного грустно.
— Мама, иди сюда! — кричали дети. — Здесь так здорово!
Купер схватил Натали за руку и вместе с ней прыгнул в вагончик.
Хозяин елочной фермы, одетый в красный комбинезон и полосатую кепку,
поздоровался с ними.
— Хотите выбрать елку?
— Самую большую, — уточнила Роза. — Чтобы доставала до неба.
— Как раз такая есть у меня на примете. — Он потрепал девочку по
подбородку. — А юные леди любят сладкие булочки?
— Конечно, любим. Наша мама — Фея Сластей. Она печет очень вкусные
булочки.
— Да ну?
— Да!
Паровозик запыхтел, поезд тронулся с места и закружил между рядами сосен и
елок.
Натали и Купер уселись позади Лили и Розы. Вагончики были узкие, и они
сидели, плотно прижавшись друг к другу. Куперу нравилось, хотя и было
стыдно, что он получает от этого удовольствие.
— Купер, как замечательно ты придумал, — сказала Натали. —
Девочки в восторге.
— А их мама? Она тоже в восторге?
— Тоже. Я так тебе благодарна.
Ее губы дрогнули в улыбке, а у него сердце подпрыгнуло. У Натали самые
прелестные губки во всем Массачусетсе! А может, и во всем мире. Неужели он
не позволит себе хотя бы один поцелуй? Но не зря у него стальные нервы
первоклассного хирурга. Купер заставил себя отвести глаза от ее рта и стал
смотреть на огромное поле елок. Он чувствовал ее тело от плеча до лодыжки, а
стоило повернуть голову, как он видел крошечные белые клубочки ее дыхания.
Она смеялась и восторгалась причудливыми украшениями, спрятанными среди чащи
деревьев.
Поезд остановился, и Купер вздохнул с облегчением. Но когда дети
разбежались, ища самую красивую елку, он не удержался и взял Натали за руку.
И снова его обуяло желание ее поцеловать. Как тут удержаться, когда глядишь
на ее сверкающие глаза и слышишь нежный, словно колокольчик, смех?
— Купер?
— Да?
— У тебя какой-то странный вид. Что случилось?
Купер улыбнулся. Да, случилось. Он сейчас умрет, если не поцелует ее. Он
притянул Натали к себе поближе.
Господи, дай мне знак, любой знак, что она не влепит мне пощечину!
У нее на шее забилась жилочка, но она не сопротивлялась, и Купер обнял ее
обеими руками. Что он делает? На секунду Натали застыла, но тут же
расслабилась. Она не отталкивает его! О, небо. Он сейчас умрет. Теряя
рассудок, мужчина тихо произнес:
— Давай отметим.
— Что отметим? — отрывисто спросила она.
— Возобновленную дружбу. — И, прежде чем муки совести взяли верх,
он наклонил голову к ее губам и... попал в рай.
Глава пятая
— Мамочка!
Натали отпрянула от Купера, споткнулась и ударилась спиной о сосну. Купер
тоже потерял равновесие и едва не рухнул прямо на Натали. В последний момент
он ухватил ее за руку и не дал упасть.
Раскрасневшаяся и смущенная женщина стряхивала сосновые иголки с пальто,
стараясь не встречаться глазами с Купером. Губы у нее пульсировали от
поцелуя, и, к своему стыду, ей хотелось, чтобы этот поцелуй не был таким
коротким.
— Ты не ушиблась? — Крепкие руки Купера держали ее за плечи.
— Нет. Все в порядке.
— Мамочка?
Натали подняла голову и увидела Розу, стоящую поодаль на дорожке среди
деревьев. Девочка непонимающе сдвинула брови.
— Что, милая?
— Что ты делаешь?
Я целовалась с мужчиной, чего не должна была допустить
.
Роза, скорее всего, поняла, в чем дело. И, что еще хуже, возможно, все
видела.
— Я выбирала елку, — ответила Натали.
Какой ужас! Она врет своему ребенку! А о чем думал Купер? Но самое ужасное —
то, что от его ласкового прикосновения и поцелуя у нее внутри зашевелилось
почти забытое возбуждение.
Ее очень давно никто не целовал. И даже не обнимал. Вот почему такой легкий
поцелуй едва не свалил ее с ног. Если бы не появилась Роза, Натали, без
сомнения, прижалась бы к Куперу и поцеловала его в ответ. Так что надо
сказать спасибо своему любопытному чаду.
А Роза не уходила, она стояла в пяти метрах и задумчиво на них смотрела.
— Я хочу домой.
— Но, милая, мы же приехали, чтобы выбрать елку. Пойдем. Смотри — вот
эта тебе нравится? Высоковата, но зато пушистая.
— Нравится, — угрюмо сказала Роза.
— Тогда приведи Лили, и мы спросим, что она думает.
Роза стрельнула глазами в сторону Купера.
— Не пойду.
Значит, Роза либо видела, как они целовались, либо что-то заподозрила.
— Давайте все вместе пойдем и поищем Лили. Эта елка никуда не
убежит, — предложил Купер медовым голосом.
Да его нисколько не взволновал поцелуй! А вот она вся горит от возбуждения и
стыда. Но чего тут стыдиться? Она — вдова, а не жена. Женщина, которая не
утратила ни чувств, ни потребности в мужской ласке.
Наконец Роза смягчилась и позвала:
— Лили! Выходи.
Сзади раздалось хихиканье. Ну и дела! Лили тоже пряталась поблизости!
— Мама, ты выйдешь замуж за Купера? — спросила Лили, появившись
из-за гигантской ели.
— Лили, заткнись! — с яростью набросилась на сестру Роза.
— Роза Изабелла! — остановила дочь Натали. Присев на корточки, она
взяла ее за руки. — Что с тобой?
— Я не хочу, чтобы ты выходила замуж.
Купер тоже присел рядом и убедительным тоном опытного врача сказал:
— Роза, мы с твоей мамой друзья. Мы с ней очень занятые люди, и у нас
просто нет времени, чтобы думать о женитьбе.
Купер все правильно сказал. Так и должно быть. У него вся жизнь заключена в
карьере. А она — работающая мама.
Но Розе было трудно это понять. Она сморщила лоб, соображая, что к чему, и
Натали стало ее страшно жалко. Роза думает, что она предает память о
Джастине!
— Правда? Вы не поженитесь? — спросила Роза.
— Совершенно точно. — Купер произнес это очень убежденно.
Наверное, он прав — так и надо говорить с девочками, но Натали это немного
уязвило. Господи, да она смущена не меньше Розы!
— Клянетесь на мизинце? — девчушка протянула Куперу ладонь с
согнутым мизинчиком.
Купер засмеялся и протянул свой мизинец.
— Серьезная сделка. Ты собираешься стать юристом?
— Может, и стану. Или доктором, как мой папа. Он помогал людям
выздороветь.
Роза сражается за память своего папы, за то, чтобы никто не занял его место!
Лили, о которой забыли, крикнула:
— Эй, вы, пойдемте! Мы с мистером Фредом нашли здоровенную елку.
Знаете, что сказал мистер Фред? Он сказал, что елка Эшли по сравнению с
нашей похожа на ветку с помидорами.
Все засмеялись, и неловкость улетучилась. Но Купер больше не пытался взять
Натали за руку.
А она... она почувствовала облегчение и... разочарование.
— Какая огромная...
Рождественская ель заняла все свободное пространство в крошечной гостиной и
наполнила квартиру густым хвойным запахом. Натали сомневалась, покупать или
нет такую большую елку, но близнецы вместе с Купером убедили ее.
— Необыкновенно красивая. — Купер, довольный собой, прилаживал
подставку.
Весь вечер он дурачился и шутил с близнецами. А стоило ему взглянуть на
Натали, сверкнуть своей неотразимой, сексуальной улыбкой, как у нее начинала
гореть шея, сердце — бешено колотиться, словно она — девочка-подросток,
влюбившаяся в первый раз.
Чтобы не предаваться таким мыслям, она включила рождественскую музыку и
начала вынимать из картонной коробки елочные украшения. Да, игрушек у них
для такой огромной елки явно недостаточно.
— Девочки, если вы поможете Куперу, я приготовлю попкорн.
— И горячий шоколад? — спросила Роза. — И сладкое печенье?
— Вы уже ели сегодня сладкие булочки.
Роза была недовольна, но ее страсть к сладкому росла с каждым днем, и нельзя
этого допускать.
— Купер тоже хочет булочек. Правда, Купер? — схитрила Роза.
Он засмеялся:
— С разрешения твоей мамы.
Роза бросила на него неприязненный взгляд, но сменила гнев на милость, когда
он вручил ей конец гирлянды из электрических лампочек. Ему предстоит
завоевать любовь Розы. С Лили таких трудностей не предвидится — девочка
радостно внимает каждому его слову.
Натали оставила дочек на попечении Купера, а сама протиснулась среди коробок
с игрушками на кухню. Готовя попкорн, она прислушивалась к детскому визгу и
густому баритону Купера — они спорили о том, как лучше развесить лампочки,
потом с хохотом во все горло распевали по очереди рождественские гимны.
Джастин никогда не бывал дома, если украшали елку. Ни разу. Они с девочками
занимались этим без него — он работал. Конечно, украшение елки всегда было
для них праздником, но не таким веселым, как сейчас. Наблюдая за Лили и
Розой, Натали понимала, как им не хватает отца. С одной стороны, она злилась
на Купера за то, что он вторгся в ее жизнь и напомнил об их потере. А с
другой... она была благодарна ему за то, что он здесь. Возможно, Купер не
такой уж плохой друг.
Но целовать ее ему не следовало.
Натали выложила попкорн в большую деревянную миску и вернулась в гостиную,
где из стереопроигрывателя неслась песня
Пусть пойдет снег
.
— Угощайтесь. Горсть попкорна стоит доллар, — весело объявила она.
Купер зачерпнул пригоршню, а Лили, заливаясь смехом, стала обматывать его
шею ниткой мишуры.
— Лили, ты его задушишь.
— А ему нравится. Правда, Купер? — Большие серые глаза с обожанием
смотрели на Купера.
— Каждому мужчине необходим блестящий серебряный шарф. — Он
театральным жестом перекинул конец мишуры через плечо.
— Мама, — сказала Лили, — а ты знаешь, что Купер пел в хоре,
когда был маленьким мальчиком?
— Я этого не знала.
— А когда ему было семь лет, он сломал руку. Я себе никогда ничего не
ломала.
— Мальчики более резвые, чем девочки, — объяснил он.
Натали представила себе Купера мальчиком. Наверняка он был красивым ребенком
с большими темными глазами. Но, несомненно, своенравным. Когда-нибудь у него
родятся прелестные дети. Но зачем об этом думать? Она повернулась к Розе,
которая вдруг затихла, и протянула дочку миску с попкорном.
— Роза, хочешь?
— Нет, не хочу, а вот щенок хочет. — Роза бросила хитрый взгляд на
Купера и Лили.
— Не начинай, пожалуйста. Оставь щенка под кроватью.
— Но он любит попкорн.
— Роза! — Материнский взгляд не сулил ничего хорошего.
— Хорошо. Но он ужасно разозлится, если его не угостят.
Лили отложила в сторону блестящий шарик и сказала:
— Я его угощу.
Она зажала в ладошке попкорн и выбежала из комнаты.
— Ты не думала о том, чтобы купить им настоящую собаку? — спросил
Купер.
— Никаких домашних животных.
— Даже рыбку?
— Какой интерес ребенку в рыбке?
— Такой же, как в щенке-невидимке.
— А у вас есть рыбка, Купер? — спросила Роза.
— Очень много. Целый аквариум в офисе.
— А нам можно когда-нибудь их увидеть? — это спросила Лили. Она
вернулась, покормив
щенка
.
— Когда пожелаете, принцесса. — Купер взглянул на Натали. —
Почему бы вам не заглянуть ко мне в понедельник? Я отвезу вас на ленч.
— Мы будем в школе. — У Лили на лице было написано, что школу она
недолюбливает. — Рождественские каникулы начнутся только через неделю.
— Жаль. Но я вас жду в любое время. — Он стоял среди разбросанной
мишуры и не сводил глаз с Натали. — Что скажешь, Натали? Заскочи ко мне
в понедельник. Увидишь, где я работаю.
Она не ответила на его приглашение, но у нее подпрыгнуло сердце и кровь
энергичнее запульсировала. Присутствие Купера не дает ей забыть о том, что
она — женщина. В этом нет ничего предосудительного, даже приятно. Просто
нужно помнить тот болезненный урок, который она получила после смерти
Джастина. Она научилась выживать самостоятельно и заплатила за это высокую
цену.
Натали извлекла из коробки последнюю гирлянду.
— Друзья мои, остается приладить звезду.
Девочки заспорили, кому это сделать. В конце концов, Купер поднял обеих на
руки, и они повесили звезду вместе. Натали глядела на Купера с детьми на
руках, и у нее сладко сжималось сердце.
— Зажигаем огни на елке? — предложила она и потянулась к
выключателю на Стене, чтобы погасить верхний свет.
— Пожалуйста, барабанный бой, — шутливо потребовал Купер, вскинув
руку со штепселем от гирлянды.
Лили с Розой изображали барабанщиков, Натали пела
тра-та-та
, музыкальные
колокольчики на елке вызванивали мелодию рождественской песенки, и елка
засияла яркими огоньками.
— Игрушек мало, — сказала Роза, стоя около гигантской елки. Такая
маленькая и хрупкая, она была похожа на ангелочка.
Натали стало ее жалко. Роза последнее время часто капризничала и упрямилась.
Неужели переходный возраст бывает и в восемь лет?
— Мы можем повесить фигурное печенье, — предложила Натали. —
И сделать ангелов из блестящей бумаги.
— Прямо сейчас? — удивилась Роза.
— Сегодня уже пора спать. Сделаем завтра.
— Нет, мама, нет! — закричали девочки.
— Мои дорогие, без разговоров — в ванную.
— Ну, мама!
— Я приду к вам, когда вы уляжетесь.
— А сказку? — тянула время Роза.
— Рождественскую, — вставила Лили.
— Обязательно. — Натали легонько шлепнула попку, которая была к
ней ближе. — А теперь марш в ванную.
— А Купер тоже может послушать? — спросила Лили. Она весь вечер не
отходила от Купера, отвлекаясь только для того, чтобы повесить на елку
игрушку или съесть горстку попкорна.
— Мама, я могу послушать сказку? — весело осведомился Купер.
— Если обещаешь быть хорошим мальчиком.
Он озорно улыбнулся, а Натали испугалась, что он сейчас ляпнет что-нибудь
опасное
.
— Придется постараться — ведь щенок где-то здесь, — произнес он.
Натали с облегчением улыбнулась и пошутила:
— Не забывай об этом. У трех одиноких девочек должен быть защитник — А
про себя подумала:
Защитник не только от злых больших волков, но и от
красивых докторов с убийственной улыбкой и шикарными внедорожниками
. —
Выпей чашечку кофе или съешь печенье. Я уложу девочек и сразу вернусь.
Когда она вернулась, то обнаружила Купера на коленях перед плитой — он
осматривал духовку.
— Что там сломалось? — спросил он.
— С чего ты взял?
— Я видел, как ты стучала внутри, прежде чем поставить противень с
печеньем.
— А! — Нагревательный элемент в духовке барахлил и не включался,
пока по нему не стукнешь. — Не бери в голову. И не придумывай ничего.
Новая плита мне не нужна. — В ответ он лишь улыбнулся, и тогда она
погрозила ему пальцем. — Купер, я серьезно. Не начинай опять. Я не
покупаю того, чего не могу себе позволить. Я не хочу твоей
благотворительности... или помощи, как бы ты это ни называл.
— Ты лишаешь меня радостей жизни, — мягко заметил он. — Если
человек не может потратить деньги, то зачем они ему?
— Потрать их на кого-нибудь еще.
— Составь список. — Она сердито на него посмотрела, а он с улыбкой
покачал головой. — Ладно, ладно. Я отступаю. Пока отступаю. Но если
тебе что-то понадобится, я хотел бы об этом знать.
Ну, уж этого он не дождется. Собирается быть добрым папочкой? Нет, спасибо.
— Неужели нельзя поговорить о чем-нибудь еще? — спросила Натали и направилась в гостиную.
— О чем угодно. — Купер опустился на диван с легкостью и
грациозностью атлета.
Для человека, который часами стоит за операционным столом, он в на редкость
отличной физической форме, отметила Натали.
— Ты все еще плаваешь на яхте?
— При любом удобном случае. Хочешь присоединиться?
— Зимой?
— Мы можем подождать до весны. А на коньках желаешь покататься?
— Купер, я не напрашиваюсь на свидание.
— Разве друзьям возбраняется вместе покататься на коньках?
В этот момент появились близнецы во фланелевых пижамах, розовые после ванны.
Зеленые махровые тапочки-лягушки захлопали по деревянному полу, и девочки
оказались на коленях у Натали, а она обняла их, вдыхая чистый, детский
запах. Сердце готово было разорваться от любви.
— Вы вкусно пахнете.
— Нам можно остаться? Ну, хоть чуть-чуть.
Натали посмотрела на настенные часы.
— Если хотите послушать сказку, скорее в постель.
Девочки нехотя слезли с материнских колен.
— А зубы вы почистили?
Близнецы кивнули, а Лили, повернувшись к Куперу, вдруг сказала:
— Купер, пошли.
— А я не помешаю?
Девочки выжидательно посмотрели на мать.
— Конечно, не помешаешь, — ответила Натали. Немного странно
представить, что мужчина войдет в одну из спален ее квартирки, но нельзя
назвать это ощущение неприятным. Она подумает об этом позже.
— Мне нравится ваша комната, — сказал Купер, оглядев розово-
сиреневую детскую, где над каждой кроваткой висел полог из белой тонкой
ткани, и девочки спали, как принцессы, под балдахином.
— Это мама все сделала.
Купер с восхищением посмотрел на Натали:
— Я в восторге.
Она купила в магазине уцененных товаров и на распродаже ткань, пуговицы,
кружева, тесьму с кисточками и вместе с девочками сшила покрывала на кровати
и наволочки на подушки. Получилось очень красиво, как у сказочных принцесс.
— Торты, балдахины и маленькие девочки... — задумчиво произнес
Купер. — Я и не представлял, какая ты талантливая.
— От твоих комплиментов у меня сейчас распухнет голова.
Тем временем близнецы улеглись в кроватки. Лили откинула прозрачный полог и
похлопала ладошкой по матрасу.
— Садитесь сюда, Купер.
Он колебался всего мгновение. Девочки — даже Роза — настояли, чтобы сказку
им прочитал Купер. Натали была поражена. А когда этот блестящий хирург,
начал читать детскую сказку, изображая Санта-Клауса, она совсем
растрогалась.
Натали наблюдала за девочками, особенно за Лили, которая смотрела Куперу в
рот. Из двух дочек Лили была более чувствительным ребенком. Она жалела
уличных собак и угощала пирожками соседей. Роза тоже могла быть ласковой и
отзывчивой, но это проявлялось у нее по-иному. Лили была миротворцем, а Роза
— борец за справедливость, готовая сражаться с теми, кто обижал других.
Иногда Натали спрашивала себя: может, именно Роза больше страдает от
отсутствия отца, чем Лили.
Но сегодня им всем хорошо и весело. Ее детям необходимо услышать мужской
голос, поиграть в шумные, буйные игры, в которые можно поиграть только с
мужчиной.
После третьей сказки Натали наклонилась к Розе, чтобы поцеловать ее.
— Пора спать.
— Еще одну. Пожалуйста.
Купер понял намек и закрыл книжку.
— В другой раз. Хорошо?
У Натали екнуло сердце. В другой раз? Сегодня вечером ей было и радостно...
и трудно. Захочет ли она снова испытать все это?
— Завтра? — спросила Лили. — Вы придете завтра?
Натали поцеловала дочек.
— Купер очень занятый доктор.
— А! Как папа.
Это девочкам было понятно — ведь они не часто видели отца из-за его
постоянной занятости.
— Спокойной ночи, мои ненаглядные.
— Спокойной ночи, мамочка.
— Спокойной ночи, Купер, — сказала Лили. Она, как всегда, никого
не забывала. У нее вдоль подушки выстроились рядком шесть кукол, чтобы ни
одна не обиделась, если ее оставят в шкафчике для игрушек.
Натали погасила свет, и они с Купером вернулись в гостиную.
— Мне тоже пора.
Он взял пальто со спинки дивана и, натягивая черные кожаные перчатки, обвел
взглядом гостиную, освещенную только огоньками на елке. В приятном полумраке
ощущалась магия Рождества.
— Под елку необходимо положить подарки.
— Не беспокойся. Девочки без подарков не останутся.
— Но ты позволишь мне купить им что-нибудь?
— Только не большое. И учти, что я старомодная мама. Я не хочу, чтобы
мои девочки думали, будто можно купить счастье.
— Ты мудрая мама. Твоим девочкам повезло. Она положила ладонь ему на
локоть.
— Девочкам сегодняшний день запомнится. Спасибо тебе.
— А их маме? Она довольна?
— Мама довольна.
— И я доволен.
Купер открыл дверь и вышел в ночную темноту. Снегопад кончился, воздух был
свежий и бодрящий. В свете уличных фонарей снег блестел подобно алмазам.
— Нам надо будет это повторить.
Натали вышла за ним следом и обхватила себя руками от холода.
—. Купер, это ни к чему.
— Тебе лучше вернуться в дом, — сказал он, но сам уйти не спешил,
а смотрел на нее сверху вниз.
Какие у него темные глаза. Почти черные. Она вспомнила их поцелуй. А он
помнит? Купер протянул руку и коснулся ее щеки.
Скрипнула дверь у них за спиной — на пороге стояла Роза с плюшевым зайцем
под мышкой.
— Я хочу пить.
Купер опустил руку.
— Спокойной ночи, Натали. Сладких снов.
Купер захлопнул крышку ноутбука, откинулся на спинку кресла и потер глаза.
Было два часа ночи, а он еще не ложился, хотя ему предстояла ранняя
операция. После вечера с Натали и девочками он слишком возбудился и не смог
уснуть. Тогда он решил отвлечься, общаясь по Интернету с зарубежными хирургами-
исследователями. В доме было тихо, лишь еле слышно гудела батарея отопления.
Он встал и потянулся, затем погасил свет в кабинете и перешел в гостиную. В
темноте белел длинный диван, выбранный дизайнером. За диваном был виден —
тоже белый — мраморный камин, которым Купер еще ни разу не воспользовался.
Почему? Да потому, что он нечасто здесь бывал, некогда ему наслаждаться
треском поленьев и игрой огня. К тому же какая радость от романтической
обстановки, когда рядом с тобой никого нет? Подойдя к окну, мужчина откинул
тяжелые шторы. Здесь он вырос, здесь стояли элитные дома, в которых жили
известные люди, достигшие вершин — каждый в своей профессии. Большинство
здешних семей принадлежало к аристократии Новой Англии. Они были богаты,
знали, что занимают в обществе подобающее место, и им нравилось получать
дань уважения. Купер считал, что это в порядке вещей. Считал до сегодняшнего
дня. Несколько часов с Натали и ее девочками в чем-то его изменили. Как
тепло и уютно в их скромной, маленькой квартире. Это так не похоже на дом
его детства. У него было всё, все блага, которые можно купить. Родители по-
своему любили его, но Рождество для них — это возможность показать себя,
подчеркнуть значительность семьи Салливанов. Они устраивали изысканные обеды
и приемы, приглашая нужных людей. Им и в голову не могло прийти просто
повеселиться, посмеяться, спеть незатейливые песенки и съесть попкорн. Разве
его мать хоть раз украсила елку бумажными ангелочками и колокольчиками,
которые они с Камероном делали в школе? А Натали украшала.
У него защипало в носу и сдавило горло. Зачем он поцеловал Натали? Весь
вечер его грызла совесть. Он поклялся помочь вдове Джастина, а не
накидываться на нее с поцелуями. Но как сладок вкус ее губ! И Купер был
почти уверен, что она тоже его поцеловала бы, если бы не помешали дети. Рука
сжала подоконник, когда мужчина представил Натали в своем доме, в своей
постели. Он отвернулся от окна и выругался. Она — Натали, вдова Джастина. А
он... он на роль друга не годится.
...Закладка в соц.сетях
