Жанр: Любовные романы
В сердце моем навсегда
...енную шляпку, бросила на землю и положила в тулью собранные цветы.
Подняла лицо, подставив его солнечному свету.
— Ох, Мередит, вот славный денек выдался! Ты когда-нибудь видела такое
небо?
Она сняла перевязь с ребенком, разостлала на траве и положила на нее
девочку. Села рядом и погладила волосики дочки. В три с половиной месяца
Мередит уже проявляла большую индивидуальность и заявляла о своих правах.
Она попискивала от возбуждения, фыркала и гукала. Строила глазки отцу, когда
тот подходил к ней. Била ручками по предметам, оказавшийся в пределах ее
досягаемости, а зажав что-либо в крохотном кулачке, упорно держала.
Лежа на одеяле на солнышке, Мередит вертела головкой во все стороны,
стараясь ничего не пропустить. Мэгги расстегнула блузку, поднесла Мередит к
груди, и та принялась сосать.
— Вот чего ты искала в действительности, — произнесла она, пока
Мередит деликатно глотала. Мэгги с любовью смотрела на нее, полная
благоговения и удивленная тем, что может заботиться о таком хрупком
существе.
Коннор наткнулся на них, пока они сидели так на освещенном солнцем месте.
Легкий ветерок шевелил распущенные волосы Мэгги, а головка Мередит была
прикрыта. Лицо Мэгги светилось безмятежным покоем. Тень улыбки играла на ее
губах, когда она с любовью смотрела на дочь. Черные ресницы были опущены,
лоб разгладился. Это был глубоко личный момент, и Коннор с уважением отнесся
к нему, держась поодаль и удовлетворившись тем, что тоже по-своему принимает
в нем участие.
Он так и не понял, что предупредило Мэгги о его присутствии. Ему казалось,
что он не издал ни единого звука, не сделал ни единого движения, но вдруг
осознал, что она смотрит в его сторону, а улыбка на ее лице теперь
предназначена ему и зовет его.
Коннор вышел из-под прикрытия сосен на поляну. Длинные ноги быстро донесли
его до Мэгги. Он нес большую ивовую корзинку, на сгибе локтя висело одеяло.
Присев рядом с Мэгги на корточки, Коннор поцеловал ее, надолго прильнув к
губам.
— А это за что? — спросила Мэгги, чувствуя, как быстро забилось
сердце в груди.
Он тихо рассмеялся:
— А его должно быть за что-то определенное? Увидел прекрасную женщину,
сидящую на солнышке, и мне захотелось ее поцеловать.
Мэгги склонила голову, услышав этот комплимент, он смутил ее. Она погладила
грудь указательным пальцем, помогая Мередит высасывать молоко.
— Я говорю серьезно, Мэгги, — сказал Коннор, поднимая ее
подбородок. — Ты прекрасна. — Ее улыбка, несомненно, была
прекрасной. Ему всегда было ее мало.
Он бросил корзину и одеяло и снова поцеловал ее.
Мередит оттеснили от источника пищи, и она немедленно дала знать об этом
родителям. Коннор ухмыльнулся и отодвинулся.
— Жадина, — сказал он. И снова поднес Мередит к соску
Мэгги. — Сегодня ей не хочется делиться.
— Ты неисправим, — пожурила Мэгги.
Коннор пожал плечами, нисколько не смутившись. Поднял одеяло, развернул и
резким движением опустил на траву. Помог Мэгги перебраться на него, на этот
раз проявляя осторожность, чтобы не помешать Мередит.
— Дансер сказал, что ты пошла в этом направлении. Он подумал, что тебе
понравится устроить пикник.
— Он очень заботлив. И еще более умно с его стороны прислать тебя с
корзинкой. — Мэгги погладила нежную щечку дочери. — Нам с Мередит
не так бы понравился пикник с кем-то другим. — И она искоса взглянула
на Коннора.
— Ладно, — признался тот. — Это была моя идея. Довольна?
— Не понимаю, почему ты притворялся, что она не твоя. Очень милая идея.
Он поднял к небу свои черные глаза, и его резкое, красивое лицо внезапно
приобрело мальчишеское выражение.
— Возможно, потому, что ты назовешь ее милой.
— Ну, я никому не скажу, так что твоя репутация не пострадает. А теперь
покажи, что в этой корзинке.
Коннор встал на колени на одеяле и открыл крышку. Достал холодного жареного
цыпленка, толстые ломти ветчины, вареные бобы, полбуханки свежеиспеченного
хлеба
и варенье.
У Мэгги текли слюнки, пока Коннор накладывал ей еду на тарелку, нарезая
ветчину и цыпленка на небольшие кусочки. Она прислонила Мередит к плечу и
крепко похлопала по спинке.
— Как ты думаешь, Люк и Бак скоро вернутся? — спросила
Мэгги. — Меня уже беспокоит отсутствие ткани для новых одежек Мередит,
и я знаю, что Дансер хочет пополнить кладовку.
Коннор намазывал ломтик хлеба вареньем.
— Не удивлюсь, если они вернутся на этой неделе. Тебе будут письма из
Квинз-Пойнта.
Она кивнула:
— Письма, которые пролежали там всю зиму. Вот то единственное, к чему я
не могу привыкнуть.
— Я не знал, что тебя это беспокоит.
— Не беспокоило, пока я старалась избегать контактов с семьей, но
теперь мне хочется, чтобы они знали обо всем, что происходит. Ты, конечно,
понимаешь, что, когда мама и Джей Мак узнают о Мередит, они нагрянут к нам.
— Может, мне следует еще раз подумать о предложении Ренни насчет того
участка земли.
Мэгги и не пыталась скрыть удивление. Глаза ее широко распахнулись, рот
слегка приоткрылся.
— Ты шутишь.
— Не того участка, который она хотела получить сначала. Тот бы я не
продал, но могу подумать о том, чтобы сдать Северо-Восточной железной дороге
тот дальний участок, который Ренни когда-то рассматривала как запасной
вариант.
— Но...
Коннор пожал плечами:
— Теперь у
Дабл Эйч
другие потребности, не то что прежде. Может быть,
нам нельзя больше оставаться в изоляции. Если бы через участок шла
железнодорожная ветка, мы получили бы связь с Квинз-Пойнтом, а Квннон-Миллз
был бы связан с нами. Денвер не казался бы тебе расположенным на другом
конце земли.
— Мне так не кажется, — возразила Мэгги. Коннор не слушал.
— Нам не пришлось бы гнать стада так далеко, а я не отсутствовал бы по
целым неделям. Раньше это не имело значения, но теперь... когда есть
Мередит... — Голос его задумчиво оборвался.
— Ты вырос здесь без железной дороги. И твоя мать тоже.
— То были другие времена, — философски ответил он. — Теперь
выбор шире. Я думаю и о тебе тоже. Тебе не пришлось бы ждать ползимы тех
вещей, которые тебе нужны, если бы был другой путь. — Он взглянул на
нее и увидел, что лицо ее стало пепельно-серым, а глаза полны слез. —
Что случилось, Мэгги?
— Я не хочу, чтобы ты все его делал ради меня, — сказала
она. — Не хочу, чтобы долина изменилась из-за того, что я здесь. И
Мередит тоже не хочет.
Он слегка улыбнулся:
— Ты не можешь говорить от имени Мередит.
— Не смейся надо мной, Коннор. Ты же знаешь, что я имею в виду. Ты
боролся с Ренни и Джем Маком, ты так не хотел, чтобы долину прорезала
железнодорожная ветка. Ты делал все возможное, чтобы сохранить свою землю
такой, какой ей было предназначено. Ты пожертвовал... Он прервал.
— Чем я пожертвовал, Мэгги? — мягко спросил он. —
Одиночеством? Работой от зари до темна, когда не было никого, кто заставил
бы меня улыбнуться в конце дня? Вот и все, чем я пожертвовал. — Он
поставил на землю тарелку. — Ты вернула мне эту землю. Дала мне дочь и
отказалась от своей мечты. Это ты принесла жертву. Мэгги не была с ним
согласна, но не знала, что возразить и как заставить его по-другому
взглянуть на вещи. Ей хотелось, чтобы он понял: она знает о его чувствах к
этой земле, уважает и восхищается его преклонением перед этим пространством
и этой тишиной. Ей не хотелось, чтобы его изменилось из-за нее.
Коннор взял с тарелки Мэгги маленький кусочек ветчины и положил ей в рот.
— Ешь, — сказал он, отметая все возражения. — Тебе
понадобятся силы для того, что я задумал.
Мередит громко срыгнула.
— Вот что думает наша дочь о твоих предложениях, — сказала
Мэгги. — Сейчас уже далеко за полдень!
— Ну и что?
Под испытующим взглядом черных глаз Коннора Мэгги так и не произнесла свои
возражения.
— Неисправимый, — ласково сказала она. Взгляд Коннора опустился на
ее обнаженную грудь, когда она спустила Мередит на колени.
— Вдохновляет, — произнес он.
Мэгги улыбнулась и скромно стянула на груди блузку.
— Всему свое время, — возразила она. — Возьми свою дочь и дай
мне поесть. — И протянула ему Мередит.
Коннор лег на спину на одеяло и позволил малышке разлечься на своей груди.
Мэгги поболтала у его рта полоской нежного цыплячьего мяса. Он схватил его с
энтузиазмом голодного птенца.
— Я могу к этому привыкнуть, — заметил он.
— Не подавись. — Мэгги начала есть то, что лежало на ее
тарелке. — И не привыкай. — Она замолчала. Это молчание сближало
их и приносило покой. Постепенно до них стали доноситься звуки из леса
вокруг полянки. Сладкая песнь скворца и крик пчелоеда. Хлопанье крыльев
высоко на дереве над ними известило о взлете золотистого орлана. В
кустарнике сновали белки. С сосны слетела шишка и упала на землю. Порывы
ветерка качали траву перебирали ее так, что десяток разных оттенков зеленого
переливался на солнце.
Мэгги закончила есть и положила тарелку обратно в корзинку. Мередит крепко
спала, убаюканная мягким покачиванием грудной клетки Коннора при вдохе и
выдохе и мерным биением его сердца. Он тоже спал Мэгги снисходительно
улыбнулась, вытянулась рядом и прижалась к его боку.
Их разбудил выстрел из ружья. Коннор резко сел, подхватив Мередит.
Испуганная резким движением, девочка испустила вопль. Он передал ее Мэгги и
поднялся на ноги, глядя в сторону дома в надежде увидеть причину выстрела.
— Отсюда ничего не разглядеть, — сказал он. — Но это не
тревога, иначе выстрел бы повторился. Пойду повыше к гребню холма. Оттуда
мне будет видно поверх деревьев. Собери вещи. Я сейчас вернусь.
Мэгги уложила корзинку, покачивая Мередит на одной руке. Вопли ребенка
перешли во всхлипы.
— Знаю, дорогая, тебя надо переодеть, и тебе нужен папа, — утешала
она ее. — И ты получишь все, что хочешь, совсем скоро. — Мэгги
снова привязала дочь в люльке за плечами. Пальчики Мередит крепко дергали
распущенные волосы Мэгги, пока та не убрала их. Подняла одеяло, подобрала
цветы и шляпку и стала ждать возвращения Коннора.
— Мне показалось, будто ты говорил, что это не тревога, — сказала
она, как только увидела его лицо. Он был мрачен, черные глаза смотрели куда-
то вдаль. — Что случилось?
— Вернулись Люк и Бак.
Едва ли это могло стать причиной застывшего выражения на его лице.
— Но это же хорошая новость, — заметила Мэгги. Ради Мэгги Коннор
заставил себя улыбнуться. Но от его усилий только угрюмо сжался а полоску
рот.
— Они вернулись не одни. У нас гости.
— Гости! Но это же чу...
— Берил и мой отец.
Рот Мэгги закрылся. Мгновение она без слов смотрела на него.
— Берил, — без всякого выражения произнесла Мэгги.
— Мой отец, — произнес Коннор.
Но Мэгги ничего не имела против того, чтобы снова встретиться с Раштоном.
Если бы не его жена, она бы радовалась его приезду, несмотря на
предубеждение Коннора.
— Все будет хорошо, — сказала Мэгги, успокаивая его и одновременно
себя. Коннор ничего не ответил. Поднял корзинку и стал спускаться с холма
впереди нее.
Первыми они встретили Люка и Бака, которые разгружали фургон у черного хода.
Коннор оглядел те сундуки, что еще оставались в фургоне, и представил себе,
сколько уже внесено в дом.
— Полагаю, его означает, что они намереваются пробыть здесь какое-то
время.
— Ничего не могу сказать на этот счет, — ответил Бак. — Они
не говорили, а я не спрашивал.
Коннор протянул ему руку:
— Рад снова тебя видеть, Бак. И тебя тоже, Люк. Не думали, что вы так
долго будете отсутствовать.
Люк подхватил с пола фургона мешок с мукой и перебросил его Бену, стоящему у
двери.
— Мы два раза пытались вернуться. В Джелли-Пасс произошел оползень.
Лошади могли пройти, а фургоны — нет. Подумывали было о том, чтобы достать
мулов, а потом решили, какого черта, подождем, пока шахтеры взорвут оползень
и расчистят дорожу. Кроме того, Бак влюбился.
Мэгги рассмеялась:
— Правда, Бак?
Тот нахлобучил шляпу поглубже на лоб и принялся за работу.
— Кажется, он не желает говорить об этом, — заметил Коннор.
Люк стащил очередной сундук на крыльцо, где его подобрали Бен и Патрик.
— Некоторые из этих сундуков — твоя, Мэгги. Твоя сестра прислала их с
Рашем и Берил.
Мэгги дернула Коннора за рукав:
— Надо идти в дом. Они ждут.
Не успел Коннор возразить, как из дома донесся вопль. Через несколько секунд
в дверях появился Дансер, держа в руках своя пожитки, завернутые в одеяло.
— Дьявол, — с отвращением произнес он. — Я все равно
собирался переселиться в пристройку. — Он с презрительным видом кивнул
головой назад, на дом, и с топотом спустился с крыльца.
Мэгги была смущена дурными манерами Берил, а Коннор стал мрачнее тучи.
— Подожди, Коннор, — крикнула она ему вслед, когда ом двинулся
вверх по ступенькам. — Она просто испугалась Дансера. Не ожидала его
увидеть.
— В следующий раз ей не мешает сперва дождаться приглашения, черт
возьми. — Он подхватил мешок с сахаром, брошенный Баком, и направился в
дом.
Мэгги посмотрела на Люка и Бака, вздохнула и последовала за мужем. Когда они
вошли, Бен и Патрик указали в сторону спальни для гостей. Ей послышалось,
что они говорили что-то насчет обморока, идя на кухню. Она могла вообразить
ту сцену, которую, наверное, закатила Берил.
— Бедный Дансер, — шепнула Мэгги.
Они нашли Раштона с Берил в спальне для гостей. Берил лежала. Раштон сидел
на одном из сундуков, загромождавших комнату.
— Отец. — Произнес Коннор. Его приветствие состояло из этого
единственного слова и краткого кивка. — Берил.
— Кто этот человек? — слабым голосом спросила Берил с кровати.
Стоя в дверном проеме, Мэгги отметила, что мачеха Коннора выглядит очень
красивой, рассыпав по подушке каскад каштановых волос и глядя умоляющими
глазами, Мэгги чувствовала себя так, словно подглядывала; никто не замечал
ее присутствия. К счастью, Мередит, все еще висящая у нее за спиной, тоже в
кои-то веки вела себя тихо.
— Дансер Таббс, — ответил Коннор. — И он был нашим гостем.
Раштон прочистил горло, не дав высказаться Берил открывшей уже было рот,
чтобы отчитать Коннора за его ответ, особенно за тон ответа.
— Думаю, мой сын хочет сказать, что мистер Таббс был приглашен пожить в
этой комнате, а мы — нет.
Коннор ничего не ответил, подтверждая своим молчанием интерпретацию отцом
своего поведения.
Мередит выбрала этот момент для того, чтобы заявить, что не потерпит, чтобы
ее и дальше игнорировали.
Глава 15
Мэгги осознала, что все смотрят на нее. Она робко улыбнулась, повернула
перевязь с ребенком на грудь и отвязала ее. Держа на руках Мередит, Мэгги
повернулась и повернула дочь так, чтобы ее могли видеть Берил и Раштон.
— Поздоровайся с дедушкой, Мередит, — произнесла она.
Раштон тут же вскочил и, шагая через сумки и обходя сундуки, пробрался к
внучке.
— Можно? — спросил он.
Мэгги не колебалась. Черные глаза Раштона не были равнодушными, когда он
смотрел сверху вниз на малютку. Так похож на Коннора, подумала Мэгги, а они
даже не понимают этого.
— Вот, — сказала она, протягивая ребенка. — Возьмите ее.
Раштон принял извивающийся сверток с легкостью человека, привыкшего держать
на руках детей.
— Она похожа на Коннора, — сказал он. — Те же волосы, те же
глаза. — Внезапно Мередит издала вопль. — И те же легкие.
Через плечо Раштона Мэгги увидела, как Коннор нехотя улыбнулся.
— Мне тоже так кажется, — сказала она. — Она красивая.
— Все младенцы выглядят одинаково, — возразила Верил. — Я не
могу их друг от друга отличить.
Раштон принес Мередит к кровати.
— Это потому, что ты не пробовала. — Он сел на край постели и
показал Верил девочку. Когда Берил села и наклонилась вперед. Мередит
схватила в кулачок ее каштановые волосы и попыталась сунуть их в рот.
— Ой-ой, эта маленькая...
— Берил, — твердо произнес Раштон. — Она же не понимает.
Подошел Коннор и помог Берил освободиться.
— Кажется, она мокрая, — сказал он. — Мэгги? Не хочешь ли...
— Я ее отнесу, — перебил Раштон, поднимаясь. — Покажите, где
вы ее пеленаете.
Мэгги провела его по коридору.
— Мы перенесли ее кроватку обратно в нашу комнату, когда вернулся
Дансер, — объяснила она. — И хорошо сделали, раз вы теперь здесь.
— Мы вас не предупредили, — сказал Раштон. — И я прошу
прощения за это.
— Правда, — ответила Мэгги, — в этом нет никакой
необходимости.
Он покачал головой, тряхнув серо-стальной у висков шевелюрой:
— Необходимость есть. Мы могли бы пожить еще несколько недель в
Денвере, по крайней мере пока не сможем послать вам весточку о том, что
хотели бы вас посетить. Мне кажется, Коннор не захотел бы принять нас.
Откровенно говоря, я рассчитывал на вас.
— Тогда я рада, что вы так решили. — Мэгги старательно избегала
упоминать имя Берил, чтобы в ответе не прозвучала неискренность. Она
разостлала на кровати специальное одеяльце. — Можете ее положить сюда.
Она еще не умеет переворачиваться со спины на живот; так что все будет в
порядке.
Раштон положил девочку:
— Как, вы сказали, ее зовут?
— Мередит. Мэри и Эдит. Имена от обеих наших семей.
— Мередит, — тихо повторил он. — Мне нравится. Мэгги видела, что Раштон явно тронут.
— Точно так же ответил Коннор, когда я ему сказала. — Она сняла с
девочки мокрую пеленку и бросила в ведро с водой. — Принесите,
пожалуйста, ту корзинку, на комоде. Хочу слегка присыпать ей попку
крахмалом. — Мэгги занялась ребенком, а Раштон наблюдал за ней. Она
слышала доносящиеся из второй спальни голоса, но старалась не обращать на
них внимания. Раштон помогал этому, непрерывно болтая о разной чепухе. Мэгги
была уверена, что если бы акционеры его стальной компании слышали его, им бы
захотелось немедленно продать свои акции.
— Ты сердишься? — спросила Берил. Коннор не ответил на вопрос
прямо:
— Чья это идея, Берил? Скажи откровенно. Твоя или отца?
— Ты все-таки сердишься. — Глядя на Коннора снизу вверх, Берил
кокетливо прикусила кончик пальчика. — Наверное, нам обоим пришла в
голову эта мысль, — сообщила она. — Мне хотелось навестить маму в
Денвере. Было бы глупо отправляться так далеко и не потратить еще немного
времени и сил, чтобы увидеть
Дабл Эйч
.
— Тебе же никогда не нравилось ранчо.
— Оно мне нравилось больше Денвера.
— Ты ненавидела Денвер.
— Именно это я и имела в виду. — Берил уселась поглубже и свесила
ноги с кровати. Она заметила недовольный взгляд Коннора, когда подол ее
платья недостаточно быстро опустился и прикрыл колени и щиколотки. —
Тебе раньше нравилось смотреть на мои ноги, — сказала она, скромно
одергивая нижние юбки. — С ними по-прежнему все в порядке.
Коннор оглядел наваленный вокруг багаж:
— Похоже, вы взяли с собой все.
— Не говори глупости. Мы оставили массу вещей у моей мамы.
— Так ты все-таки собираешься когда-нибудь уехать. — И пробормотал
себе под нос: — А я уж было засомневался.
Берил встала. Глядя в зеркало на другом конце комнаты, начала поправлять
волосы.
— Похоже, ты преодолел свою неприязнь к жене, заметила она. — Я
что-то припоминаю насчет отдельных спален в отеле
Сент-Марк
. — Она
искоса взглянула на него. — Или, может, ребенок не твой?
Коннор не ответил.
— Здесь есть вещи Мэгги? — спросил он. — Люк сказал, вы
привезли некоторые из ее вещей от Майкл.
Берил огляделась. Увидела черную кожаную сумку позади одного из сундуков,
вне поля зрения Коннора.
— Здесь только мои. Он покачал головой.
— Поразительно, — тихо произнес он, шагнув к двери. Но резко
остановился, так как Берил взяла его под руку.
Она поднялась на цыпочки и, когда он повернулся, упала ему на грудь.
— Ни одного поцелуя, Коннор? — с придыханием спросила она. —
Ты, должно быть, сильно меня ненавидишь за то, что я вышла замуж за твоего
отца.
Коннор не испытывал к ней ненависти. Ему было просто наплевать. Пока ответ
складывался в его голове, он осознал, что слишком долго медлил. Берил крепко
прижалась своими губами к его губам. Он протянул руку к ее талии, чтобы
оттолкнуть. В коридоре слышались тихие шаги Мэгги и гульканье дочурки. Ему
удалось освободиться от Берил до того, как Мэгги вошла в комнату.
Мэгги увидела только тот шаг, который Коннор сделал в сторону от Берил, и
выражение виноватого удовольствия на лице Берил.
— Я пришла взглянуть, не нужно ли Берил что-нибудь, — сказала она,
стараясь говорить ровным голосом. Мэгги не могла заставить себя посмотреть
на Коннора, хотя и видела, что тот старается поймать ее взгляд. —
Раштон хочет взять ребенка, пока я приготовлю обед. — В это время
появился Раштон и взял Мередит из рук матери.
— Он просто без ума от этого ребенка, правда? — спросила Бернл, когда Раштон снова вышел.
— Пойду займусь обедом, — сказала Мэгги.
— Я иду с тобой, — сказал Коннор, выходя следом. Оставшись одна,
Верил села на один из сундуков. Она улыбалась про себя. Раштон, возможно, и
не заметил ничего, но она была уверена, что Мэгги видела достаточно.
— Мне не нужна помощь. — Сказала Мэгги Коннору, когда они пришли
на кухню. — Иди поговори с отцом в гостиной.
— У нас еще будет для этого масса времени, — ответил он. — А
сейчас я хочу поговорить с тобой.
Мэгги открыла крышку погреба для овощей и спустилась в него.
— Я слушаю, — сказала она тоном, говорящим об обратном. Наполнила
корзинку картофелем и морковкой и стала подниматься наверх. Когда она
добралась до кухни, Коннора в ней уже не было.
— Хорошо, — кратко прокомментировала она, довольная и несчастная
одновременно.
После переселения Дансера Таббса в пристройку рабочие с удовольствием стали
есть там. Мэгги накрывала обед для семьи на круглом дубовом столе в
маленькой столовой. Жареное мясо, морковь, картошка, свежие булочки, а
благодаря своевременному возвращению Люка и Бака с сахаром и специями в
духовке пеклись песочные пирожные на десерт.
Мередит слала, когда они сели за стол, и Мэгги с опозданием поняла,
насколько присутствие ребенка могло разрядить напряжение. Все равно, решила
она. Это несправедливо в отношении Мередит.
— Как поживает твоя мать, Берил? — спросил Коннор довольно
скованно, передавая ей блюдо с мясом.
— Хорошо. Ее слегка беспокоит бурсит в плече, и она любит на него
жаловаться.
— Это не должно причинять ей сильной боли, — тихо сказала
Мэгги. — Она обращалась к врачу?
— Она не любит врачей, — ответила Берил почти резким тоном. —
Она любит жаловаться.
Тут вмешался Раштон:
— Грэйс считает, что доктор ей не слишком-то помогает. — И не
обратил внимания на взгляд, которым одарила его Берил. — Вы знаете
средство, которое могло бы помочь? Люк и Бак рассказывали по дороге сюда,
что вы сведущи в лечении.
— Чаи из ивовой коры может частично снять боль. Может
...Закладка в соц.сетях
