Жанр: Любовные романы
Невеста страсти
... палубу, она увидела Лендиса и нескольких членов команды, сидящих
маленьким, тесным кружком. Моряки заканчивали ужин.
Лендис жестом пригласил ее присоединиться к ним.
- Садитесь, - подвигаясь, сказал Франк Спринджер. - Только обещайте не пускать в ход
эту свою игрушку.
Алексис засмеялась.
- Я вовсе не собираюсь этого делать, Франк. Честно говоря, я ищу того, кто мог бы
поучить меня. Кто у вас на корабле самый лучший фехтовальщик?
- При всей скромности, мадам, не могу не признаться, вы на него смотрите, - вмешался
Том Даниелс, явно имея в виду себя.
- При чем здесь скромность? Мне нужен мастер.
- Том и есть мастер, - подтвердил Лендис. - Он действительно лучший.
Все поддержали первого помощника, в то время как Том только довольно ухмылялся.
Любуясь игрой солнечных лучей на тонком лезвии клинка, девушка не спеша
поворачивала шпагу в руке, когда Гарри, осторожно подняв взгляд на Тома, тихо сказал:
- Не спорю, Том, ты лучший из нас... если не считать капитана. Ты знаешь, что это
правда. Лучший здесь капитан Клод.
Том пожал плечами.
- Он прав, Алекс. По сравнению с капитаном даже я фехтую, как неуклюжий медведь.
Том улыбнулся, разведя руки, и на этот раз никто не стал ему возражать. Алексис
ничего не оставалось, как только поблагодарить моряков.
- Наверное, я должна была догадаться сама, - сказала она, разглядывая шпагу. - Что ж,
попрошу капитана поучить меня, как только увижу.
Гарри рассмеялся и показал за спину Алексис.
- На ловца и зверь бежит. Судя по всему, учитель уже готов преподать вам первый урок.
Девушка обернулась - Клод шел прямо к ней. В руках у него была шпага, та самая,
которая показалась ей слишком тяжелой. Подойдя, капитан взял из ее руки шпагу и,
взвесив оружие в руке, стал внимательно разглядывать клинок.
- Неплохой выбор, Денти. - Таннер протянул Алексис ее оружие. - Когда-то ваша шпага
была как раз по мне. Похоже, вы уже немного знакомы с тем, что делают этой игрушкой.
- Чуть-чуть, капитан. Отчего вы сразу не сказали, что будете моим инструктором?
- Тогда вы бы передумали?
- Вовсе нет. Мне не пришлось бы тратить лишние силы на расспросы.
- К чему пустые разговоры. - Клод взял свою шпагу на изготовку. - Начнем. Освободите
место!
Алексис согласно кивнула, и моряки отошли назад, образовав круг вокруг нее и
капитана.
- Сперва посмотрим, на что вы способны. - Чуть согнув ногу в колене и выставив шпагу
вперед, Таннер встал в начальную позицию.
Алексис сразу легко принудила своего наставника отступить, начав атаку без
подготовки. Однако, позволив ей сделать несколько первых быстрых выпадов, тот
заставил девушку вернуться на прежнее место и даже чуть дальше, к зрителям. Затем Клод
остановился, чтобы поправить шпагу в ее руке.
- Не надо сжимать пальцы так, будто это кухонный нож, которым вы собираетесь
разрезать кусок говядины, - заметил он.
- Я сама об этом подумала, - согласилась Алексис.
- Чувствуете разницу?
- Да.
- Хорошо, начнем снова.
Клод продолжил наступление, и она все увереннее парировала его выпады. Алексис
даже предприняла собственную атаку, но тут капитан остановил ее и объявил перерыв.
- Денти, я знаю о каждом вашем шаге наперед. Вас выдают глаза. Старайтесь по
возможности скрывать свои чувства, чтобы противник не догадался о ваших намерениях.
Просто удивительно, как страстно вам хочется вонзить острие в мое сердце. - Клод
улыбнулся. - Но знайте - метить в сердце - не всегда правильно. Хороший укол в руку или
ногу может быть куда полезнее для того, чтобы вывести вашего обидчика из строя. Иногда
такого рода выпады очень коварны, особенно если в пылу сражения ваш враг не замечает,
что ранен. Когда же он почувствует боль, то невольно потеряет бдительность. Пусть это
будет мгновение. Часто одной секунды достаточно, чтобы завершить дело.
- Я поняла, - мгновенно отозвалась Алексис. - Целюсь в руку или в ногу.
- Да, но только не надо делать из капитана мишень, - то ли в шутку, то ли всерьез
крикнул Гарри.
- Не волнуйся, - откликнулась Алексис, - я не за ним охочусь.
Они начали снова, и на этот раз схватка длилась дольше. Теперь Клод только указывал
Алексис на ее ошибки, перестав всякий раз останавливаться из-за них.
- Вы слишком часто делаете выпады в одну и ту же сторону, Денти. Старайтесь сбить
меня с толку. Не дайте мне возможности предвидеть ваш следующий шаг. Выше
поднимайте руку, она служит вам для равновесия. Вот так, уже лучше. Расслабьтесь, не
надо напрягаться. На меня смотрите, Денти, попробуйте угадать, что я буду делать!
И в тот же момент Таннер ногой выбил шпагу из ее рук. Оружие со звоном упало на
палубу. Вытирая рукавом рубашки струящийся по лбу пот, Алексис наклонилась, чтобы
поднять шпагу.
- Давайте отдохнем, - предложил Клод
Девушка согласилась и присела рядом с Томом, а капитан прислонился к мачте.
- Нелегкое дело, - проговорила Алексис, задыхаясь.
Том тихонько успокоил ее:
- Наверное, вам будет приятно узнать, Алекс, что капитан Клод тоже порядком
подустал. Он как следует на вас наседал. Я заметил, что он применил к вам пару приемов
не для новичков. Вы держались молодцом.
Алексис улыбнулась, взглядом поблагодарив Тома за поддержку. Подтянув колени к
груди и обхватив их руками, она старалась восстановить дыхание.
Клод сочувственно наблюдал за девушкой. Она устала, и здорово устала, гораздо
сильнее, чем позволяла себе показать. Вчера и сегодня она много и тяжело работала, а
израненная спина наверняка все еще давала о себе знать. На лбу Алексис выступила
испарина, маленькие бисеринки пота сверкали в лучах заходящего солнца. Клод видел,
как девушка украдкой вытерла пот со лба. Если она доведет себя до изнеможения, то не
сможет сосредоточиться. Капитан понимал, что, давая уроки фехтования, можно
случайно поранить соперника, да и зрители мешали им. Но Клод знал и другое: какой бы
усталой она ни была, Алексис будет ему благодарна, если он продолжит урок.
Девушка вопросительно посмотрела на капитана. Краткий отдых отчасти вернул ей
силы, хотя спина болела здорово. Но она старалась не замечать того, что ей мешало,
сосредоточившись на предстоящем поединке. Клод пристально наблюдал за ней,
понимая, каких усилий стоит Алексис продолжение урока. Быть может, все-таки на этом
и закончить? Он посмотрел девушке в глаза, надеясь прочесть в них ответ.
- Полагаю, этот бой на сегодня будет последним, - она давала ему понять, что не
преувеличивает свои возможности.
Клод проверил, правильно ли Алексис держит оружие. Убедившись, что хватка ее
крепка, он отошел на исходную позицию, давая ей возможность показать, на что она еще
способна. Хватит ли у нее сил выдержать его наступление? Заметив нерешительность
капитана, Алексис успела точно спланировать действия и ловко воспользоваться его
замешательством.
- Отлично, Денти, - похвалил ее Клод. - Но другой противник, не я, сразу поймет, в чем
состоит ваша слабость и очень быстро ответит.
Мгновенно Клод заставил ее перейти к обороне.
Они продолжали фехтовать еще несколько минут. Клод то критиковал ученицу, то,
наоборот, хвалил, не оставляя ни одно ее движение без внимания.
- Хороший выпад, Денти, только вторую руку не надо опускать. И старайтесь больше
веса перенести на правую ногу. Потом вы все еще слишком часто двигаетесь в одном
направлении...
Алексис улыбнулась, и вдруг все поплыло у нее перед глазами. Какая страшная боль в
спине! Оружие выпало у нее из рук, глаза расширились от ужаса. Горячие волны боли
прожигали ее насквозь, тело сводили судороги.
Клод мгновенно догадался, что с ней происходит что-то страшное, но не смог вовремя
остановиться. Алексис совершенно не почувствовала боли, когда острие шпаги проткнуло
ткань рубашки и коснулось ее плеча, прорезав кожу. Она поняла, что в дополнение к ее
несчастьям случилось что-то еще, только по стремительной перемене, происшедшей с
лицом ее наставника. Он смертельно побледнел и, разжав пальцы, выронил шпагу, со
звонким стуком покатившуюся по доскам палубы. Боль в спине вдруг отступила на второй
план. Новая горячая волна обожгла ее плечо. Алексис почувствовала, как намокает
рубашка, и, опустив глаза, увидела кровь, заливающую ее грудь. Она смотрела на
кровавую полосу со странным интересом, словно все это происходило во сне. Подняв
глаза на Клода, девушка заставила себя улыбнуться.
- На первый раз с меня довольно, капитан. - Не успела она это произнести, как силы
оставили ее, и она провалилась в темноту.
Клод подхватил ее на руки, не дав упасть. Голова Алексис откинулась назад, а ее
длинная коса стегнула его по бедрам. Моряки в молчании расступились, давая им дорогу.
Лендис последовал за капитаном, тогда как остальные остались стоять на палубе, не
понимая до конца причину несчастья, происшедшего у них на глазах, чувствуя и себя
отчасти виновными в нем.
Клод осторожно положил Алексис на кровать, а сам присел с краю. Лендис тем
временем отправился за лекарством и бинтами. В этот момент Алексис пришла в себя.
Она попыталась встать, но Клод удержал ее.
- Лежи тихо, - приказал он.
- Это всего лишь царапина, Клод, - слабо запротестовала она. - Глупо было падать в
обморок.
- Позволь мне посмотреть.
Он расстегнул несколько пуговиц и приспустил рубашку с ее плеча. Тонкая красная
полоска прорезала кожу дюймах в пяти ниже ключицы. Сейчас, когда Алексис лежала,
кровотечение почти остановилось.
Вернулся Лендис, и Клод, тронув рану, проверил глубину пореза.
- Это, конечно, не царапина, Алекс, но, я думаю, ты быстро поправишься, достаточно
быстро для того, чтобы успеть взять у меня следующий урок фехтования.
- Хорошо бы, - пробормотала девушка и тут же прикусила губу, когда Клод стал
промывать края раны спиртом.
- Ты можешь кричать сколько влезет, даже в обморок можешь упасть. В этом нет
ничего стыдного.
- Нет, - еле слышно прошептала Алексис. - Не могу, пока здесь Лендис. Он думает, что
я очень смелая.
Клод приложил ей палец к губам, желая успокоить ее, но его рука дрожала не меньше,
чем ее губы. Глядя на округлое плечо Алексис и обезобразивший его шрам, Клод понимал,
что не ослепительная нагота ее совершенного тела заставляет дрожать его руки, и не этот
уродливый рубец, а то и другое вместе. Все дело в том, что и то, и другое было частью
этой женщины, тихо лежавшей сейчас перед ним. Капитан отвернулся и жестом подозвал
Лендиса.
- Скажи людям, что с ней все будет в порядке. Больше всего ей сейчас нужен отдых.
Когда Лендис ушел, Клод наклонился к Алексис:
- Ради меня не надо притворяться мужественной. Я уже знаю...
Он замолчал. Не было смысла говорить ничего больше - девушка снова потеряла
сознание.
Сняв с нее рубашку, Клод перебинтовал плечо чистыми полосками ткани. Он принес
из своей комнаты другую рубашку и надел на нее. Алексис очнулась на мгновение, когда
он застегивал пуговицу у нее на вороте. В глазах ее светилась улыбка, пока недоступная ее
губам.
- Мне, кажется, стоит поспать, Клод, - пробормотала она и, положив ладони поверх его
рук, добавила: - Ты не виноват.
Капитан ничего не сказал в ответ, но девушка видела по глазам, что он не согласен с
ней, чувствовала, как напряглись его пальцы на вороте ее рубашки. Она хотела попросить
его остаться с ней, хотела сказать, что нуждается в его поддержке, в том, чтобы он был
рядом, когда она проснется. Еще она хотела поблагодарить капитана за то, что согласился
учить ее, принял ее всерьез, понял ее цель.
Алексис закрыла глаза и прежде, чем погрузиться в сон, успела подумать о том, что
непременно придет к нему позже и скажет, что хочет его, хочет сильнее, чем когда-либо
прежде.
Клод оставался в ее комнате до тех пор, пока ему не стало ясно, что девушка уснула
глубоким сном; только потом он отправился к себе. Решение напиться пришло как-то
само собой, и, когда вернулся Лендис, Клод был уже крепко пьян. Потом они добавили
еще. Наливая по полному стакану себе и другу, Клод, мотая из стороны в сторону головой,
произнес:
- Черт побери, Джон. Надо было мне думать до того, как я позволил ей взять оружие.
- Она ведь сама этого хотела, не так ли?
- Конечно, она этого хотела! И я ее научу, черт возьми!
- Для чего тебе это? - пряча улыбку, спросил старший помощник.
Клод медленно обвел глазами каюту, обдумывая ответ.
- Я не могу отпустить ее, Джон, - с трудом выговорил он. - Но я все же хочу, чтобы она
попыталась. И если ей удастся сделать то, что она задумала, я хочу, чтобы она была готова
противостоять Траверсу. Я думаю, ты ведь уже и так все понял, а, Джон?
- Понял, Таннер. Если уж ты понял, то я наверняка должен был понять. Зачем ты
напился, Таннер? Тебе кого-нибудь жаль?
- Алекс, - не раздумывая, ответил Клод.
- Это хорошо, что она тебя не слышит. Ей бы не понравилось, что ее жалеют. Она
могла бы тебя за это возненавидеть.
- Тогда мне жаль себя.
Клод прикончил содержимое стакана одним глотком.
- И за это она бы тебя тоже возненавидела, - сказал Лендис. Он положил руку на стакан
Клода, не давая ему налить еще.
- Господи, Джон! Чего ты хочешь от меня? Я знал, что она устала и слабеет с каждой
минутой. Девушка не успела толком отдохнуть. Спина, черт побери... Она у нее еще не
зажила! Ты что, забыл? Ведь я знаю, какую боль ей довелось испытать.
Последнюю фразу Клод произнес сквозь сжатые зубы. Вновь к нему вернулось
воспоминание о том, как на узкие полоски кожи разрывало его спину. Он словно наяву
слышал свист плетки и звук рвущейся плоти. Сняв ладонь Джона со своего стакана, Клод
вылил туда все, что осталось в бутылке. Когда он заговорил снова, голос его звучал тихо и
внятно.
- Это могло подождать. Я хотел научить ее, но должен был подождать до тех пор, пока
она не окрепнет.
- Пожалуй. Но Алексис считала, что готова, иначе не стала бы просить.
- Она была не права.
- Пусть. Это была ее ошибка. Почему ты берешь всю ответственность на себя?
- Я едва не убил ее.
- Но ведь не убил. И она не винит тебя за то, что произошло, не так ли?
Клод уставился в стакан, изо всех сил сжимая его пальцами так, что побелели
костяшки.
- Поспи, Таннер. Уже за полночь. Она наверняка будет спать до утра. Мне не хочется,
чтобы она застала тебя в таком виде.
Лендис встал и тихо вышел. По дороге к себе он насвистывал что-то веселое в свою
седую бороду.
Клод упал на кровать, даже не раздеваясь, и закрыл глаза. Голова у него гудела, и
каюта как будто вращалась. Несмотря на это, он сразу уснул, и ему снилась Алексис.
Одетая лишь в белую льняную рубашку, которую он дал ей, она медленно
приближается к его кровати. Таннер даже разглядел просвечивающую сквозь ткань
повязку у нее на плече и невольно поморщился, как от боли. Тут взгляд его скользнул вниз
и охватил нечто более приятное. Груди девушки плавно поднимались и опускались в такт
дыханию. Сквозь открытый ворот рубашки виднелось обнаженное тело. Она осторожно
ступала босыми ногами, и, посмотрев на них, Клод уже не мог отвести взгляд. Алексис
остановилась возле его кровати и положила его руку к себе на бедро, позволяя его ладони
приласкать ее тело так же, как до этого ласкали глаза. Она наклонилась к нему и что-то
тихонько шепнула, так, что он скорее почувствовал ее слова, чем услышал их. Ее дыхание
щекотало ему щеку. Клоду хотелось схватить ее и прижать к себе так тесно, как только
возможно... но к рукам его словно привязали пудовые якоря. Кровь стучала у него в
голове, он с трудом мог дышать, не говоря уже о том, чтобы понимать, что происходит.
Он все еще был крепко пьян, но даже сквозь туман увидел гримасу брезгливости у нее на
лице. Он не смог остановить ее, и тогда она, оттолкнув его, выбежала из каюты.
Этот сон кончился и начался другой, но уже совсем непонятный.
Клод проснулся до того, как первые лучи солнца проникли в его каюту. Ему оставалось
только отругать себя за невероятную глупость. Пока он умывался, брился и переодевался,
воспоминания о странном сне не покидали его. Клод взял рубашку, накинул ее и стал
застегивать пуговицы. С каждым движением он все ближе подходил к осознанию того,
что произошло ночью. То, что он видел, не было ни сном, ни бредом, ни порождением
пьяной фантазии. Клод был готов волосы на себе рвать. Несколько раз он прошелся взадвперед
и вдруг, приняв решение, направился в каюту Алексис.
Когда Клод вошел, он был внешне спокоен - ничто не выдавало бушевавшей в нем
ярости. Прислонившись к двери, он выставил вперед ноги, подпирая плечами косяк, и
молча глядел на Алексис, досматривающую свои утренние сны.
Она спала, спрятав лицо в изгибе локтя. Одеяло сбилось, и на фоне грубой серой
шерсти ее бедра выглядели особенно нежными и соблазнительными. Она зашевелилась во
сне, Клод, прихватив с собой стул, подошел к ее постели. Остановившись примерно в шаге
от кровати, он опустил стул и сел, продолжая ждать, когда она проснется.
- Это был не сон, не так ли? - его вопрос прозвучал сразу, как только ресницы девушки
приподнялись и она встретилась с ним глазами.
- Нет, - ответила Алексис хрипло и села, натянув на себя одеяло, словно щит.
- Зачем вы здесь?
Клод улыбнулся, и в уголках его рта появились крохотные ямочки.
- Чтобы сделать то, чего я не был в состоянии сделать несколько часов назад. Чтобы
сделать то, чего ты от меня хочешь, чего я сам хотел, но не мог.
- Ты был пьян, - сказала она бесцветным голосом, в котором не было ни злости, ни
презрения, ни отвращения - ничего того, что он увидел в ее взгляде ночью. - Почему?
- Я не мог перенести того, что произошло. Ты сказала, что в том не было моей вины, и
я сейчас это понимаю. Я понял это вчера, но уже слишком много было выпито...
- Это я слишком много на себя взяла. Хотела все сразу и побыстрее. Я пришла к тебе
ночью, чтобы убедиться, что ты знаешь и... - голос ее сорвался, но глаза ни на мгновение
не отпускали его глаз, - ...и сказать, что я хочу тебя.
- Что-то изменилось к утру? - Голос его сорвался до шепота.
- Нет, если ты понял, о чем говоришь и что это для меня значит.
Алексис выпустила из рук одеяло - свой тонкий щит, чтобы впустить его в свои
объятия, чтобы услышать его слова - сбивчивые слова объяснений, но, когда зазвучал его
голос, она невольно отшатнулась к стене.
- Позволь мне любить тебя, Алекс.
Испуганный крик сорвался с ее губ, и она прижала к лицу одеяло, чтобы заглушить его.
- Что с тобой, Алекс? Я что-то сделал не так? - быстро спросил он, пытаясь найти
ответ в ее взгляде.
- Не называй то, что мы собираемся делать, любовью! - Ее глаза превратились в
янтарные щелки. - Я не хочу, чтобы меня любили! Не хочу! Я не люблю тебя!
Клод встал над ней, поднес ладонь к ее горлу, подперев большим пальцем подбородок
так, что голова ее откинулась назад.
- Но я люблю тебя, Алекс. И с этим тебе ничего не поделать.
Она засмеялась. Этот странный, скорбный, похожий на плач смех, пульсирующий в ее
горле, казалось, прожег его руку, и он отдернул ее раньше, чем звук ее смеха коснулся его
ушей.
- Ты забыл про клятвы, Клод? Зато я не забыла. Ни одна из них не будет нарушена. Я
никогда тебя не полюблю! Я не хочу, чтобы ты меня любил! То, что ты зовешь любовью,
всего-навсего удушливое, слепое, мелкое и смрадное чувство. Нельзя любить, не уважая
другого. Твоя любовь держит меня в плену крепче, чем любые цепи! И я ненавижу тебя за
это. Если ты действительно знаешь, что значит, когда тебе не дают делать то, что хочешь
и должен, ты поймешь, что для меня твоя любовь. Я тебя за это ненавижу и собираюсь
наказать тебя. Здесь! В моей постели! Твоя любовь все равно что удавка у меня на шее!
Так что используй меня, как используют бессловесную тварь! Вот чего я хочу. Возьми
меня! Пользуйся мной! Но только не называй это любовью!
Таннер не произнес ни звука. Тогда Алексис, не отрывая от него взгляда, принялась с
холодной решимостью расстегивать пуговицы рубашки. Сев рядом, он стал снимать
сапоги, действуя в той же бесстрастной манере. Оба молчали. Тишина сгущалась до тех
пор, пока не была нарушена хриплым стоном Алексис в тот момент, когда Клод снял
рубашку.
Этот стон ее мог означать лишь одно - девушка увидела шрамы у него на спине. Клод
оставался неподвижен, ожидая, что будет делать она теперь, когда шрамы сказали ей куда
больше тех слов, тех объяснений, которые он отказался ей дать.
Таннер чувствовал, как она вся напряглась у него за спиной. Он понял, что она
опустилась на колени. Затем Алексис поднесла ладони к его коже, не решаясь коснуться, -
это легко было угадать по теплу, которое излучали ее пальцы.
Почти неощутимо она дотронулась до его спины и тут же отдернула руки, словно не
зная, хочет ли делать это или нет. Клод почувствовал, как она кончиком пальца провела
по одному из его шрамов, отчего оба одновременно затаили дыхание. Он от удовольствия.
Вдруг Алексис отдернула руку и спустя мгновение обеими ладонями
прижалась к его спине, словно желая принять на себя все страдания, через которые ему
пришлось пройти. Ее руки скользнули вниз. Потом вместо горячего прикосновения ее
ладоней он почувствовал влажную прохладу ее щеки. Она долго сидела так, прижавшись к
его истерзанной спине лицом, затем положила руки ему на лопатки, по обе стороны от
своего лица. Таннер закрыл глаза, чувствуя, как одинокая слезинка покатилась по ее щеке.
Он мог бы обрисовать контур ее щеки, чувствуя, как соленая капля катится по ней, а
затем, выйдя на прямую, скользит по позвоночнику вниз. Ее голос, когда она заговорила
вновь, был звонким и ломким, как острые кристаллики горного хрусталя.
- Я не знала, что ты понимаешь меня так хорошо.
Алексис отпустила его, и он повернулся к ней лицом.
- Расскажи мне, - попросила она.
Он покачал головой и вытер большим пальцем влажную полоску у нее на щеке.
- Не сейчас, - сказал он, бережно опуская ее на кровать. - Вначале другое. - Он
коснулся ее губ своими. - Я люблю тебя, - прошептал он, зная, как больно ранят ее его
слова.
Поцелуи его из нежных становились все более требовательными и жадными. Алексис
отвечала с бешеной страстью, прижимаясь ртом к его губам, словно стремясь дать выход
той боли, которую доставляли ей его слова. Руки Клода скользнули от ее шеи ниже, и
когда пальцы сомкнулись вокруг ее соска, Клод услышал стон Алексис. Он ласкал ее
грудь, пока не почувствовал, как восстали и отвердели соски, потом стал целовать ее
глаза, нос, прокладывая цепочку поцелуев вдоль скулы от подбородка до уха.
Поддерживая ее одной рукой, он приподнял Алексис, помогая ей сесть. Клод быстро
расплел ей косу, и она ждала, покойно положив голову ему на плечо. Он опустил пальцы в
шелковистые золотые кудри, наслаждаясь их мягкостью. Сняв рубашку с ее покорного
тела, он снял и повязку тоже, чтобы видеть и познать ее всю.
Клод уложил ее на кровать, и, пока он снимал брюки, Алексис лежала неподвижно. Но
когда он лег рядом, пассивность девушки исчезла, словно ее и не бывало: она вся дрожала
под его прикосновениями. Его поцелуи были то жестокими и ранящими, то легкими, как
дыхание ветерка; его руки то безжалостно сминали ее тело, то, наоборот, едва
дотрагивались до кожи. И Алексис, возвращая ему поцелуи, разделяла все безумство его
страсти; ей было все равно, что он делает с ней, важно лишь, что это делает он, и тело ее
страстно откликается на его ласки. Она крепко прижимала его к себе, и под пальцами ее
вздувались шрамы на бронзовой спине Клода. Ее ноги, казалось, ощущали мощь и силу его
ног, нагая плоть касалась нагой плоти.
Невольные стоны вырывались из ее груди, и ей нравилось, как они были нежны,
нравилось знать, что это он извлекает из ее тела такие звуки. Его рот жег ей грудь, губы
его, его язык вызывали в ней те же ощущения, которые он создавал, лаская ее руками. Но
вот руки его заскользили вдоль ее бедер вниз, медленно раздвигая ноги. Алексис
отстранилась, ее вспугнули непрерывные движения его пальцев там, где сходились ее
бедра, но Клод удержал ее, не дав отступить, и вот она уже сама подавалась ему
навстречу, требуя еще и еще продлить наслаждение. Ни с чем не сравнимые чувства
волной проходили через нее, чувства настолько сильные, что тело Алексис почти
болезненно сжималось в тисках этих новых, незнакомых доселе ощущений. Вдруг она
поняла, что, отпустив ее грудь, он собирается прикоснуться губами к тому месту, которое
только что ласкали его пальцы.
- Клод, - пробормотала она, задыхаясь. - Нет. Не сейчас. Никто...
Она попыталась схватить его за волосы и оттащить, но это было ей не по силам, и все
кончилось тем, что Алексис, бессильно опустив руки, сдалась.
- Тсс, - шептал он, - я знаю.
Он приподнялся и накрыл губами ее рот.
- Все в тебе чудесное. Я хочу узнать тебя всю.
Он поцеловал ее, и она ответила с торопливой жадностью, счастливая тем, что ему
нравится то, что она может предложить ему.
Клод лег между ее раздвинутых ног и медленно вошел в нее, внимательно глядя в
янтарные глаза, чтобы не пропустить нужное мгновение, тот момент, когда придет боль и
она будет нуждаться в его поддержке. И это мгновение пришло. Глаза Алексис широко
распахнулись; она посмотрела на него так, будто он ее предал. Затем, по мере того как он
осторожно продолжал движение, боль стала уходить. Вскоре на лице ее вновь появилось
выражение удовольствия. Он видел, как она борется с собственным противоречивым
желанием: желанием быть свободной от него и желанием не дать ему остановиться,
прекратить делать то, что он сейчас делал с ней. Она еще не понимала, что неделима и,
отдавая ему во власть свое тело, заодно отдает и сознание.
Алексис начала двигаться вместе с ним, поймав его ритм, приближая то мгновение,
когда позволит ему взять всю себя, и застонала в тот момент, когда они приблизились к
самому краю. Клод удерживал ее там, пока ее стон не перешел в крик. Затем, в тот миг,
когда он с силой вошел в нее последний раз, оба они покатились с обрыва вниз. Тело
Алексис билось в конвульсиях свободного падения так, будто руки и ноги ее, помимо
воли своей госпожи, стремятся убежать в момент удара о дно пропасти. И когда дно было
достигнуто, когда яростные, необычные ощущения покинули ее и она лежала не
...Закладка в соц.сетях
