Жанр: Любовные романы
Больше, чем ты знаешь
...льзнули вниз, оставив мокрые пятна у него на рубашке. Рэнд
поежился, но промолчал.
— Мой отец. Мать. Герцог. Все они были заняты только собой. Меня редко
кто замечал. И постепенно я пришла к мысли, что меня невозможно полюбить, и
никто не убеждал меня в обратном.
— Ох, Клер!
Девушка, явно недовольная собственной слабостью, нетерпеливо дернула плечом.
— До сих пор я не особенно расстраивалась. Все были милы со мной, но
мне всегда казалось, что они меня используют. Мама и герцог прятались за
меня, как за ширму. Отцу я была нужна, чтобы помогать в его исследованиях.
Поэтому, когда ты впервые сказал, что любишь меня, я не поверила. Я
боялась... боялась этой любви. Одна мысль об этом сводила меня с ума.
— Господи, но почему?!
— Моя мать любила герцога, и это сломало ей жизнь. Нежно отстранившись,
Рэнд вглядывался в лицо Клер.
Было совершенно очевидно, что она верит в то, что говорит.
— Но каким образом? — спросил он. — Расскажи мне, Клер!
— Она не смогла отказать ему. Даже когда он попросил ее о том, что было
по меньшей мере неразумно, даже опасно, она не смогла сказать
нет
.
— Черт возьми, о чем ты?
— Мама никак не хотела согласиться отпустить отца в плавание — он
собирался на острова в южной части Тихого океана. Я знала об этом — как-то
случайно подслушала их разговор, когда они спорили с герцогом. Когда же мама
поняла, что ее любовник хочет, чтобы и она тоже поехала с сэром Гриффином,
она пришла в ярость. Но больше всего меня поразило то, что в конце концов
она согласилась. Единственное, на чем она настаивала, — это чтобы и я
отправилась с ними. Мой отец и герцог оба были против, они предлагали
отправить меня в закрытую школу. Я же хотела одного — быть рядом с матерью.
Думаю, именно это и заставило их сдаться. В итоге мы отправились все вместе.
На южных островах мы прожили почти пять лет. Думаю, мы бы провели там
гораздо больше, но мама заболела. Она умерла через пару месяцев после нашего
возвращения в Лондон. Стикль был рядом с ней до конца. И несмотря на это,
она простила ему все... простила, что он отослал ее от себя!
— Но нельзя же винить его в том, что она заболела, Клер.
— Нет, Рэнд. Этого бы не произошло, останься она в Лондоне. Рыба,
ставшая причиной ее смерти, водится только на отмелях в этой части Тихого
океана. Одно лишь прикосновение ее плавников несет смерть. Чего только не
делал отец, чтобы вывести яд из маминой крови! Все было бесполезно! Чудо,
что она еще прожила так долго. Я часто думала потом, что это из-за того, что
мама не хотела умереть, не простившись с герцогом.
Рэнд покачал головой.
— И ты винишь крестного в смерти своей матери? — Нет.
— Тогда, значит, считаешь, что она сама во всем виновата?
— Почему она была такой слабой? — горько вздохнула Клер. —
Почему считалась с его желаниями, больше, чем со своими собственными?
— Она хотела быть с ним, — тихо сказал Рэнд. — Да.
— А разве это произошло бы, если бы она настояла на своем и осталась?
— Конечно.
Рэнд легко провел ладонью по щеке Клер, смахнул прозрачные слезинки.
— Они могли встречаться, только пока твой отец оставался в Лондоне. С
его отъездом свидания не могли продолжаться, иначе твоя мать предстала бы в
ложном свете, а герцог, по-видимому, этого не хотел. Ты знаешь не хуже меня,
что в таком случае ее репутация в глазах света погибла бы. Думаю, она не
хотела покидать его, но потом поняла, что отъезд вместе с мужем — самое
разумное решение в подобной ситуации. Она ведь была отнюдь не глупа, твоя
мать. Ты тогда была ребенком, Клер, и видела все глазами ребенка. Неужели же
сейчас ты не можешь взглянуть на прошлое глазами взрослой женщины? Твоя
мать, твой отец... герцог, наконец, — они ведь просто люди! Улыбка Клер
вышла жалкой.
— Хочешь сказать, что и они совершали ошибки?
Взяв ее за руки, Рэнд приложил ее ладони к своему лицу, чтобы она могла
почувствовать переполнявшие его чувства.
— Конечно... как и все люди, — вздохнул он. — Но самой
серьезной их ошибкой было то, что они не поняли, как сильно ты нуждаешься в
их любви.
Глава 11
Раскинувшись в сотне миль к северо-востоку от Таити, Раитеа по праву носил
имя
матери островов
, поскольку был открыт первым среди островов Общества.
По-прежнему держа курс на Сириус,
Цербер
через пять дней вошел в его
прибрежные воды.
Клер долго гадала, пытаясь представить, какие чувства нахлынут на нее, когда
она снова окажется на Раитеа. Именно здесь причалило ее каноэ после долгого,
изнурительного плавания. Аборигены встретили ее с искренней радостью, однако
к этому чувству примешивался какой-то благоговейный страх. Порой ей
приходило в голову, что если бы не британский фрегат, по чистой случайности
оказавшийся в этих водах, ей была бы уготована участь языческой богини. Но
вместо этого ее поручили заботам соотечественников и Клер покинула остров
прежде, чем смогла как следует поблагодарить своих спасителей.
— Не дождусь, когда смогу это сделать, — сказала Клер, обращаясь к
доктору.
— Хм-м, — рассеянно проворчал тот, судя по всему, слушая ее
вполуха.
Клер понимающе улыбнулась.
Интересно, слышал ли Маколей хотя бы половину
моего рассказа?
— подумала она.
— Вы не видите, туземцы уже спустили лодки, чтобы приветствовать
нас? — спросила она.
— Еще бы! Вон они — целых четыре! Скользят по воде, как пауки!
Клер прикрыла глаза, вспоминая... Над ее головой на нок-реях вахтенные,
рискуя свалиться за борт, выкрикивали приветствия толпившимся на берегу
женщинам, которые, вполне возможно, даже не слышали их. Конечно, все
старательно делали вид, что занимаются своим делом, но все это лишь
благодаря присутствию капитана и Клер. Не будь их на палубе, большинство
мужчин наверняка бросились бы за борт, чтобы вплавь добраться до берега.
Решившись привлечь внимание доктора, Клер тронула его за руку.
— Капитан не говорил, для чего он решил стать тут на якорь?
— Наверное, собирается пополнить припасы, — предположил Маколей. С
трудом оторвав глаза от толпы туземок с кожей цвета свежего меда, он
удивленно воззрился на Клер. — А вы, стало быть, не знаете? Странно...
мне казалось, у капитана Гамильтона нет от вас секретов.
Губы Клер побелели от едва сдерживаемого гнева. Но ярость ее была вызвана
даже не словами доктора, а тем непристойным смыслом, который он вкладывал в
них. Доктор Стюарт ни разу откровенно не сказал, что ему известно о ее
любовной связи с Рэндом, однако не упускал случая так или иначе намекнуть,
что для него это не тайна.
— Нет, он ничего не говорил, — ровным голосом ответила
Клер, — а мистер Катч только сегодня утром предупредил, что мы уже
совсем близко от острова.
— Чувствую, здесь какая-то тайна, — пробормотал Стюарт.
— Тайна? — не выдержав, переспросила Клер. Присутствие доктора
было ей настолько неприятно, что она уже собиралась уйти, но любопытство
пересилило. — С чего вы это взяли?
Маколей расплылся в довольной улыбке, но Клер не могла ее увидеть. Прежде
чем ответить, он с глубокомысленным видом почесал подбородок.
— С того, дорогая, что с некоторых пор за моей спиной постоянно
перешептываются, а стоит мне войти в кают-компанию, как разговоры обрываются
словно по мановению волшебной палочки. И началось все на этой неделе. Как вы
думаете, тут может быть какая-то связь с кладом?
— Возможно, конечно, хотя причин для этого может быть множество.
Кстати... не знала, что вас тоже интересует этот пресловутый клад.
Маколей передернул плечами.
— Все, что мне следовало знать, рассказал сам герцог.
Вздор и
чушь
, — ответил я ему. Однако с тех пор как
Цербер
обогнул мыс Горн,
вся эта история с каждым днем кажется мне все более правдоподобной. Здесь,
где океан и небо сливаются воедино, где каждое утро в небе сверкает радуга,
а острова встают из дымки, словно каждый раз рождаясь заново, можно поверить
во все что угодно. Даже в то, что кто-то спрятал в этих сказочных местах
несметные богатства только ради удовольствия вернуться сюда за ними. —
Помолчав немного, Маколей украдкой покосился на Клер. — Похоже, я
удивил вас?
— Немного. — Ей вдруг вспомнилось, какими словами доктор
восторженно описывал ей красоту Бриа. — Я совсем забыла, что в душе вы
поэт.
— Романтик и в то же время прагматик. Такое сочетание — настоящее проклятие моих соплеменников.
Клер рассмеялась. Как приятно снова чувствовать себя легко и непринужденно в
его обществе!
— Пироги туземцев уже возле борта? — спросила она, слыша, как
утлые челноки бьются о борт
Цербера
. — Хотите сойти на берег, доктор?
— Ммм... если ноги будут меня держать. Почему-то мне кажется, что я
разучился ходить по твердой земле.
Клер похлопала его по руке.
— Все будет отлично.
Именно этот момент выбрал Рэнд, чтобы присоединиться к ним.
— Клер, сейчас мы усадим тебя в гамак и осторожно спустим в лодку с
помощью лебедки.
— В гамаке?! — удивилась Клер. — Никогда не пробовала! А мы долго пробудем на берегу?
— Понятия не имею, — прошептал он, взяв ее руку в свои. — Как
ты думаешь, сколько потребуется времени на то, чтобы обвенчаться?
Клер, не просыпаясь, перевернулась на другой бок. И испуганно вздохнула,
неожиданно наткнувшись на твердое, мускулистое тело Рэнда. Но он даже не
шелохнулся. Подавив улыбку, Клер легко поцеловала его в плечо. Похоже, его
нисколько не беспокоила тишина, окутавшая
Цербер
. Именно она и разбудила
Клер. Корабль словно вымер. Если не считать вахтенных и их с Рэндом, на
Цербере
не осталось ни души. Именно эта непривычная тишина успокаивала и в
то же самое время пугала Клер.
С берега сквозь мерный рокот прибоя до нее доносились отголоски шумного
празднества, все еще продолжавшегося на острове, но на таком расстоянии,
сливаясь с плеском воды, они казались голосом самого океана. В ушах Клер
тоже стоял гул, которого она, может быть, и не заметила бы, если бы не
тишина вокруг.
Четверть часа
, — сонно подумала она. Именно столько заняла церемония
бракосочетания. Сказать по правде, Рэнд потратил значительно больше времени,
пытаясь отыскать миссионера. Преподобного Элвина Симмонса в конце концов
удалось обнаружить в самой дальней части острова, где он купался в лагуне.
Со всем возможным почтением его доставили обратно, туда, где к берегу
лепилась крохотная хижина с крышей из пальмовых листьев, служившая церковью.
Всю дорогу бедняга требовал, чтобы ему вернули его одежду, иначе, мол, он не
может совершить церемонию бракосочетания, — требование, которое Клер
сочла вполне разумным, а Рэнд — скорее всего пустой тратой времени.
Вспомнив об этом, Клер зажала ладонью рот. Губы ее растянулись в улыбке,
однако ей хотя бы удалось удержаться от смеха. До той минуты, когда пришло
время давать брачные обеты, Рэнд держался вызывающе-надменно, но при этом
явно нервничал, словно боялся, что в последний момент Клер вдруг откажет
ему, что было тем более странно, учитывая, что никакого предложения он ей не
делал. Клер до сих пор поражалась, что Рэнду, похоже, даже не приходило в
голову спросить, согласна ли она стать его женой. Однако его своеобразная
логика — и в самом деле, как можно отказаться, когда никто ни о чем тебя не
спрашивает? — хоть и нелепая, казалась странно трогательной.
Единственным, кого удивило известие о предстоящей свадьбе, был Маколей
Стюарт. Таким образом, терзавшие его подозрения, что на судне зреет
настоящий заговор, о котором известно всем, кроме него и Клер, полностью
подтвердились. Во всяком случае, команда о замыслах своего капитана узнала
раньше, чем его собственная невеста. Клер решила, что это было сделано
намеренно — чтобы она не вздумала броситься за борт. Но вместо этого она
бросилась в объятия Рэнда. Рев одобрения, прокатившийся по рядам сбежавшихся
на палубу матросов, едва не оглушил ее. Клер оставалось только гадать,
присоединился ли доктор к тем, кто кинулся поздравлять их с капитаном, или
же предпочел хранить неодобрительное молчание. Она до сих пор старалась не
думать о том, как он отнесся к тому, какой неожиданный оборот приняли
события.
Сладко потянувшись, Клер блаженно прижалась к горячей и твердой спине Рэнда.
Сейчас ей были равно безразличны и сам доктор Стюарт, и его мнение. А если
он так беспокоится по поводу того, что скажет ее крестный, что ж, она
замолвит словечко в защиту бедняги Маколея. Интересно было бы знать, как бы
он смог ее остановить, усмехнулась Клер, решив, что даже герцогу вряд ли
придет в голову требовать от несчастного доктора подобной самоотверженности.
Оставалось только гадать, сильно ли разгневается крестный, узнав о ее браке.
Если бы они были в Англии, попытался бы он ее отговорить или смирился бы,
поставив условием, чтобы венчание состоялось в Эбберли-Холле? А может,
разгневавшись, он употребил бы всю свою власть, чтобы не допустить этого
брака?
Впрочем, Клер меньше всего хотелось сейчас думать об этом. Сама она ни
минуты не жалела о принятом ею решении. И если не считать, что весть о
предстоящей свадьбе свалилась на нее как снег на голову, то в остальном она
чувствовала себя Золушкой в тот момент, когда исполняется ее самое заветное
желание.
Клер вспомнила о свадьбе, и улыбка ее стала мечтательной. Если не считать
слабых возражений окончательно сбитого с толку преподобного Симмонса, все
было в точности так, как она когда-то мечтала. И если голос Рэнда слегка
дрожал, когда он произносил брачный обет, то не из-за страха или
неуверенности — просто чувства, переполнявшие его в ту минуту, были слишком
сильны. Клер была обворожительна, как сказал ей позже Рэнд. Ее красота
ослепила его в тот момент, когда, опираясь на руку Катча, она вошла в
крохотную церковь.
Клер знала, что тростниковая хижина битком забита матросами с
Цербера
, — ей сказал об этом Катч. Но без него она никогда не
догадалась бы об этом — такая там стояла благоговейная тишина. Затаив
дыхание все ждали окончания церемонии, словно боялись поверить, что все
закончится благополучно. Но когда Клер спросила Рэнда, так ли это, он только
рассмеялся. Нет, неуверенность тут ни при чем, объяснил он ей, скорее, все
дело в благоговейном восторге, охватившем всех, когда они увидели Клер и ее
глаза, сиявшие ярче всех свечей.
Шаловливо вытянув ногу, Клер пощекотала Рэнда большим пальцем и сама первая
замурлыкала от удовольствия, как сытая кошечка.
— Очень эротично. — Со сна голос Рэнда звучал хрипловато.
— Хм-м, — протянула Клер, нежно погладив его по спине. Его тело
было восхитительно теплым. — А я и не знала, что ты уже проснулся.
Рэнд скептически хмыкнул.
— Неужели? Похоже, ты сделала для этого все! Клер коснулась рукой его
бедра.
— Да?
Боже правый, какая невинность в голосе!
— Рэнд стиснул зубы. А пальцы при
этом с искусством опытной и искушенной соблазнительницы ласкают его тело.
Вот ее рука коснулась его мужской плоти, нежно обхватила ее, и из груди
Рэнда вырвался слабый стон. Он прижал ее руку своей.
— Представляешь, как был бы поражен преподобный Симмонс, если бы увидел
это, — глубоким низким голосом проговорил Рэнд.
— А я, думаешь, не поражена? — отозвалась Клер.
С губ Рэнда сорвался смешок.
Вот уж не сомневаюсь в этом
, —
удовлетворенно подумал он. Скорее уж Клер удивляла его — своей готовностью
доставить ему наслаждение. Занимаясь с ним любовью, она всякий раз,
казалось, открывала для себя что-то новое, не переставая удивляться тому
желанию, что неизменно охватывало Рэнда при одном только взгляде на нее. Как-
то раз она даже призналась ему, что способна держать себя в руках лишь до
определенного момента, а потом его неистовая страсть, словно джинн,
вырвавшийся из бутылки, захватывает Клер и она бессильна ей противостоять.
Повернувшись, Рэнд навис над ней всем своим могучим, мускулистым телом,
потом накрыл Клер собой и, прижавшись губами к ее губам, скользнул языком в
ее рот. Коленом он легко раздвинул ей бедра, и Клер судорожно вздохнула. Их
жаркое дыхание смешалось, и она прижалась к нему, желая слиться с ним
воедино. Некоторое время они не двигались, наслаждаясь ощущением своей
близости, но нетерпение, снедавшее Рэнда, было слишком велико, чтобы он мог
долго сдерживать его. С трудом заставив себя оторваться от Клер, он принялся
осыпать поцелуями ее запрокинутое лицо, изящно изогнутую тонкую шею и тут же
почувствовал, как напряглись и набухли ее груди. Не выдержав, он обхватил
губами ее сосок и осторожно прикусил его, как спелую землянику. И тут же
бедра Рэнда непроизвольно толкнулись ей навстречу. Клер призывно приподняла
бедра.
Рэнд лукаво улыбнулся.
— Похоже, кому-то из нас все-таки придется двигаться. Ответом ему был
слабый вздох Клер. Она обрадовалась, что он понял его как согласие. К этому
времени сердце у нее в груди стучало, словно молот, дыхание стало таким же
прерывистым, как у Рэнда. Выгнувшись дугой, она потянулась к нему. Ее
согнутые в коленях ноги, пальцы, запутавшиеся в его волосах, призывное
покачивание бедер манили Рэнда. Сама не замечая этого, она бессознательно
соблазняла его. Ритм страсти, сотрясавший обоих, примитивный и в то же время
могучий, как шум прибоя, был древним, как мир, и вечным, как свет луны. И не
было ничего естественнее, чем утолить голод, снедавший их тела и души.
Резкий вздох сорвался с губ Клер, когда Рэнд, дернувшись, хрипло застонал и
затих. В момент наивысшего наслаждения он был глубоко внутри ее, сотрясавшая
его тело дрожь передалась и ей. Клер с силой притянула его к себе. Слабый
стон вырвался из ее груди, тело напряглось как струна и разом обмякло.
Прошло немало времени, прежде чем ее дыхание выровнялось.
— Ты спишь? — помолчав немного, спросил Рэнд.
— Нет, я умерла.
Рэнд легко коснулся поцелуем ее губ.
— Ты мне льстишь. — Рывком поднявшись с постели, он направился к
стоявшему в углу тазу.
Клер казалось, что она не может шевельнуть ни рукой, ни ногой.
— Господи, ты еще в состоянии двигаться?!
— Исключительно благодаря усилию воли. — Плеснув на себя водой, он
намочил полотенце и направился к ней. Клер слегка вздрогнула, почувствовав,
как Рэнд откинул одеяло и приложил мокрое полотенце к ее все еще влажным
бедрам, но и не подумала протестовать. Движения Рэнда была осторожными и в
то же время удивительно нежными. К тому же, по мнению Клер, он действовал
поразительно споро. Однако она смогла расслабиться, только когда услышала
мокрый шлепок — это Рэнд швырнул полотенце в таз с водой.
— Как ты думаешь, я бы устала больше, если бы могла видеть?
— Господи помилуй, с чего ты взяла?!
Клер расхохоталась. Кровать прогнулась под его тяжестью, и Рэнд блаженно
вытянулся рядом с ней. Но когда он прижался к ней, она вдруг почувствовала,
что он уже успел натянуть на себя нижнее белье. И тут же с удивлением
обнаружила, что нисколько не стесняется собственной наготы. Ей даже
нравилось, что он может ласкать и гладить ее обнаженное тело.
— У тебя щеки горят, — сказал Рэнд, глядя на нее.
— Если б ты только знал, о чем я сейчас думаю...
— Так скажи мне.
— Ни за что! Даже за весь китайский чай, сколько его есть в мире!
От удивления Рэнд вытаращил глаза, потом оглушительно расхохотался. Тон,
которым это было сказано, чопорный, даже слегка официальный, от которого не
расплавилось бы и масло, настолько противоречил смыслу ее слов, что он не
смог удержаться от смеха. Рэнд хохотал до тех пор, пока из глаз не потекли
слезы.
— Ну и мастер же ты смеяться, — проворчала Клер.
— Знаю, — кивнул он, стараясь казаться серьезным, но все его
попытки разом провалились, как только он заметил, как уголки губ Клер
дрогнули в улыбке. — Это все ты виновата! Твоя самодовольная улыбочка —
улыбаешься, как кошка, налакавшаяся сливок.
Клер растерянно моргнула.
— Скажи, тут горит лампа? — помолчав, спросила она.
— Нет, — невозмутимо ответил Рэнд, — только две свечи, —
продолжал он и вдруг заметил, что она приоткрыла рот, словно собираясь
протестовать. Запустив пальцы в ее распущенные волосы, он обхватил ладонью
ее затылок. — Послушай, я хочу любоваться своей женой в тот момент,
когда занимаюсь с ней любовью. Как на грех, луны сегодня нет, а из нас двоих
только ты можешь видеть в темноте. Ему все-таки удалось заставить ее
улыбнуться.
— Мог бы меня предупредить, — тихо пробормотала она.
— Ладно, в следующий раз так и сделаю. Хочешь, чтобы я их задул? —
предложил он. Ему очень не хотелось этого делать, но ради Клер он готов был
повиноваться.
— Нет... теперь все в порядке... раз я знаю...
— Скажи, почему тебя это так беспокоит?
Пытаясь собраться с мыслями, Клер немного помолчала. — Наверное, когда
я знаю, что ты тоже не можешь меня видеть, я чувствую себя не такой
беззащитной. Днем моя ущербность у всех на виду, но и я тоже всегда начеку:
вижу, вернее — чувствую, что делаю. А вот ночью, в своей каюте, да еще когда
ты рядом, я не так остро чувствую собственную слепоту. Это мое единственное
преимущество, и мне было бы жаль его лишиться.
— Тебе больше не нужно быть начеку, когда ты со мной.
— Знаю, но от этого не легче. Я ведь не всегда чувствую, когда ты
смотришь на меня. Но порой мне кажется, что ты смотришь на меня
постоянно. — Клер невесело хмыкнула. — Не то чтобы я нуждалась в
постоянном внимании, просто...
— Я действительно все время смотрю на тебя.
Клер вдруг вспомнила, как совсем недавно то же самое сказала ему Бриа.
— Правда? — шепотом переспросила она.
— Хм-м... — Он легко коснулся поцелуем, ее лба. — А тебе это
неприятно?
— Что ты... просто немного неловко.
— Бриа предупреждала, что у тебя задрожат коленки, как только ты
узнаешь об этом.
Клер не забыла.
— Она оказалась права. С сегодняшнего дня буду ходить, опираясь на
трость, — торжественно пообещала она.
Рэнд ласково очертил кончиком пальца контур ее губ.
— Я люблю тебя, — прошептал он.
Сердце Клер дрогнуло при этих словах. Мгновением позже она чуть слышно
повторила его слова.
Если не считать того, что теперь все почтительно именовали ее
миссис
Гамильтон
, жизнь Клер с замужеством не особенно изменилась. Мистер Катч по-
прежнему подолгу читал ей вслух. Матросы, когда она выходила на палубу, не
спускали с нее глаз. А Маколей Стюарт ходил за ней буквально по пятам. И
Рэнда она видела ничуть не чаще, чем когда они еще не были мужем и женой.
Впрочем, все это нимало ее не беспокоило. Наоборот, скорее служило
подтверждением тому, насколько упрочилось ее положение. Клер, пожалуй, было
даже приятно, что все чувствовали себя с ней так же просто, как когда она
еще не была женой капитана.
Но по мере того как
Цербер
приближался к Пулоту, Клер чувствовала, как в
ней нарастает смутное беспокойство. К счастью, никто не заметил ее
состояния, кроме Маколея Стюарта, и то только оттого, что с некоторых пор он
постоянно пекся о ее здоровье. Но не потому, что он был проницательнее
других. Просто все остальные, включая и Рэнда с Катчем, и всю команду
Цербера
, ничего другого и не ждали. Поэтому нервозность Клер по мере
приближения к Пулоту все, за исключением Маколея, считали совершенно
нормальным явлением.
Остров, считавшийся духовной святыней туземцев, находился в южной части
Полинезии. Хотя он и был отмечен на морских картах Рэнда, ему никогда еще не
доводилось бывать на нем. Но насколько было известно Рэнду, островов
вулканического происхождения и атоллов, составлявших эту часть Полинезии,
было так много, что он мог прожить там всю жизнь и тем не менее просто не
заметить одного из них. Самые крохотные едва поднимались над водой, и с
корабля их можно бы
...Закладка в соц.сетях
