Жанр: Любовные романы
Любящие сестры
...юхнувшись на стул, она облегченно вздохнула, радуясь тому, что
пришла раньше Фельдера. Ресторан
Четыре времени года
был слишком большим и
чопорным, чтобы сюда можно было приходить с отпоровшейся подпушкой и
растрепанными волосами, а она знала, что именно в таком виде она появлялась
в большинстве мест. Хотя обычно ее не очень волновало посещение престижных
мест и то, в каком виде она там появлялась, но сегодня все было иначе,
потому что сегодня она должна была заставить этого человека спасти ее, чего
бы ей это не стоило.
Возможно, ей надо было бы привести с собой своего адвоката или одного из
приятелей Эммета с Уолл-стрит. Сама она ничего не понимала в том, как вести
крупные финансовые дела. Если бы она не была слишком доверчива в таких
делах, то она бы сейчас здесь не сидела.
Сердце ее начало биться сильнее, и ей опять очень хотелось кусать ногти,
которые ей наконец удалось отрастить до приличной длины. Разозлившись на
себя, она отдернула руку и подпихнула ее под себя так глубоко, что теперь
просто сидела на ней.
Она огляделась вокруг. Ресторан постепенно заполнялся мужчинами и женщинами,
одетыми в почти одинаковые деловые костюмы спокойного серого и темно-синего
цвета в тонкую полоску, и только одной женщине хватило смелости надеть
огромную широкополую черную шляпу, а на плечи набросить ярко-розовый шарф.
Энни было интересно узнать, была ли она кинозвездой или, может быть,
модельером. Но где же Фельдер? Надо было позвонить ему и подтвердить время
встречи. О Боже, что она будет делать, если он не придет?
Чушь. Конечно, он придет. В конце концов ведь это он заказал столик. Тем не
менее под мышками у нее все вспотело, и она с трудом сдерживалась, чтобы не
вытереть лоб элегантной белоснежной салфеткой, стоящей жестким конусом у нее
на тарелке.
— Может быть, вам принести чего-нибудь из бара, пока вы ждете? —
спросил метрдотель.
—
Перье
, — сказала она и подумала, что это поможет ей
успокоиться.
Она взглянула на свои изящные золотые часы
Пьяжет
, подаренные ей Эмметом
всего месяц назад, когда ей исполнилось тридцать два года. Фельдер должен
был появиться с минуты на минуту, и ей надо было подождать, пока он придет,
а уж потом заказывать спиртное.
Наблюдая, как официант пробирается между огромными столами, Энни
почувствовала отвращение к самой себе. Если, черт возьми, она не может без
колебаний заказать себе спиртное, то как сумеет она заставить Фельдера
заключить с ней сделку на миллион долларов.
Энни с трудом удержалась, чтобы не залезть в косметичку и не достать
пудреницу и губную помаду. Ей хотелось казаться спокойной и естественной, а
не прихорашивающейся разряженной куклой. И, кроме того, разве не потратила
она достаточно времени на то, чтобы привести себя в порядок дома. Все утро
она копалась в куче старых юбок, блузок и свитеров и наконец решила надеть
тканый костюм желто-золотистого цвета, а вниз шелковую кофточку с хомутом
фиолетового цвета, а на шею золотую цепочку от часов, которую она носила как
ожерелье, и огромные висячие золотые серьги, которые она купила в магазине
Фельдера. Ей казалось, что в целом она выглядела как деловая женщина, но в
то же время с некоторым налетом театральности.
Ей принесли холодный
Перье
в запотевшем бокале с кусочком лимона на
бортике. Она начала тихонько пить и тем временем наблюдать за сидящими за
столом напротив мужчинами. Они все громко смеялись. Один из них показался ей
знакомым. Она подумала, что, возможно, это телевизионный актер. Может быть,
он играет в сериале
Даллас
.
— Мисс Кобб?
Энни подняла глаза и увидела перед собой коренастого человека средних лет с
коротко стриженными седыми волосами. Неужели это Фельдер? Как ему удалось
подойти к столу так, что она ничего не заметила? Возможно, потому, что он
ничего общего не имел с тем, как она себе его представляла. Из того, что она
читала о нем в газетах и журналах, она сделала вывод, что увидит человека
более представительного, излучающего внутреннюю силу и обаяние, свойственные
великим магнатам Голливуда. Она помнила все истории о том, как Фельдер
пережил большую войну, как он приехал из лагеря для перемещенных лиц и как
еще молодым человеком объезжал предприятия, выпускающие одежду, покупал
обрезки тканей и продавал их в магазине своего дяди и таким образом создал
огромную, процветающую сеть дешевых универмагов.
Если бы не идеально сидящий костюм из дорогой шерсти, то стоящего перед ней
человека можно было бы принять за плотника, владельца мясной лавки или даже
маляра. У него была тяжелая челюсть, кожа на лице в некоторых местах была
выбрита недостаточно тщательно, нос его напоминал ей портрет Юлия Цезаря из
томика произведений Шекспира, который она читала еще в школе. Его седые
волосы были подстрижены под ежик, как у военного, и лицо было все в
морщинах, как на гравюре.
— Энни. Пожалуйста, зовите меня Энни.
О Боже, она должна выиграть
. Эммет и Долли предупреждали ее, что нельзя
спешить, но она никак не могла остановиться и соблазнилась на водопады и
мраморные ступеньки универмага
Парадайз
Глена Хабора.
Она платила абсурдно дорогую арендную плату за свои магазины на Мэдисон-
авеню и Кристофер-стрит, а также еще в Саутгэмптоне и понимала что совершает
глупость, беря в аренду магазинчик в универмаге
Парадайз
, но она не могла
остановиться. Ведь в том, что ее дело разрасталось, как на дрожжах, не было
ничего плохого.
Или это ей так казалось?
На сегодняшний день около половины дорогих, обитых мореным дубом магазинов
универмага было сдано в аренду, но, несмотря на монументальность, по
субботам очень немногие посетители взбирались по мраморным ступенькам и
поднимались в стеклянных лифтах в зимний сад с красивыми кремовыми столами и
стульями, и ее магазин на нижнем этаже приносил одни убытки.
Она была уверена что магазин в торговом центре будет приносить доход, но на
это потребуется больше времени, чем она предполагала. Но это была только
вершина айсберга. У нее была еще новая фабрика в Трибеке с оборудованием,
персоналом, работающим на производстве, в бухгалтерии и отделе снабжения и
торговли, и вот тут она должна была сознаться, она явно переоценила свои
возможности. В финансовом плане она взобралась на вершину шаткого замка из
песка, который вот-вот должен был рухнуть.
Сколько еще времени она сможет протянуть: кроме огромных производственных
расходов и сверхвысокой арендной платы она должна была платить по кредитам.
Ее бухгалтер Джексон Уэзерс, обычно очень спокойный, только на прошлой
неделе изложил ей положение дел, ничего не скрывая. Если она не сможет
перераспределить свои финансы, то ее фирма разорится.
В тот же день она прочла в газетах, что Фельдер собирается перестраивать
некоторые свои отделы в бутики и в том числе продовольственный отдел. Она
тут же позвонила Фельдеру. Его секретарша предложила прислать образцы и
проспекты. Через неделю ей позвонил Фельдер и пригласил ее пообедать.
— Хай, — произнес он низким, почти хриплым голосом.
— Привет, — ответила она.
— Нет, я имею в виду, что меня так зовут, — поправил он. —
Все, даже грузчики, зовут меня Хай.
Услышав его голос, она мгновенно вспомнила Бруклин: шоферов, продавцов
сосисок на Кони-Айленд, запах горчицы и кислой капусты.
Он опустился своим грузным телом на стул напротив нее. Тут же, как будто из
ниоткуда появился официант. Фельдер заказал виски с содовой и лимонный сок.
— Вы моложе, чем я ожидал, — начал он. — Можно мне спросить,
сколько вам лет?
— Мне тридцать два, — ответила она добавив со смехом: — Но сам
возраст меня не беспокоит. Меня беспокоит то, что я не понимаю, каким
образом так быстро вместо двадцати пяти мне стало тридцать два.
Он усмехнулся:
— У меня дочери старше вас. Я помню то время, когда строили Бруклинский
тоннель. — Он посмотрел на ее минеральную воду. — Вы уверены, что
не хотите что-нибудь выпить?
— Может, еще одно
Перье
. Но это подождет.
— Здесь очень вкусно готовят. Вы когда-нибудь обедали здесь?
— Один или два раза. Но я редко попадаю в рестораны в обеденное время.
Обычно в это время я перехватываю бутерброд или йогурт. Я очень занята. А по
воскресеньям утром я обычно валяюсь, но только под какой-нибудь машиной,
стараясь заставить ее заработать.
Он засмеялся:
— Неужели вы что-нибудь понимаете в машинах? Это необычно для такой
симпатичной девушки. Я ничего не понимаю в машинах. Но, наверное, я знаю
все, что следует знать о том, как работать восемь, девять дней в
неделю. — Он выловил крошечный кубик льда из своего бокала и, взяв его
в рот, начал шумно сосать. — Это было умно с вашей стороны позвонить
мне.
Энни показалось, что температура в зале поднялась на пятьдесят градусов...
Означает ли это, что он действительно серьезно думает о том, как начать с
ней дело.
Боже, только к востоку от Миссисипи у компании Фельдера было сорок два
огромных универмага. Ее фабрике придется работать двадцать четыре часа в
сутки, чтобы поставить продукцию во все, но тогда у нее будут деньги на то,
чтобы оплатить все расходы.
— Я прочла, что вы реконструируете свои универмаги, которые и без того
пользуются большой популярностью, — сказала она.
— Ты умеешь польстить. Мне это нравится. Позднее ты поймешь, что в
бизнесе сегодняшний успех не является гарантией успеха в будущем. Я открыл
свой первый магазин после войны, когда главным было установить дешевые цены.
Сейчас времена изменились к лучшему и все хотят иметь все изысканное...
изысканную одежду, изысканные наволочки, изысканный шоколад. Если кто-то
готов платить сотню долларов за пару джинсов, почему бы не предложить ему
чашечку кофе или бокал сока папайи? Игра сейчас ведется совсем по другим
правилам.
Энни никак не могла понять, нравится ли он ей или нет. Он казался очень
доброжелательным, но она чувствовала, что за этим скрывается человек,
который может быть и очень жестким.
— Вам понравились образцы, которые я вам прислала?
— Мне бы хотелось ответить
да
. Но дело в том, что я не ем
шоколада. — Он приложил руку к середине живота. — Один из модных
сейчас докторов сказал мне, что если я не откажусь от него навсегда, то в
ближайшем будущем сделаю миссис Фельдер очень богатой вдовой.
— Но... — Он поднял руку. — Но мне понравилось, что вы мне
позвонили. И причем в тот же день, когда сообщение появилось в прессе. Вы
сообразительная и сразу берете быка за рога. Но, видите ли, для
Кладовой
Фельдера
мне нужны... Я надеюсь, вам нравится название? В нем есть что-то
привлекательное... Я думал, что для нее нужен французский сыр, колумбийский
кофе в зернах и тому подобные вещи. И конфеты тоже необходимы, но конфеты в
коробках, такие, как продают в магазинах, но более высокого качества.
— Это прекрасная идея... мне казалось, что вам нужен отдельный
магазинчик по продаже шоколада, — сказала она, глубоко вздохнув, так
как почувствовала, что ее начинает охватывать страх. — Что-то вроде
моего магазина
Момент
, только совсем маленький. Я принесла
фотографии. — Она вытащила из портфеля журнал
Нью-Йорк
и показала его
Фельдеру. — Вот здесь статья, которую они написали обо мне в сентябре
прошлого года.
— О, мне нравятся эти светильники. Где вам удалось достать светильники,
сделанные из прутьев в форме гнезда?
— Я знаю продавца цветов, который делает их. Они все чуть-чуть
отличаются друг от друга. Он же сделал для меня все корзины. Он раскрашивает
их по трафарету и украшает разноцветными лентами в зависимости от времени
года или специально к празднику.
— А это что? — Он показал мясистым пальцем на каменный пьедестал в
углу.
— Это вольер для птиц. Я вытащила его из дома, который должны были
снести. — Она не сказала, что дом и вольер для птиц для нее нашел
Эммет.
— Это придает магазину особый колорит. Вы любите птиц? Кстати, у них
здесь отличные цыплята. И утки тоже... они готовят их с клюквой. Нет,
серьезно, я не шучу. Вы хотите есть? Хотите что-нибудь заказать?
Нет, есть я не хочу, а вот чего я действительно очень хочу, так это того,
чтобы ты сказал мне, что хочешь иметь очаровательный магазинчик, торгующий
моим потрясающим шоколадом в каждом из твоих универмагов
. Но сказать этого
она, конечно, не могла. Она должна была улыбаться и в то же время изо всех
сил сопротивляться той силе, которая притягивала, как магнитом, ее палец ко
рту.
Она наклонилась вперед и пристально смотрела на него, желая, чтобы он
сконцентрировал на ней все свое внимание. Наконец, убедившись, что он уже не
смотрит меню, сказала беззаботно:
— Вы очень умный человек, и вы правы, говоря, что со временем все
меняется. И сейчас люди хотят иметь все очень высокого качества и готовы
платить за это больше. Они покупают
Хэаген-Дау
по пинте и печенье
Дейвид
по доллару за печеньице. — Она сделала медленный глоток, стараясь
успокоиться. — В прошлом году общий объем продажи в моем магазине
Момент
составлял три миллиона. В этом году, похоже, он увеличится на сорок
процентов.
— Плюс полмиллиона необеспеченных долгов и, возможно, шестьдесят
процентов на увеличение заработной платы, как того требует профсоюз, уплата
по закладным за новую фабрику и арендные обязательства за новый город
призраков в торговом центре Глен Харбор. Но ничего, могло быть и
хуже. — И вместо добродушного дядюшки, требующего, чтобы его называли
Хай, каким он был всего минуту назад, он превратился в того проницательного
Хаймена Фельдера, о котором ходили легенды.
Потрясенная, Энни выпрямилась... она чувствовала себя так, как будто ее
оскорбили, как будто он только что засунул ей руку под юбку.
— Как... как вы узнали все это?
— Энни, мы с вами похожи. — Он улыбнулся, и это была улыбка
доброго дядюшки, всеми любимого старого дядюшки, который всегда приходил в
дом с карманами, полными конфет. — У меня нет возможности терять время
зря. Если бы я сначала не сделал домашнее задание, я бы здесь сейчас не
сидел.
— Но...
Он вытянул руку, как делает регулировщик, останавливая движение.
— Но вы не поймите меня неправильно. Я не собирался обижать вас. Вы
думаете, я создал компанию Фельдера благодаря огромному состоянию? Было
время, когда я трижды закладывал свой дом и думал, как бы исхитриться, чтобы
заложить его в четвертый раз.
— Мне предлагали продать мое дело, но пока я еще не собираюсь этого
делать.
— У Фельдера нет такой мысли. — Он засмеялся и взял плетеную
булочку с маком из корзинки, только что поставленной на стол
официантом. — У меня больше проблем, чем у целого клуба феминисток. И
ваши проблемы мне ни к чему.
— Тогда какого рода соглашение мы могли бы заключить? — Ей
казалось, что лед первых минут растаял и она может перейти к делу.
— Послушайте, мы только что познакомились. И должны прощупать почву.
— Я надеюсь, вы понимаете, что я не прошу вас об услуге. Ваша компания
сможет хорошо заработать на том, что я предлагаю.
— Вы, возможно, правы, в конечном счёте мы выиграем. Но начнем с того,
кто будет вкладывать денежки во все эти клетки, светильники и вольеры для
птиц? И я догадываюсь, что это отнюдь не дешево. — Он нагнулся вперед,
причем так близко, что она могла видеть волоски у него в носу. — И,
наверное, само производство вашего шоколада тоже стоит дорого.
— Согласна, а как насчет золотых украшений? — спросила она. —
Вы ведь продаете их, не так ли? Они дорогие, но, наверное, приносят большую
прибыль? Дело в том, что они предназначены для одной и той же категории
покупателей, для тех, кого больше интересует качество, чем цена, — в
пределах разумного, конечно. Шоколад, производимый
Моментом
, — это
роскошь. У моих покупателей есть ощущение, что они балуют себя... точно так
же, как чувствуют себя те, кто покупает шелковое белье или духи
Шанель
№ 5
.
— Мне нравится ваше восхищение. Но кто это говорит? Вы? А я откуда
знаю, что это действительно высочайшее качество? — Он пристально и с
вызовом посмотрел на нее, и ей было непонятно, то ли он улыбается, то ли
хмурится.
Энни и раньше видела этот хитрый взгляд у таксистов, которые везли тебя
кружной дорогой. Так он пройдоха! Но возможно ли в его положении не быть
пройдохой? И несмотря на его резкую, прямолинейную манеру поведения, он,
казалось, совсем не заинтересовался ее предложением. Как могла она убедить
его в том, чтобы он разрешил ей открыть магазинчики в его универмагах?
Здесь было почти так же жарко, как в сауне... но Фельдер, казалось, вовсе не
чувствовал этого.
Мозг ее судорожно работал. Давай, Энни! Думай! Тебе приходилось бывать в
переделках и раньше Вдруг в голову пришла одна мысль. В субботу на следующей
неделе должна состояться ярмарка производителей шоколада, проводимая
журналом
Гурман
в
Плазе
. Шоколад на ярмарку присылали со всего мира, там
были такие знаменитые крупные фирмы, как
Годива
,
Крон
,
Тоблер-Сушар
,
Перуджина
, и маленькие, но известные фирмы, такие, как
Манон
из Бельгии,
Тейшер
из Швейцарии. Ну и, конечно, фирма
Жирод
. Устраивали банкет,
танцы, речи, призы. Соревнование с такими магнатами было подобно битве
Давида с Голиафом, но для такой сравнительно новой фирмы, как ее, получение
приза было бы манной небесной: это означало бы широкомасштабную бесплатную
рекламную кампанию, огромный скачок в розничной торговле и множество новых
контрактов с гостиницами и кондитерскими.
Энни помнила, какую радость она испытала в тот год, когда фирма Жирода
выиграла первое место. В другие годы они занимали второе и один раз третье
место. Долли благословила Энни на участие в ярмарке. Она сказала:
Единственное, что принесло бы мне больше радости, чем первый приз,
врученный фирме Жирода, это если бы этот трофей достался тебе
.
Для ее фирмы
Момент
— это был бы первый конкурс. До сего времени она не
чувствовала себя достаточно уверенно, чтобы представить новый изысканный
торт и эклеры, которые она только недавно начала продавать в своем магазине
и над которыми пока продолжала экспериментировать. Но сейчас Энни была
уверена в своих силах. Она должна выиграть. Уже в течение нескольких месяцев
она почти не бывала дома, пробуя, экспериментируя... Она старалась не
упустить ни одной детали. Лорел шила ей новое платье. Как раз завтра, после
обеда, она собиралась ехать к ним с Джо в Бей-сайд на последнюю примерку.
Может, именно благодаря этому обтягивающему платью с открытой спиной она
сейчас чувствовала себя уверенно?
— Я собираюсь принять участие в шоколадной ярмарке
Гурмана
в
следующую субботу. В нашем бизнесе получить этот приз — это все равно что
актеру получить приз Киноакадемии, — сказала она ему. Она развернула
салфетку и положила ее на колени.
Опусти глаза и займи чем-нибудь руки...
не давай ему понять, как ты мечтаешь об этом
. С безразличным видом она
добавила: — Если я выиграю один из главных призов, убедит ли вас это?
— Первый приз?
— Вы меня подзадориваете.
— Вы сказали, что вы лучше всех.
Энни задумалась. Она знала, что риск велик, но ее приперли к стене. Как
могла она отступить? Если ей не удастся убедить Фельдера, что она
безоговорочно верит в свою фирму, то как она сможет убедить его поверить ей?
У Энни в горле стоял ком, и она с трудом произнесла:
— Хорошо. Первый приз. А что потом?
— Вы хотите, чтобы я подписал контракт на пустой желудок?
— Честно говоря, да. Мне кажется, что иначе я не смогу проглотить ни
кусочка.
— Как могу я позволить такой привлекательной и решительной женщине, как
вы, уйти отсюда голодной? — Он подмигнул ей и концом салфетки смахнул
маковые зернышки с губы.
— Так мы договорились?
Он засмеялся и, покачав головой, взял меню:
— Конечно, почему бы и нет? Вы выигрываете приз, и тогда мы все
обсудим?
Энни хотелось вскочить и расцеловать его, но вместо этого она подняла меню
выше, чтобы он не увидел, что она глупо улыбается. Кроме того, радоваться
было еще рано. А если она не выиграет? Или они не смогут договориться об
условиях?
Никаких если
... Я должна выиграть
, — сказала она себе.
Какое-то мгновение ей казалось, что она наверняка выиграет. Затем ее
уверенность исчезла и в животе у нее начало бурлить. Лишь на одно мгновение,
пока Фельдер изучал меню, она позволила себе откусить кусочек своего недавно
отросшего, приведенного в порядок и накрашенного лаком ногтя большого
пальца.
Меньше чем через час после обеда с Хайменом Фельдером Энни стояла в
маленькой лаборатории в помещении фабрики компании
Момент
на Вашингтон-
стрит и смотрела из-за плеча Луизы, как та наносит последние украшения на
трюфельный торт с корицей, состоящий из четырех пропитанных ромом шоколадных
слоев, промазанных по очереди шоколадным кремом с корицей и миндальным
кремом, весь торт покрывался сладко-горькой глазурью и сверху по краю
украшался жареным фундуком. Однажды вечером, сидя в кухне своего дома на
Десятой улице, Энни придумала рецепт этого торта и подала его на званый ужин
в тот же день.
Она улыбнулась, вспомнив, как в тот вечер они сидели в небольшом, общем для
трех домов дворике и ее соседка, бывшая балерина Трина Деверо, очень
стройная и подтянутая, вытянула свою длинную, как у фламинго, шею, когда
убирали десерт, и своим грудным девичьим голосом спросила:
Пожалуйста, если
не трудно, можно мне отрезать еще один тоненький кусочек этого изумительного
торта
.
Несколько других гостей, в том числе и Хьюберт Диксон, покупатель ее
продукции для сети гостиниц
Вестин
, последовали примеру Трины и тоже
попросили добавки. В торте было столько калорий, что можно было бы потопить
целую баржу, но никого, казалось, это не волновало. Она надеялась, что такой
же будет и реакция судей на конкурсе.
— А турецкий делис? — спросила она Луизу, которая, даже после того
как в течение многих лет целыми днями ела шоколад, все еще была худой как
спичка.
Луиза смахнула редкую золотистую челку, которая лезла ей на глаза:
— Хочешь попробовать? Я закончила делать его, пока вы обедали.
Она отщипнула кусочек турецкого делиса, стоящего на мраморной стойке в
середине кухни.
Энни откусила кусочек и почувствовала великолепный вкус — хрустящие коржи,
не слишком сладкий сироп с добавлением коньяка, фисташек, смешанных с
кардамоном, и все это покрыто шоколадной глазурью и посыпано молотыми
фисташками и имбирными орехами. Идея торта-делис появилась у нее после обеда
в турецком ресторане на Третьей авеню, где она ела необыкновенно вкусную
пахлаву.
— О... великолепно, — сказала она Луизе, — может, добавить
чуть больше кардамона?
— Спокойно. Вы сказали, что все великолепно. — Луиза перестала
покрывать торт глазурью и, взглянув на Энни, отбросила челку назад. На ней
был огромный белый фартук, доходящий почти до щиколоток, с обернутыми
несколько раз вокруг ее тонкой талии завязками. Руки ее были испачканы
шоколадом, как руки ребенка, только что рисовавшего красками.
— Ну, почти совершенство.
Луиза засмеялась:
— Эти слова надо написать на твоей могиле:
Здесь лежит Энни Кобб,
почти совершенство
. — Она слизнула глазурь с большого пальца. —
Да, кстати, звонил твой зять. Он сказал, что ничего срочного нет, но просил
позвонить ему как-нибудь, когда будет время.
— Ты хочешь сказать, как-нибудь в 1993 году? Энни рассмеялась своей
собственной шутке, но внутри у нее что-то сжалось. Прошло шесть лет, и все
же, когда она слышала его имя или, еще хуже, видела его, она ощущала дрожь и
впадала в панику, как ребенок, который случайно поджег что-то и старался изо
всех сил тут же затушить огонь. Конечно, сейчас все было отлично. Они были
добрыми друзьями, как и раньше, но не больше. Время от времени, по дороге на
мясной рынок, Джо заходил выпить чашку кофе, а иногда и просто поболтать.
Хотя большей частью они виделись на семейных торжествах: в День
Благодарения, на Рожде
...Закладка в соц.сетях
