Жанр: Любовные романы
Любящие сестры
...уется. А ведь
сейчас это, кажется, важнее всего на свете.
— Ты не забыла надеть носки? — строго спросила она сестренку,
которая покорно трусила рядом, прижимая к себе старенькое детское одеяльце,
выпачканное кровью ее отца. Бледное золотоволосое существо в розовых штанах
и кофточке с пышными рукавами. — Без носков ты мигом набьешь себе
мозоли, а нам еще много придется ходить.
2
Нью-Йорк Лорел отодвинула сосиску на край тарелки. Может, если накрыть ее тостом,
Энни не заметит? Уж очень не хочется опять выслушивать нотацию по поводу
того, что она такая худая. А если заставить себя съесть еще один кусок, то
ее просто стошнит.
В конце концов лучше бы на себя посмотрела! Ее зеленый кашемировый свитер
висит на ней, как на вешалке. С такими впалыми щеками и коричневыми кругами
возле глаз она могла бы сойти за скелет. Почему бы ей не заказать сосиску
для себя? У нее такой голодный вид, будто она готова подобрать любую крошку,
упавшую на стол. Только и говорит о том, что надо беречь каждый пенни. Это
чтобы хватило на квартиру. А где ее искать, эту квартиру? Они уже две недели
в Нью-Йорке и все никак не выберутся из прокуренной темной комнатушки в
Аллертоне. Но Лорел до сих пор верит, что Энни все может устроить. А если не
может? А вдруг она вообще не выдержит такой жизни и заболеет?
В начале девятьсот семьдесят долларов, вырученные за Мусины драгоценности,
казались несметным сокровищем. Но теперь от него остались жалкие крохи.
Здесь ужасно все дорого стоит. Энни не признается, что они на грани полной
нищеты. Но Лорел заметила, какое беспокойное у нее было лицо, когда вчера
вечером она считала оставшиеся деньги. Лорел вспомнила это теперь, видя, как
Энни откусывает от своего тоста самые маленькие кусочки, чтобы растянуть его
подольше, и запивает большими глотками чая.
Как нелегко ей казаться веселой, несмотря на то, что ее не берут на работу!
Сколько времени Энни сможет так выдержать? Жизнь в Бель Эр и учеба в школе
Грин-Окс слишком неподходящие места для того, чтобы приобрести профессию
горничной или официантки. Зато Энни гораздо догадливее, чем кто-либо другой.
Она ухитрилась договориться с Мэнкуси, чтобы он уменьшил недельную плату за
комнату на пять долларов, если они будут подметать холл и приемную каждый
день.
Нет, Энни обязательно все устроит! Она всегда все улаживала, даже когда была
жива Муся. Один раз они были в Пэлисейдс-парке, и Муся выпила слишком много
пива. А когда они собрались домой, заснула за рулем. Энни каким-то
непостижимым образом удалось перетащить ее на заднее сиденье, а потом она их
всех довезла домой живыми и невредимыми. Раздумывая об этом теперь, Лорел
сообразила, что Энни было тогда всего четырнадцать лет. Не слишком
подходящий возраст для водителя. И как она ухитряется все всегда знать?
Лорел очень хотелось быть такой, как Энни.
Скорей бы мне вырасти! Я смогу тогда работать, и Энни не придется делать все
самой.
А сейчас и думать об этом нечего. Кто возьмет на работу одиннадцатилетнего
ребенка, когда даже Энни, которая выглядит старше своих лет, не может ничего
найти?
Лорел следила, как Энни, вскрыв еще одну пачку виноградного джема, стала
густо намазывать его на оставшийся кусочек тоста. Острый прилив нежности к
старшей сестре охватил ее. Какое счастье, что на свете есть Энни!
Как бы она жила без нее! От одной только мысли об этом начинает замирать
сердце, и вся комната раскачивается перед глазами.
И словно боясь скатиться со стула, она вцепилась в сиденье обеими руками. И
стала глядеть на соседние столики, почти все пустые. Обычно здесь бывало
много народу, но сегодня воскресенье. Через проход мужчина в штанах цвета
хаки и рабочих башмаках пил кофе и курил сигарету. У стойки сгорбилась над
коктейлем дама с отекшим лицом и в обтягивающей мини-юбке, зацепив острые
каблуки черных лакированных туфель за перекладину под табуреткой.
Может, здесь и не очень вкусно кормят, зато дешево. И никто из посетителей,
по-видимому, не замечает, что все пропахло подгоревшим салом — и воздух, и
салфетка, которой она вытирает губы, и даже молоко.
Энни подняла на нее глаза и сказала:
— У меня предчувствие, что сегодня нам повезет. Голос у нее был такой
веселый и решительный, что Лорел поверила, и ей стало легче. Но тут же
вспомнила, что эти слова Энни говорит каждый день.
Лорел поставила свой стакан с молоком на противоположную сторону покрытого
пластиком стола перед Энни.
— На, допей.
Та нахмурилась и поставила стакан на прежнее место перед Лорел.
— Тебе молоко гораздо нужнее, чем мне. К тому же я уже сыта.
Это была неправда. Лорел захотелось закричать, умолять, чтобы она —
пожалуйста, ну, пожалуйста, — перестала быть такой самоотверженной!
Пускай не покупает больше ни яиц, ни сосисок, когда она просит всего лишь
кукурузных хлопьев. Конечно, Энни хочет, как лучше. Но было бы в сто раз
лучше, если бы она перестала обращаться с ней, как с двухлетним младенцем.
Если бы Энни только позволила, я бы нашла выход
, — тоскливо думала
она. Но вслух сказала:
— Можно я посмотрю газету?
Единственная вещь, которую они покупали каждый день, была газета
Нью-Йорк
таймс
. Толстый воскресный номер с сегодняшней датой сверху, 9 октября,
лежал свернутый возле тарелки Энни. Она еще не заглядывала и него. Обычно
она начинала просматривать объявления в ту же минуту, как газета попадала ей
в руки. Неужели сегодня она совсем пала духом? От этой мысли у Лорел заныло
все внутри.
Все квартиры, которые они находили по объявлениям, оказывались чересчур
дорогими. Или совсем не подходящими. Тротуары там загромождали переполненные
мусорные контейнеры, а под ногами попадались осколки стекла. В домах было
темно и пахло кислым, не лучше, чем в Аллертоне. В одном месте, стоило
включить свет, как целый парад тараканов кинулся врассыпную по кухонному
столу, стараясь спрятаться, прежде чем хозяин, ругаясь вполголоса, смахнет
их свернутой газетой.
Этот город такой огромный! Может, Энни просто не там ищет. Почему бы,
например, не съездить в Бруклин? Там в детстве жили Вэл и дядя Руди. На
карте Бруклин выглядит уединенно, с Манхэттеном его связывают разноцветные
линии, изображающие метро.
Но больше всего Лорел хотелось вернуться домой, в Бель Жардэн. Она сильно
тосковала по своей комнатке, залитой солнцем. И по своему другу Бони Пелу,
который знает наизусть все до одной песни
Битлз
, и когда на спортивном
уроке составляют команды, он прежде всего выбирает ее, Лорел.
И, как ни странно, — ведь он вообще редко обращал на нее внимание,
когда они жили вместе, — она скучала по отцу. Она представила, как Вэл
спит один в огромной, словно ложе короля, постели, в которой раньше они
спали вместе с Мусей. Гектор подстригает траву в парке, а Бонита наливает на
сковороду оладьи, напевая высоким, вибрирующим голосом испанские песни.
Но через мгновение большое кровавое пятно заслонило все. Кровь Вэла. Когда
они ехали по бульвару Сансет, в желтом свете уличных фонарей она увидела
кровавые пятна на
бай-бай
. Потом она сунула старое одеяльце в контейнер,
мимо которого они шли, и на душе осталось такое чувство, будто ее саму
выбросили в мусор. Той девочки, какой Лорел была прежде, больше не
существовало, и о ней не хотелось даже вспоминать.
Ах, если бы Энни рассказала, чем Вэл так обидел ее в ту ночь, что она даже
ударила его! Представляя, как он лежит мертвый на полу в луже крови, она
начинала дрожать в ледяном ознобе.
Нет, успокаивала она себя вслед за тем, Вэл не может быть мертв. Потому что
она хочет, чтобы он был живой.
Но если он жив, значит он их ищет. Энни говорила, что их могут поймать и Вэл
разлучит их. И тогда Энни посадят в тюрьму за похищение.
Энни — в тюрьму? Даже мысль такая невыносима! Да и просто разлучиться с ней
— это конец всему. Уж лучше соблюдать все предосторожности и ни с кем не
разговаривать.
Но цепляться за Энни, словно новорожденный младенец, — это тоже не
жизнь. Энни и без того вымотана и встревожена. Как было бы чудесно, если бы
они могли все делать вместе! Вот бы Энни доверилась ей, ну хоть один раз в
жизни!
Я должна доказать ей, что я уже вполне взрослая!
Стараясь не обращать внимания на легкое головокружение, Лорел взяла газету и
стала искать раздел объявлений о сдаче квартир. Еще две недели назад она не
понимала этих сокращений, но теперь знала, что
к
означает
с
кондиционерами
,
кс
— что столовая совмещена с кухней. Наконец она нашла
одно предложение за 300 долларов. Энни говорила, что большего они позволить
себе не могут. Но когда она показала это объявление, Энни заметила, что Сто
шестнадцатая улица находится в Гарлеме, а это — район воров и наркоманов.
Лорел почувствовала себя так же глупо, как в тот раз, когда впервые играла в
игру, похожую на теннис, где вместо мяча — поролоновый шарик. Она ударила
изо всех сил, а шарик оказался чересчур легким.
Между тем Энни углубилась в раздел
Приглашаем на работу
.
— Посмотри-ка! — вдруг сказала она и прочла вслух: —
Вниманию девушек-
секретарш: Шляпной компании требуется энергичная молодая особа для ведения
делопроизводства
. Ну как? Я же тебе говорила? Это именно для меня.
— Но там нужно будет печатать. Разве ты умеешь?
— Я умею... Только не быстро.
— А вдруг они станут проверять?
Энни вымученно улыбнулась.
— В прошлый раз я очень нервничала. Теперь я буду держаться уверенно. Я
знаю, я смогу. — Взглянув на тарелку Лорел, нахмурилась. — Ты
почти ничего не съела.
Ты не больна?
— Сколько могла, я съела. Может, ты доешь за меня, а?
Энни строго посмотрела на сестру. Но через мгновение взяла вилку и быстро
проглотила яичницу и сосиску. После чего насухо вытерла тарелку кусочком
хлеба. Лорел с облегчением тихо вздохнула.
В это время к ним направилась официантка, худая прыщавая девица с темными
волосами, заколотыми сзади, примерно одних лет с Энни. Один из ее длинных
полированных ногтей был сломан у самого основания, а на голубом форменном
платье виднелось пятно, видимо, от клубничного джема.
— Вы закончили? — спросила она так быстро, что они едва уловили
вопрос. Не дожидаясь ответа, бросила счет на стол и унесла посуду.
Нагнувшись поближе к Лорел, Энни прошептала:
— Она злится, потому что я в прошлый раз не дала ей чаевых.
И резко поднявшись, так что подол ее хлопчатобумажной юбки метнулся в
сторону, Энни кинулась по проходу между столиками вслед официантке. Лорел
видела, как она вложила в руку девушке несколько монет и обе остановились,
разговаривая. Когда Энни вернулась, губы ее растягивала улыбка.
— Помнишь, когда мы пришли сюда, то видели в окне объявление:
Требуется опытная официантка
? Ну вот, в пять часов я пойду к их боссу.
Ее чернильно-синие глаза сияли, а бледные щеки порозовели.
— Но, Энни, ты же ничего не смыслишь в работе официантки! —
взорвалась Лорел.
И увидев, как улыбка исчезла с лица Энни, ей захотелось изо всех сил ударить
себя по голове.
— Я научусь, — сказала Энни тем же решительным голосом, но уже без
малейшего воодушевления. — Подумаешь, какая премудрость, —
принести человеку блюдо, которое он заказал!
— Да, конечно, — неуверенно согласилась Лорел. Энни не слушала,
уставившись на запыленное окно кафе с видом исследователя, готовящегося к
восхождению на очередную гору.
— Ничего, мы обязательно найдем приличное жилье, — сказала она
наконец, обернувшись к Лорел, и глаза у нее снова заблестели. — Я
думаю, надо посмотреть газету
Вилледж войс
. — Она взяла сумочку и
встала со стула. — Пошли, мистер Сингх на углу разрешает мне читать ее
бесплатно.
Проходя мимо стойки, Лорел заметила свернутую газету, оставленную на одной
из табуреток, гораздо меньшего формата, чем
Таймс
. Она схватила ее и
сунула под мышку.
Сестры вышли на улицу и направились к перекрестку Восьмой и Двадцать третьей
улиц. Энни вошла в кондитерскую просмотреть
Войс
, а Лорел развернула свою
находку. Это оказался
Еврейский вестник
. Интересно, нет ли в нем
объявлений о сдаче квартир? Какая разница, где искать, верно? Перевернув пять-
шесть страниц, она нашла заголовок
Квартиры
. Первое же объявление, как ей
показалось, чуть ли не выпрыгнуло на нее:
Мидвуд. Дом на две семьи, верхний этаж, одна спальня, сад, тихое место, 290
долларов, Шомер Шаббат, 252-1789
.
Сердце забилось так сильно, что стало трудно дышать. Но где этот Мидвуд?
Судя по цене, это должно быть в Бруклине. Даже если так, все равно это как
раз то, что нужно!
А странное имя — Шомер Шаббат. Хотя здесь, в Нью-Йорке, почти у всех чудные
имена. Ночного дежурного в Аллертоне, например, зовут мистер Тенг-бо.
Итак, у нее есть возможность доказать Энни, что она не просто тяжкий груз.
Теперь самое главное удостовериться, что квартиру еще не заняли. Сколько раз
уже на звонки Энни отвечали, что она опоздала.
— Ты что делаешь? — спросила Энни, выходя из кондитерской.
Чтобы казаться старше своих лет, она начала носить туфли на высоких
каблуках. Но стоило взглянуть на ее нетвердую походку, как любому
становилось ясно, что она надела их в первый раз. Быстро нагнувшись, Энни
сунула палец в туфлю, чтобы проверить, на месте ли пластырь, который она
налепила на пятку.
Воспользовавшись моментом, Лорел спрятала газету под мышкой.
— Ничего, — ответила она. — Ой... Я только что вспомнила... я
забыла на столе одну вещь. Подожди! Я сейчас.
В зале кафе у входной двери был телефон-автомат, недалеко от гардеробной.
Она достала монету из кармана джинсов (Энни снабдила ее мелкими монетами,
чтобы она могла позвонить, если потеряется в городе) и набрала номер,
напечатанный в газете. После одного гудка подняли трубку.
— И не надо держать меня в подвешенном состоянии, — раздался
звучный женский голос, прежде чем Лорел успела раскрыть рот. — Либо вы
покупаете, либо нет. Сами знаете, что новые холодильники на деревьях не
растут.
Лорел оробела в первую минуту. Однако заставила себя произнести:
— Здравствуйте.
Какое-то мгновение в трубке молчали. Затем раздался глубокий женский смех,
такой добродушный, что Лорел сразу вспомнила пухлую миссис Потер, медсестру
в школе Грин-Окс, у которой в кабинете был целый запас поп-корна на любой
вкус.
— Это не Фэги, нет? Кто это?
— Это Лорел... ну, Дэвис.
Ой, наверное, следовало сказать
Дэвидсон
. Энни всегда столько врала, когда
хозяева квартир расспрашивали их, что Лорел вообще не представляла, что
можно говорить, а что нельзя. Она начала паниковать. А вдруг она сказала какую-
нибудь нелепость, которая вызовет у женщины подозрение?
— Про вашу квартиру... — пролепетала она. — Про которую вы
давали объявление в газете... Можно мне...
Вернее, мне и моей сестре, то есть... Вы еще не сдали ее другим?
— Сколько тебе лет, деточка?
— Двенадцать. — Она была уверена, что с таким же успехом могла бы
сказать
девятнадцать
или
двадцать
. Все равно ей никто не поверит. —
Но моей сестре двадцать один, — поспешно добавила она.
— Замужем?
— Ну... нет... Но она кончила школу на отлично, кроме математики. И она
умеет печатать.
Ей снова стало страшно.
— Твоя сестра где-нибудь работает?
— Да, конечно... работает... В шляпной компании. В офисе. Понимаете,
мы... ну... из Аризоны. И нам очень-очень нужна квартира. Особенно с садом.
Чтобы в хорошую погоду я могла посидеть там с альбомом для этюдов и ящичком
красок
, — добавила она про себя. Может быть, тогда ее перестанет так
мучить тоска о Бель Жардэн.
— В нашем саду в основном одни сорняки. И даже траву они заглушили.
— О, это ничего! Если хотите, я буду подстригать газоны. Гектор... то
есть мой папа, показывал мне, как это делается. Я знаю, как вносить
удобрения и как готовить к зиме розы.
Лорел на секунду закрыла глаза, чтобы яснее представить твердые коричневые
руки садовника, осторожно копающего ямку под розовым кустом и высыпающего
туда спитой кофе, который Бонита неделями собирала для него после завтрака.
— Розы? Я была бы просто счастлива! — И миссис Шаббат рассмеялась
мелодичным, вибрирующим смехом.
У Лорел сильно забилось сердце. Неужели она зашла слишком далеко в своей
лжи? Но ведь как раз последнее было правдой. Она действительно могла бы
ухаживать за садом. Как Мэри и Колин в
Таинственном саду
, она могла бы
сделать его прекрасным — посадила бы множество цветов: пионы, темноглазые
маргаритки, львиный зев.
— А нельзя ли нам посмотреть вашу квартиру? — слабым голосом
спросила она.
— Скажи-ка, детка, а есть ли у вас с сестрой деньги, чтобы платить за
квартиру?
— О, конечно! — и добавила, вспомнив, что так всегда говорила
Энни: — Наличные.
Затем последовала долгая пауза, в течение которой Лорел казалось, что сердце
не выдержит и вырвется наружу. Наконец миссис Шаббат со вздохом сказала:
— Если честно, то я не знаю, подойдут ли мне такие жильцы. Но ты, по-
моему, хорошая девочка. Ну что ж, приезжайте, посмотрите. Когда вы
собираетесь, сегодня, да?
— Да, конечно! — ответила Лорел, стараясь скрыть волнение в
голосе. — Сколько времени ехать на метро до вашего района? Ведь это в
Бруклине, да? Час, наверно? Вы будете дома?
— А где ж еще? Я на девятом месяце, Лорел Дэвис. Один Господь знает,
почему этот младенец не торопится на свет Божий. Помолись за меня, детка,
чтобы мне не пришлось ждать лишних три недели, как было с предыдущим.
Хотя Лорел и в глаза еще не видела этой женщины, но уже почувствовала к ней
расположение. Она узнала адрес и дорогу, повесила трубку и поспешила к
сестре.
— Почему ты так долго?
— По-моему, я нашла квартиру!
Стараясь не слишком заноситься, Лорел рассказала о своем телефонном
разговоре. Дул холодный ветер, но ей было жарко от волнения.
Энни крепко обняла ее:
— Лори! Это же колоссально! Ой, только бы не сглазить!
Лорел еще ни разу не была так горда. Разве это не доказательство того, что
она вполне взрослая и на нее можно положиться? Теперь она не сомневалась,
что все будет отлично.
Сестры вышли из метро на станции
Авеню Джей
. Они прошли не более, чем два
квартала, и Лорел стало казаться, что они в какой-то неведомой стране.
Словно Дороти и Тотошка, занесенные ураганом в волшебную страну.
Сначала она разинула рот от удивления на кучку мальчишек ее возраста и
постарше, сгрудившихся под рыночным навесом и переговаривающихся на каком-то
иностранном языке. Все они были в черных шляпах и больших не по росту черных
костюмах с кисточками на поясе. По обеим сторонам головы каждого мальчика
свисало по длинному локону.
Затем мимо прошла темнокожая дама, обернутая в яркое небесно-голубого цвета
полотнище, напоминающее простыню. На оба запястья были нанизаны чуть ли не
до самых локтей серебряные браслеты, а середину лба украшало красное
пятнышко. Она вела за руку маленькую девочку с крысиным хвостиком на
затылке, в розовой плиссированной юбочке и лакированных туфельках. Лорел так
увлеклась осмотром, что чуть не врезалась в ряды чернокожих дошкольников под
предводительством упитанной леди, которая то и дело покрикивала:
— Эй, Рафэс! Да-да, я к тебе обращаюсь. Твоя задница опять выбилась из
строя! Смотри, как бы я по ней не нашлепала.
В своих почти новых джинсах
Левис
и в старенькой розовой кофточке, на
которой Энни когда-то вышила розовый букетик цветов, с длинными белокурыми
волосами, завязанными в конский хвост, Лорел казалась здесь чуть ли не
марсианкой.
Она взглянула на сестру. Энни гораздо больше походила на окружающих. Ее
огромные темные глаза и впалые щеки, смуглая кожа и коротко остриженные
волосы — все это выглядело здесь вполне обычным. Внезапно Лорел перехватила
быстрый взгляд сестры через плечо и вздрогнула, сразу вспомнив о Вэле.
А вдруг он узнает, что они здесь? Если он найдет их и отправит Энни в
тюрьму, это будет частично и ее вина, разве нет? Потому что втайне она все
время мечтает позвонить ему или хотя бы написать открытку, что все хорошо и
она здорова.
Но оказалось, что Энни просто смотрит на уличный знак, и у нее отлегло от
сердца.
— Ты думаешь, мы правильно идем? — спросила Энни.
— Она сказала, Четырнадцатая улица, пятый дом слева.
Они миновали кондитерскую с витриной фруктовых пирожных, от которой сразу во
рту собралась слюна, обувной магазин
Лучший в мире
, гастроном с сырами,
похожими на спелые дыни, и с такими длинными батонами салями, словно это
бейсбольные биты, висящие в окне. На углу при повороте на Четырнадцатую
улицу им встретилось ателье мод
Лана
, на дверях которого висело
объявление:
Детские коляски не оставлять
. Все тротуары были наводнены
детскими колясками. Казалось, каждая женщина толкала перед собой коляску,
некоторые из которых были двойными, и вела за руку еще одного ребенка.
Лорел ощутила знакомое чувство тошноты, которое почти не отпускало ее с той
самой ночи, когда они пришли на автобусную станцию возле площади
Таймс, — будто она проглотила живую рыбину, которая все время бьется
внутри. В автобусе она была слишком занята происходящим за окном, чтобы
обращать на это внимание. Номерные знаки машин мелькали мимо них — голубые,
зеленые, желтые, в зависимости от цвета штата. Проносились кукурузные поля и
пастбища, леса и горы, будто куличи с глазурью снежных вершин, и сотни
мелких городков с шерстепрядильными мастерскими и ресторанами на главной
улице. Ей даже как будто нравились сэндвичи с красной рыбой, которые она
запивала
кока-колой
. И нравилось засыпать, вытянувшись на сиденье, под
жужжание мотора, напоминающее колыбельную песню. Она словно не совсем верила
в случившееся. Словно эта ночь в автобусе, уносящем их куда-то от Бель
Жардэн, была только длинным кошмарным сновидением. А когда она проснется, то
опять окажется у себя дома.
Потом Энни показала ей ломаную линию Манхэттена на горизонте. Они въехали в
туннель под рекой Гудзон, и Лорел боялась, что туннель не выдержит, река
хлынет внутрь и затопит их, прежде чем они доберутся до выхода. Она сжимала
руку Энни, и сердце стучало в груди молоточком, а рыба в желудке била
хвостом, как шальная.
Прошло уже две недели, а рыба все еще была там. Иногда, как сейчас, Лорел
мучил вопрос, правильно ли она поступила, что убежала из дому. Но ведь тогда
Энни могла уехать без нее! Это было бы ужасно. Гораздо хуже, чем так.
А Вэл? Может, ей следовало остаться с ним? Он никогда не делал ей ничего
плохого. Но и хорошего тоже она от него не видела. Без Энни она осталась бы
совсем одна. Это было бы настоящее горе.
— По-моему, мы добрались, — голос Энни вернул ее к
действительности.
Лорел остановилась, глядя в ту сторону, куда указывала сестра, —
двухэтажный деревянный дом, выкрашенный серой краской, с маленьким крыльцом
и крошечным палисадником, огороженным аккуратно подстриженной живой
изгородью. У тротуара под большим деревом была собрана куча листьев.
Конечно, это не Бель Жардэн. Но здесь так уютно и... совсем как дома. Перед
входной дверью лежал перевернутый трехколесный велосипед, а на крыльце
расположился гостеприимный полукруг стульев. На дверях висела табличка
Груберманы
. Лорел вздрогнула — дом занят.
Но как же так? Должно быть написано
Шаббат
, а не
Груберман
. Может, это
не тот дом? Или это фамилия прежних жильцов?
— Никогда не надейся заранее, — предупредила Энни, но Лорел
понимала, что она и сама волнуется. — Скорее всего, получится, как в
прошлый раз. Нам скажут, что мы слишком маленькие и потребуют документы.
Пускай даже так, но все равно, — молилась Лорел, зажмурив
глаза, — Господи, пожалуйста, пусть миссис Шаббат возьмет нас
.
Чувствуя, что Энни тянет ее за руку, она пошла вслед за ней по дорожке к
дому.
— Да, здесь у нас вряд ли что получится, — пробормотала Энни и
нажала кнопку звонка.
— Иду-иду, одну минуточку! — закричал за дверью чей-то голос.
Прошла нескончаемо долгая минута. Наконец дверь распахнулась. На пороге
стояла женщина. Клетчатый передник покрывал ее огромный живот, а на голове
был повязан цветастый шарф. Круглое лицо с добрыми карими глазами улыбалось.
...Закладка в соц.сетях
