Жанр: Любовные романы
Вино любви
...ал все изгибы и выкрутасы прежней
дороги. В результате Черри почувствовала себя на абсолютно ровной местности,
как на горном серпантине. Поворот, еще поворот, теперь крутой поворот, а
теперь почти разворот... Большая машина не отличалась маневренностью и все
повороты проделывала крайне медленно. Скорость упала километров до двадцати,
а то и меньше.
В это время небо над ними стремительно поменяло цвет. Из ослепительно
голубого, залитого солнечным золотом шелка оно превратилось в стальной щит,
кое-где вспыхивающий алыми разрядами молний. Подул сильный ветер, громыхнул
разряд грома, вначале дальний, потом все ближе и ближе... Водитель загнал
машину под деревья небольшого пролеска и остановился, затем вылез и стал
пытаться поднять брезентовый верх
мерседеса
. Что-то, видимо, заело, и
Черри ощутила, как первые капли дождя ударили ее по щекам. Отчаявшись
поднять крышу, водитель уселся на свое место и уставился прямо перед собой.
Черри в недоумении посмотрела на него.
— Почему мы остановились? Мне назначено точное время встречи...
— Ехать нет. Нельзя. Опасный.
Только тут до Черри дошло, что за рулем сидит самый настоящий австралийский
абориген. Мотоциклетные очки скрывали глаза, кепка — жесткие черные кольца
волос, краги — смуглую кожу, но голос выдал его с головой. Девушка ничего не
имела против аборигенов, но несколько сомневалась в их способности управлять
сложными механизмами.
— Я не понимаю! Почему нельзя ехать?
Шофер душераздирающе вздохнул, собрал все свои силы и способности и выдал
целую тираду.
— Здесь стоять — много куда бить. Дальше езда — ровный совсем. Ни
кустика. Огонь бьет то, что выше земля. Там сразу бьет тебя и мой. Металл.
Большая. Двигайся. Здесь не опасный. Стоим, потом на место. Недолго.
Ошеломленная Черри некоторое время переваривала полученную информацию, но
потом смогла все же понять смысл этого туманного сообщения.
По всей видимости, дальше дорога пролегала через равнину, где молнии были
для них смертельной опасностью. Австралийские грозы всегда опасны, но здесь,
в подлеске,
мерседесу
почти ничего не угрожало — деревья были выше машины
и могли отвести молнию, однако недостаточно высоки, чтобы, упав, причинить
машине серьезный вред.
В этот момент хлынул дождь. Красноречивый шофер воспринял поток холодной
воды, обрушившийся с небес, со стоическим равнодушием истинного сына буша,
но Черри почти мгновенно вымокла до нитки и замерзла. Кроме того, ее очень
заботило опоздание, которое неминуемо должно было скомпрометировать ее в
глазах новых работодателей. Как там было написано в бумажке? Прежний
менеджер — М. (мисс или миссис?) Кавендиш — ждет вас к трем часам, чтобы
ввести в курс дела... Сейчас уже половина четвертого, а дождь и не думает
униматься!
Он и не унялся, этот самый дождь, и гроза почему-то не спешила унести свои
смертоносные молнии подальше от злосчастной равнины, а потом, уже в начале
пятого, ветеран автопробегов заупрямился и отказался заводиться, и на его
реанимацию ушло еще четверть часа... Короче говоря, только в пять часов
пополудни Черри Вейл увидела на обочине дороги большой и явно недавно здесь
появившийся щит с надписью:
Оленья Тропа. Бар и ресторан. Лучшие вина с виноградника Гордость и
Слава
. Предварительный заказ столиков для вас и ваших друзей. Добро
пожаловать!
Вскоре показался и сам ресторан. Невысокий, с алой черепичной крышей и
ослепительно белыми стенами, с высоким резным крыльцом и настоящим плетнем
вокруг всего дома, уютный и неожиданный, как домик из сказки.
Черри, дрожа и стуча зубами, вылезла из машины и, немного помедлив,
решительно пошла в дверь волшебного домика.
Высокая, стремительная, очень худая женщина порывисто шагнула ей навстречу.
Черри залилась краской, предчувствуя, как ее сейчас отчитают за опоздание и
укажут на дверь, потому что кому же нужны такие работники...
Высокая женщина протянула Черри руку.
— Мисс Вейл, надо полагать? Очень рада знакомству. Луиза Кавендиш.
— Прошу прощения, мисс... миссис Кавендиш... я опоздала... наверное,
это не то, с чего стоит начинать знакомство...
— Ерунда! Вы здесь и вы приехали практически вовремя, потому что
застали меня. Это главное.
— Но, мисс... миссис Кавендиш, я...
— Ангел мой, мисс Вейл, я обожаю поболтать, но сейчас, к сожалению, у
меня совершенно нет на это времени. Меня ждет самолет.
— Самолет?!
— Вообще-то он ждет меня в Сиднее, но это тоже неважно. Честно говоря,
я хотела вам здесь все показать, но, видно, не судьба.
— Но, мисс Кавендиш...
— Луиза. Просто Луиза.
— Луиза, я не совсем уверена... Вы разве не хотите задать мне какие-
нибудь вопросы? Проверить, так сказать...
— Чепуха, моя милая! Я ведь уже наняла вас, не так ли? Зачем же мне
задавать вопросы.
— Но ведь мы совсем незнакомы! У меня, например, есть несколько
вопросов, которые кажутся мне очень важными...
— У меня тоже они есть, дорогая мисс Вейл, но время поджимает, так что
я ограничусь самыми важными. Вы умеете ладить с людьми?
Черри ошарашенно смотрела на порывистую Луизу Кавендиш.
— Д-да, я умею...
— А как насчет шеф-поваров? Это существа эгоцентричные, самовлюбленные,
обидчивые и крайне ранимые. Кроме того, у них под рукой всегда имеются
превосходно заточенные орудия убийства.
— Вы шутите, Луиза...
— Разумеется. Как же еще. Конечно, шучу.
Черри отступила на шаг. Ей вдруг показалось, что
Песнь Пустыни
— не такое
уж плохое место.
— Мисс... гм, Луиза, простите, но мне кажется, что я немного
поторопилась с этим решением!
— Что вы, милая! Никакой ошибки, уверяю вас. У вас все получится. Хотя,
между нами, вы очень смелая женщина. Согласиться приехать сюда работать. И
на этого человека...
Говоря это, Луиза Кавендиш проворно застегивала плащ на все пуговицы. Черри
чувствовала себя как человек, который вместо музея попал в сумасшедший дом.
— Какого человека, Луиза?
— Ох, не будем о страшном. Ваш агент сказал мне, что обо всем вас
предупредил, в смысле зарплаты, жилья и прочих благ, так что формально моя
совесть чиста. И я ничего не скрываю, потому что вы ничего не спрашиваете.
Внезапно Луиза Кавендиш пылко прижала к груди длинный старомодный зонт и
воскликнула трагическим шепотом:
— А вы думаете, легко смотреть на всех этих соискателей? Приезжают,
соглашаются на все, что угодно, а через два дня бегут, забыв собрать
чемоданы. Черри! Знаете, что? Удачи вам.
С этими словами она торопливо и энергично встряхнула руку ошеломленной Черри
и вылетела во двор, где закованный в кожаную броню шофер стоически ждал
нового пассажира в мокром
мерседесе
. Черри опомнилась и поспешила за ней.
— Луиза, подождите! Вы не можете так уехать! Вы должны мне показать
ресторан, кроме того, я уже вовсе не уверена, что...
— ЛУИЗА!!!
Обе женщины подпрыгнули при звуке этого голоса. Собственно, скорее это был
рев раненого тигра, а не голос мужчины, и доносился он откуда-то сверху.
— Луиза, эта особа приехала наконец?!
— Да, она здесь!.. Он раздражен. Впрочем, в хорошем настроении он не
слишком отличается от нынешнего... Она приехала несколько минут назад, босс!
— Что ж, будем надеяться, что у нее окажется больше мозгов, чем у
предыдущей курицы.
Черри не верила своим ушам. Этот голос! Этого не может быть!
Луиза воинственно выпятила грудь в сторону невидимого пока собеседника.
— Есть у нее мозги или нет, в данном случае неважно, потому что я
уезжаю немедленно.
Шаги на втором этаже. Голос приобрел некоторую бархатистость.
— Луиза, дорогая, что я могу сделать, чтобы вы остались? Хотите, я
удвою вам жалованье?
— Не хочу! Прощайте!
С этими словами Луиза Кавендиш пулей слетела с крыльца, почти запрыгнула в
машину и сделала совсем уж удивительную вещь: изо всех сил хлопнула
безмолвного шофера зонтиком по голове. К окончательному ужасу Черри, тот не
только не обиделся, но странно воодушевился, мгновенно завел машину, и
величавый экипаж довольно быстро стал удаляться от волшебного домика с
плетнем вместо ограды.
Черри смотрела вслед своей последней возможности улизнуть, а в голове
неотрывно стучало:
Я должна держать себя в руках. Что бы ни случилось —
держать себя в руках. Выше голову. Плечи расправить. И держать себя...
— Не могу поверить. Просто не могу в это поверить.
Коннор Фотрелл произнес эти слова очень задумчиво, стоя на самом верху
деревянной лестницы, ведущей на второй этаж. Впрочем, выражение его лица
красноречиво свидетельствовало о сильнейшем нервном потрясении. Так выглядят
люди, которым наяву привиделся их самый страшный ночной кошмар.
Черри прекрасно его понимала. Она чувствовала ровно то же самое. Она произнесла очень четко и тихо:
— Я тоже не могу в это поверить. Честное слово.
Повернулась и взялась за ручку двери.
5
Нельзя сказать, чтобы он о ней вообще не думал. Отнюдь. Черри Вейл снилась
Коннору Фотреллу почти каждую ночь, доводя его до исступления к утру. Это
были не эротические сновидения, нет, но Коннор чувствовал себя все более
измотанным и озлобленным. Он знал, что дело в нервах, и потому сейчас с
трудом удерживался от того, чтобы потрясти головой или ущипнуть себя за
ляжку. Черри Вейл здесь, в
Оленьей Тропе
, стоит перед ним и смотрит на
него так, словно он вышел из фильма ужасов.
В себя Коннор пришел, когда хлопнула входная дверь. Галлюцинации дверями не
хлопают, это точно.
Он пулей слетел по лестнице вниз и выбежал во двор. Черри с упорством
безумца шла по раскисшей дорожке к воротам, слегка скособочившись под
тяжестью собственного багажа.
— Черри!
Даже головы не повернула! Коннор в два прыжка догнал ее и схватил за руку.
— Черри, стой!
— Отпусти меня немедленно!
— А ты остановись!
— Держись от меня подальше, Фотрелл!
— Я не люблю повторять два раза, а делаю это уже в третий: стой!
— Ты кем себя возомнил?
— Или ты вернешься сама, или я тебя волоком оттащу в дом.
— Слушай-ка, мистер Нахал, заруби себе на носу, это тебе не
Песнь
Пустыни
, и я на тебя больше не работаю! И не собираюсь выполнять твои
дурацкие приказы...
Коннор молча схватил ее за руку и потащил к дому. Черри пыталась
сопротивляться, но это было все равно что тягаться силами с
асфальтоукладочным катком. Пришлось взбежать вслед за Коннором на высокое
деревянное крыльцо. Здесь было, по крайней мере, сухо, но в данный момент
Черри это не интересовало. Ее душила дикая ярость. Коннор же, казалось,
успокоился. Теперь в его взгляде сквозила насмешка.
— Итак, леди, что будем делать? Ответите на мои вопросы прямо сейчас
или мне внести вас в дом и привязать к стулу для произведения дознания с
особой жестокостью?
Как будто у нее есть выбор! Черри мрачно взглянула на своего мучителя.
— Отпусти меня.
— Сначала ответь на мои вопросы. И не вздумай убегать.
— Мне надо начинать бояться? Потому что пока я тебя не боюсь.
— Ты будешь говорить со мной?
— От-пус-ти!
Он отпустил. Такое ощущение, что с руки сняли стальные наручники, причем
очень тесные.
— Коннор Фотрелл, еще раз тронешь меня — пожалеешь.
— Почему ты хотела уйти?
— Закон пустыни. Увидишь змею — постарайся как можно скорее убраться с
ее пути.
— Художественно. Но маловразумительно. Прошу более подробных
объяснений.
— Объяснений чего?
— Как ты здесь оказалась?
— Встречный вопрос, и он не блещет оригинальностью. Что ТЫ здесь
делаешь, Коннор Фотрелл?
Порыв холодного ветра напомнил Черри, что она стоит в одной шелковой блузке
и юбке, мокрая насквозь, посреди абсолютно незнакомого и явно безлюдного
места в трехстах милях от своего дома... вернее, от своего условного дома.
Квартиры в Сиднее у нее больше нет. Служебной квартиры в отеле — тоже.
Коннор с интересом посмотрел на девушку.
— Ты имеешь в виду здесь, в
Оленьей Тропе
?
— Нет, в пустыне Сахара! Естественно, здесь!
— Я здесь живу.
— Что-о-о? Живешь?
— Да. Этот ресторан принадлежит мне. Земля вокруг — тоже. Виноградники,
роща, часть дороги.
Все ясно. Прощай, новая работа, карьера, высокая зарплата, костюмы от кутюр,
маникюр за бешеные деньги и отпуск в Европе.
— Твоя очередь, мисс Вейл. Что ТЫ здесь делаешь?
— Меня прислало агентство.
— Какое агентство?
— Агентство по найму служащих.
Картер Джоб
, с вашего позволения.
— Агентство
Картер Джоб
?!
— Фотрелл, если ты будешь повторять за мной, как попугай, все мои
ответы, я свихнусь окончательно. Ты просил прислать тебе менеджера для
ресторана?
— Ну и? Какое отношение это имеет...
И тут до него дошло. Черри со злорадным чувством следила за тем, как
расширились серо-зеленые глаза, как слегка приоткрылся в изумлении жесткий
рот и как Коннор Фотрелл приобрел совершенно придурковатый вид.
— Ты шутишь, куколка?
— В некоторых ситуациях мое чувство юмора притупляется. Вряд ли я
потащилась бы в такую даль только для того, чтобы полюбоваться на твой
разинутый рот и прокричать
сюрприз!
, после чего с идиотским хихиканьем
удрать в кусты.
Коннор растерянно пригладил мокрые волосы. Черри вдруг стало его немного жаль, всего на секундочку.
— То есть... это как же понимать? Ты приехала на собеседование по
поводу места менеджера?
Она могла бы ему сказать, что уже принята на работу и ни в каких
собеседованиях не нуждается, но зачем? Ясно же, как он к ней относится.
— О, не продолжай, Фотрелл. Кто я такая! Как только у меня хватило
наглости претендовать на нечто большее, чем просто раздача коктейлей и
задушевная беседа с проигравшимися в пух!
— Я этого не сказал.
— А зачем что-то говорить? У тебя это на лице написано. Слушай же:
агентство послало мое резюме мисс — или миссис? — Кавендиш, она приняла
меня на работу. Конец истории.
— Луиза?! Луиза тебя наняла?
— Прекрати повторять, просила же. Да, ее устроил мой послужной список.
— Послужной...
— В ресторанном бизнесе! Да, в отличие от тебя, между прочим. Ты-то в
нем ничего не соображал, когда работал у матери в отеле.
— Я не...
— Нет, иногда ты заходил на кухню, иногда прохаживался по залам и
милостиво кивал своим вассалам, но это еще не значит, что ты знаешь, как
именно рестораны работают.
— Черри Вейл, мы обсудим мое поведение позже, с твоего позволения! Пока
же я хочу знать, что заставило Луизу взять тебя на работу.
— Иными словами, что я ей наплела, чтобы она это сделала? Вынуждена
разочаровать тебя, я говорила правду, одну только правду, ничего, кроме
правды. Скажем, то, что у меня имеется диплом колледжа по специальности
ресторанный менеджмент и управление
.
— Диплом колледжа...
— Есть такое психическое заболевание. Пациент все время повторяет
последнюю фразу за врачом. Не волнуйся, это лечится. Диплом я тебе могу
показать. То есть показала бы, если бы планировала остаться на этой работе.
А я не планирую.
— Ты его сама напечатала?
— Ага. А печати вырезала из ластика. А голограмму нарисовала
перламутровым лаком. Ладно, мистер Фотрелл. Я получила огромное удовольствие
от нашей беседы...
— Она еще не закончена, Вейл!
— Поверь мне, ты ошибаешься.
Она была вне себя от досады и ярости. Все из-за глупой агентши в
Картер
Джоб
! Если бы она тщательнее относилась к своим обязанностям и
предоставляла полную информацию о предполагаемом месте работы, то Черри не
стояла бы сейчас, как мокрая идиотка, перед разъяренным напыщенным индюком в
человеческом облике... Кстати, если она немедленно не выпьет согревающего
или не доберется до горячей ванны, то воспаления легких не избежать!
— Послушай, Фотрелл, не будь идиотом. Нам больше нечего сказать друг
другу, разве ты этого не понимаешь? Да и незачем. Гигант бизнеса — и
маленькая мошка. Смешно.
Коннор свирепо скрестил руки на груди.
— Вейл, ты уже в который раз меня обзываешь...
— Ах, я ранила ваши чувства, милорд? Простите! Простите и позвольте мне
удалиться, пока я еще что-нибудь не ляпнула.
Он был разгневан, но еще и расстроен. И Черри вдруг поняла, что перегибает
палку.
— Ладно. Прости, я погорячилась. И наговорила кое-что лишнее...
Коннор едва сдерживался. Как она могла! Он никогда в жизни не обращался со
своими служащими так, как она описывает! Он никогда не ставил себя выше них!
Он... он ведь сын Кэти и Патрика, посудомойки и автослесаря, всего
добившихся собственным трудом!
Как может такая красавица говорить такие ужасающие гадости, так ранить?
Какие у нее ресницы! И почему она ухитряется быть такой красивой, даже
промокнув насквозь?
Она вся дрожит...
— Черт, ты вся дрожишь!
— Правда? Как мило, что ты это заметил.
— Почему ты такая мокрая?
— Потому что мы въехали в самую грозу с открытым верхом машины.
Мокрая блузка облепила высокую грудь... Коннор почувствовал совершенно
неуместное в данной ситуации возбуждение.
— У тебя зубы стучат.
— Еще одно потрясающее открытие. Ладно, прощай, мистер Фотрелл. Я пошла
на трассу, пока у меня еще осталась капля горячей крови.
— Ты что? Отсюда до трассы несколько миль.
— Что-то же здесь ездит!
— Да. Трактора. Но с утра. Пошли в дом.
— Не трогай меня!
Коннор просто сгреб ее за плечи и втолкнул в дом. Черри, стуча зубами и
шипя, как разъяренная кошка, пыталась сопротивляться, хотя внутри дома было
соблазнительно тепло.
— Ты что, оглох? Я сказала, отпусти меня! Тебя предупреждали, чтоб ты
больше не смел ко мне прикасаться?!
— Если будешь спорить со мной, леди, у тебя будут большие неприятности.
— Неприятности? Ты что-нибудь слышал о кинд... кидна... кинда...
— Киднеппинге. Слышал. А ты что-нибудь слышала о переохлаждении?
— Отстань! Нет у меня переохлаждения!
— Будет, если ты пойдешь на трассу в таком виде. Этот дождь зарядил до
вечера, ветер будет только сильнее, скоро стемнеет.
Говоря все это, Коннор увлекал Черри по крутой деревянной лестнице наверх,
туда, где, видимо, находился его офис и другие служебные помещения. Через
пару минут они оказались в очень уютной, обшитой деревянными панелями
комнате. Судя по обстановке, это было нечто вроде конторы.
— Раздевайся.
— Что?!
— Что слышала. Раздевайся.
— Размечтался!
Она была мокрой, как выдра, — как очень хорошенькая выдра, если можно
так сказать, — и она была злая, как кобра. Он мог бы честно сказать ей,
что действительно мечтал о том, как она раздевается на его глазах, но это
вряд ли могло расположить ее на хороший лад.
— Вейл, перестань изображать из себя жертву изнасилования. Если бы я
имел в виду это, я бы действовал иначе. Тебе просто надо снять с себя мокрые
тряпки и залезть в горячий душ. За этой дверью ванная. Потом можешь
завернуться в банное полотенце — оно большое, сухое и чистое. Я поищу тебе
какую-нибудь одежду.
— Ты с ума сошел.
— С тебя капает вода. На МОЙ ковер. Считай, что я беспокоюсь о нем.
— Сдашь в чистку, счет пришлешь мне. Уйди с дороги, я ухожу!
Коннор нарочито медленно подошел к двери, запер ее и прислонился к ней
спиной.
— Считаю до пяти. Раздевайся сама и иди в душ, или я займусь этим
лично. Раз!
Его голос звучал угрожающе. Какой у него обалденный голос, низкий, хриплый,
завораживающий...
— Два!
Интересно, а что будет, если она дождется счета
пять
? Как он будет ее
раздевать?
— Три!
Его сильные пальцы расстегнут блузку, и легкий шелк скользнет по плечам,
потом он увидит, как напряглись и отвердели ее соски... Это от холода,
только от холода!
— Рискуешь, Вейл. Сейчас будет четыре.
— Это просто глупо!
— Четыре!
Коннор оттолкнулся от двери и медленно двинулся к ней. Черри вскинула
подбородок. Да не сделает он этого! Это же форменное насилие...
Она сама выпалила:
— Пять! Шесть! Семь!!!
Кровь стучала в висках, в глазах потемнело, тело реагировало совершенно не
так, как следует реагировать на наглое приставание мужчины... Сильные пальцы
расстегнули пуговицу. Вторую.
— Что ты делаешь, Фотрелл?!
— Раздеваю тебя.
— Прекрати!
В этот момент девушку окатила волна такого жгучего желания, что она даже
задохнулась, и проклятый Коннор Фотрелл прекрасно это видел. Щеки ее пылали,
Черри больше не чувствовала холода. Кончики его пальцев, касавшиеся ее кожи,
обжигали, словно горячие угли.
Внезапно Коннор резко отступил назад и скрестил руки на груди.
— Если не хочешь, чтобы я продолжил, быстро отправляйся в ванную и
вставай под горячую воду!
Он говорил спокойно, он глядел на нее спокойно, так, словно ничего не
случилось, но Черри знала, что это не так. Под этой маской спокойствия
бушевало пламя такой силы, что Черри ощущала его на расстоянии. Она
повернулась и опрометью бросилась в ванную. Ее догнал короткий смешок и
тихий возглас:
— Хорошая девочка!
— Я не девочка!
— О, как жаль!
— Иди отсюда!
— Иду.
— Там моя сумка, на крыльце...
— Слушаю-с!
— Я приму душ, переоденусь и уйду.
— Сначала мы закончим деловую часть беседы. Меня гложет любопытство
относительно твоих достижений в менеджменте и управлении.
Она захлопнула двери ванной и заперла ее с такой яростью, что снаружи
раздался еще один смешок. Шаги... Все стихло. Черри принялась раздеваться.
Единственное, что принесло ей некоторое моральное удовлетворение, так это
то, что ослепительно белая ванная будет заляпана грязью, стекающей с мокрой
и злобной фурии по имени Черри Вейл.
Слабенькое, но все-таки утешение.
Можно ли испытать оргазм, принимая душ?
Можно. Особенно если перед этим вы замерзли до костей и изгваздались в
жидкой грязи по самые уши.
Черри стояла под тугими струями воды и стонала от счастья. Согревшись, взяла
бутылку с шампунем и начала энергично намыливать голову.
Запах лимона. Запах Коннора. Его кожа пахла лимоном там, в саду... И около
лифта... когда он сжимал ее в объятиях...
Она нахмурилась, взяла кусок мыла и стала намыливать плечи и грудь.
Коннор тоже намыливается этим мылом...
Пузырьки пены скользят по золотистой от загара коже... по широким плечам...
узким бедрам...
Да что же это такое! Смущенная, сердитая, возбужденная до предела, Черри не
знала, как бороться с собой. Отовсюду на нее наплывали странные эротические
образы, в белоснежных хлопьях пены чудились изгибы двух тел, сплетенных в
сладострастном объятии... Она поспешно прикрутила горячую воду... потом,
наоборот, холодную... Контрастный душ спасет вашу душу от соблазнов. Все под
контрастный душ!
Распаленное и развратное воображение не сдавалось, Черри немедленно
представила, как под этим самым душем они стоят вдвоем с Коннором, и со
стоном вылезла из-под воды. Яростно растерлась мохнатым полотенцем и
приоткрыла дверь ванной, на всякий случай придерживая полотенце двумя
руками.
— Фотрелл?
Нет ответа. Он думает, она будет до глубокой ночи принимать душ? Или уже
размечтался, что после горячей воды она подобреет?
Нет, все-таки мужчины тупые! Ведь тогда в саду она ясно дала понять, что...
ну, короче, нет и все! А лифт? Ведь мог же найти ее на следующий день и хотя
бы извиниться! А эти проклятые братья Фотреллы с их ухмылочками? Черри слабо
застонала и зажмурилась, вспоминая этот позор.
Дверь в комнату распахнулась. Черри открыла глаза. Коннор Фотрелл смотрел на
нее, она — на него. Странно, в воздухе снова повисло какое-то напряжение...
— Моя одежда?
— Нет. МОЯ одежда. Не слишком красиво, но тепло. Все чистое.
Потертые джинсы и тонкий шерстяной свитер. Черри смерила все это взглядом,
достойным василиска, и перевела глаза на Коннора.
— Ты прям извращенец, Фотрелл! Сначала пытаешься сорвать с меня мою
одежду, потом хочешь нарядить в свою...
— Одеваться-то будешь?
— Да. В СВОЮ одежду. Я хочу носить свои вещи, Фотрелл, это ясно?
— А я хочу, чтобы в моем ресторане никогда не было свободных стол
...Закладка в соц.сетях
