Жанр: Любовные романы
Вино любви
.... Герой прижимает к
груди красавицу и испепеляет братьев огненным взором... Наверное, ему
хотелось, чтобы мы оба провалились сквозь пол.
Кит перевернулся на живот и подплыл к самому бортику бассейна.
— Как ты думаешь, у него это серьезно?
— Ты о куколке? Или об отеле? Видишь ли, наш старший братец всегда
застегнут на все пуговицы, так что я не думаю...
— Жаль, что мы не можем связать его и подвесить над горящим костром,
чтобы выведать все начистоту.
Карлайл звонко рассмеялся.
— Погоди, вот приедут Конни, Кэтлин и Браэнн, тогда никакой костер не
понадобится. Девчонки Фотрелл его живым не выпустят.
— Да уж! Хорошо, что все опять соберутся вместе. Когда мы последний раз
видели сестер? На Рождество? Разбросало нас по свету...
— Кэтлин, насколько я знаю, собирается перебраться в Европу.
Опять помолчали. Потом Кит заметил:
— Честно говоря, мне хотелось бы поговорить с Коннором по душам. В
любом случае, теперь что-то изменится. Мама может вернуться к делам, раз у
нее будет такой помощник, как сам шериф Западного Края, а Коннор... Коннор
сможет заняться собой.
— Да уж! Неужели мама его отпустит? Да и захочет ли она отдать
Песнь
Пустыни
в руки чужого человека?
— Завтра утром он перестанет быть ей чужим.
— Ох, Кит, ко всему надо привыкнуть. Так ты говоришь, он хороший
парень, этот Сэм?
— Да, особенно если тебе нравятся шерифы.
— Кит, по-моему, ты не слишком почтителен по отношению к тому, кого
тебе, вполне возможно, придется называть папочкой.
Кит расхохотался.
— Кстати, когда я ему сказал об этом, Сэм окончательно мне понравился.
— Да? И почему же?
— Он сказал, что если я хотя бы попытаюсь это сделать, он меня
собственноручно разорвет на кусочки.
К хохоту младших братьев присоединился и Коннор, незаметно вышедший из
темноты сада. Наконец Кит наплавался и вылез из воды, после чего все три
брата расселись в шезлонгах. Карлайл первым нарушил молчание.
— Итак, Коннор, что же будет с отелем? Мама назначит нового
управляющего, будет управлять сама или поручит это все Сэму?
— Я бы предпочел третий вариант. Кэти Фотрелл пора побыть простой
домохозяйкой. Сэма же я знаю давно и хорошо. Мало на свете людей, которым я
доверял бы столь же безоговорочно. Кроме того, он здешний, ему не надо
привыкать к нашим местам. В отличие от некоторых. Я вас порадовал или
огорчил?
— Разумеется, порадовал!
Кит с сомнением качнул мокрой головой.
— Остается один ма-а-ленький вопросец. Куда денешься ты, Кон?
— Я уеду.
Коннор не предполагал, что тишина может быть такой пронзительной. Оба
младших брата смотрели на него, не моргая, и в двух парах синих глаз бился
один и тот же вопрос. Кит откашлялся и тихо произнес:
— И куда же ты уедешь отсюда, Коннор?
Коннор вздохнул. Мама, несгибаемая Кэти пока еще Фотрелл, королева пустыни,
полчаса назад задала ему тот же вопрос, а получив ответ, посмотрела на него
так, словно он признался ей в растлении малолетних. Интересно, как
прореагируют братья?
— Я уеду, но недалеко. Я купил ресторан.
— Серьезно?!
— Более чем серьезно. Там полно работы, потому что это... ну как бы
сказать... в общем-то, БУДУЩИЙ ресторан. Пока это маленькая развалюха на
обочине второстепенной дороги.
Карлайл прищурился.
— Большой Брат темнит!
— Я сто раз просил не называть меня Большим Братом!
— Мы с Китом тоже хотели бы, чтоб ты им не был. Тогда мы смогли бы
отлупить тебя за все сразу. А что теперь? Одни секреты!
— Да нет никакого секрета, просто...
— Что просто? Кит, ты только подумай, родная плоть и кровь спрашивает
его о ерунде, о презренном бизнесе, а он воротит от нас нос и заводит глаза
к небу!
— Ты абсолютно прав, Карлайл, Большой Брат совершенно обнаглел.
— Я ПРОСИЛ НЕ НАЗЫВАТЬ МЕНЯ БОЛЬШИМ БРАТОМ!!!
Они смотрели на него нахально и весело, но в глубине их синих глаз таились
любовь, тревога за него и уважение к своему старшему брату. Коннор
неожиданно понял, что не сердится на двух этих оболтусов. Они хотели ему
добра и переживали за него, так что никаких причин скрывать от них тайну не
было. Он тяжело вздохнул — наверное, в тысячный раз за этот день — и
неуверенно произнес:
— Ладно. Вы хотите знать, что именно я купил? Отвечаю. Виноградник плюс
постоялый двор.
Некоторое время братья переваривали услышанное, а потом Кит задумчиво изрек:
— Виноградник, говоришь? То есть, то место, где выращивают виноград и
гонят из него вино?
— Ты прав на все сто. А постоялый двор — это нечто вроде фирменного
ресторана, только пока он очень непрезентабельный и маленький.
— Значит, виноградник. И постоялый двор. Непрезентабельный. В центре
пустыни, которая в центре буша. И там растет виноград, из которого...
— КИТ, ЗАТКНИСЬ! И ты, Карлайл, не вздумай поддакивать этому клоуну.
Да, я его купил, и мне чертовски нравится эта покупка. Мне хочется этим
заниматься, так что я... Что вы делаете, олухи!!!
Олухи самозабвенно хлопали его по спине, прицокивали языками и строили самые
невозможные рожи, которые должны были выражать полнейшее и безоговорочное
одобрение.
— Коннор, но это же великолепно! Это прекрасно! Ты даже не понимаешь,
насколько это великолепно и прекрасно! Коннор Фотрелл совершает безумный
поступок! Коровы летают, раки свистят на самых высоких горах по всему миру,
а по четвергам теперь всегда будет идти дождь!
— Кит, братишка, не бей так сильно Коннора, а то виноградник осиротеет.
Коннор, я тоже потрясен. Ты, ходячий расчет и образец благоразумия, человек,
на которого нам всем велено было равняться при принятии взвешенных решений,
совершаешь такой потрясающий, такой авантюристический, такой немыслимый
финт!
— Издеваетесь?!
— Отнюдь! Послушай, Коннор, но теперь тебе нужно срочно найти какого-
нибудь спеца по вину и всему, что с ним связано. У меня есть один парень, он
живет во Франции, в самой Бургундии, и его семья занимается виноделием с
семнадцатого века...
— Погоди, Карлайл, я тоже хочу помочь. Правда, у меня нет знакомых
виноделов, но я чертовски хорошо знаю буш и все, что в нем растет, все, что
может расти, и все, что не может расти ни при каких обстоятельствах. Кроме
того, у меня связи с метеорологами, есть карты погоды и долгосрочные
прогнозы, а у одного из моих проводников шикарная ферма всего в ста
пятидесяти милях отсюда, а на этой ферме горы, просто-таки залежи, пардон,
навоза...
— МИНУТОЧКУ!!!
Коннор стряхнул с плеч своих младших братьев и недоверчиво посмотрел на них.
— Так вы не считаете меня кандидатом в психушку?
— Конечно, считаем, но ведь мы всегда так думали, просто тщательно
скрывали.
— Кит, заткнись. Коннор, если серьезно, то мы просто рады за тебя.
Поздравляем.
Старший брат потрясенно смотрел на младших.
— Знаете... Я действительно ошарашен.
— Правда? Сегодня ночь открытий. Карли, ты когда-нибудь мог представить
себе тот миг, когда мы увидим Большого Брата ошарашенным?
— Нет, но я всегда надеялся, что этот день настанет.
— Погодите. Между прочим, все остальные посмотрели на меня, как на
ненормального в прямом смысле слова.
— Кто же это?
— Мама. Мой адвокат. Мой секретарь.
Кит пренебрежительно махнул рукой.
— Мама сейчас будет занята совсем другим, а что до двух оставшихся —
прекрасный повод их уволить.
— Ты думаешь?
— Конечно. Зачем тебе чужаки? Из Кэтлин выйдет шикарная секретарша с
ВОТ такими ногами, Карлайл напряжется и вспомнит, что одно из его
образований — юридическое, а я... Я буду твоим послом доброй воли,
посредником, бутлегером и бесплатным пропагандистом.
Коннор расхохотался и обнял Кита.
— Ну ты и трепач! Кроме шуток, ребята, я очень рад. Вообще-то я и сам
подумывал, не напекло ли мне голову.
— Только потому, что ты начал совершать безрассудные поступки? Эй,
Коннор, да ведь вся жизнь состоит именно из них. Твои еще не самые
экстравагантные, если, конечно, не считать той Синдереллы в лифте...
Коннор сам не знал, почему нахмурился. Почему разозлился. Почему страстно
захотел врезать насмешнику-Киту. Почему при упоминании о Черри все внутри у
него завязалось в тугой узел и рухнуло куда-то вниз...
— Не в лифте, а около лифта, и мы ничем особенным не занимались!
— Как скажешь, Большой Брат.
— Я ее вообще едва знаю.
— Отличная новость! Тогда скажи мне только, как ее зовут, и продиктуй
номерок телефона...
— Держись от нее подальше!
Кит с восхищением посмотрел на старшего брата. Такой рык мог издать не
всякий тигр.
Коннор растерялся. Кит ведь шутил, он всю жизнь шутит, но сам Коннор? Его
гнев был абсолютно искренним и внезапным. Необъяснимым.
Он попытался взять себя в руки.
— Я имею в виду, мы и так уже достаточно смутили эту девушку. Между
прочим, она работает в отеле. В баре казино.
Кит с сомнением покачал головой.
— Это как-то плоховато объясняет, почему вы с ней сплелись в столь
тесном объятии, правда, Карлайл?
— Правда, Кит.
Коннор в отчаянии посмотрел на братьев.
— То есть, надо понимать так, что вы никогда не оставите меня в покое
на сей счет?
— Точно. Не оставим.
— Послушайте, вы оба, лифт начал закрываться, а Черри просто...
— А, так ее зовут Черри? Продолжай, пожалуйста.
— Она просто споткнулась, потому что на ней была всего одна туфля...
— Да не волнуйся ты так, Коннор, ну подумаешь, полураздетая девушка
спотыкается и падает тебе на грудь...
Коннор в бессильной ярости смотрел в нахальные очи Кита.
— Предупреждаю тебя совершенно серьезно...
— Не надо, не надо, я все понимаю. С возрастом мужчине требуется
дополнительная стимуляция гормонов...
— Ах ты! С возрастом! С каким возрастом, балбес?! Я тебя старше всего
на пять лет!
— О, ты не знаешь эти гормоны! Ужас, что они иногда вытворяют!
— Кит, Карлайл, если вам охота зубоскалить, валяйте, но это все
получилось совершенно случайно. Хотите довести меня до белого каления...
— Хотим. Доведем. Валяем.
Коннор переводил взгляд с одного на другого, а потом вдруг понял, что больше
не сердится. В синих глазах братьев плясал смех, на губах Кита играла
нахальная улыбочка, Карлайл был преувеличенно серьезен, но они подтрунивали
над ним без всякой злобы. Так было всегда, всю жизнь. И всю жизнь Коннор
знал, что они все равно единое целое. Братья Фотреллы. Чертовы ирландцы.
Сыновья королевы Кэти и бродяги Патрика.
Коннор почувствовал, как тугой комок застрял в горле.
— Я скучал без вас, дураки.
— И мы без тебя, Большой Брат.
— Ладно, черт с вами, хотите подробностей — сейчас получите. Идите
поближе. Значит, так...
Это была старая, как мир, вернее, как Кит и Карлайл, уловка, но она опять
сработала. Братья подошли к Коннору совсем близко, ожидая услышать истинно
мужские откровения... В следующий момент мускулистые руки Коннора Фотрелла
схватили обоих за загривки и могучим толчком отправили прямехонько в
бирюзовый бассейн. Вода выплеснулась Коннору на брюки, а мирная ночная
тишина огласилась отчаянными воплями, вслед за которыми раздался дружный
девичий смех. Хохочущий Коннор поднял голову и увидел...
Кэтлин, Конни и Браэнн. Три сестрички Фотрелл. Три красотки.
Кэтлин, отсмеявшись, ехидно заметила:
— Только подумайте! Мама отправила нас за вами, предполагая, что вы
ведете неспешную деловую беседу о том, что будет, когда уедет Большой Брат.
Коннор вздернул одну бровь.
— Кэтлин, красавица, посмотри на этих двух в бассейне. Между прочим,
одна из причин, по которой они там очутились, — то, что они называли
меня Большим Братом.
— Бедные малютки! Коннор, как благородно, что ты не оставляешь их в
трудную минуту.
— Что?..
В этот момент руки Кита и Карлайла вцепились в щиколотки Коннора, и через
секунду он уже фыркал и отплевывался в бассейне.
— Дураки несчастные... старших братьев надо уважать... ой, не могу...
Звонкое эхо неслось в ночи. Семья Фотреллов была в полном составе.
На следующее утро Коннор проснулся без пяти шесть. Детская привычка —
опередить будильник и не дать ему испортить своим отвратительным звоном
самый сладкий утренний сон. Поспать ему удалось всего четыре часа. До двух
ночи они смеялись и болтали с братьями и сестрами. Учитывая, что все они
вели крайне разнообразную и насыщенную событиями жизнь, а виделись не
слишком часто, поговорить им было о чем. Собственно, и в два часа повестка
встречи была далеко не исчерпана, но рассудительная малышка Браэнн заметила,
что появление всех шести отпрысков на свадьбе матери с красными и опухшими
глазами может напугать жениха. Сэм решит, что они до такой степени не хотят
видеть его своим отчимом, что дружно прорыдали всю ночь.
Коннор улыбнулся воспоминаниям, зевнул и поплелся в душ. Церемония назначена
на полдень, но у него еще масса дел. Надо проверить, все ли в порядке,
удостовериться, что цветы, музыка, еда и выпивка соответствуют
торжественности момента, да и вообще — не каждый день твоя мать выходит
замуж!
Еще надо позвонить адвокату и секретарю, распорядиться перевести все дела на
имя Карлайла и Кэтлин, по возможности тактично рассчитать и того, и другого,
а также подумать о кандидатуре нового управляющего
Оленьей Тропой
.
Стоя под душем, он снова принялся вспоминать о своем новом приобретении. Еда
в маленьком ресторанчике была отменной, вино — превосходным, так что ни к
повару, ни к виноделам претензий нет и быть не может. Обслуживание хромало —
потому что обслуживать было попросту некому. Еще понадобится дизайнер,
строители, дорожные рабочие — потому что пока до
Оленьей Тропы
можно
добраться только на тех самых оленях.
Вообще-то он никогда не специализировался на ресторанах. Восемь лет Коннор
Фотрелл совершенствовал свое умение управлять людьми, и потому знал
наверняка только одно: нужно найти правильного человека, поставить перед ним
четкую задачу — и дело пойдет само собой.
Найти правильного человека было относительно легко. На это существуют
агентства по найму. Раньше они его не подводили, особенно
Картер Джоб
в
Сиднее. Почему бы не довериться этой фирме еще раз? У них огромная
картотека, наверняка найдутся нужные специалисты.
Коннор завернулся в мохнатое полотенце и вышел из ванной, все еще
погруженный в раздумья.
Скоро, совсем скоро его жизнь изменится. Суматоха и блеск отеля, шум казино,
громкая музыка и толпы посетителей останутся в прошлом, на смену им придет
тихий, уютный виноградник, шелест листвы, запах трав и цветов, аромат
жарящегося на углях мяса и терпкий вкус молодого вина... Возможно, он даже
найдет себе женщину. Настоящую, ту самую, единственную, ради которой и стоит
жить, работать, добиваться успехов...
У него были женщины, но ни одна из них под подобное определение не
подходила. Временные связи, короткие и ни к чему не обязывающие отношения,
секс — но не любовь.
Воображение неожиданно нарисовало картину — на высоком крыльце стоит
стройная женщина с русыми волосами, и в серых глазах ее светится любовь и
нежность, а ветер играет прядями ее волос и легким шелком пеньюара... О
Боже, Коннор Фотрелл, о чем ты думаешь в день свадьбы своей матери!
И он прогнал от себя романтические фантазии, и стремительно вышел из своей
комнаты, и снова стал решительным и жестким, уверенным и профессиональным, а
несколько часов спустя, в строгом черном костюме и белоснежной сорочке,
красивый и надменный, вел свою мать Кэти Фотрелл, королеву пустыни, к
алтарю, где ее уже ждал смущенный и счастливый великан с загорелым дочерна
лицом и крепкими мозолистыми руками, его, Коннора, друг, Сэм Гренвилл.
С одной стороны алтаря стояли Кит, Карлайл, Кэтлин, Констанс и Браэнн, с
другой — взрослые дети Сэма, и глаза у всех присутствующих подозрительно
блестели, хотя лица были счастливыми.
... и клянусь быть с тобой в здравии и болезни, радости и горе, до тех пор,
пока смерть не разлучит нас...
.
Аромат цветов пьянил голову, торжественные слова старинной ирландской службы
плыли под сводами небольшой семейной церковки, а Коннор почему-то искал
глазами среди присутствующих Черри.
Она не должна быть здесь, с чего бы ей здесь быть, опомнись...
Потом он целовал Кэти в щеку и крепко жал руку Сэму, у которого на лице явно
читалось громадное облегчение.
— Поздравляю, ма! Сэм, мои поздравления. Теперь я за тебя спокоен,
старина, — ты в надежных руках. Желаю вам обоим счастья.
Сине-зеленые глаза матери светились любовью и тревогой.
— Спасибо, милый. И знаешь, что? Я тоже желаю тебе счастья.
— Я уже счастлив.
— Тебе нужно нечто большее...
Несколько часов спустя Коннор вспомнил эти слова матери, задумался над ними
и вдруг отчаянно захотел, чтобы ее пожелание сбылось...
4
Сидней, автобусная станция, три месяца спустя Черри с некоторым трепетом следила за толстухой в алом платье, старательно
усаживающейся рядом с ней. Кресла в автобусе были разделены ручкой, но
толстуха совершенно явно не могла довольствоваться только своим сиденьем.
Неужели придется всю дорогу прижиматься к окну и задыхаться от
пронзительного запаха пота и дешевого дезодоранта?
Черри отвернулась и стала смотреть в окно.
Автобус должен был вот-вот отправиться. Ехать часа три-четыре, так сказали в
агентстве. Ничего, выдержим. Работа того стоит.
Предложение было фантастическим, потрясающим, почти нереальным. Агентство
Картер Джоб
, в чьей картотеке Черри числилась уже несколько лет,
предлагало ей пост менеджера в небольшом, но элегантном и фешенебельном
ресторане, недавно открывшемся на двести пятидесятой миле Западного шоссе.
Помимо совершенно умопомрачительной зарплаты, ей светили личные апартаменты,
за которые платил хозяин, а не она, различные надбавки и премии, личный
автомобиль и неограниченный кредит в ресторане.
Ну как она могла сказать
нет
?
Чтобы поддержать свое реноме, она только спросила консультанта агентства:
— Неужели никто не собирается со мной поговорить лично? Расспросить, убедиться, что я подхожу?
Консультант — немолодая элегантная женщина, чем-то напоминавшая школьную
учительницу, — улыбнулась уголком рта.
— Нет, мисс Вейл. На этот счет не поступало никаких распоряжений.
Прежний менеджер вынужден срочно оставить свое место, а новые хозяева
ресторана уже прибегали к услугам нашего агентства раньше и полностью
доверяют нам в выборе. Ну а что касается вас, то ваши рекомендации очень
хороши.
Черри прикусила язык. В каком-то смысле ее можно было считать спецом по
ресторанам — учитывая опыт танцовщицы в ночных клубах и работу не то
официантки, не то метрдотеля в баре-ресторане
Песни Пустыни
, но на самом
деле она вовсе не была такого уж высокого мнения о своих способностях.
Интересно, что заставило прежнего менеджера срочно покинуть такую отличную
должность? Повар травит посетителей? Хозяин болен паранойей?
Как бы то ни было, теперь отличная должность плыла к Черри прямо в руки, и
отказываться от этого было просто смешно. Черри, не глядя, подмахнула
контракт и теперь сидела в автобусе, ожидая встречи с новым рабочим местом.
Кроме веской причины номер один была и вторая, поменьше, послабее, но тоже
весьма ощутимая. Новая работа давала возможность покинуть отель
Песнь
Пустыни
. Пребывание там превратилось для Черри в настоящую пытку. Идиотский
случай у лифта совершенно выбил девушку из колеи. Черри дошла до того, что
при слове
лифт
, произнесенном в самом невинном контексте, нервно
вздрагивала и заливалась мучительным румянцем.
Конечно, это было глупо. Вряд ли Коннор Фотрелл кому-нибудь рассказал о том
случае — он и сам выглядел тогда по-дурацки. Его братья тоже не могли этого
сделать, они уехали сразу после свадьбы Кэти Фотрелл, то есть теперь уже
Кэти Гренвилл. И все же Черри нервничала. Если появился шанс уехать и больше
никогда в жизни не встречаться с семейством Фотреллов, так надо его
использовать.
Джои, Кармен и прочие устроили ей пышные проводы — пицца, вино и тортик.
Кэти Фотрелл... то есть Гренвилл, лично попрощалась с ней. Ну и разумеется,
Сэм. Он долго и пытливо вглядывался Черри в глаза, а потом вздохнул.
— Жаль, что ты уезжаешь. Я все еще чувствую за тебя ответственность,
маленькая. Не хочу пока тебя расспрашивать, но когда устроишься и обживешься
на новом месте — позвони и напиши. Знаешь ведь, я живу по старинке и люблю
писать письма.
Черри едва сдерживала слезы, расставаясь с друзьями, Сэмом и отелем, но,
едва такси высадило ее в Сиднее, она мигом забыла про грусть. Начиналась
новая жизнь, интересная, неизвестная, немного пугающая. Перемены — что может
быть лучше?
Больше никакой дурацкий Коннор Фотрелл не сможет диктовать ей, как себя
вести с пьяными посетителями казино, не будет следить за ней, не будет
ставить ее в дурацкое положение, просто больше никогда не появится в ее
жизни...
Интересно, что подумали его братья, застав ту сцену у лифта? И что они
подумали бы, узнав, что за месяц до этого она уже побывала в тех же
объятиях, причем не случайно, а по своей, собственно говоря, воле?
Руки Коннора. Губы Коннора. Жар тела Коннора. Ее собственное возбуждение,
граничащее с безумием...
Все. Долой воспоминания, от которых тяжело в груди и жарко щекам. Коннор
Фотрелл стал историей. Древней, как мир. Ей неинтересно о нем вспоминать,
так же как неинтересно было, куда это он так быстро умотал сразу после
свадьбы своей матери.
Черри откинулась на спинку кресла, и закрыла глаза. Автобус тронулся с
места, унося ее в новую жизнь.
Разумеется, ее высадили не посреди шоссе на двести пятидесятой миле, а
немного раньше, в небольшом поселке, похожем на все поселки Австралии разом.
Уютные коттеджи, зеленые кустарники вместо заборов и оплот цивилизации —
автобусная станция. К станции прилагались: автомойка, бензозаправка, туалет,
бар и небольшой магазинчик.
Черри легко вскинула на плечо объемистую на вид сумку с багажом. Гардероб у
нее был небольшой, хотя и вполне функциональный. В любом случае, все
уместилось в одной сумке.
У обочины притормозила машина.
Мерседес
, только не современный, а
довоенный. Черная лакированная поверхность сияла, словно зеркальная, фары
брызгали солнечными зайчиками, а на шофере — с ума можно сойти! — были
мотоциклетные очки, кожаная кепка и краги. Стиль, понимаешь!
Мгновенно выяснилось, что эта машина послана именно за Черри, то есть за
девушкой, которая едет работать в ресторан, и уже через десять минут
лакированное чудо величаво вырулило обратно на Западное шоссе.
Черри откинулась на кожаную спинку сиденья и стала наслаждаться. В
современных машинах, поездах и тем более самолетах вы не можете оценить
красоту окружающих вас мест, потому что проноситесь мимо них на сумасшедшей
скорости. Восемь часов полета — и вы в другом полушарии, четыре часа на
экспрессе — и вы на другом конце Австралии, два часа на машине — и вы в
соседнем городе.
Однако лакированный
мерседес
-ветеран двигался совсем не так, как его
потомки. Медленно и важно он катил по ровному шоссе, и солнце отражалось от
блестящей поверхности. Брезентовый верх шофер откинул, и мимо Черри
проплывали прекрасные пейзажи. С одной стороны — красноватая пустыня, за ней
изумруд лугов, потом неясная дымка начинающегося буша, а на горизонте
голубые и белоснежные горы. С другой — сплошная стена леса, изумрудная,
мерцающая, звенящая птичьими трелями. Потом лес неожиданно кончился, и вновь
началась равнина, кое-где поросшая низким кустарником. Черри, к своему
восторгу, разглядела целое стадо кенгуру, деловито передвигающееся огромными
скачками куда-то в сторону леса. Чуть впереди равнину пересекала странная
сине-черная лента, струящаяся и вибрирующая, словно мультипликационная река.
Присмотревшись, Черри поняла, что на самом деле это дорога, второстепенное
шоссе, только совсем новенькое и потому такое яркое. Именно на него и
свернул экипаж — другого слова не найти — Черри Вейл.
Тот, кто проложил эту дорогу, совершил настоящий строительный подвиг. Не
желая, видимо, наносить ущерб окружающей среде, которая, надо признать,
выглядела восхитительно, неизвестный соблюд
...Закладка в соц.сетях
