Жанр: Любовные романы
Дама червей
...nbsp;Отнюдь. Просто я вижу дальше, чем многие. Люди болтают, толкут воду в
ступе, грозятся, жалуются, ищут компромиссы. А тем временем наука и техника
подталкивают нас все ближе к краю пропасти. Под угрозой существование самого
рода человеческого, это вы способны понять?
— Да, — улыбнулась Рина. — Да, это я понять способна. Но я
также понимаю, что драгоценна любая человеческая жизнь. Вы убили моего мужа,
Ли Хок. И моего сына. Маленького мальчика, у которого вся жизнь была впереди
и который так доверчиво входил в этот мир. И мою малышку...
Пальцы ее в кармане ветровки задрожали. Этого нельзя допустить.
— Да, совсем еще кроху, Ли Хок. Живой, славный комочек. Совершенно
беззащитный. Невинное дитя. Мое дитя. Вы отняли у всех у них жизнь. И Бог
знает, еще у скольких...
— Вы ошибаетесь, Рина. Не убивал я никого из ваших. Во всем виноват
этот кретин-фэбээровец. В героя, видите ли, решил поиграть.
— Так что же тогда произошло? — странно-безмятежным тоном спросила
Рина.
— Этот тип вытащил пистолет и принялся палить. Ну вот самолет и
взорвался.
— Но вы выжили.
— Я был в хвостовой части, — пожал плечами он. — Она сразу
отвалилась, и вышло так, что я упал на деревья. Разумеется, кости переломал,
и лицо превратилось в кровавое месиво, но оно даже к лучшему обернулось.
После пластической операции я стал совершенно неузнаваем.
— Это уж точно, — саркастически бросила Рина, — к лучшему.
— Я никогда и никого не хотел убивать, — сказал Ли Хок. — Мне
нужно только одно — спасти человечество от него самого... И еще... И меньше
всего я желаю вашей смерти.
— Ах вот как? И как же вы собираетесь меня спасти? Велите вирусу каким-
то чудесным образом пощадить меня?
— Я могу немедленно эвакуировать вас с судна.
Рина покачала головой.
— Уэллен — неплохой парень, просто его одурачили.
— Одурачили? — изогнув брови, вежливо осведомилась Рина.
— Он считал, что полностью в курсе дела. А от него скрыли, что на борту
самолета — фэбээровцы. Когда же я сказал ему, было уже поздно. Иначе, кто
знает? Может, ему удалось бы хоть немного довести до ума этих недоделанных
героев. Впрочем, он и сам такой. Считает, что люди вроде него могут
принимать наилучшие решения. Но он заблуждается. Уэллен... он ведь тоже из
этих, из тех, что у кормила власти.
Рина молча боролась со слезами. Нет, Кил никогда не переложит вину на
других. Да никто и не виноват. Да, люди несовершенны, но что с того? Они
борются, они стараются...
— Уэллен знает, что я прав. Он знает, что химическое,
бактериологическое и ядерное оружие надо уничтожить. Он делает все от него
зависящее, в этом следует отдать ему должное. Он пробивает разумные законы.
Ему лучше других удается объединять антивоенные силы из разных стран. Но
этого мало.
Губы у Рины сложились в печальную улыбку.
— Нет, Ли Хок, это вы заблуждаетесь, — негромко сказала
она. — Кил знает, что тактика террора ни к чему хорошему не приведет. И
ему также хватает сострадания понять, что любая жизнь на этой земле
драгоценна и неповторима.
Хок промолчал. Оглянувшись, он посмотрел на яхту.
— Да, красота. Этот корабль — посланник старых, благородных времен. Тех
времен, когда человек умел находить общий язык с природой. С небом, солнцем,
морем. Но эти времена остались позади. — Он повернулся к Рине. —
Нельзя вам возвращаться на яхту.
От этого тона Рина похолодела. Ей сделалось по-настоящему страшно.
— Итак, вы знаете, кто я, — ласково продолжал Ли Хок, глядя на
Рину с некоторым сочувствием. — Я хочу спасти вас. И мне хотелось бы,
чтобы в конце концов я мог вам довериться.
— И что же дальше? вежливо осведомилась Рина. Он рассмеялся:
— На обреченном корабле я и минуты лишней оставаться не хочу. Если они
готовы заплатить выкуп, ночью я бы незаметно исчез. Остановить меня никто не
осмелится, ведь я в любой момент могу открыть свой ящик Пандоры. Ампулу
нетрудно оставить где-нибудь там, где она непременно разобьется, и бациллы
попадут в воздух. Меньше, чем в пяти милях отсюда меня поджидает небольшая
яхта. Могу взять вас с собой, только, надо быть уверенным, что вы не вонзите
мне нож в спину.
— Вы убили моих детей. Чего же вы от меня ожидаете?
— Жаль, что вы так настроены, — пожал плечами Ли Хок и приподнялся
со скамьи. Рина выхватила из кармана пистолет. Он вновь сел на место и
улыбнулся. — Не думаю, что вы сможете пустить в ход эту штуку.
Рина засмеялась.
— Видите, у вас даже руки дрожат. Нет, Рина, на убийство вы не
способны.
Она заставила себя оборвать смех.
— Вообще-то нет. Но как вы не можете понять, Ли Хок: вы уничтожили мою
семью.
— И все равно на убийство вы не способны.
Рина сняла пистолет с предохранителя и прицелилась.
— Сейчас посмотрим, — почти прошептала она. Не смей, прозвучал
внутренний голос. Не пытайся быть Богом и судьей вместе с судом присяжных
тоже не пытайся быть. Выстрели так, чтобы просто остановить его — не убить,
хотя он и заслуживает смерти. Он сам по себе опаснее любого вируса...
— Ри, — наклонился к ней Ли Хок. Она потянула за спусковой крючок.
Ничего не произошло — раздался всего лишь сухой щелчок. Пистолетом слишком
долго не пользовались.
Ли Хок спокойно улыбнулся. Рина вскочила на ноги. Лодчонка опасно
накренилась на борт. Единственный выход — нырнуть, закрыв глаза, в темнеющую
воду...
— Никуда вам не деться, Ри. Но я люблю вас. И бережно отдам вас в
объятия ночи.
Мир затуманился перед ее глазами. Охваченная парализующим страхом Рина
смотрела, не отрываясь, куда-то ему за спину. Повсюду была лишь тьма, лишь
мрачные тени.
Ли Хок нагнулся и схватил ее за плечи. Лодка закачалась — ощущение было
такое, словно море нависло черной стеной. И где-то вдали соткалась странная,
почти неразличимая фигура. Она поднимается, поднимается все выше...
Уж не сам ли дьявол, бегло подумала Рина, приподнимаясь и тем самым словно
облегчая задачу своему спасителю. Она сбросила с себя оцепенение и с криком
ужаса кинулась в воду.
Войдя в каюту, Джоан первым делом сбросила туфли и, обернувшись, тесно
прижалась к Килу и запечатлела у него на губах влажный и долгий поцелуй.
— Чувствуйте себя как дома, конгрессмен, — хрипло сказала она,
наконец оторвавшись от него, — я сейчас вернусь.
— Куда же ты?.. — Он схватил ее за руку и круто развернул к себе
лицом.
— Говорю же, сейчас вернусь, только разденусь.
— Я хочу, чтобы ты разделась при мне.
— Я... э-э-э... Мне надо...
Тебе надо избавиться от смерти, которую ты носишь на себе, мрачно подумал
Кил. Но этого я тебе сделать не позволю.
Он крепко прижал ее к себе, потеребил мочку уха и жарко выдохнул:
— Я хочу видеть, как ты раздеваешься.
Джоан на мгновение застыла и, чувствуя, как он покрывает поцелуями-укусами
ее шею, негромко застонала. Уступает? Думает, что перед ней просто мужчина,
сгорающий от желания?
— Ну пожалуйста... — прошептал Кил, жадно поглаживая ее соблазнительные
округлости и тонкую талию. — Ну прошу же тебя, Джоан, не отказывай мне
в этом. Я хочу тебя, всю хочу...
Он начал расстегивать ей пуговицы на блузке. Джоан вновь напряглась, но
сопротивляться не стала. Мгновение спустя блузка полетела на пол. Он рванул
за молнию, и за блузкой последовала юбка.
Джоан отступила на шаг, с улыбкой позволила ему снять с себя бюстгальтер и
изящным движением выскользнула из кружевных трусиков.
Кил, сохраняя на лице плотоядную улыбку, бесстрастно наблюдал за ней.
Джоан — красивая, стройная, прекрасно сложенная женщина. У нее правильные
черты лица, безупречная кожа. Судьба позаботилась о том, чтобы она родилась
в преуспевающей семье. Так в чем же дело?
— Кил... — прошептала она, широко раскидывая руки. Он шагнул к ней,
крепко обнял и, словно в порыве неудержимой страсти, повалил на пол. Ничего,
похоже, не подозревая, Джоан удовлетворенно вздохнула и прижалась обнаженным
телом к его одежде, словно испытывая наслаждение от прикосновения к грубой
материи.
Кил запустил пальцы в ее волосы и жадно впился ей в губы. Глаза ее были
закрыты, он же пристально следил за собственной правой рукой, поспешно
ощупывавшей валявшуюся на полу одежду. В карманах юбки ничего. В карманах
блузки — тоже. Так где же это, где? Продолжая поиски. Кил не выпускал ее из
рук, и тут ему пришло в голову, что, наверное, Доналд был прав: на него и
впрямь словно стена обрушилась. Джоан — красавица, а он ничего не
испытывает. Ну буквально ничего. Да, это не Рина. Нет у нее этих бархатных,
черных, как вороново крыло, волос, нет гладкой, как китайский шелк, кожи.
Если бы не был так занят своим делом, честное слово, заулыбался бы. Надо же
так влюбиться — всей душой, всем сердцем, всем телом...
Кил судорожно копался в складках ее юбки, и в конце концов нащупал что-то
небольшое и твердое. Пальцы его ощутили прохладу стекла. Кил резко оторвался
от губ Джоан, еще крепче вдавил ее в пол и яростно потряс ампулой прямо
перед ее носом.
Метнув на него обжигающе-злобный взгляд, Джоан что-то прошипела и попыталась
выхватить ампулу, но безуспешно. В конце концов она застыла, продолжая лишь
испепелять его взглядом.
— Почему, Джоан? — хрипло спросил он.
— Что
почему
?
— Ведь у вас все было.
— Скучная и пустая жизнь — вот что у меня было. — Она шевельнулась
под тяжестью его тела. — А Ли Хок это сила, конгрессмен. Чистое
воплощение силы.
— Вы так думаете? — недоверчиво посмотрел на нее Кил.
— Ли способен поставить на колени целое правительство, и не одно.
Знаете, конгрессмен, это возбуждает. Возбуждает сильнее любого наркотика.
— Вы ошибаетесь, Джоан. Никого Ли на колени поставить не может.
Террорист — это всего лишь змея, притаившаяся в траве. Она жалит
зазевавшегося, но всегда вынуждена прятаться. А в конце ее непременно
вылавливают.
— Ну уж его-то не выловишь. И он не проиграл. — Джоан хрипло
засмеялась. — Думаете, игра окончена, конгрессмен? Да, у вас есть я и
моя ампула. Но у Хока — своя. И на корабле их может быть полным-полно.
Кил угрюмо улыбнулся в ответ:
— Ну уж вам-то известно, сколько их всего и есть ли они вообще, не
правда ли, Джоан?
— Конечно, известно. Но вам я этого не скажу.
— Думаю, скажете.
— Применять насилие против пленника — это незаконно, конгрессмен!
— В самом деле? — Он на мгновение выпустил ее и аккуратно положил
ампулу с бациллами на покрывало кровати. Джоан кинулась было на него, но Кил
быстро укротил ее, сдавив одной рукой запястья, а другой достав из кармана
складной нож.
— Я готова умереть за свое дело, конгрессмен, — торжественно
заявила она, но Кил уловил в ее голосе страх и решил сыграть на этом.
— Да неужели? Что ж, возможно, и готовы. Но смерть — это слишком легкий
конец. Знаете, — светским тоном продолжал Кил, — мне еще молокососом-
студентом приходилось участвовать во всяких акциях протеста против войны.
Можете себе представить? Поучительный опыт, между прочим. У вас красивое
лицо, Джоан. Очень красивое. — Он прижал лезвие к ее щеке. —
Пожалуй, я мог бы разрезать это славное личико на ленты. Или превратить в
кровавую кашу. Затем можно было бы вырвать у вас ногти. Один за другим.
Потом переломать руки и ноги. А потом и отпустить на все четыре стороны.
Живите себе на здоровье.
— Ах ты!.. — взвизгнула Джоан, яростно извиваясь по полу. —
Великий конгрессмен, великий законотворец, великий...
— Джоан, — засмеялся Кил, — в такие игры по правилам не
играют. Я хочу жить, и точно так же хотят жить еще пара сотен людей на этом
корабле. Если вы думаете, что меня хоть что-нибудь остановит, это печальное
заблуждение. Я способен разрезать вас на части с такой скоростью, что вы
даже боли не ощутите.
В подтверждение своих слов он еще сильнее прижал ей нож к щеке.
— Довольно! — истерически вскрикнула Джоан. — Довольно? Нет
здесь никаких ампул. Осталась только одна — та, что у Хока. Клянусь!
— Я вам не верю.
Из глаз у Джоан потекли слезы, орошая лезвие ножа.
— Но я же говорю правду! Честное слово. Богом клянусь! Ну пожалуйста,
не надо. Уберите этот проклятый нож! Клянусь, я отвечу на все вопросы. Но
это не имеет значения, потому что Хок, стоит ему узнать, что дело обернулось
не так, разобьет ампулу.
— Возможно. — Кил поднялся, отпустил свою жертву и потянулся за
ампулой.
Джоан прыгнула на него, визжа, брызгая слюной и царапаясь, как разъяренная
кошка.
— Вы умрете, конгрессмен, ясно вам? Вы...
Волоча ее за собой, Кил распахнул дверь в коридор.
Там его ждали доктор Трентон и два сотрудника охраны. Кил грубо подтолкнул
Джоан к охраннику, протянул Трентону ампулу и сказал, мотнув головой в
сторону Джоан:
— Ее надо связать и заткнуть рот кляпом. И пусть ее сторожат не менее
трех человек. Чтобы с места не двинулась, ясно?
Охранники свое дело знали. Один из них немедленно накинул на нее пиджак и
надел наручники. Другой, преодолевая отчаянное сопротивление, сковал ноги
Джоан.
Не обращая внимания на изрыгаемые ею проклятия, Кил захлопнул дверь в каюту.
— Пойду займусь этой штукой, — сказал Трентон.
— Как это — займетесь? — недоуменно изогнул брови Кил.
— А у меня из-за этой вашей чумы имеется все необходимое, чтобы
проделать нужные анализы. Слушайте, конгрессмен, возникла проблема. Похоже,
Хока на судне нет. Пока мы тут с вами играли в заговорщиков, Рина уговорила
его прокатиться на лодке. Мы только потом узнали об этом, а никто из
команды, естественно, и не подумал остановить их. Что будем делать? Или,
думаете, они сами вернутся?
— О Боже! — Кил яростно впечатал кулак в деревянную обшивку стены.
Сразу стало трудно дышать, словно ему всадили в живот ржавое лезвие и теперь
медленно проворачивали его. — Она все знает, — пробормотал он,
пытаясь справиться с собой. — Она все знает, и, должно быть, решила
взять дело в свои руки...
Мир опасно накренился. Прожитая жизнь, беспорядочно тасуя события и лица,
мгновенно пронеслась у него перед глазами, и Килу показалось, что он тонет.
Он и впрямь тонул, ибо, если с Риной что-нибудь случится, все остальное
потеряет смысл. Кил понимал, что такой утраты он не перенесет и, осознав
ужас происходящего, проникся той болью, с которой она жила все эти годы и
которая заставила ее пойти на этот шаг, невзирая на возможные последствия.
Кил пристально посмотрел на доктора. Теперь он был собран и решителен — не
столько потому, что обрел спокойствие, сколько потому, что время, а вместе с
ним и возможности, утекали, как песок сквозь пальцы, а ведь нужно что-то
делать, иначе он потеряет ее.
— Где Доналд и остальные?
— Мы здесь, Кил.
В конце коридора показались сопровождаемые агентом охраны Доналд и Пикар.
— Отлично, — сказал Кил. — Так где же они?
— Должно быть, примерно в полумиле от яхты.
— Мне нужен костюм для подводного плавания — желательно черный. Затем —
баллон со сжатым воздухом. Нет, отставить, баллона не надо. Слишком
громоздкая штука. Достаточно маски и акваланга.
Доналд поспешно дал нужные указания.
Четверть часа спустя доктор Майкл Трентон уединился в каюте,
переоборудованной в лабораторию, и принялся за анализы.
А Кил нырнул в темную воду и поплыл прочь от яхты.
Рина всматривалась в расстилающееся перед ней фосфоресцирующее пространство.
Сзади послышался голос Ли Хока. Она прыгнула с лодки и сразу ушла на
глубину. Вода сомкнулась вокруг нее, как черная стена. Рина изо всех сил
заработала ногами, и мгла начала постепенно рассеиваться, а ближе к
поверхности и вовсе исчезла. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, но на
смену ему поднималась луна. Рина вынырнула на поверхность и с трудом
перевела дыхание.
Плыви! — приказала она себе. — Плыви! Он ведь бросится за тобой.
Прыгнет в воду и затащит тебя на глубину, в эти страшные объятия безмолвной
тьмы... вечной тьмы...
Рина поплыла, тяжело дыша и каждую секунду ожидая, что ее остановят. Но
этого не произошло. Издали до нее донесся крик:
— Уэллен, остановитесь! Иначе я разобью ампулу, разобью, можете мне
поверить.
Уэллен! Стало быть, Кил здесь. Все еще жадно хватая ртом воздух, Рина
остановилась и оглянулась назад, где чернел силуэт лодки. Кил живо взобрался
на борт. Опустившись на колени, он изготовился к прыжку. В своей решимости
он был страшен. При свете луны в левой руке у него блеснуло лезвие ножа. И
такого человека. Ли Хок, можно, по-твоему, одурачить! — горделиво и
мечтательно подумала Рина. — Неужели ты не в состоянии понять, из
какого теста он сделан...
— О Боже!
Услышав этот крик, Рина даже не сразу поняла, что он вырвался из ее
собственного горла. Кил незаметно напружинился и кинулся на противника. Двое
сошлись в отчаянной схватке. Лодка заходила ходуном. В сгущающейся тьме Рина
не могла разобрать кто есть кто. Один из них неожиданно упал за борт.
— Кил! — слабо вскрикнула Рина.
— Плыви назад, к яхте! Живо, не медли!
— Кил, я к тебе!
— Нет! Ни за что! — На секунду над морем повисло молчание. —
Рина, Хок где-то здесь, в воде. Я за ним! И он... словом, ему удалось
открыть ампулу. Возвращайся на яхту.
— Кил! — душераздирающе закричала Рина.
— Возвращайся, Ри! Ну пожалуйста, прошу тебя, возвращайся.
Глава 16
Рина, однако же, заколебалась и, как это ни дико, главным образом потому,
что Кил повысил на нее голос. Впрочем, и эти колебания были недолгими.
Здравомыслие ей явно отказывало.
Она любила этого человека. Ради ее спасения он рискнул собственной жизнью.
Не могла она бросить его в этот момент. И раздумывать о будущем, в страхе
ожидать того, что произойдет в ближайшие дни, а может, и часы, тоже не
могла. Она должна быть с ним. Вот и все. Должна быть с ним, и все, чему
суждено случиться, случится с ними обоими. Рина поплыла к лодке.
Никогда мне ее больше не обнять, печально говорил себе меж тем Кил. В сердце
у него словно заноза вонзилась. Никогда больше не испить сладкого нектара
губ, никогда не опалиться любовным жаром, разгорающимся в этом гибком теле.
Никогда не услышать ее шепота, не увидеть, как глаза вспыхивают волшебным
зеленым огнем...
Хок, напомнил себе Кил. Ли Хок где-то здесь неподалеку. Его надо отыскать и
втащить в лодку.
Ампула разбилась уже после того, как Хок свалился в воду, так что сам-то он
скорее всего не успел подхватить заразы. Этот человек опасен. Его надо во
что бы то ни стало остановить, пока он не наделал новых бед, а то и такой
беды, после которой в мире ничего не останется.
Напрягая зрение, Кил вглядывался в воду и в конце концов уловил какое-то
движение. Хок отплыл не так уж далеко.
— На помощь!
Крик прозвучал громко и четко, а затем повторился — но уже как сдавленное
рыдание:
— Уэллен... помогите. На помощь! В меня кто-то вцепился... Все тело
горит...
— Вы где, Хок? Ничего не видно.
— Я здесь... О Боже, как же больно... Медузы... Или кто-то...
Щупальца... По всему телу...
Кил на мгновение заколебался, а потом поднял весла. Ну что ж, он подберет Ли
Хока, и они вдвоем до самой смерти будут сидеть в этой посудине, а затем кто-
нибудь появится и уничтожит очаг распространения страшной болезни.
— Хок?
— На помощь! На по... — Раздалось какое-то бульканье, и крик оборвался.
Над морем повисла тишина.
Кил сидел, застыв, с веслами в руках. Услышав, как кто-то окликает его, он
резко выпрямился.
— Кил, ты здесь? — Чья-то рука судорожно схватилась за нос лодки.
— Рина!
Рина с трудом перевалилась через борт и тяжело рухнула на дно.
— О Боже! — с трудом выдохнул Кил, чувствуя, как в уголках глаз
закипают слезы.
Рина попыталась подняться.
Поздно, слишком поздно. Ампула разбилась, и все ее мерзкое содержимое
растеклось по лодке. Теперь Рина, как и он, обречена.
Кил низко наклонился и нежно заключил ее в объятия.
— Ри... Ри... ну почему ты меня не послушалась? Почему не вернулась на
яхту? — Он осыпал ее лицо поцелуями, солеными от моря — и слез.
— Я люблю тебя, Кил, — прошептала Рина.
— О радость моя, и я люблю тебя.
Он долго не выпускал ее из рук, тесно прижимая к себе, слыша стук сердца,
упиваясь красотой обреченной любви.
— Не надо бы тебе появляться здесь, — неловко сказал Кил. —
Ну почему, почему ты не сделала, как я сказал?
— Ты бросился спасать меня, — прошептала Рина, тронутая, глубиной
боли, прозвучавшей в его голосе. Он всегда любил ее, боролся за нее, был
готов всего себя отдать.
— А ты решила пожертвовать собой, — прошептал он в отчаянии,
прижимаясь щекой к ее затылку.
— Да что ты. Кил? Я просто должна была быть с тобой. Не могла оставить
одного.
— Но...
— Все понятно, Кил. Ампула разбилась. И что же теперь с нами будет?
— Ну что тебе сказать, — пробормотал Кил. — Откуда мне знать,
как действует эта мерзость. Наверное... наверное, мы заболеем.
— А потом?
Рина слегка отстранилась и посмотрела ему прямо в глаза.
Кил глубоко вздохнул и ничего не ответил. Рина потупилась:
— Рисковать нельзя, правда? Им придется либо взорвать, либо сжечь
лодку.
— Рина...
— Обними меня покрепче, Кил. Пожалуйста.
Он порывисто прижал ее к себе.
— А ведь я хотела выйти за тебя, Кил, — прошептала Рина. —
Конечно, если ты на самом деле...
— Ну как ты можешь сомневаться? — нежно отозвался он.
— И мы бы жили в Вашингтоне?
— Да, — прошептал он и слегка отстранился. Оба посмотрели на небо,
по которому плыла полная луна. — В Вашингтоне или в Александрии. Мы бы
подыскали себе дом в колониальном стиле. Старинный, в хорошем состоянии.
Двух — или, может, трехэтажный. Обстановка скромная, но очень, очень
элегантная. Большое крыльцо, вокруг пологие склоны, лужайки...
— И мансарда, в которой можно играть.
— Играть?
— Ну да, в ней бы играли наши дети, — тихо сказала Рина. —
Мальчик и девочка. Или двое ребят. Но мне... мне бы хотелось родить еще одну
девочку.
— О Рина, — простонал Кил, зарываясь лицом в ее мокрые волосы.
— Не надо, Кил. Ну пожалуйста, не надо. Мне ведь нужен только твой
ребенок. А иначе — зачем? Ты появился... и ты дал мне силы... и ты снова
научил меня любить.
Ему нечего было сказать. Он молча обнял Рину.
— Кил... — Ее прервал громкий всплеск и внезапно вспыхнувший сноп
яркого света. Кил бережно отстранил Рину и вскочил на ноги. Лодка
закачалась, и он бешено замахал руками.
— Назад! Назад! Ампула разбилась. Немедленно возвращайтесь...
— Кил! — Это был Доналд.
— Доналд, кретин ты этакий, не слышишь, что ли? Немедленно прочь
отсюда! Ампула разбилась...
— Где Хок?
— Он мертв, но послушай...
— Это ты убил его?
— Не я — медузы, но какая разница? Стой, где стоишь! Не подходи, черт
его знает, как быстро распространяется эта зараза.
— Да я далеко, — крикнул Доналд. — А теперь ты меня послушай.
Трентон во всем разобрался. В той ампуле была вода. Всего лишь вода,
обыкновенная вода.
— Вода! — выдохнула Рина из-за спины Кила.
— Точно, Ри, просто вода, — отозвался Доналд.
— Вода, Кил, вода! Выходит, все это был всего лишь блеф.
Кил повернулся, бережно обнял ее и посмотрел прямо в глаза.
— Не торопись радоваться, — сказал он и снова повернулся к
Доналду: — Ладно, положим, в той ампул
...Закладка в соц.сетях
