Жанр: Любовные романы
Выигрыш
...ленно заменены. Пусть он проконсультируется насчет
этого с мистером Бертрамом, который посоветует, как лучше поступить. И я не
должен вам больше об этом напоминать. Из-за путаницы с цифрами у нас сегодня
было очень тяжелое утро. Итак, мистер Бертрам, прощаюсь с вами до
тридцатого. Не забудьте захватить с собой собрание сочинений Расина. Все
бумаги оставьте у мисс Булен.
Все было улажено как следует. Так считал он. Но последнее слово было за
Кэри.
5
Назавтра была суббота. Я встретился с Кэри в
Волонтере
и проводил ее до
самого дома. Стоял один из тех весенних дней, когда деревенские запахи можно
почувствовать и на лондонских улицах — запахи деревьев и цветов доходили до
Оксфорд-стрит из Гайд-парка, собора Святого Джеймса, Кенсингтон-гардена.
— Ах, — вздохнула она. — Как бы мне хотелось уехать далеко-
далеко, туда, где очень тепло, и очень весело, и очень...
Я вынужден был удержать ее, потому что она могла попасть под автобус или
такси — иногда удивляюсь, как она вообще остается в живых, когда меня нет
рядом.
— Что же, — ответил я, — это мы можем осуществить.
И пока мы ожидали смены огней светофора, я рассказал ей все.
Не знаю, почему, но я ожидал, что она решительно будет возражать против
предложения Гома: вероятно, ей очень уж нравилась церковная свадьба с хором,
пирогом и всей этой ерундой.
— Как было бы чудесно, — сказал я, — только представь себе:
жениться в Монте-Карло, а не на Мейда-Хилл. А потом нас ожидает путешествие
на яхте...
Мне не приходилось бывать в тех местах никогда, поэтому подробности были
довольно неопределенные. Она возразила:
— И возле Борнмута также есть море. По крайней мере, мне так говорили.
— А итальянское побережье...
— В компании с твоим мистером Друтером.
— Мы же будем жить с ним в разных каютах, — уточнил я. — К
тому же я не совсем уверен, что в Борнмуте будут свободные номера в отеле.
— Милый, я очень хочу обвенчаться в церкви Святого Луки.
— Только представь себе мэрию в Монте-Карло, почтенного мэра,
облаченного в праздничное одеяние...
— А разве это означает вступить в брак?
— А разве нет?
— Было бы хорошо, если бы в мэрии нельзя было заключать брак. Тогда мы
смогли бы обвенчаться в церкви Святого Луки после возвращения домой.
— В таком случае мы с тобой жили там в грехе.
— Мне так хочется пожить в грехе.
— Пожалуйста, — ответил я, — на это я всегда готов. Хоть
сегодня в полдень.
— Ах, я имею в виду не Лондон, — возразила она. — Это просто
значило бы заниматься любовью. Жить в грехе... — это яркий цветной
зонтик против солнца, восемьдесят градусов в тени и виноград... и ужасно
смелый купальник. Кстати, мне нужно купить новый купальник.
Я посчитал, что все уладилось, но внезапно ее взгляд остановился на одном из
тех остроконечных шпилей, которые вздымались из-за платанов на площади
впереди.
— Мы уже разослали приглашения. Что скажет тетя Марион? (Она жила с
тетей Марион с того времени, как ее родители погибли на войне.) — А ты скажи
ей правду. Уверен, ей больше понравится получать открытки из Италии, чем из
Борнмута.
— Нужно принять во внимание и оскорбленные чувства викария.
— Полагаю, он от этого не умрет.
— Никто не поверит, что мы с тобой действительно поженились, —
добавила она после небольшого раздумья (в добродетели ей не
откажешь). — Нам будет неловко.
Потом ее настроение снова изменилось, и она задумчиво продолжила:
— Ты берешь себе свадебный костюм напрокат. А я себе сшила специальное
платье.
— Еще есть время перешить его в вечернее. В конце концов, все равно
тебе пришлось бы переделывать его.
Перед нашими глазами предстали невыразительные очертания какой-то церкви:
это было уродливое здание, но не более безобразное, чем церковь Святого
Луки. Оно было серое и суровое, все обляпанное копотью, со ступеньками цвета
глины. Текст на фасаде гласил:
Приходите ко мне все, кто обременен
заботами
.
Едва ли не то же самое, что
Оставь надежду всяк сюда входящий
.
Только что закончилась церемония венчания, и около входа собралась сумрачная
толпа убого одетых девушек с детскими колясками — и дети, и собаки
пронзительно визжали и скулили. Здесь же находились и пожилые матроны. Вид у
них был такой, словно они собрались тут, чтобы проклясть молодых.
— Давай понаблюдаем, — сказал я, — такое может случиться и с
нами.
Из церкви вышла и выстроилась вдоль обеих сторон ступенек вереница девушек в
длинных розовато-лиловых платьях и кружевных голландских чепчиках.
Они со страхом бросали взгляды на молодых нянечек с детьми и пожилых матрон,
одна из девушек не выдержала и захихикала — трудно было бы упрекать ее за
это.
Двое фотографов установили камеры, чтобы снять церемонию выхода молодых на
фоне арки, украшенной каменными листочками клевера. И вот наконец появились
жертвы, а за ними потянулась толпа родственников.
— Какой ужас! — заметила Кэри. — Просто ужасно. Подумать
только, на их месте могли бы оказаться ты и я.
— Ну, пока еще у тебя нет зоба, да и я, слава Богу, не краснею как рак
и знаю, куда девать свои руки.
Подружки невесты вытащили пакетики с бумажными лепестками роз и начали
забрасывать ими молодых, которые направлялись к автомобилю, украшенному
цветными лентами.
— Им еще улыбнулось Счастье, — сказал я. — С рисом сейчас
тяжело. Но, надеюсь, тетя Марион, конечно же, сможет договориться с
бакалейщиком.
— Не будет она этим заниматься!
— Никому нельзя доверять на свадьбе. Она вызывает в людях непонятную
атавистическую жестокость. Посмотри, вот теперь они не позволяют невесте
сесть в машину, стараются оскорбить жениха. Видишь?! — спросил я,
схватив Кэри за руку.
Маленький мальчик с молчаливого согласия одной из хмурых матрон незаметно
подкрался к дверцам автомобиля и, как только жених наклонился, чтобы влезть
в машину, коротким взмахом швырнул полную горсть риса в лицо молодому.
— Если у тебя имеется только стакан риса, — заметил я, — то
ты вынужден бросать весь рис прямо в глаза врагу.
— Но это ведь ужасно! — воскликнула Кэри.
— Это и есть то, что называется церковным браком.
— У нас все будет иначе! Очень скромно, только самые близкие
родственники.
— Но ты забыла о дорогах и оградах. Это христианская традиция. Мальчик
этот никакой не родственник ни жениху, ни невесте. Поверь мне, я знаю. Мне
приходилось уже венчаться в церкви.
— Ты венчался в церкви?! Но ты никогда не говорил мне об этом, —
отметила она. — В таком случае мне больше по душе оформить наш брак в
мэрии.
— А вот это у меня в жизни будет впервые. Один раз и навсегда.
— О боже! — сказала Кэри. — Скорей постучи о что-нибудь
деревянное.
Вот так и случилось, что Кэри гладила колено бронзовой лошади здесь, в Монте-
Карло, умоляя о счастье, и мы сидели одни в огромной гостиной отеля. И я
сказал Кэри:
— Не волнуйся. Все будет хорошо. Наконец-то мы остались с тобой одни.
Это было действительно так — если не считать портье, кассира, швейцара, двух
лакеев с нашим багажом и пожилой пары, которая сидела на диване, потому что
мистер Друтер, как мне сказали, еще не приехал, и нас ожидала чудесная ночь,
которую мы проведем с Кэри вдвоем в одном из номеров отеля.
Мы обедали на террасе отеля и наблюдали, как люди входили в казино.
— Может быть, — сказала Кэри, — заглянем туда: просто так,
ради интереса. В конце концов, мы же с тобой не азартные игроки, правда?
— Куда уж нам, — ответил я, — с нашими пятьюдесятью фунтами.
Мы решили не трогать ее денег, чтобы зимой иметь возможность поехать
отдохнуть на недельку в Ле-Туке.
— Ты же бухгалтер, — сказала Кэри. — Ты должен в совершенстве
знать все системы игры в рулетку.
— Все системы требуют много денег, — ответил я и внезапно подумал
о нашем номере, который мисс Булен уже забронировала для нас: я даже не
знаю, сколько он стоит. Наши паспорта были все еще на разные фамилии, и я
полагал, что имеет смысл снять два отдельных номера, но гостиная — это уже
слишком. Возможно, она нам понадобится после свадьбы.
— Чтобы играть по системе, — сказал я, — нужно иметь миллион
франков. К тому же ставки ограничены. Да и банкомет никогда не проигрывает.
— А я слышала, что кому-то удалось сорвать банк.
— Такое случается только в комических куплетах, — ответил я.
— Было бы ужасно, если бы мы действительно были заядлыми игроками,
заметила она. — Ты бы все время думал только о деньгах. Ты этого,
надеюсь, делать не будешь?
— Нет, — заверил я, и это была правда. В тот вечер меня волновал
только один вопрос: проведем ли мы эту ночь вместе. До этого мы еще никогда
не спали с ней вместе. Такие уж отношения сложились между нами... Я согласен
был ждать еще долгие месяцы, чтобы только провести в счастье остаток своей
жизни с нею. Но сегодня вечером я уже не мог терпеть дальше. Я был
взволнован, как юноша, — внезапно я понял, что совершенно не
представляю, что у нее на уме. Кэри на двадцать лет моложе меня и еще не
была замужем все в ее руках. Я даже не знал, как понимать то, что она
говорила. Например, когда мы пришли в казино, она отметила:
Мы побудем
здесь минут десять, не больше. Я очень устала
. Был ли это намек в мою
пользу? Или против меня?
Или, возможно, это была обычная констатация факта? Волновал ли ее тот же
вопрос, что и меня? А возможно, она уже все решила заранее и для нее этого
вопроса уже не существовало? Или, возможно, она считает, что я должен взять
инициативу в свои руки?
Я думал, что когда нас приведут в номер, все станет понятным, но она лишь
воскликнула с радостью:
— Милый! Как тут роскошно! И какая пустая трата денег!
Мисс Булен уверяла меня:
Это только на одну ночь: Потом вы будете на борту
яхты
. В номере были большая спальня на двоих и маленькая на одного, а между
ними среднего размера гостиная. Все три комнаты имели общий балкон.
Сначала Кэри огорчила меня, потому что сказала:
— Нам нужно было снять два одиночных номера.
Но тут же отметила, противореча себе:
— Но чтобы кровати были двуспальные.
А потом я снова упал духом, когда она сказала, глядя на диван в гостиной:
— А я могу спать и тут.
Словом, я так толком ничего не понял, и мы продолжали обсуждать разные
системы игры в рулетку, хоть мне было совсем не до этих проклятых систем.
В казино мы показали свои паспорта, получили билеты и вошли в зал, где
делаются небольшие ставки.
— Вот это мне подходит, — сказала Кэри, и она была права.
За столами сидели постоянные посетители со своими таблицами, графиками и
карандашами, которыми они помечали каждый номер, на который выпадал выигрыш.
Некоторые из них походили на курильщиков опиума. Я обратил внимание на
маленькую смуглую старую леди в соломенной шляпке, украшенной лет сто назад
маргаритками. Ее левая рука лежала на краю стола, будто ручка зонтика, а в
правой она держала фишку стоимостью в сто франков. Когда игральный шарик
перекрутился четыре раза, она поставила свою фишку и проиграла. Затем снова
стала ждать своей очереди. Молодой человек наклонился над ее плечом и
поставил сотню на последние двенадцать номеров, выиграл и отошел от стола.
— Вот это благоразумный человек, — отметил я.
Когда мы проходили через бар, то увидели его у стойки с бокалом пива и
сандвичем в руках.
— Вероятно, празднует свой выигрыш в три сотни франков, — сказал
я.
— Не придирайся к нему, взгляни на него внимательнее. По-моему, он ест
сегодня впервые.
Мне до смерти хотелось ее, и я внезапно вскипел по-глупому, потому что при
других обстоятельствах она никогда бы не взглянула на него дважды. Вероятно,
это было предвестием нашей будущей совместной жизни. Я сказал:
— Ты бы не обозвала меня придирой, если бы он не был таким молодым и
красивым.
— Милый, — удивленно заметила она, — я только... — И тут
она твердо сжала губы. — Ты действительно ведешь себя теперь как мелкий
придира, — отметила она. — Пусть меня черти возьмут в ад, если я
первая попрошу у тебя прощения.
Она специально остановилась и уставилась на молодого человека, пока тот не
поднял свое романтическое голодное лицо и не взглянул на нее.
— Да, — отметила она, — он молод и привлекателен.
И твердой походкой вышла из казино. Я поплелся следом за ней, кляня себя на
чем свет стоит за свою несдержанность.
— Потянул же меня черт за язык... — шептал я про себя.
Теперь-то я знал, как мы проведем эту ночь.
В глухом молчании мы поднялись в лифте, прошли по коридору и очутились у себя в номере, в гостиной.
— Ты можешь занять большую комнату, — предложила она.
— Нет, она для тебя.
— Мне вполне достаточно маленькой. Мне не нравятся большие комнаты.
— В таком случае я должен перенести твои вещи, потому что их уже внесли
в большую комнату.
— Ну, ладно, пусть остается так, как есть, — отрезала она, вошла в
большую комнату и закрыла дверь, даже не пожелав мне спокойной ночи.
Во мне начала закипать злость и на нее, и на себя.
— Неплохая первая брачная ночка, — сказал я вслух, пнув ногой
чемодан. Но тут же вспомнил, что мы еще не поженились, и все, что произошло,
показалось мне нелепым.
Я надел пижаму и вышел на балкон. Фасад казино был залит светом: здание
походило на дворец какого-нибудь балканского вельможи. На краю его зеленой
крыши высилась какая-то нелепая, безобразная скульптурная группа. В
сверкающем свете все это бросалось в глаза... В небо над возвышенностью
Монако взлетела ракета. Все вокруг выглядело так романтично!
— Фейерверк, милый, — раздался голос Кэри, которая тоже вышла на
балкон полюбоваться разноцветием огней.
Нас разделял балкон гостиной.
— Фейерверк, — повторила она. — В честь нашего счастья. Ну,
разве нам не повезло?
Таким образом я узнал, что между нами снова воцарились мир и согласие.
— Кэри, — сказал я (нам приходилось почти кричать, чтобы услышать
друг друга), — прости меня, пожалуйста...
— Как ты думаешь, будет ли
огненное колесо
?
— Возможно, будет.
— Ты видишь огни в гавани?
— Да.
— Ты думаешь, яхта мистера Друтера уже прибыла?
— По-моему, он появится завтра утром в самый последний момент.
— А мы сможем обручиться без него? Он ведь наш свидетель. Может, у него
на яхте сломался двигатель или корабль попал в шторм, — да мало ли что
могло случиться в открытом море.
— Думаю, мы прекрасно обойдемся и без него.
— Ты уверен, что все образуется, правда?
— Конечно. Мисс Булен все предусмотрела. Завтра в четыре часа.
— Я уже охрипла от крика, а ты, милый? Перейди на другой балкон.
Через гостиную я перешел на другой балкон. Она продолжила:
— Вероятно, завтра мы будем завтракать все вместе: ты, я и твой Гом.
— Если он успеет на завтрак...
— Вот была бы потеха, если бы он не успел, если бы он немного
опоздал... Мне очень нравится этот отель.
— Думаю, что у нас хватит денег дня на два, не больше.
— Забудь про все эти ужасные счета. Не обращай на них внимания, —
сказала она, потом добавила: — Но все-таки это не так весело, как жить в
грехе. Интересно, у того молодого человека, видимо, много долгов?
— Мне хочется, чтобы ты забыла о нем.
— О, мне он абсолютно безразличен, милый. Мне не нравятся молодые
ребята, — она задумалась. — По-моему, я склонна относиться к тебе,
как к отцу.
— Черт побери, Кэри, — обиделся я. — Не такой уж я и старик!
— Нет, ты старый, — настаивала она. — Половая зрелость
начинается в четырнадцатилетнем возрасте.
— В таком случае через пятнадцать лет после этой ночи ты можешь стать
бабушкой.
— После сегодняшней ночи? — нервно переспросила она и сразу же
смолкла.
Еще один фейерверк взорвался в небе.
— Вот оно, твое
огненное колесо
, — сказал я.
Она подняла голову и безразлично посмотрела на огни фейерверка.
— О чем ты теперь думаешь, Кэри?
— Странно, — заметила она. — С этого времени мы собираемся
жить вместе многие годы. Милый, как ты думаешь, у нас хватит с тобой тем для
разговоров?
— Мы ведь с тобой будем не только беседовать.
— Милый, я говорю серьезно. Есть ли между нами нечто общее? Я
совершенно ничего не понимаю в математике. Я не понимаю поэзии, которой ты
восхищаешься.
— Тебе этого совсем и не нужно... Ты сама — поэзия.
— Нет, право же, я говорю серьезно.
— Мы еще не исчерпали всех тем для разговоров, а мы ведь с тобой еще
совсем ничего не делали, только все говорим и говорим.
— Будет ужасно, — сказала она, — если мы с тобой сделаемся
обычной семейной парой. Ты понимаешь, что я имею в виду. Ты все время будешь
копаться в своих бумагах, а я буду вязать.
— Ты ведь даже не умеешь вязать.
— Ну, тогда буду раскладывать пасьянс. Или слушать радио. Или смотреть
телевизор. У нас никогда не будет телевизора, правда, милый?
— Никогда, — пообещал я.
Ракеты в небе постепенно гасли, наступило долгое молчание. Я отвел взгляд от
огней в гавани. Она сидела на корточках на полу, опершись головой о
разделявшую нас стенку, и крепко спала. Наклонившись, я дотронулся до ее
волос. Она мгновенно вскочила.
— О, какая же я глупышка — задремала.
— Пора уже ложиться спать.
— Нет, правда, я совсем не хочу спать.
— Ты ведь сама сказала, что задремала.
— Это свежий воздух. Так приятно на свежем воздухе.
— Тогда переходи ко мне.
— Хорошо. А разве можно? — нерешительно спросила она.
— Зачем нам эти два балкона?
— Не знаю.
— Переходи сюда.
— Я перелезу.
— Нет. Не надо... Ты можешь...
— Не спорь со мной, — отрезала она. — Я уже тут.
Наверное, когда утром пришли убирать наши комнаты, то подумали, что мы сошли
с ума: три постели на двоих — и ни на одной из них никто не ложился спать.
Позавтракав, мы поехали на такси в мэрию — я хотел убедиться, что мисс Булен
ничего не напутала. Но все оказалось в порядке: брачная церемония должна
состояться ровно в четыре часа. Нас попросили не опаздывать, потому что
регистрация следующего брака назначена на четыре тридцать.
— А не зайти ли нам в казино? — спросил я у Кэри. — Теперь,
когда все улажено, мы можем позволить себе истратить, скажем, тысячу
франков.
— Давай сперва заглянем в порт и убедимся, что Гом еще не приехал.
Мы спустились по лестнице, которая напоминала мне Монмартр, если не
принимать во внимание то, что все вокруг было такое блестящее, чистое,
новое, а не серое, древнее и историческое.
И всюду напоминали о казино: в книжных магазинах продавали системы игры в
конвертах, на которых было написано:
2500 франков — гарантированный выигрыш
каждую неделю
; в магазинах детских игрушек торговали маленькими столиками
для игры в рулетку; в табачных лавках были выставлены пепельницы в виде
рулеточного колеса; даже в магазинах женских товаров были шали, украшенные
цифрами и надписями: промах, чет, нечет, красное, черное.
В гавани стояла дюжина яхт, над тремя из них реяли британские флаги, но ни
одна из них не была
Чайкой
Друтера.
— Какой ужас, вдруг он забыл о нас, — произнесла Кэри.
— Мисс Булен никогда не позволит ему забыть о нас. Я думаю, что он
теперь высаживает своих гостей где-нибудь в Ницце. Однако ты ведь вчера
вечером сама хотела, чтобы он опоздал.
— Да, но сегодня утром мне показалось это ужасным. Может быть, нам все-
таки не нужно идти в казино?
— Давай сойдемся на компромиссном решении, — уточнил я. —
Триста франков. Нельзя ведь уехать из Монако, так ни разу и не сыграв на
рулетке.
Мы некоторое время побродили по казино. Была рабочая половина дня туристы
отсутствовали, и зал для больших ставок был еще закрыт, а за постоянно
действующими столиками сидели ветераны. Все они с таким напряжением
отдавались игре, как будто их ленч зависел от того, выиграют они или нет.
Для них это была долгая, тяжелая и нудная работа. Чашечка кофе, а потом
снова такая же работа до обеда, и только в том случае, если их система
приносила успех, они позволяли себе ленч. Кэри усмехнулась — я уже забыл, по
какому поводу, — и какие-то старик с партнершей подняли головы на
другой стороне стола и бросили на нее ледяные взгляды. Они были до глубины
души оскорблены ее фривольностью: для них рулетка — не просто игра. Даже
когда система приносила успех, какой огромный труд стоял за этим выигрышем в
2500 франков еженедельно! Вооруженные своими диаграммами и графиками, они не
надеялись на слепой случай. Другое дело — случай вновь и вновь впутывался в
их тщательно разрабатываемые системы и выгребал лопаткой их фишки со стола.
— Милый, давай сделаем ставку.
Она поставила все свои триста франков на цифру, которая соответствовала ее
возрасту, и скрестила на счастье пальцы. Я действовал осторожнее: поставил
одну фишку на ту же цифру, что и она, а две другие — на черное и нейтральное
поле. Мы оба проиграли на ее возрасте, но две другие мои ставки выиграли.
— Ты выиграл огромное богатство! Какой же все-таки ты у меня умный.
— Я выиграл двести и проиграл сто.
— А теперь выпей чашечку кофе. Говорят же, если выиграешь, нужно
вовремя остановиться.
— Но мы-то совсем ничего не выиграли. Мы даже проиграли четыре доллара.
— Ты ведь выиграл!
За кофе я сказал:
— Знаешь, а не купить ли мне систему игры? Просто ради любопытства. Мне
бы хотелось понять, как ею пользоваться.
— Если кто и способен придумать какую-нибудь систему, то это только ты!
— Я могу разработать вероятные пути выигрыша, но только в том случае,
если ставки — неограниченные. И если они действительно неограниченные, то
можно сделаться миллионером.
— Милый, неужели ты серьезно думаешь открыть какую-то новую систему?
Смешно даже предположить, что можно стать миллионером за два дня, но еще
смешнее было бы, если бы это случилось. Ты только взгляни на гостей нашего
отеля — они же богатые? — на этих женщин с натянутой на лицах кожей, с
редкими волосами и с их ужасными собачками. — По-моему, ты начнешь
бояться старости, если станешь богатым.
— У бедных другие, еще более серьезные страхи.
— К таким страхам мы уже привыкли. Милый, давай сходим и снова
посмотрим на гавань. Уже время ленча. Возможно, увидим яхту Друтера. Это
место... Оно мне очень не нравится.
Мы склонились над бельведером и посмотрели на гавань — никаких изменений там
не было. Море было голубое и спокойное. Голос рулевого с восьмерки
разносился далеко по водной глади. Из-за далекого мыса выплыл белый
кораблик, он казался меньше, чем детская игрушка в ванне.
— Ты думаешь, что это яхта мистера Друтера? — спросила Кэри.
— Возможно. Вероятно, это она и есть.
Однако это была не она. Когда мы вернулись сюда после ленча, то не увидели в
гавани ни
Чайки
, ни стоявшей здесь ранее яхты: видимо, она поплыла куда-то
в Италию. Конечно, у нас еще не было особых причин для волнения: мы все
равно поженимся, даже если Друтер не появится до вечера. Я предположил:
— Если он где-то задержался, то он дал бы телеграмму.
— Наверное, он просто забыл о нас, — ответила Кэри.
— Такого
...Закладка в соц.сетях
