Жанр: Любовные романы
В объятиях любимого
...аская ее бедра.
— А ты так предсказуем, — со смешком поддразнила она.
— Ты так думаешь?
Он наклонил голову и провел языком по бедру Мисти. Она сначала хихикнула от
щекотки, но, когда его дыхание коснулось треугольника между ее бедер,
содрогнулась от желания и застонала.
— Я по-прежнему так же предсказуем? — поинтересовался Леон хриплым
голосом и принялся ее раздевать.
Мисти помогала ему, извиваясь всем телом. Совсем скоро она лежала на кровати
обнаженной. Через несколько секунд Леон присоединился к ней. Она обхватила
ногами его талию, а руки положила на его плечи и прошептала ему в губы:
— Вот теперь я не против, если ты будешь предсказуемым.
Почти сразу Мисти почувствовала Леона внутри себя. Его движения были полны
сдержанной силы и мощи. Она закрыла глаза, позволив безумству овладеть собой
и унести ее в океан удовольствия и наслаждения. В какой-то момент на краю ее
сознания возникла смутная мысль: почему все, что происходит между ней и
Леоном, делает их отношения особенными, делает особенным
его? Почти сразу в голове Мисти возник ответ, который
заставил ее на миг похолодеть, но умелые ласки Леона вновь воспламенили ее
кровь, и она снова потерялась в водовороте страсти...
— Ну и чем ты занималась сегодня днем? — спросил он немного
позднее, когда они спускались по лестнице.
— Обедала, затем Пег Гаррисон устроила увлекательную экскурсию по
замку, потом я познакомилась с политиком, — закончила она перечислять с
гримасой на лице. — То есть немножко в другом порядке, но это не важно.
Его зовут Оливер Сарджент и...
Рука Леона, поддерживающая локоть Мисти, внезапно напряглась.
— Ты что-то путаешь. Оливер весь день провел на катере.
— Должно быть, он улизнул. — Она пожала плечами. — Я
встретила его в холле.
— Он был к тебе дружелюбен? — с заминкой спросил Леон.
— Сначала да, а потом не особенно. Но его жена мне понравилась. —
Мисти посмотрела на него краем глаза, вспомнив, что рассказала ей Джинни.
— Ты и с ней познакомилась? — сдавленно произнес он.
— Разве они не твои друзья?
— Нет.
— Но я об этом не знала.
Леон пожал плечами.
— Забудь об этом. Не важно.
Мисти еще раз взглянула на него. Кожа на его скулах была натянута, а сам он
побледнел так, что это стало заметно даже на его смуглом лице. Значит,
Джинни была права. Он еще не смирился со смертью сестры. Мисти почувствовала
к нему сострадание, но подавила свой порыв утешить его, чтобы не напоминать
ему о его утрате.
Спустя час Мисти поняла одну вещь. Она снова влюбилась. Впервые после
разрыва с Филиппом, причем в самого неподходящего мужчину. Возвращаясь из
дамской комнаты, она с грустью подумала, что, заключив соглашение с Леоном,
она совершила самую большую ошибку в своей жизни, потому что чувства,
которые она испытывает к нему, продиктованы не условиями договора, а исходят
из глубины ее сердца.
Неожиданно путь ей преградил Оливер Сарджент.
— Я хочу вас по-дружески предупредить, — невнятно сказал он, и
Мисти задалась вопросом, сколько он выпил.
— О чем? — чуть отступив назад, спросила она.
— Не верьте Леону Андраччи, а еще лучше порвите с ним. Он только
использует вас.
Ничего больше не добавив, Оливер резко повернулся и скрылся в толпе, оставив
девушку в недоумении размышлять, что означали его слова.
Глава седьмая
Утром следующего дня Мисти лежала рядом с Леоном и смотрела на него. Она
испытывала смешанные чувства. Он спал. Странно, но за эти несколько дней,
что они были знакомы, он стал ей так же дорог, как Берди или Флэш — самые
близкие ей люди. Почему-то ей вспомнилось предупреждение Оливера Сарджента.
Что оно могло значить? Или это был просто пьяный бред, на который не стоит
обращать внимания? Мисти старалась выкинуть это из головы, но время от
времени ее мысли невольно возвращались к его словам. Оставался еще один
вопрос, который тревожил ее не меньше. Она собралась с духом и задала его,
когда они с Леоном в машине ехали в лондонскую квартиру.
— Мне нужно знать, что значат для тебя наши отношения.
— Пока я не готов ответить на этот вопрос, — произнес Леон спустя
довольно долгое время.
— Я не буду твоей любовницей, когда сроки нашего соглашения подойдут к
концу, — сглотнув, сказала Мисти. — Но я не понимаю, сейчас я на
тебя все еще работаю?
— Да. — Голос его звучал ровно, но она видела, как он напрягся. В
ней вспыхнула радость. Может, она не совсем ему безразлична?
— Но раскрыть, для чего тебе понадобился этот план, ты по-прежнему не
можешь?
— Не сейчас.
Девушка закрыла глаза.
— Ты хочешь держать меня в неведении после всего, что случилось? —
натянуто спросила она. — Я так не могу. Уж лучше тогда вернемся к
первоначальным условиям нашего соглашения.
— Это смешно! — воскликнул Леон.
— Не для меня. — Мисти покачала головой. — Либо ты говоришь
мне, для чего все это было затеяно, либо мы возвращаемся к нашим прежним,
после нашей близости еще более нелепым отношениям.
— Я становлюсь только упрямее, когда меня шантажируют. — Он
прищурился.
— Я тебя не шантажирую! — Она вспыхнула.
— Я уезжаю в Нью-Йорк на неделю, — спокойно сказал Леон, не
удостаивая ее ответом. — Надеюсь, когда я приеду, мы больше не будем
возвращаться к этому вопросу.
Мисти поняла, что ничего не добьется. Как бы ни изменились их отношения, как
бы она ни была ему близка, делиться своими мыслями с ней он по-прежнему не
намерен. Ей стало больно.
— Скучать по тебе я не буду, так и знай, — воинственно заявила
она.
— Звучит так, будто я собираюсь отсутствовать не семь дней, а по
меньшей мере семь лет, — слегка насмешливо заметил Леон. — Ну
почему тебе нужно обязательно подлить ложку дегтя, когда все идет просто
прекрасно? — с укоризной произнес он, накрывая ее руку ладонью.
— Для тебя, может, и прекрасно, но не для меня. — Однако руки
своей она не убрала.
Первую половину недели Мисти провела с Берди, но, не находя себе места и
скучая по Леону, она решила, что, возможно, суета Лондона ей немного
поможет. Но не тут-то было. В Лондоне она продолжала ждать, когда Леон
вернется, с таким же лихорадочным нетерпением, изнывая от безделья и страдая
от одиночества. Он звонил несколько раз, но разговоры были короткими, и
после каждого из них тоска Мисти только усиливалась.
Я веду себя как безнадежно влюбленная женщина, с горечью призналась себе
Мисти и тяжело вздохнула.
Леон позвонил ближе к полуночи, и от звука его низкого, чуть хриплого голоса
ее сердце взволнованно забилось.
— Я прилетаю завтра в семь утра.
— Завтра? — переспросила она. На ее губах появилась блаженная
улыбка.
Он негромко рассмеялся.
— Я уже в самолете. Иди спать. Когда проснешься, я буду уже у тебя.
Мисти уснула. Она улыбалась во сне, однако сон ее был не долгим. Она
проснулась уже в шестом часу утра и, после недолгих колебаний и сомнений,
решила встретить Леона в аэропорту — так сильно ей хотелось его увидеть.
Когда Мисти приехала в аэропорт, самолет Леона уже приземлился. Она побежала
к терминалу и скоро увидела Леона примерно в двадцати футах впереди себя.
Видя среди толпы только его, она замедлила шаг и остановилась. Он выглядел
сосредоточенным и невероятно красивым. Вдруг их глаза встретились, и он
резко остановился, словно наткнувшись на невидимую стену. На его лице
появилось выражение ужаса.
От лица Мисти отхлынула кровь. Не так она представляла себе их встречу.
Мисти повернулась и, спотыкаясь, побежала назад. Неожиданно прямо перед ней
замелькали вспышки фотоаппаратов, ослепив и дезориентировав ее. Громкие
голоса кричали ей что-то в самое ухо. Она попятилась, видя перед собой лишь
лицо Леона с застывшим на нем выражением ужаса и чувствуя, как ее сердце
разрывает боль.
— Вы знали, что Оливер Сарджент ваш?... — кричал один мужчина.
Его перекрикивал другой голос:
— Мисс Карлтон, что вы чувствуете теперь, узнав правду? Гнев? Горечь?
Мисти казалось, что кольцо этих громко кричащих людей становится все теснее.
Она продолжала отступать, пока кто-то сильно не дернул ее на себя. Подняв
глаза, она увидела Леона, который закрыл ее от толпы.
— Уйдите от нее! Прочь! — рычал он, проталкиваясь сквозь строй
орущих и фотографирующих их людей.
Когда телохранители Леона стали прокладывать им дорогу к автомобилю, идти
стало гораздо легче.
— С тобой все в порядке? — не скрывая тревоги, спросил Леон, когда они оказались в салоне.
— Почему они все спрашивали про Оливера Сарджента? — немного придя
в себя, произнесла Мисти.
— Я не думал, что ты захочешь меня встретить, — с каким-то
безнадежным вздохом сказал он. — Пресса ждала меня, а тут ты... С тобой
все в порядке?
— Просто объясни, — попросила она. Она почувствовала себя намного
лучше, когда поняла, что выражение отвращения, появившееся на его лице, было
вызвано не тем, что он увидел ее, а какой-то иной причиной.
— Сегодня в газетах появилась скандальная, шокировавшая всех новость.
Она касается тебя.
— Меня? — Мисти нахмурилась. — Ты хочешь сказать
нас
?
— Нет. — Слова давались Леону с заметным трудом. — Один мой
друг сообщил мне об этом, когда я был в Нью-Йорке. — Он протянул ей
газету. — Еще никогда в жизни я так не сожалел. — Он отвернулся к
окну.
Первая же страница ее потрясла.
У Оливера Сарджента есть дочь? Или дочки?
— так гласил заголовок над фотографией, на которой были изображены она и
Леон. Фото было сделано на премьере. Рядом помещалась небольшая фотография
политика, с которым она познакомилась в Шотландии.
— Что за ерунда?
— Без ДНК-анализа нельзя сказать определенно. — Леон повернулся к
ней. — Но у меня есть доказательства, что Оливер Сарджент с почти
стопроцентной вероятностью твой отец.
— Ты хочешь сказать, эта статья в газете — правда? — в шоке
спросила Мисти.
— Да.
Всего лишь одно слово, но девушка ему поверила. И ее мир разлетелся на
мелкие осколки. Она ничего не знала об отце, которого когда-то очень хотела
найти. Ее мать, которой уже не было в живых, когда бросала ее в приюте, не
оставила о нем никаких сведений. Девушка в растерянности повернулась к окну,
пытаясь примириться с мыслью, что теперь у нее есть отец и об этом известно
всей стране. Тут ей в голову пришла еще одна мысль. Она посмотрела на Леона.
— Поэтому ты прилетел так рано? Я сожалею.
Его подбородок напрягся, скулы стали еще резче.
— Тебе не за что извиняться, — отрывисто бросил он. — Потому
что это целиком и полностью моя вина.
— Как это может быть твоей виной? — растерялась Мисти, думая про
себя, каким образом журналистам удалось это все выяснить, тогда как ее
собственные поиски ни к чему не привели? И как ей соотнести эту новость, ее
знакомство с Оливером Сарджентом всего неделю назад и его неожиданное
заявление? Было ли это случайностью или нет?
— Не читай! — Леон убрал газету с ее колен, заметив, что она
перевернула страницу. Видя ее вопросительный и немного испуганный взгляд, он
прижал ее к себе. — Там все сильно преувеличено. Хотели преподнести
новость как сенсацию, — мягко сказал он.
Мисти кивнула и положила голову ему на плечо, зная, что не прочесть статью
она уже не сможет, но сделает это, когда будет одна.
Выйдя из машины, она недоуменно посмотрела на Леона.
— Здесь я живу, — ответил он. — В твою квартиру пока лучше не
возвращаться.
— Газета, — напомнила она, не видя ее в руках Леона.
Он бросил на Мисти пронзительный взгляд, кивнул шоферу, затем обнял ее и
спросил:
— Может, сначала позавтракаем?
Она, уже изнывая от нетерпения, позволила отвести себя в столовую.
— Только не принимай все слишком близко к сердцу, — заметив ее
состояние, необычно нежно сказал Леон. — Все-таки речь идет об
известном политике, и журналисты просто не могли упустить шанс пересчитать
ему кости. Они вряд ли думали о твоих чувствах. Их целью прежде всего был
Оливер Сарджент, а не ты. К тому же у него, как у всех политиков, достаточно
врагов. — Он неожиданно замолчал и, засунув руки в карманы брюк, отошел
к окну, чем смутил и напугал ее еще больше.
Оливер Сарджент был известен своей резкой критикой в адрес людей, по чьей
вине появляются незаконнорожденные дети, вспомнила Мисти. Понятно, чем может
грозить ему новость, что он отец двух незаконнорожденных дочерей, а может, у
него даже больше детей, чем двое. Тогда все решат, что он — лицемер. Все
так. Но почему Леон выглядит таким озабоченным и напряженным и словно
старается уберечь ее от чего-то?
Мисти открыла газету. Ее руки слегка дрожали. Она не успела прочесть и
строчки, как Леон заговорил, и впервые в его голосе был отчетливо слышен
акцент.
— Муж твоей матери был профессором. Он был намного старше ее, именно он
заставил ее получить высшее образование. В том же университете, где она
училась, изучал право Сарджент. Твоя мать родила двойню. После стандартных
больничных анализов профессор понял, что он не может быть вашим с сестрой
отцом. Твоя мать обратилась за помощью к Сардженту, но он от нее отвернулся,
заплатив приличную сумму. Он уже тогда был давно помолвлен со своей
настоящей женой.
Леон повернулся к Мисти. Его губы сжались в тонкую линию. Она видела, что
ему тяжело говорить, и уткнулась в газету.
В статье Мисти была названа трудным и упрямым ребенком. В целом так оно и
было, но только до того, как ее удочерила чета Карлтонов. Вся статья была
выдержана в едином стиле, чтобы подчеркнуть контраст нелегкой жизни Мисти в
приютах и обеспеченную жизнь популярного политика Оливера Сарджента.
Мисти подумала о его жене. Каково ей будет узнать, что Оливер изменял ей,
когда они уже были помолвлены? Упоминание о помолвке самой Мисти с Филиппом
заставило ее побледнеть, а когда она прочитала, что
мистер Реддинг разорвал
помолвку, потому что его невеста после несчастного случая не могла иметь
детей
, ее лицо стало белее мела.
Леон сразу оказался рядом с ней и обнял ее.
Мисти вырвалась. Теперь Леон, как, впрочем, и вся страна, знает о ее
бесплодии. Она старалась об этом не думать, чтобы не расплакаться от жалости
к себе и от той боли, которая поселилась в ее сердце с тех пор, как ей
сообщили о последствиях аварии.
— Уйди, — закрыв лицо руками, глухо сказала она. — Оставь
меня одну.
— Прости, я не смог уберечь тебя от этого, — шептал Леон, крепко
прижимая Мисти к себе и пресекая все ее попытки спрятаться от него. —
Когда я узнал, было уже слишком поздно что-либо предпринимать. Пожалуйста,
не плачь.
— Мне было бы чуточку легче, если бы ты всего этого не знал, —
уткнувшись лицом в его грудь, заплакала она.
— Я знал. Я давно знал, — сказал он и погладил ее по спине.
— Ты говоришь так, только чтобы успокоить меня. — Мисти проглотила
слезы. — Только не говори, что тебе все равно, будут у меня дети или
нет.
— Мне все равно. — Леон заставил ее поднять голову и посмотреть на
него. — Понимаешь, мне безразлично, сможешь ты стать матерью или нет.
Для меня ты всегда будешь особенной.
Он говорит так только потому, что ему не нужно на мне жениться, внезапно
поняла девушка. Но ведь она любит его!
— Займись со мной любовью, — глядя в глаза Леону, прошептала
Мисти.
Его лицо приобрело замкнутое и непроницаемое выражение.
— Мисти, я...
— Забудь. — Ее захлестнула невыносимая боль, и с неожиданной силой
она вырвалась из его объятий.
— Мисти, пожалуйста. — Цепкие пальцы Леона ухватили ее за
запястье, и в следующую секунду он прижал ее к своей груди. Срывающимся
голосом он произнес: — Как ты могла подумать, что я смогу тебя оттолкнуть? В
Нью-Йорке я только о тебе и думал. Даже ежедневный холодный душ не помогал.
Но сначала нам нужно поговорить... Бог ты мой, Мисти!.. — Его губы
жадно атаковали ее рот. По ее телу прокатила волна жара, снова заставляя ее
забыть обо всем на свете, кроме восхитительного чувства, что она нужна,
необходима.
— Если хочешь сначала позавтракать, я пойму, — улыбнулась она,
коснувшись его губ кончиками пальцев.
— К черту завтрак! — голосом, в котором звучала неприкрытая
страсть, хрипло произнес Леон и поднял Мисти на руки.
Краем глаза она увидела газету на столе, и тут в ее мозгу что-то щелкнуло.
Она положила руку на грудь Леону и оттолкнула его от себя.
— Отпусти меня, — тихо попросила Мисти. Наконец-то она поняла, что
означало предупреждение Оливера Сарджента! Увидев ее, он сразу догадался,
что она его дочь, и осознал, чем это ему грозит. А предупредил он ее
держаться от Леона подальше, потому что...
— Ты знал, что я его дочь, — медленно сказала Мисти, глядя на него
расширившимися глазами. — Знал все это время.
Он опустил ее на пол. Выражение его лица говорило яснее любых слов.
Мисти вспоминала события прошедшего уикэнда. Теперь ей стало понятно
нежелание Леона спускаться вниз. Должно быть, он уже тогда случайно узнал,
что среди гостей будет Оливер Сарджент, и хотел уберечь ее от встречи с ним.
— Я больше не хочу говорить об этом. Могу лишь сказать, что теперь мне
стало многое понятно. Но это не моя беда. Я всю жизнь жила без отца. Это его
потеря, не моя.
Леон, стоявший все это время неподвижно, вдруг расслабился и снова заключил
Мисти в объятия.
— Мне очень жаль, — сказал он, спрятав лицо в ее волосах.
Она вздохнула. Как бы ей хотелось сказать ему о своей любви, но...
— Какой ты, оказывается, чувствительный, — шутливо проговорила
Мисти и стала развязывать его галстук.
Леон накрыл ее ладонь своей.
— Как бы мне ни хотелось, чтобы ты продолжила, но нам нужно
поговорить, — настойчиво произнес он.
Она немного побледнела, но спросила так же шутливо:
— Ты решил меня бросить, когда был в Нью-Йорке?
Вместо ответа он грубо прижал ее к своему паху, и она почувствовала, как он
возбужден.
— Не хочу быть вульгарным, но с тех пор, как мы заключили наше
соглашение, это мое обычное состояние.
— Что, всегда? — не поверила Мисти, но ее глаза засияли от
удовольствия.
— Если бы я знал, почему твой экс-жених бросил тебя, я бы свернул ему
шею, когда мы с ним встретились, — неожиданно сказал Леон сквозь сжатые
зубы.
— Это было давно. Я уже с этим справилась, — расстегивая пуговицы
на его рубашке, проговорила она. Затем она остановилась и с наигранной
нерешительностью посмотрела на него. — Может, продолжим в спальне? Если
честно, все эти разговоры меня уже порядком утомили. Предлагаю следующее: я
раздеваю тебя и снимаю с себя верхнюю одежду. Все остальное с меня можешь
снять ты — у тебя это получается лучше, — проворковала она.
— Идет, — кивнул он, убирая ее руки и снова застегивая
пуговицы. — Я сорвал банк, увидев в тебе то, что ты пыталась скрыть за
бесформенными блеклыми костюмами.
— Наверное, я берегла себя для тебя. Твой взгляд заставил меня поверить
в то, что я красива, — добавила Мисти с искренностью в голосе, от
которой у Леона перехватило дыхание.
Он негромко сказал что-то по-итальянски, но нежность, звучавшая в его
словах, не требовала перевода. Взяв девушку за руку, он увлек ее за собой.
Позже, когда они спустились в столовую позавтракать, Мисти положила Леону в
чашку сахар.
— Ты могла бы несколько минут побыть серьезной?
После того как они провели несколько часов в постели и Леон был с Мисти
необычайно нежен, ее поразила произошедшая в нем перемена. Он неожиданно
стал собранным и серьезным. Такая резкая смена настроения обескураживала.
Счастье, которым был пропитан каждый миг, проведенный в его спальне,
отступило перед реальностью. Она снова вспомнила об Оливере Сардженте.
Вздохнув, Мисти села за стол и взяла вилку. Совершенно непостижимым образом
запах яичницы с беконом вызвал у нее тошноту. Когда она бросилась вон из
столовой, стул с грохотом упал.
— Что с тобой? — с тревогой спросил Леон, уткнувшись в запертую
дверь уборной.
Мисти немного посидела, не отвечая на его вопросы, затем ополоснула лицо
холодной водой. Приступ тошноты скоро прошел. Она вышла и, встретившись с
вопрошающим взглядом Леона, заставила себя улыбнуться.
— Уже все в порядке.
— Ты больна?
— Конечно, нет. — Мисти прошла мимо него в столовую. — Ты
хотел, чтобы я стала серьезной, — напомнила она ему, сделав глоток чая.
Леон сел напротив нее, но к завтраку не притронулся.
— Сначала я собирался рассказать тебе о Батисте.
Улыбка сбежала с ее лица: она поняла причину его сдержанности.
— Прошлым летом она работала у Оливера Сарджента, выполняя свое
университетское задание, и увлеклась им. Ей было девятнадцать лет.
— Насколько сильно увлеклась?
— Он спал с ней. — На его скулах заходили желваки.
— Почему ты в этом уверен? — мягко спросила Мисти.
— Батиста рассказала об этом своей лучшей подруге, а она — мне, но
только когда самой Батисты уже не стало. Оливер Сарджент тщательно скрывает
от жены и общественности свои похождения. В ночь, когда Батиста умерла, они
ехали в коттедж Сарджента, купленный им под другим именем, однако
доказательств, что Сарджент был с ней, у меня нет. За рулем была Батиста. Я
не знаю, что случилось. Возможно, она не справилась с управлением и вылетела
с трассы, а может, просто потеряла контроль, все-таки рядом был ее любовник.
Свидетелей не было. Вытащить ее без посторонней помощи не представлялось
возможности. К тому же она, вероятнее всего, была без сознания. Так по
крайней мере утверждают врачи, и это мое единственное утешение. Сарджент
сбежал один, бросив ее в покореженной машине.
Чудовищность этого поступка потрясла Мисти.
— Конечно же, он не мог этого сделать, — прошептала она.
— Только когда какой-то проезжающий мимо водитель увидел, что произошла
авария, он позвонил в службу спасения. Машина
скорой помощи
приехала через
час, но было уже поздно.
— Леон, почему ты уверен, что Оливер Сарджент был с ней? —
коснувшись его руки, спросила Мисти. — Ты ведь сам сказал, что у тебя
нет никаких...
— Нет прямых доказательств. Да, это так, — перебил он ее. —
Но я видел Сарджента после аварии. Вина, как ни старался он это скрыть, была
написана на его лице так же отчетливо, как и страх перед разоблачением.
Однако у него нашлись друзья, которые подтвердили, что он провел вечер с
ними. Я не мог даже обвинить их в лжесвидетельстве, потому что у меня нет
доказательств, которые могли бы убедить суд. Оливер Сарджент вышел сухим из
воды. Я не мог смириться с этой мыслью, поэтому стал искать. — Он
посмотрел на нее, и она поежилась от холода, которым веяло от его черных
неподвижных глаз. — И нашел тебя.
Смутная, ужасная догадка стала вырисовываться в ее мозгу. Ей вдруг стало
страшно.
— Оливер Сарджент ведет двойную жизнь, — тем временем монотонно
продолжал говорить Леон. — Он нечистоплотный политик, лицемер и
мошенник. Когда мне кое-что стало известно, я понял, как смогу отомстить
ему. Я избрал тебя своим оружием.
Мисти задрожала, отказываясь верить в услышанное.
Леон вскочил со стула и принялся метаться по кухне.
— Я отказывался видеть в тебе личность. Для меня ты была прежде всего
продолжением человека, которого я ненавидел. Затем, собрав о тебе сведения,
я решил поверить слухам — так было легче.
...Закладка в соц.сетях
