Жанр: Любовные романы
Неудержимая страсть
... — Это
никак не может повлиять на мое решение не возвращаться в Деверо-Корт.
— И все же ты туда поедешь, — очень тихо сказал Лео.
Что-то было в его тоне такое, от чего у Энджи пробежал холодок по спине.
Чтобы скрыть свое замешательство, она усмехнулась.
— Каким же образом? Ты что, собираешься меня связать и отвезти туда в
багажнике?
Лео с шумом выдохнул воздух.
— Не заставляй давить на тебя, Энджи. Я не люблю разбивать орехи
молотком, но знай, если ты меня к этому вынудишь, после тебе придется долго
собирать себя по кусочкам.
Кровь медленно отлила от лица молодой женщины. Этот мягкий, бархатистый
голос, в котором звучала стальная уверенность, заставил ее сжаться.
— Ты меня не запугаешь.
— Полагаю, я уже... к тому же в этом нет необходимости, — глухо сказал
Лео. — Ты
должна навестить Уоллеса.
— А как это связано с предложением, которое ты сделал мне прошлой
ночью? — с внезапным смущением спросила Энджи.
— Никак. Ты и я — это одно, а мой дед и я — другое, — сурово сообщил
Лео.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
В то утро, когда должен был вернуться Лео, Эпифания суетилась, наводя
порядок в доме, так что Энджи, предоставленная самой себе, могла спокойно
сидеть в саду за домом и наблюдать, как Джейк самозабвенно играет в песке.
Энджи спрятала замерзшие руки в рукава. Ее единственная приличная одежда —
темно-синий хлопчатый жакет и короткая юбка в тон — годилась только для
теплой погоды. У нее болела голова, в горле першило от простуды; несмотря на
теплое солнце, ее знобило. Итак, возвращение в Деверо-Корт неизбежно,
подумала Энджи с невольным содроганием.
И она не может воспротивиться тому, чтобы Уоллес встретился со своим
правнуком, потому что у нее в кармане было меньше пяти фунтов и ей не
хватало решимости терпеть неопределенность положения в доме Лео. Хотя,
мрачно подумала Энджи, ничего
неопределенного тут не
было. Она зарекомендовала себя как воровка и должна понимать, что просто так
это обвинение с нее не снимется.
За последние несколько дней Лео звонил два раза. Оба раза Энджи отказалась
разговаривать с ним, чем неприятно шокировала Эпифанию, для которой Лео был
царь и бог и заслуживал, по ее мнению, всеобщего обожания и уважения.
Экономка поначалу была очень словоохотливой, пока Энджи не дала ей понять,
что ее не интересуют подробности из жизни Лео.
Чем меньше ей будет известно об идиллическом детстве Лео, о его гениальном
уме и головокружительном успехе, столь неожиданном после трагической гибели
его родителей, жены и маленькой дочки, тем для нее будет спокойнее. Поменьше
эмоций, и то, что еще осталось от прежней привязанности, само собой отомрет,
решительно сказала себе Энджи. Любовь давным-давно прошла, и все же Лео
до сих пор сохранил способность больно ранить ее
сердце.
Лео остановился, глядя на Энджи, сидевшую на крыльце. Джейк первым увидел
его, подскочил и помчался через площадку с восторженным воплем:
— Дядя Вофф приехал!
Трудно сказать, кто из них был больше удивлен таким неожиданным
приветствием. Энджи так и застыла, но Лео тоже растерялся. Она внимательно
следила за ним: этот человек безумно любит детей, но с
ее ребенком не желает иметь ничего общего. Лео
подхватил Джейка на руки, а мальчик, не умеющий притворяться и скрывать свои
истинные чувства, крепко обхватил его ручонками за шею.
— Поставь его на землю... — Энджи осеклась, только в этот момент
осознав всю тяжесть собственной лжи. Видеть отца и сына в объятиях друг
друга было для нее как нож в сердце.
— Каждый раз, когда вижу его, я думаю о тебе и Дрю, — угрюмо проговорил
Лео, опуская восторженно визжащего мальчугана на землю. — Но твой сын в этом
не виноват. И надеюсь, у меня достанет мужества признать свое поражение.
— Ты о том старом приключении? — ядовито спросила Энджи, но
предательская дрожь выдала ее. — Приятно видеть, что ты признаешь свое
поражение... тем более что я тогда тебе совсем была не нужна...
— Я отпускал тебя не для того, чтобы преспокойно стоять в стороне и
наблюдать за твоими шашнями с моим кузеном! — осуждающе бросил Лео.
—
Оставь меня в покое! Ты вышвырнул меня, как
вчерашнюю газету.
Лео стиснул зубы.
— Ты можешь быть очень грубой.
— Этому научил меня ты.
Опять Дрю, с горечью подумала Энджи. Лео совершенно твердо убежден в том,
что именно его кузен — отец Джейка. Энджи кашлянула, больше не в силах
сдерживать свое любопытство: ей смертельно хотелось узнать, как и при каких
обстоятельствах Лео впервые услышал, что она была беременна.
— А когда Уоллес сказал тебе про мою беременность?
Черная бровь удивленно приподнялась.
— Он мне ничего не говорил... по крайней мере пока я сам не затронул
эту тему.
Энджи непонимающе нахмурилась.
— Тогда
как!...
Лео бросил на нее почти сочувственный взгляд.
— Дрю не удержался и рассказал мне все. Он просто хвастался своей
победой...
—
Х-хвастался?... — не веря своим ушам,
пролепетала Энджи.
От Лео не укрылся пунцовый румянец, заливший ее щеки, но он истолковал это
по-своему.
— Вероятно, считал, что ему ничего не грозит. К тому времени ты уже
уехала из поместья... и, насколько я понял, он дал тебе денег на аборт. Не
сомневаюсь, кузен был уверен, что ты благополучно избавилась от ребенка и
этот вопрос закрыт.
Энджи замерла. Так вот, значит, что окончательно убедило Лео, что не он отец
Джейка.
— Если тебя это утешит, скажу, что я его ударил, — небрежно сообщил
Лео.
— Ты ударил его?... — переспросила Энджи. Она никак не могла понять,
для чего Дрю понадобилось совершать это ужасное предательство. Сделав
глубокий вдох, она пробормотала: — Ну и слабак же ты, если он еще жив!
Лео откинул голову и громко расхохотался.
Испуганная таким неожиданным ответом, Энджи подняла голову и... увидела его
таким, каким он был тогда, в тот давно прошедший уик-энд. У Энджи даже
перехватило дыхание от улыбки, смягчившей его жесткие черты. С учащенным
дыханием, она просто сидела и смотрела на него, беспомощная, словно птица,
пойманная в сеть птицелова.
Лео посмотрел на часы и сдвинул брови.
— Как только ты будешь готова, мы выезжаем в Деверо-Корт.
Эти слова вернули Энджи к действительности. Устыдившись того, что на время
здравый смысл покинул ее, она поднялась на ноги.
— Я никогда в жизни не прощу тебе того, что ты заставляешь меня
вернуться туда.
—
Чтоб добрым быть, я должен быть жестоким
, — сухо процитировал Лео.
— Если бы ты оказалась настолько глупой, чтобы снова исчезнуть, пока меня не
было, неизвестно, удалось бы мне тебя разыскать.
Энджи не слушала его; в ее воображении живо возникли картины тех унижений,
которые ей предстоит пережить в Деверо-Корте. Уоллес примет своего правнука,
несмотря на его сомнительное происхождение. Ее отец считал, что она
опозорила его, и отказывался признавать ее своей дочерью. Для Самуэля
Брауна, как и для его хозяина, тот факт, что Джейк — ребенок
незаконнорожденный, был подобен бельму на глазу.
Оказаться воровкой было еще большим грехом в глазах человека, верой и
правдой служившего семье Невилл много лет, и отец сам лично передал бы
собственную дочь в руки полиции, когда у нее обнаружили ту злополучную
миниатюру.
— Энджи...
Девушка проглотила стоявший в горле комок.
— Я хочу, чтобы ты пообещал, мне, Лео, что, как только кончится этот
проклятый визит, ты подыщешь мне какую-нибудь работу.
— Тебе не нужно будет работать. Твое будущее уже обеспечено. Либо я
буду содержать тебя, либо Уоллес.
— Никто меня не будет содержать.
— Мое предложение остается в силе, когда бы ты ни захотела его принять.
Энджи отвернулась.
— Ты просто удивительно настойчив.
Лео запустил пальцы в ее светлые волосы и осторожно повернул к себе. В его
черных глазах сверкало неприкрытое желание.
— Не настойчив, а голоден... очень, очень голоден.
Он стоял так близко, что ноздри Энджи затрепетали от его запаха, такого
знакомого и родного. Тот же самый голод снедал и ее, но она понимала, что,
стоит только ей забыть об осторожности, физическое влечение заведет ее
слишком далеко.
Лео выглядел безупречно в дорогом костюме с иголочки. Его не было всего
четыре с половиной дня, а Энджи показалось, что прошла целая вечность.
Желание взять трубку, когда он звонил, только чтобы услышать этот глубокий
чувственный голос, мучило ее, заставляло
стыдитьсясамой себя. Энджи стиснула руки в кулаки так, что ногти вонзились во влажные
ладони. Ей смертельно хотелось дотронуться до него.
Темноволосая голова Лео склонилась к ней, длинные пальцы коснулись ее
подбородка.
— Ты выглядишь такой несчастной и испуганной... Можно подумать, что я
тебя обидел! — недовольно сказал он. — Я сказал тебе, чего хочу, честно и
открыто, но я не буду обещать тебе то, что не смогу выполнить, а когда все
закончится, ты с сыном будешь жить, не зная забот. Ты хочешь роз и
шампанского — они будут, но от тебя я хочу только одного —
тебя саму.
Энджи отвернулась от него.
— Не надо, Лео.
— Я почти не спал с тех пор, как уехал из Лондона. И очень на тебя
злился! Мы ведь могли быть в Брюсселе вместе!
— Да... несколько дней — это предел твоей внимательности, как я и
говорила...
Пробормотав сквозь зубы ругательство, Лео схватил ее и впился в губы жадным
поцелуем. У Энджи закружилась голова, подкосились ноги, по телу прошла
жаркая волна, казалось, кожа пылает живым огнем. Застонав от наслаждения,
когда его настойчивый язык проник в ее рот, Энджи прижалась к нему с таким
отчаянием, словно стояла на краю пропасти.
И вдруг маленькая ручонка толкнула ее обтянутую тонким чулком ногу. Джейк,
требуя к себе внимания, капризно протянул:
— Мама!...
Энджи показалось, что на нее опрокинули ушат холодной воды.
В то же мгновение Лео отпустил ее и сделал шаг назад. Его глаза потемнели.
Джейк с любопытством смотрел на нее, задрав вверх голову, потом повернулся к
высокому смуглому мужчине. Энджи нервно улыбнулась сыну дрожащими губами, и
тот, довольный, вернулся к своему ведерку и совку в песочнице.
— Я забыл, что мы не одни, — сдержанно сказал Лео. Только сильный акцент выдавал его волнение.
— Пожалуйста, не прикасайся больше ко мне, — сказала Энджи, не решаясь
даже поднять на него глаза, потому что ее тело все еще содрогалось от
неутоленного постыдного желания. — Я хочу, чтобы ты держался от меня
подальше.
— Это невозможно. Мною движет слишком сильная страсть.
— Но я не собираюсь снова становиться твоей! — Энджи с вызовом
посмотрела на него.
— Ты можешь бороться со мной... но разве возможно бороться с собой? —
коварно спросил Лео.
Побледнев от этих безжалостных слов, Энджи схватила в охапку испуганного
сына и бросилась в дом.
Вымыв Джейку руки и почистив одежду, Энджи сложила чемодан и остановилась
перед зеркалом, изучая свое отражение — припухшие губы и возбужденно
блестящие глаза.
Ты снова переступила запретную черту и за это заслуживаешь
не только всего того, что произошло, но и худшего
, —
обратилась она к своему отражению. До сих пор тайные мысли о Лео возбуждали
ее сознание и заставляли думать о том, о чем думать было опасно. Неужели на
самом деле возможно, чтобы Лео вдруг раскаялся в том, как вел себя два с
половиной года назад? Через полтора месяца после того уик-энда Лео снова
приехал в Деверо-Корт. Ненадолго...
Он вышел тогда из сверкающего лимузина, остановившегося во дворе усадьбы, и
увидел, как она идет по мощеной площадке на высоких каблуках и в маленьком
облегающем платье. Одной рукой она опиралась на руку Дрю. При виде Лео она
улыбнулась, сжала руку Дрю и откинула назад длинные блестящие волосы.
— Привет, Лео! — крикнула она, стараясь выглядеть веселой и
беззаботной, и прошла мимо, словно он был обыкновенным человеком, а не
мужчиной, разбившим ей сердце.
А на следующий день, рано утром, она вернулась домой с вечеринки измученная
и разрываемая внутренней болью. Никого вокруг не было, и ей не надо было
изображать из себя веселую девчонку. Лео внезапно преградил ей дорогу.
— Ты понапрасну тратишь свою жизнь, Энджи.
Он говорил в точности как ее отец, и она обратилась к нему со скучающей и
равнодушной улыбкой:
— Меня это развлекает, Лео.
— Вот уж развлечение — играть роль ночного шофера у алкоголика!
— Дрю не алкоголик... ему просто тоже нравится хорошо проводить время,
вот и все, — возразила Энджи, чувствуя, что должна вступиться за него как за
единственного своего настоящего друга. — Мы с ним ездим на вечеринки и в
клубы, я встречаюсь с новыми людьми. Честно признаться, это самое веселое
время в моей жизни! Так что тебе надо? Чего ты от меня хочешь?
Глаза Лео сверкнули, словно черный лед в свете луны.
— Ничего. Абсолютно и окончательно — ничего, — мрачно сказал он. И
добавил с уничтожающей жестокостью: — Что еще я могу хотеть, кроме того, что
уже получил? Прости, но я не гоняюсь за новыми впечатлениями. Очень скверное
платье, кстати говоря.
Она еще долго стояла на одном месте после того, как он ушел, с совершенно
сухими глазами, смазанной помадой, злосчастное вызывающее платье сползло с
одного плеча, а напускную веселость как рукой сняло. Тогда-то она и поняла,
что не скажет Лео о ребенке и, как бы плохо ей ни было, не позволит больше
смотреть на нее сверху вниз, словно на грязь под ногами.
— Забудь ты про него, — ободряюще сказал ей однажды Дрю, когда был
достаточно трезв, чтобы поддерживать осмысленную беседу. — Просто ты
попалась ему, когда он решил наконец расслабиться. Не превращай это в
событие. Я ведь пытался тебя предупредить, помнишь? Лео объездил Англию и
Грецию вдоль и поперек, еще когда был подростком. Все секретарши вешаются
ему на шею, и даже незнакомые женщины что только не вытворяют, лишь бы
привлечь его внимание... Энджи, ты очень милая, но вокруг Лео все время
вьются толпы красавиц. И не надейся удержать его.
Дрю был тогда предельно честен. Он сказал ей все как есть. Лео непременно
снова женится на какой-нибудь богатой испорченной женщине, из тех, кто может
полдня сокрушаться из-за сломанного ногтя и кого приводит в ужас сырой
климат Англии, потому что это может дурно отразиться на ее прическе. Лео
женится на второй Петрине, такой же самовлюбленной пустышке...
— Могу я отнести ваш чемодан вниз, мисс Браун?
Энджи резко обернулась и покраснела, словно ее последнюю мысль можно было
прочитать на лице. Шофер стоял на пороге в выжидательной позе. Энджи кивнула
и взяла на руки сына. Она снова подумала о Дрю и решила, что поступила очень
глупо, доверившись ему как своему другу.
Дрю рос на глазах у деда словно тепличное растение, чтобы потом вдруг
обнаружить, что при сравнении с Лео сильно проигрывает. В результате он
возненавидел кузена. Конечно, он не мог не заметить, что Лео привлекает
симпатичную дочку дворецкого, и не упустил возможности похвастаться своей
связью с ней только из чувства соперничества.
Но самое отвратительное то, что он мог опуститься так низко и,
воспользовавшись ее отсутствием, рассказать о ее беременности. А насчет
денег, которые он якобы дал ей на аборт... Какой вздор! Энджи никогда не
собиралась избавляться от ребенка.
Может быть, она все же сделала ошибку, рассказав ему о своей
беременности?...
Лео нахмурился, глядя, как Энджи с сыном на руках спускается по лестнице в
холл.
—
Cristas... сейчас ведь зима! — воскликнул он. —
В этом ты непременно замерзнешь. Я думал, ты переоделась во что-нибудь более
подходящее.
Энджи покраснела.
— У меня есть только джинсы и свитер.
— По пути заедем в магазин и купим тебе пальто, — сказал Лео, словно
она была маленьким глупым ребенком.
— Нет. Мы не будем нигде останавливаться и
ничегопокупать, — возразила Энджи. Ее глаза гордо засверкали. — Я знаю, что
подарков от греков лучше не принимать!
Удивленный таким резким отпором, Лео нахмурился.
— Твоя грубость...
— Очень уж ты чувствительный, когда дело касается тебя!
С раздувающимися ноздрями Лео пошел к выходу, сопровождаемый встревоженными
взглядами прислуги. Энджи последовала за ним. Сев в машину, она увидела
новенькое, явно специально для Джейка купленное детское сиденье.
Что ж, новые вещи для нее самой — это одно, а безопасность и комфорт для ее
сына — другое. Когда Лео сел рядом, словно неусыпный страж, Энджи не
проронила ни слова, демонстративно отвернулась и уставилась невидящими
глазами в боковое стекло...
Энджи вздрогнула и проснулась. Поморгав, она осознала, что спит на коленях у
Лео, а что-то теплое и тяжелое, лежащее на ее плечах, — это его рука.
Покраснев, она так поспешно выпрямилась, что едва не упала со своего
сиденья.
Кое-как удержав равновесие, она откинула назад спутанные волосы и
пристегнула ремень безопасности, который Лео, по-видимому, отстегнул. Джейк
тоже спал, по-детски громко и мирно сопя.
— Он составил мне превосходную компанию. Заснул всего минут двадцать
назад, — заметил Лео, очевидно наслаждаясь ее смущением. — Ты и представить
себе не можешь, сколько на протяжении ста пятидесяти миль можно увидеть
коров, лошадей и овец, которые неизменно вызывают неописуемый восторг.
— Боже мой, сколько времени? — Энджи в ужасе посмотрела на часы и
поняла, что проспала больше двух часов.
Уже близился вечер. Все ее тело словно пронизало электрическим током, когда
она подумала, что уже скоро они приедут на место ее мучений.
— А еще мы видели поезд. Это было самым грандиозным впечатлением от
поездки, — продолжал Лео. — Но мне лично больше всего запомнилась просьба
Джейка сделать срочную остановку в пути, когда мы проезжали мимо одной из
заправок. После этого было еще минут пятнадцать непрерывного восторга...
— Ради Бога, почему ты не разбудил меня? — смутившись еще сильнее,
спросила Энджи.
— Ты в то время пропала для всего окружающего мира, а я хотел побыть
великодушным.
Внезапно Энджи принялась чихать. Она сделала вид, что ищет бумажную
салфетку, хотя заранее знала, что у нее нет ни одной. Белоснежный носовой
платок упал ей на колени.
— Спасибо, — пробормотала она, чихая в пятый раз и задерживая дыхание в
надежде, что это поможет. Подавившись, закашлялась. — Из-зви-ни... Похоже, я
простудилась.
— Когда приедем, сразу же пойдешь в постель.
— Как ты думаешь, можно мне остаться там до Нового года? — шутливо
спросила Энджи, стараясь унять бешеный стук сердца, которое по мере
приближения к Деверо-Корту билось все сильнее и сильнее.
— Возьми с собой меня, и ты не увидишь солнечного света до самой весны.
Энджи хмуро промолчала.
Вскоре она начала узнавать окрестности. Через несколько минут лимузин въехал
в ворота имения Деверо-Корт и поехал по дороге, обсаженной деревьями. Энджи
подалась вперед, ремень безопасности туго натянулся. Все ее тело словно
кололи миллиардом иголок, а сердце забилось где-то в горле.
— Расслабься, Энджи, — лениво бросил Лео. — Ты возвращаешься домой.
— Домой?
— Да.
Когда-то она любила это место больше всего на свете. Открылся вид на
площадку перед домом — изысканные арки особняка были украшены декоративными
растениями. Даже зимой дом был привлекательным. Дорога сделала последний
поворот, и машина остановилась перед великолепно сохранившимся старинным
фасадом в елизаветинском стиле.
Сонно потягиваясь, проснувшийся Джейк весь так и просиял, увидев Лео. Тот
отстегнул его ремень безопасности и поднял малыша на руки.
Энджи этого даже не заметила. Впервые она была слепа и глуха к своему
ребенку. Выскользнула из машины и медленно пошла к дому. В дверях стоял
отец, человек лет шестидесяти, в старомодном темно-сером костюме. Такой же
суровый и неприступный, с внезапной болью подумала молодая женщина.
— Папа... — нерешительно начала она.
— Добрый день, мадам... сэр, — безо всякого выражения сказал Самуэль
Браун, даже не поворачивая головы, — так он обращался к персонам, стоящим
выше его на социальной лестнице. — Надеюсь, вы хорошо доехали. Прекрасный
день, не правда ли?
Энджи так и застыла. Даже Лео на мгновение замер после такого приветствия,
но быстро пришел в себя, высвободил руку, которой держал Джейка, и ободряюще
подтолкнул Энджи.
— Браун...
— Мистер Невилл ждет вашего приезда, сэр, — с деревянным лицом
продолжал ее отец. — Прикажете показать вашим гостям их комнаты?
— Когда будет надо, я сам провожу моих гостей наверх, Браун, — холодно
сказал Лео. — Я сейчас же пойду к моему деду, так что сообщать о нас не
надо.
— Как вам будет угодно, сэр, — церемонно ответил дворецкий и
повернулся, чтобы пропустить их.
Самуэль Браун пошел к кухонной двери под лестницей. Гулкое эхо его шагов
разносилось по большому холлу. Энджи смотрела на его удаляющуюся очень
прямую спину и чувствовала, как ею овладевает неудержимый гнев. Лео поставил
Джейка на пол.
— Уоллес ждет нас в гостиной.
— Не смей делать вид, словно
ничего не произошло!
— Глаза Энджи наполнились слезами. — Неужели вы даже не подумали, как может
повести себя мой отец?
— Мне жаль его! — с иронической усмешкой сказал Лео. — Вся эта сцена
была чистым фарсом!
— Отец считает, что мне не место здесь... И кто в этом, по-твоему,
виноват?
— Дрю, — не задумываясь ответил Лео. — И в очень большой мере — ты.
Твои отношения с отцом и до твоего отъезда были весьма натянутыми.
— Они всегда были натянутыми, — честно сказала Энджи. — Попробовал бы
ты пожить с тринадцати лет с отцом, которого практически не знал до этого!
— Браун вернется... у него нет другого выбора, — жестко и уверенно
сказал Лео.
— Не смей ничего говорить ему... не смей его унижать! — с жаром
воскликнула Энджи, беспокоясь за отца. — Мне безразлично, как он обращается
со мной, я это переживу. Но не вмешивайся в нашу семейную жизнь, Лео. Это
тебя не касается!
Лео удивленно изучал ее пылающее гневом лицо.
—
Theos... ты действительно очень глубоко
привязана к отцу.
Устав тянуть Лео за брючину, чтобы привлечь к себе внимание, всеми
позабытый, Джейк широко раскинул руки и громко закричал:
— Лео, на ручки!
Энджи удивленно уставилась на свое детище.
— Хочу на ручки! — повторил Джейк уже потише, прижимаясь к ногам Лео и
просительно глядя на него снизу вверх. — Хочу на ручки!
Энджи притянула сына к себе, но тот уперся, не желая идти.
— Хочу к Лео, — упрямо заявил он матери.
— Просто не привык к мужчинам, — смущенно сказала она Лео. — Джордж
Диксон так редко бывал дома, что у него едва хватало времени на собственных
детей, не то что на чужого. Извини.
— А почему ты передо мной извиняешься? Мы с Джейком отлично поладили,
пока ты спала в машине.
— Я не хотела, чтобы он тебя беспокоил, — едва дыша, пробормотала
Энджи.
— Я люблю детей... Пожалуйста, постарайся забыть о моей первой реакции
на твоего сына, — с некоторым раздражением попросил Лео.
Но тут Энджи снова посмотрела на малыша и увидела, как он упорно тянется к
Лео. Чувство вины и беспомощности вновь охватило ее. Уоллеса Невилла
провести не так-то просто. Но как он себя поведет, когда заметит сходство
Лео и Джейка: предпочтет отмолчаться или сразу выразит недоверие, что у его
светлого, голубоглазого внука мог родиться такой непохожий на него сын?
Лео распахнул дверь в гостиную. Замирая от безотчетного страха, Энджи
последовала за ним, держа за руку сына. Дед Лео стоял около камина, опираясь
на палку, но его прямая фигура, гордая посадка головы и орлиный взгляд
проницательных глаз никак не выдавали его восьмидесяти лет.
Энджи затрясло. Лео подтолкнул ее вперед и закрыл дверь. Уоллес Невилл
внимательно посмотрел на маленького мальчи
...Закладка в соц.сетях
