Жанр: Любовные романы
Любовница собственного мужа
...чтобы сильнее
привязать тебя к себе! Почему ты сразу несказал мне об этом?
— Потому что повел себя как
напуганный подросток
— так, кажется, ты
изволила охарактеризовать мое поведение. Потому что пытался свыкнуться с
мыслью о том, что скоро стану отцом, неужели не ясно?
— Мне ясно только одно: ты опять пытаешься быть умным за мой счет!
Поверь, я не хочу ругаться с тобой сейчас, когда Марко в больнице, во и
позволять оскорблять себя...
— Все это время мысль о том, что я, как дурак, попался в расставленную
тобой ловушку, просто убивала меня.
— Но с чего ты решил, что я подстроила свою беременность?
— С того. Я работал допоздна, а тебе это не нравилось. Вот ты и решила,
что с помощью ребенка сможешь крепче привязать меня к себе и к дому.
Прекрасно помню день, когда ты, смущаясь и краснея, призналась, что ждешь
ребенка. Я был страшно зол на тебя в тот момент. Но, как бы сильно яни
злился, все, что мне оставалось, — это смириться с происшедшим. Долг
требовал, чтобы я принял твою беременность, ведь ты ждала моего ребенка, и
приготовился стать хорошим отцом.
— Вероятно, этот твой долг подсказал тебе дольше прежнего задерживаться
на работе, перестать разговаривать со мной, а в конце концов и вовсе
переселиться на яхту, чтобы как можно меньше раздражаться при виде моего
растущего живота, — отрезала Вивьен, не желая принимать его
объяснения. — Редкий мужчина способен на такие жертвы ради своей
беременной жены!
— Я не согласен...
— А мне и не нужно твое согласие. — Теперь уже Вивьен не давала
Луке, возможности сказать хоть слово в свою защиту. — Мне нужно только,
чтобы ты понял — моя беременность была случайной, а не спланированной. Если
хочешь знать, я сама была в шоке, когда поняла, что жду ребенка. Ведь я
принимала противозачаточные пилюли строго по инструкции. За все время нашей
совместной жизни я ни разу не легла с тобой в постель, не позаботившись о
предохранении. Но даже самое лучшее современное лекарство может дать сбой.
— В то время я был слишком зол, чтобы думать о таких вещах.
— И напрасно. Я неоднократно пыталась донести до тебя эту мысль, но ты
либо уходил из комнаты, не дав мне закончить, либо...
— Просто я не из тех парней, которым интересны такие разговоры. —
Признание своей неправоты для Луки всегда было равносильно смерти.
— А я не из тех женщин, которые способны на обман, неужели ты так этого
и не понял? Я забеременела только потому, что в мире еще не существует
контрацептивов, дающих стопроцентную гарантию.
В следующий момент Лука остановил машину на стоянке перед больницей, и
Вивьен мгновенно позабыла обо всех своих обидах и претензиях. Распахнув
дверцу автомобиля, она стрелой вылетела наружу и бросилась к входу в ярко
освещенный больничный корпус. У регистрационной стойки ее нагнал Лука.
Они едва успели назвать свои имена медсестре, как к ним подошел дожидавшийся
в холле полицейский. С ужасом Вивьен и Лука узнали, что Марко, никем не
замеченный, вышел из дома, в который его принесла Бернис, в самый разгар
вечеринки. К счастью, в этот момент женщина, живущая по соседству, как раз
проезжала мимо и заметила ребенка прежде, чем он оказался на дороге. Не имея
ни малейшего представления о том, чей это малыш, она сразу же обратилась в
полицию.
К тому времени, когда Бернис хватилась племянника, полиция уже звонила в
дверь дома ее друзей. Поняв, в каком состоянии находится девушка и ее
друзья, полицейские наотрез отказались отдать ей до смерти перепуганного
ребенка и настояли на том, чтобы его осмотрели в ближайшем госпитале. По
дороге туда они попытались связаться с Вивьен, но ее мобильный не отвечал, и
тогда они нашли телефон Луки. Вивьен попросила, чтобы ей дали имя и адрес
женщины, которая подобрала Марко на улице. Если бы не эта женщина, они с
Лукой могли бы больше не увидеть своего сына живым. Вивьен хотела
встретиться с ней и поблагодарить за все, что она сделала для их малыша.
Закончив разговор с полицейским, Вивьен направлялась в палату к Марко, когда ее перехватила Бернис.
— Спорим, ты винишь меня за все, что случилось с Марко, — с
вызовом проговорила она.
Провокация была настолько очевидной, что едва ли не впервые в жизни Вивьен
была готова поднять руку на младшую сестру. Однако, сколько бы Бернис ни
хорохорилась, было заметно, что ей не по себе оттого, что Марко оказался в
больнице из-за ее недосмотра. Да и разговор с полицейскими, отчитавшими ее
за беспечность, произвел на девушку должное впечатление. Сердце Вивьен
смягчилось.
— Я не виню тебя, мне лишь непонятно, почему ты солгала о том, где
находишься, когда я звонила тебе?
— Потому что понимала: как только ты узнаешь, что я ушла в гости вместе
с Марко, ты устроишь мне грандиозный скандал. В конце концов, если бы Марко
не был таким непоседливым, ничего бы не произошло и ты бы вообще никогда не
догадалась, что нас не было дома. Ведь все так хорошо начиналось, и Марко
ничуть не возражал против того, чтобы немножко прогуляться со мной. А в доме
у друзей я сразу же уложила его в кроватку — он даже не успел почувствовать
разницы. Откуда мне было знать, что он выберется наружу?
— Если бы ты сказала, что тебе надо уйти, а Марко не с кем оставить, я
бы сразу же вернулась домой, — вздохнув, ответила Вивьен. — Пойми,
я ни в чем тебя не обвиняю, но...
— А я, напротив, считаю, что во всем виновата ты, — вмешался в
разговор Лука. — Но мы не будем обсуждать это сейчас, потому что нас
ждет Марко.
— Хорошо, сегодня я переночую у друзей. — Кивнув на прощание
сестре, Бернис поспешила покинуть больницу, пока ей не предъявили более
серьезных обвинений.
Пока Вивьен и Бернис выясняли отношения, Лука успел договориться, чтобы
Марко перевели в отдельную палату, где они и нашли его, целого, и
невредимого, но порядком напуганного. Не обращая внимания на все старания
медсестры развеселить его, малыш забился в дальний угол кроватки и жалобно
всхлипывал. Однако стоило ему услышать материнский голос, как он сразу же
успокоился и повеселел. Не считая небольшой царапины на носу и синяка на
правой щеке, никаких повреждений на нем не было.
Едва удерживаясь, чтобы не разрыдаться само, Вивьен подхватила Марко на
руки и крепко прижала к себе. В этот момент она была уверена в том, что
больше никакая сила в мире не заставит ее расстаться с сыном.
Вывернув темноволосую головку из-под материнской руки, Марко принялся с
интересом оглядываться по сторонам, пока его взгляд не наткнулся на стоящего
чуть в стороне мужчину.
— Папа? — неуверенно произнес он и потянулся к Луке. Однако уже
через мгновение ребенок снова прижался к матери и расплакался.
— Он просто не привык видеть нас вместе, — смущенно проговорила
Вивьен, заметив, как изменился в лице Лука, когда сын отвернулся от него.
Вивьен и сама выглядела расстроенной. В том, что Марко не привык видеть
родителей вместе и чувствовал себя неуютно в их компании, была ее вина. Ведь
это она ушла от его отца и подала на развод. И вот теперь, глядя на
огорченное лицо Луки, Вивьен поняла, что пришло время платить за свои
поступки. Как бы сильно ни были задеты ее гордость и самолюбие, Марко и Лука
— два самых дорогих ей в этом мире человека — не должны были пострадать.
— Пора везти его домой, — холодно заметил Лука, направляясь к
выходу из палаты.
Судя по реакции Луки, пристанище бывшей жены произвело на него не самое
благоприятное впечатление. Он скользнул равнодушным взглядом по кустам роз,
высаженным под окнами, стукнулся головой о дверную притолоку, явно не
рассчитанную на его высокий рост, и замер в тесной прихожей, когда комок
шерсти с лаем кинулся ему в ноги.
— Господи, да эта тварь прокусила мне брючину! — удивленно
воскликну Лука, наблюдая затем, как щенок, несколько раз обежав вокруг,
успокоился и улегся возле него кверху брюхом.
— Просто ты слишком быстро вошел, а Джок этого не любит, —
пояснила Вивьен.
— Джок, Джок, — радостно залепетал Марко при виде своего лохматого
любимца, моментально позабыв обо всех переживаниях прошедшего вечера.
— Между прочим, ваш Джок цапнул меня за ногу, — раздраженно
произнес Лука, с явным неодобрением наблюдая за тем, как его сын играет с
собакой.
— Этого просто не может быть, Джок совершенно безобиден. Укусить тебя
он мог только изстраха. Видимо, ты чем-то напугал его, иначе бы он никогда
не кинулся на тебя.
— Да что ты говоришь? — Лука окинул недоверчивым взглядом
дружелюбно вилявшего хвостомщенка.
Ласково потрепав Джока по ушам, Вивьен подхватила сына на руки и направилась
наверх.
— Марко давно пора было быть в постели. — Обойдя по-хозяйски
разлегшегося в прихожей щенка, Лука последовал за ней, неодобрительно
оглядываясь по сторонам.
Дом казался ему слишком тесным и убогим для того, чтобы в нем жить. Ему
пришлось смотреть за тем, как Вивьен укладывает Марко в кроватку, стоявшую в
спальне впритык к ее собственной, оставшись на верхней ступеньке лестницы.
Комната была слишком маленькой, и вдвоем они просто не смогли бы в ней
разойтись. Определенно, Вивьен поступила глупо, отказавшись от его помощи и
лишив их единственного сына роскоши и удобств, на которые тот с рождения
имел все права.
— Похоже, он боится, что ты уйдешь, — тихо произнесла Вивьен,
наблюдая за сыном, который, лежа на боку в кроватке, не отрывал взгляда от
стоявшего в дверях отца. — Ему спокойнее, когда мы оба рядом.
— Я не уйду, пока он не заснет, — шепотом отозвался Лука.
До этого момента Вивьен едва ли понимала, как сильно Марко, которого она
привыкла считать только своим, был привязан к отцу. Засыпая, мальчик
просунул ручку между деревянными прутьями кроватки, и Лука, поняв его
желание, приблизился к нему и осторожно сжал его маленькие пальчики в своей
огромной ладони. Счастливо улыбнувшись, Марко закрыл глаза.
Слезы навернулись на глаза Вивьен при виде этой непривычной картины: Лука, в
свете ночника держащий за руку засыпающего сына. Минута за минутой проходили
так. Наконец, убедившись, что мальчик крепко спит, Лука с сожалением разжал
ладонь и бережно положил руку сына на одеяльце.
— Спустимся вниз, — шепотом, чтобы не потревожить Марко, произнес
он, — уже поздно, а мне надо еще кое-что с тобой обсудить.
— Я знаю, ты считаешь меня ответственной за происшедшее, —
опускаясь на диван в гостиной, проговорила Вивьен, — и ты прав. В том,
что случилось, есть моя вина.
— Ты не перестаешь удивлять меня, cara, — насмешливо отозвался
Лука, усаживаясь в стоящее напротив кресло. — Я и слова не успел
произнести, а ты уже готова признать свою вину по всем пунктам.
— Я просто стараюсь отвечать за свои поступки, — покраснев,
возразила она.
— Ну что ж, мне нравится такой настрой. Он позволяет надеяться на то,
что ты с пониманием отнесешься к предложению, которое я собираюсь сделать.
Глядя на Луку, сидящего в ее скромно обставленной, тесной гостиной, Вивьен с
трудом верила, что еще несколько часов назад занималась любовью с этим
мужчиной. Настолько чужим и далеким казался он ей в этот момент.
— Тебе надо переехать в Лондон, — пристально следя за ее реакцией,
произнес он. — Я хочу быть настоящим отцом своему ребенку, но мне вряд
ли это удастся, если вы с Марко останетесь жить в пригороде. Я имею полное
право видеть своего сына, когда захочу, а не только в строго отведенные для
этого дни. Думаю, эту проблему мы в состоянии разрешить без помощи юристов,
не так ли?
Задетая за живое его словами, Вивьен пыталась понять, что на самом деле за
ними стоит. Неужели Лука просит ее переехать в Лондон для того, чтобы
поселить в своем новом доме и зажить одной семьей? Впрочем, едва ли его
планы простираются так далеко. Все, к чему он стремится, быть ближе к Марко,
и только.
— Переехать в Лондон? — переспросила она, оттягивая время. Что же
все-таки сулит ей это предложение — платоническое соседство или нечто
большее?
— А почему нет? Уверен, в Лондоне найдется немало учебных Заведений,
готовых принять тебя на работу. Но даже если этого не произойдет, тебе не
придется ни о чем беспокоиться — я позабочусь о вас с Марко. К тому же у
тебя освободится время для твоих исследований. Впрочем, если тебе так
хочется сохранить независимость, можешь оставить себе этот коттедж и сдавать
его в аренду. Как видишь, все можно устроить в соответствии с твоими
пожеланиями. Все расходы по вашему переезду я возьму на себя.
— Но в этом нет никакой необходимости...
— Нет, есть, и точка. Принимая решение, ты должна знать, что переезд не
нанесет ущерба твоим интересам. По-моему, это справедливо. К тому же мы все
только выиграем оттого, что вы с Марко станете жить в Лондоне. Ведь твое
нынешнее жилье абсолютно неприемлемо для того, чтобы в нем рос мой сын.
— Но что в нем плохого?
— Все. Марко не должен расти в такой лачуге.
— Помилуй, о чем ты говоришь! Это вполне нормальный дом, а никакая не
лачуга!
— Для меня это лачуга, и я не допущу, чтобы мой сын здесь жил. Он из
семьи Сарацино и с рождения имеет право на все самое лучшее.
Лачуга! Конечно, было обидно услышать такое о доме, в котором она прожила
несколько лет. Но Лука был очень богат и судил обо всем с высоты своего
многомиллионного состояния. Что же касается Марко и его прав, то здесь
упреки Луки были по существу. Разве она не лишила сына комфорта и удобств,
решив стать независимой от его отца? У Марко могла быть совсем другая жизнь,
если бы по счетам платил его отец.
— Да, теперь мне будет над чем подумать, — тяжело вздохнув,
призналась Вивьен.
— Надеюсь, ты сделаешь правильные выводы из моих слов. Я хочу только
одного — быть ближе ж к сыну. До сих пор я практически не принимал участия в
его воспитании, а это неправильно. У Марко есть любящий отец, и ты должна
признать это.
— Я попробую, — устало ответила она. Ей нужно было прийти в себя,
как следует осознатьпроисшедшее за этот невыносимо долгий день. Ей нужно
было время.
— Пойми, я не пытаюсь на тебя давить, но у меня тоже есть право решать,
что хорошо для моего сына, а что нет. Впрочем, если тебе от этого станет
легче, можешь продолжать считать меня эгоистом...
— Нет ничего эгоистичного в том, что ты беспокоишься о своем
сыне, — поспешно перебила его Вивьен.
— Именно поэтому я искренне надеюсь, что ты позволишь Марко расти рядом
с обоими родителями, — подхватил ее слова Лука.
— Если бы все было так просто... — Сейчас она не была готова к
такому разговору.
— Но все и так проще некуда, cara. Позволь мне сделать все за тебя, и
ты увидишь, как просто и легко разрешится эта ситуация.
Он словно искушал ее — голосом, взглядом, словами, и она уже начинала
чувствовать себя маленькой слабой женщиной, которой так нужен сильный,
способный позаботиться о ней мужчина. И такой мужчина был совсем близко, он
сидел напротив, и так хотелось сказать
да
в ответ на его предложение... Но
ведь однажды она поверила его обещаниям, и что из этого вышло...
— Должна быть какая-то разумная альтернатива, — не глядя на Луку,
произнесла Вивьен, окончательно запутавшись в своих мыслях.
Одно было ясно: ради собственного блага ей необходимо держаться как можно
дальше от Луки. Любое сближение с ним, каким бы невинным оно поначалу ни
казалось, в очередной раз разобьет ее сердце.
Впрочем, о каком сближении может идти речь, если все, что ему
требуется, — это секс? Лука так прямо и сказал. А с этой точки зрения
она вряд ли представляет интерес для столь темпераментного мужчины, как он.
В конце концов, ему совсем не обязательно каждый раз тащить ее в постель для
того, чтобы выказать свое презрение. Да и зачем, если рядом с ним такая
потрясающая женщина, как Блисс Мастерсон. Правда, один раз это уже не
помешало ему переспать с бывшей женой. Ну а дальше?
— Боюсь, у тебя нет альтернативы, cara, — прервал ее размышления
Лука.
Он не намерен вымаливать у Вивьен разрешение видеть собственного сына. Либо
она идет на уступки, и на уступки существенные, либо он объявляет ей войну.
И в этом случае пусть не ждет пощады.
Однако едва ли Вивьен, погруженная в собственные мысли, слышала его слова.
Пусть с некоторым запозданием, но она все-таки начинала понимать, что у
Луки, в общем-то, были все основания не доверять ее признаниям в любви. Как
и ей, ему тоже было что вспомнить, следовательно, былои чего опасаться. У
него в груди тоже билось сердце, которое могли разбить.
Однажды она уже клялась ему в любви, но это не помешало ей уйти, стоило
признаниям Джасмин Бейли появиться в печати. Лука умолял поверить ему,
говорил, что невиновен, но она осталась глуха к его словам. Где тогда была
ее любовь?
— Если ты не согласишься, я обращусь в суд.
— Куда? — Вивьен дернулась, как от удара электрического
тока. — В суд?
— Именно. Я намерен бороться за своего сына любыми способами. Или ты
думала, что Марко навсегда останется с тобой, как будто у него нет отца?
— Нет, что ты... — залепетала она, ошарашенная открывающейся перед
ней перспективой.
— И на этот раз признания Джасмин Бейли едва ли смогут тебе помочь
лишить меня отцовских прав, — мстительно добавил Лука, наслаждаясь ее
испугом. — Почему тебе так сложно объяснить, что я могу быть хорошим
отцом Марко? Неужели, проведя со мной весь сегодняшний вечер, ты так и не
поняла, что я переживаю за него ничуть не меньше тебя?
— Я знаю, ты испытывал те же чувства, что и я...
— Нет, не те же. Я не только волновался за Марко, я еще был зол на
тебя. Ведь это ты доверила самое дорогое из того, что есть в моей жизни,
своей бестолковой сестре! Из-за твоей беспечности этим вечером Марко мог
погибнуть. И если ты не способна хоть раз в жизни внять доводам рассудка и
согласиться на мою просьбу, я готов пойти с этими обвинениями в суд, и пусть
судья сам решает, кто из нас двоих больше подходит на роль опекуна
двухлетнего ребенка!
— Это шантаж! Ты не имеешь права так говорить!
— Ну и что с того! А ты имела право родить ребенка и не поставить меня,
его законного отца, в известность?! Со дня рождения Марко прошла неделя,
прежде чем я узнал, что стал отцом. Причем узнал от посторонних! Ты
представляешь, каково это, услышать о рождении собственного сына от людей,
не имеющих к этому никакого отношения. Тебе всегда достаточно было пустяка
для того, чтобы не дать мне встретиться с сыном!
А ведь он был прав. Вивьен всегда с ужасом ждала наступления субботы, когда
надо было отправлять сына с няней к Луке. Особенно первое время, когда Марко
плакал, не желая расставаться с матерью. Но даже потом, когда он привык
целый день проводить без нее, Вивьен не могла спокойно смотреть, как
присланная Лукой машина увозит ее обожаемого малютку в неизвестность. С
одной стороны, она с трудом представляла бывшего мужа в роли заботливого
отца, с другой — с ума сходила при мысли о том, что Лука может не вернуть ей
сына.
Отказывая Луке в правах на Марко, она, сама того не сознавая, пыталась
наказать его за боль, которую он причинил ей своей изменой. Сейчас, узнав,
что никакой измены не было, она горько сожалела о своем поведении, но,
похоже, Луке не было никакого дела до ее чувств...
— Так что не трать моего времени понапрасну и не доводи дело до
суда! — грозно добавил он. — Ни к чему хорошему это не приведет.
Не было никаких сомнений в том, что Лука будет отстаивать свои права на сына
через суд. Тем более что у него появился такой благовидный предлог
заполучить опеку над мальчиком.
— Я согласна. — Собственный голос казался Вивьен чужим, когда она
выдавливала из себя это слово. — Думаю, я могу пойти на
компромисс. — В конце концов, кроме себя самой, ей некого было винить в
том, что они с Лукой стали врагами. — Чего конкретно ты от меня хочешь?
Победная улыбка озарила смуглое лицо Луки.
— Компенсации, — только и сказал он.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Комната оказалась на удивление просторной, после того как из нее вынесли
большую часть вещей, оставив только шкаф, кровать и тумбочку. Лука держал
свое слово: присланная им команда полностью освободила Вивьен от хлопот,
связанных с переездом. Прошло всего два дня, и уже эту ночь они с Марко
должны были провести в новом доме, снятом для них в Лондоне.
Что же касается Бернис, то после отъезда сестры она оставалась полноправной
хозяйкой коттеджа.
Переезд в Лондон стал частью той самой компенсации, которую потребовал Лука
во время их последней встречи. Загнанной в угол Вивьен не оставалось ничего
другого, как согласиться на его требования.
— Похоже, ты так и не оставила эту дурацкую идею с переездом? —
выходя из кухни с бокалом вина, произнесла Бернис, окидывая неодобрительным
взглядом сестру.
— Нет, как видишь, — тихо отозвалась Вивьен.
— Надо быть полной идиоткой, чтобы вернуть Луку Сарацино в свою жизнь!
Ты совсем не уважаешь себя, сестренка, если позволяешь ему так собой
вертеть.
— Все совсем не так, как тебе кажется, Бернис, — мягко произнесла
Вивьен, не желая перед отъездом ссориться с сестрой. — Лука хочет
больше времени проводить с Марко, и он имеет на это право. Да и мальчик
очень к нему привязан. Достаточно было один раз увидеть их вместе, чтобы
понять, как сильно они нужны друг другу.
— К чему все эти отговорки! Почему бы просто не признать, что ты все
еще сохнешь по Луке и согласилась на этот переезд только потому, что
рассчитываешь заполучить его обратно!
— Ну а если и так, — теряя терпение, вскинулась Вивьен, — что
с того! Это только мои проблемы, тебя они совершенно не касаются!
— Касаются, и еще как, ведь ты моя сестра. И мне крайне интересно было
бы узнать, что стало с твоей гордостью?
Гордость. Несмотря на язвительный тон, вопрос, заданный Бернис, казался
вполне уместным. Вивьен и сама много думала на эту тему. Ведь несколько лет
назад именно гордость побудила ее уйти от Луки, так и не дав ему возможности
оправдаться. И Бернис, с ее язвительными замечаниями на тему женского
достоинства, сыграла далеко не последнюю роль в поспешном решении сестры.
Вивьен слишком любила мужа, чтобы так просто отказаться от него. Не будь
рядом сестры, постоянно взывавшей к гордости и оскорбленному самолюбию, она,
пожалуй, простила бы Луке его супружескую неверность еще три года назад.
Однако сейчас дела обстояли иначе. Вивьен больше не была невинной жертвой
мужа-сладострастника и его коварной обольстительницы. Более того, она сама
натворила достаточно, чтобы настроить против себя Луку. И хотя их брак никак
нельзя было отнести к разряду идеальных, с Лукой ей жилось в его раз
счастливее, чем без него.
— Возможно, даже в этот момент он кувыркается в постели с какой-нибудь
из своих любовниц! — безжалостно добавила Бернис.
— Скажи мне наконец, за что ты так ненавидишь Луку? — Этот вопрос уже давно мучил Вивьен.
— За что? Ну, например, за то, как он обращается с тобой, —
откинув назад спадавшие на лицо волосы, с вызовом бросила Бернис.
— Но это ничего не объясняет. Ты невзлюбила Луку с самого первого дня
знакомства.
— Может быть, я уже тогда знала о нем такое... — сделав
таинственное лицо, произнесла Бернис.
— И что же это такое? — Голос Вивьен задрожал от напряжения.
Звонок в дверь, раздавшийся вслед за этим, известил о том, что машина Луки
приехала за ними. Но Вивьен даже не подумала двинуться с места, чтобы
открыть шофёру дверь.
— Что такого сделал Лука, чтобы столь сильно настроить тебя
против? — не отводя пристального взгляда от лица сестры, повторила она.
— Да ничего он мне не сделал, с чего ты взяла! — отводя глаза,
поспешно от
...Закладка в соц.сетях
