Жанр: Любовные романы
Мужчина напрокат
...лядом. Ей уже
хотелось махнуть рукой на то, что она задумала. Его поцелуй был для нее
гораздо более глубоким потрясением, чем она собиралась признать. Ведь даже в
мыслях она не могла себе позволить влечение к Фэну. На этом держалась их
сделка. Но если теперь пойти на попятную, он подумает, что она испугалась
его. А ведь почти что так и было.
Найна подождала, пока уляжется раздражение, и глубоко вздохнула.
— Ну хорошо, — сказала она, — наверное, вам надо узнать, что
серьезных романов у меня вообще не было. Работаю я в Сиэтле, потому что это
достаточно далеко от Чикаго, причем снимаю квартиру вдвоем с подругой. И я
люблю свою работу. У нас дома на Рождество все эти три вещи неизменно
обсуждаются за столом, в то время, как поедаются индюшка, брюссельская
капуста и пудинг с черносливом.
Фэн улыбнулся. На этот раз его улыбка была симпатичной, почти сочувственной.
Но он тут же все испортил, сказав:
— Не было серьезных романов? В это я еще могу поверить, если учесть, до
чего несладкая штука лимон. Я также могу понять, что твой отец возражает
против того, чтобы его дочь марала руки трудом, с его точки зрения не
подобающим девушке из приличной семьи, и что тебе приходится заниматься этим
подальше от дома. Но, черт возьми, как ты попала в социальные работники? Что
ты понимаешь в потребностях простых людей?
Найна сделала усилие, чтобы не поморщиться от этих слов. Она не думала, что
Фэн в самом деле старается уколоть ее. Просто он был неспособен понять, что
не нужно голодать и терпеть нужду, чтобы знать, как это тяжело, и хотеть
помочь. Она полагала, что некоторым образом именно потому, что в детстве
была обеспечена, когда выросла, захотела что-то вернуть. Но детство Фэна
настолько отличалось от ее детства, что он был не в состоянии ее понять. А
она никогда не считала, будто деньги на банковском счету позволяют человеку
пренебрежительно относиться к другим людям.
Объяснять ему это не было смысла, и наконец она просто сказала:
— Я люблю детей и хочу помочь им.
— Угу. — Несколько секунд он сосредоточенно смотрел на нее,
наморщив лоб, будто решал головоломку. Потом перевел взгляд на окно.
Найна разглядывала повернутый к ней четко очерченный профиль, полуопущенные
тяжелые веки и линию умопомрачительно чувственных губ. Внезапно ее охватило
острое желание протянуть руку и коснуться его, но она сумела перебороть себя
и тихо произнесла:
— Мне жаль, что вас мама бросила. Жаль, что... что ваша жизнь... была
нелегкой.
— Что? — Он резко повернулся к ней. Его лицо выражало одновременно
раздражение, насмешку и неверие. — С чего это ты взяла?
— Иногда в вас сквозит... горечь. И еще вы сказали, что очень много
работаете. Наверное, это потому, что вы всегда терпели недостаток и хотите,
чтобы когда-нибудь у вас было все...
— Я не говорил, что очень много работаю. Это сказала моя любезная
сестрица. И потом — я не знаю, что вы понимаете под словом
достаток
, но,
что бы это ни было, с меня достаточно того, что у меня есть.
Ну да, конечно. Поэтому он и поддался, когда она пошла на подкуп.
Единственное, чего у Фэна Хардвика предовольно, так это неоправданной спеси.
А еще — упорного нежелания смотреть в глаза реальности.
У Найны испарилось всякое желание утешать.
— Я рада это слышать.
— Ага. — Фэн ехидно вглядывался в нее. — Знаешь, если ты при
своем отце будешь смотреть на меня такими глазами, он прикажет выбросить
меня за порог. В таком случае не успеешь и ахнуть, как тебя окрутят с одним
из папиных протеже.
Найна вздохнула. Это было справедливо. Не то, что ее могут выдать замуж за
кого бы то ни было, а то, что им было необходимо предстать перед ее отцом
единым, дружным фронтом. И если бы только Фэн не артачился, всеми силами не
вызывал в ней враждебности к нему, не о чем было бы беспокоиться.
Она выжала из себя улыбку.
— Вряд ли бы ему удалось выставить такого, как вы. Но если бы мы
ухитрились вести себя так, будто любим друг друга...
— Ты права, — перебил Фэн. — Так что давай, люби. — Он
поманил ее, похлопал по своему колену.
— Я не это имела в виду, — раздраженно ответила Найна и поймала
себя на том, что подавляет улыбку. На мгновение она задумалась. —
Расскажите мне, что я должна знать о вас, чтобы нашей истории поверили.
— Ну-у, — протянул он, — можешь сообщить, что подобрала меня
в сточной канаве, отряхнула...
— Может, отец и поверит, но будет недоволен, — сухо сказала
Найна. — Я имела в виду вашу работу. Чем вы занимаетесь? В каком доме
живете? Папа непременно начнет расспрашивать о таких вещах. А не о том,
какой ваш любимый цвет и как вы предпочитаете есть яйца — всмятку или
вкрутую.
— А! — Фэн поднял руки над головой и потянулся. — Я занимаюсь
закупкой и распространением продовольственных товаров. Поездки, заседания,
немного — подбор кадров и... Ну, делаю что придется. Что касается жилья, я
недавно продал наш дом и собираюсь переехать в квартиру, поближе к офису,
поскольку Кристин я уже буду не нужен.
— Какого рода продовольственными товарами вы торгуете? — спросила
Найна. Добиться сведений у Фэна было все равно что сорвать крышку с туго
закатанной банки.
— Ну, икра, устрицы, шоколадные конфеты. Оригинальные соусы. Паштеты.
Сыры. Всякая всячина.
— Ага, — сказала Найна, — деликатесы.
Он сощурил глаза.
— Ты этим не увлекаешься?
Она покачала головой.
— Удивительно, что вы смогли этим увлечься.
— Если учесть мое плебейское происхождение? — спросил он со
знакомой резкой ноткой в голосе.
— Скорее ваши наклонности настоящего мужчины, — съязвила Найна.
— Ясно. Дело в том, что вечные запеканки Кристин пробудили во мне тоску
по более диковинным блюдам. Поэтому я и выбрал свое теперешнее направление в
бизнесе.
Найна поняла, что Фэн еще раз тычет ее носом в различие, касающееся их
происхождения.
— Как трогательно: выскочить из оборвышей прямо в богатенькие, —
уколола его она. Его мягкий укор задел ее за живое.
— Поаккуратней, мисс Петрофф: ты прыскаешь лимонной кислотой. Мне
казалось, что нам полагается любить друг друга. — Если она правильно
читала в его глазах, он любил ее так же, как она тараканов.
— Да, — согласилась Найна, глядя ему прямо в глаза. — Но ведь
я вам не нравлюсь, верно?
Она думала, что он пожмет плечами и не станет задерживаться на этом. Но он
встретил ее взгляд таким же прямым взглядом и ответил:
— А черт его знает. Во всяком случае, были минуты, когда меня так и
подмывало тихонько выпихнуть тебя из поезда. — Он потер рукой
подбородок, и его лицо медленно озарила задумчивая ухмылка. — В одном
я, правда, уверен.
— И в чем же?
— Что я бы с удовольствием затащил тебя в постель. Если бы ты, конечно,
вела себя так, чтобы это не было понапрасну.
— Что? — Найна уставилась на него. Он ее ошеломил и разозлил. Она
уже была готова во всех нелестных подробностях изложить ему все, что думала
о мужчинах, которых можно купить, да еще для таких целей, как вдруг
заметила, что его ухмылка переходит в широкую улыбку. В насмешливую,
обольстительную, вызывающе самодовольную улыбку.
Фэн, как обычно, провоцировал ее. А она попалась.
— Как бы вы поступили, если бы я вас поймала на слове? — спросила
она, подавляя смертельное желание ударить его ногой, крепко ударить по
красивой лодыжке, до которой ей так легко достать своим тяжелым коричневым
ботинком.
Его ухмыляющееся лицо превратилось в маску беспардонного сластолюбца.
— Попробуй, тогда узнаешь, — предложил он, сделав приглашающий
жест рукой.
Найна покачала головой и встала.
— Вы несносны, — сердито заявила она. Фэн совершенно взбесил ее. В
самом деле, было невозможно понять, когда он говорил серьезно, а когда
просто подтрунивал над ней. У нее не проходило странное ощущение, что он и
сам не рад, позволив ей купить себя.
Что-то в Фэнтоне Хардвике не подчинялось логике. Она с самого начала это
заметила.
Хардвик... Она направилась к двери, но какое-то смутное воспоминание
зашевелилось и стало тревожить ее в глубине сознания.
— В какой компании, вы говорили, вы работаете? — спросила она.
Поезд, ползущий теперь по извилистому берегу яркого, кристально чистого
безымянного озера в верховьях Миссисипи, в это мгновение снова мягко
качнулся.
— А я и не говорил. Называется она
Ф. энд К. Фудс
. — Фэн
остановил на ней неожиданно выразительный взгляд.
— Да, — нахмурив брови, ответила Найна. Она опиралась для
равновесия на косяк двери. — Я, кажется, о такой слыхала.
Она действительно слышала это название. О чем-то оно ей напоминало, но она
не могла вспомнить, о чем.
— Разумеется слыхала, — неопределенно сказал он. Казалось, он с
облегчением расслабился.
— Я пошла, — поспешила сообщить Найна, чтобы не поддаться
колдовской силе его внезапно появившейся обольстительной улыбки. — Мне
хочется поспать до приезда в Чикаго.
— В таком случае — пока, — мягко произнес Фэн.
Найна, шатаясь, добрела до своего купе и закрыла за собой дверь.
Было ясно, что ей не заснуть. Она испытывала такое напряжение, такое
беспокойство, что была не в состоянии сомкнуть глаз. Но ей же надо было уйти
от Фэна. Чем больше времени она проводила в его обществе, тем больше
убеждалась, что этот кусок ей не по зубам. А что за лакомый кусочек был бы,
не окажись Фэн таким же меркантильным, как все!
Найна вздохнула и остановила взгляд на белой, скованной льдом поверхности
озера. Неужели возможно всего за каких-то два дня проникнуться чувством к
мужчине? Ведь только потому, что это было просто невозможно, она и решила
использовать его как подсадную утку. Тем не менее она уже ни о чем и ни о
ком, кроме него, не могла думать. Он полностью завладел ее мыслями почти с
той минуты, когда, с заносчивым видом, шагал по платформе в Сиэтле. Но она
себе не позволит... она не посмеет влюбиться в мужчину, которого возможно
купить. Не посмеет — невзирая на его облик олимпийского божества и
способность улыбкой заставить ее чуть ли не терять сознание.
Она вздернула подбородок и взглянула на сулившее снегопад жемчужно-серое
небо. Понаблюдав несколько минут за плывущими мимо облаками, она протянула
руку за книгой — из тех трех, которые взяла с собой в дорогу, но из-за Фэна
даже не полистала.
Книга называлась
Не рискуй сердцем
.
— Рисковать я не буду, — произнесла она вслух. — Это мне не
грозит.
Но когда, незадолго до обеда, Найна зашла в салон и увидела темноволосую
голову Фэна, склонившуюся над белокурой головкой, то поняла, что угроза
более реальна, чем она подозревала, и это ее оглушило, как удар в
подреберье.
Ее мгновенное удивление сменилось возмущением. Сердце бешено заколотилось,
кровь застучала в ушах, и вдруг на нее обрушилась догадка о том, что с ней
творится: она не просто рискует сердцем, она уже его теряет.
Найна поджала губы и впилась ногтями в ладони. Нелепо. Он ведь всего лишь
разговаривает с девушкой. А то, что у него на лице неотразимая белозубая
улыбка, неважно. Как и то, что в уголках его смеющихся глаз так
привлекательно собрались морщинки. Все это неважно.
Девушка была очень молоденькой и хорошенькой. Она смеялась, обратив к Фэну
пикантное личико с выражением неприкрытого обожания.
Спазмы сдавили горло. Найна резко сглотнула и уже было отвернулась, но как
раз в это мгновение Фэн поднял голову. Увидев Найну, он поманил ее пальцем.
Найна остановилась в нерешительности. Ей не хотелось говорить с Фэном
сейчас. Она была не уверена, что ей удастся скрыть свою ревность, тем более
что она ревновала мужчину, которого не желала, не могла желать, ведь он был
как раз из тех, кого она годами избегала.
Вот только... Фэн не похож на папиных протеже. С виду — да, но...
Нет-нет, никакого
но
. Она всего лишь охвачена запоздалым приступом похоти.
Наверняка она давно должна была испытать это чувство. С ней никогда еще
такого не творилось. Такого, как сейчас. Но с похотью легко справиться —
достаточно прогнать ее в момент вспышки.
Придется несколько изменить план.
Фэн снова поманил ее, и она шагнула к нему.
— Привет, — сказал он. — Люси, это Найна, моя невеста. Найна,
это Люси. Мы обсуждали меню в вагоне-ресторане. Кормят отменно, если учесть
нехватку времени и тесноту. Ты не согласна?
Найну не интересовало меню.
— Я вам не невеста, — произнесла она холодным, ясным голосом,
услышав который, Люси удивленно вытаращила глаза и тут же обрадованно
заулыбалась.
— В таком случае предвкушаемая невеста, — поправился Фэн и положил
руку на спинку кресла, в котором сидела Люси.
— Не вздумайте ничего предвкушать. — Найна грубила. — Фэн,
мне надо поговорить с вами.
— Валяй говори. — Он облокотился о спинку кресла и высоко — на
колено — вскинул ногу.
— Без посторонних.
Фэн выгнул бровь.
— Не знаю, должно это меня обнадежить или запугать. — Он обратился
к Люси: — Вы простите нас? Найна сегодня какая-то кислая. Такое бывает с
лимонами.
Найна, набравшись терпения, сумела сдержать внезапное искушение вцепиться в
его сияющую каштановую шевелюру.
Люси осталась сидеть с разинутым ртом. Она так смотрела им вслед, будто
решила, что они сбежали из лечебницы для душевнобольных.
— Где бы ты хотела поговорить? — не слишком дружелюбно спросил
Фэн. — В твоем будуаре?
— Там слишком тесно. Придется пойти к вам.
— А еще придется говорить покороче, — сказал Фэн, взглянув на
часы. — Не знаю, как ты, но я не собираюсь оставаться без обеда.
— Я не отниму много времени, — насупившись, ответила Найна.
Фэн посмотрел на нее острым взглядом, но промолчал. Когда они подошли к его
купе, он с демонстративной вежливостью открыл перед ней дверь и пропустил ее
первой.
— Ну? — спросил он, закрывая за собой дверь. — Что там нельзя
было отложить до приезда в Чикаго?
— Вы не едете в Чикаго, — сказала Найна.
— Вот как? — Фэн зацепился большими пальцами за ремень и навалился
на дверь. Он не предложил ей сесть. — Кто сказал, что не еду?
— Я.
— Ты? А с чего ты взяла, что это тебе решать?
— Не бойтесь, деньги можете оставить себе, — презрительно
произнесла она. — Но я решила, что мне ваша помощь не понадобится. Я
сама справлюсь с очередным папиным кандидатом.
— Вот она, женская независимость и отвага. И чем же вызваны столь
решительные перемены? Я что-нибудь не то сказал?
Почти все, что ты говоришь, — не то, в отчаянии подумала Найна. А как
ты на меня смотришь, прикасаешься ко мне... Да у меня же обмерло сердце
только от того, как ты навалился на эту дверь.
Но вслух она произнесла всего лишь:
— Нет, дело не в том, что вы сказали. Просто я думаю, у нас ничего не
выйдет.
— Ясно. — Он сощурил глаза. — Боишься, что я не справлюсь со
своей ролью?
— Нет.
— Боишься, что сама не справишься?
— Нет. — На самом деле она боялась, что слишком хорошо бы
справилась.
— Тогда чем объяснить этот неожиданный поворот к самостоятельности?
— Я всегда была самостоятельной. Просто в этом году мне показалось, что
я нашла способ провести Рождество в родном доме. Я ошиблась.
— Ошиблась? Я что, такой невыносимый? — От его низкого,
чувственного голоса у нее внутри что-то перевернулось.
— Нет, конечно, нет. — Найна прислонилась к стене. — Просто я
решила, что будет лучше, если я возьмусь за это как обычно, то есть
сама. — С ним было так трудно говорить. Она должна была предвидеть
это. — Я же сказала, деньги можете оставить себе, — добавила она,
раздражаясь.
Фэн наклонил голову и, вытащив из-за ремня пальцы, засунул руки в карманы
бежевых брюк. Когда он поднял глаза, Найна прочла в его взгляде одно
безразличие.
— Спасибо, — произнес он.
— Так. — Найна смахнула с глаз воображаемую прядь волос. —
Э... Гм... Пожалуй, все... — Она не закончила фразу. Вообще-то она
рассчитывала на то, что он еще что-нибудь скажет, что станет препираться.
Может быть, даже в конце концов ее уговорит.
Нет, она и в мыслях не допустила бы этого. Конечно, она не хотела, чтобы он
ее уговорил. С ней стряслась беда: в ней зародилось желание к совсем
неподходящему мужчине. И единственный способ избавиться от наваждения —
выкинуть Фэна из своей жизни до того, как сердце ее непоправимо пострадает.
Так будет разумно.
Неужели нужно быть разумной? — стал нашептывать бесенок у нее в голове.
Разумное — непритягательно, разумное — серо.
Голос Фэна вернул ее к действительности.
— Угу, — говорил он, — пожалуй, так.
— А? Что? — тупо произнесла Найна.
— Ты сказала: все. Я просто согласился с тобой.
Найна передернула плечами. Происходящее совершенно не укладывалось у нее в
голове. Неужели она теряет рассудок? Нет, только не сейчас. Сейчас надо
пройти мимо Фэна, выйти из этого купе, бежать к себе, скрыться.
Но когда она шагнула к нему, пошатываясь в такт движению поезда, он подхватил ее за локоть и сказал:
— Обедать.
— Обедать? — повторила Найна, а по ее руке пробежал ток.
— Да. Ну это... ам-ам. Я бы хотел успеть поесть до того, как мы
прибудем в Милуоки.
— Шоколадных конфет? — чуть слышно спросила она. Разве не это
возбуждает аппетит Фэна?
— Нет. Я надеялся съесть сэндвич.
— Тогда идите. Я не голодная.
Вообще-то она была голодной, но не хотела сидеть за столом с Фэном. Она
хотела совсем забыть о нем и обдумать стратегию выживания в течение
очередного Рождества, когда ей предстоит увиливать от брачных затей своего
отца.
Но Фэн не отпускал ее локоть и так смотрел на нее, будто не знал, что с ней
делать, но понимал, что должен что-то сделать.
— Пожалуйста, отпустите меня, — проговорила она, чуть дыша.
Фэн не подал виду, что расслышал.
— Почему у тебя пропал аппетит? — требовательным тоном спросил
он. — До сих пор я не замечал, чтобы тебе его недоставало. Скорее
наоборот.
Он что, считает ее бездонной утробой?
Найна злобно уставилась на него.
— Если и пропал, то не из-за вас, — ответила она, не дав себе
подумать.
— Я и не говорил, что из-за меня. Но меня бы это заинтриговало.
Ей не нравился издевательский блеск в его глазах, так же как и чуть
сдерживаемая дрожь в его голосе. Найна нахмурилась и отдернула руку. Черт,
что за мужчина, которого одновременно хотелось и поцеловать, и ударить
ногой?
— Извините, — сказала она, вскидывая подбородок. — Пропустите
меня.
Фэн очень медленно потянулся рукой за спину, чтобы открыть дверь. Еще
медленнее он повернулся боком, так что, если бы Найне пришло в голову
протиснуться мимо него, она не могла бы его не коснуться.
Она стала с опаской продвигаться вперед. Он ухмылялся.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Эта ухмылка окончательно сломила ее оборону.
Пока Найна силилась справиться с нервами и выйти из купе, томный изгиб губ
Фэна заставил ее задержать дыхание, и она перестала смотреть, куда ставит
ноги. Ее коричневая туфля наткнулась на его до блеска начищенный черный
ботинок. Она ахнула. Фэн протянул руку, чтобы подхватить ее, но она так
рвалась из купе, что, к своему ужасу, запуталась ногами в его ногах. Перед
глазами у нее замелькали эротические сцены. Она ничего не соображала.
Метнувшись к выходу, она потеряла равновесие и вывалилась в коридор, как раз
когда худосочный юноша с миниатюрными черепами в ушах, насвистывая шлягер,
проплывал мимо двери.
Найна машинально схватилась руками за его талию, и секунду-другую они
судорожно пританцовывали в такт движению поезда. Затем юноша споткнулся, и
оба повалились на пол, хватаясь за воздух руками.
— Как раз вовремя, — протянул Фэн, пока Найна, выпростав руку,
пыталась встать.
— Ох, я не... не... — Она осеклась, заметив, что юнец лежит на
полу и не делает попытки подняться, по-видимому довольный своим
положением. — Простите, пожалуйста, — твердо сказала она
ему. — Это все я. Нам, кажется, надо как-то разобраться с ногами.
Юнец распалился.
— Я не спец по ногам. — Он чуть шевельнул рукой и как бы невзначай
опустил руку ей на бедро. — Предпочитаю места повыше. — Он
скользнул рукой ей под ягодицы.
— Вы что себе позволяете! — прохрипела Найна, когда он начал
медленно, с чувством делать круговые движения пальцами. Она вскинула глаза,
инстинктивно проверяя, как смотрит на это Фэн. Но Фэн, скрестив руки и
откинувшись на косяк двери, казалось, веселился: его совершенно не трогало
неловкое положение, в которое она попала.
Ну хорошо же, подумала Найна. Хорошо. Мне следовало знать, что ты не придешь
мне на помощь. Она глубоко вздохнула. Рывком откатившись в сторону, она
оказалась прижатой к стене под окном, и только одна нога ее оставалась в
плену — под ляжками похотливого юнца. Извиваясь, он пополз за ней.
Тут Найна услышала где-то над головой смиренный вздох, и мгновение спустя
две крепких руки схватили ее за запястья.
Еще через мгновение она оказалась в объятиях Фэна.
— Сожалею, это мое, — сказал Фэн растянувшемуся на полу
юнцу. — Марш отсюда.
Тот взглянул в лицо Фэну, встал на ноги и послушно пустился наутек по
коридору.
— Вы не могли прийти мне на помощь раньше? — проворчала Найна.
— Зачем? Я понял, что уволен с поста твоего телохранителя. К тому же
тебе, казалось, было так весело. Я и то развеселился.
— Ах, вы!.. — Найна подавилась, глубоко вздохнула и сдержала
бранные слова. Фэн прав: она действительно его уволила. Да, она вполне
способна сама о себе позаботиться. Она уже много лет справляется сама. Тогда
с чего ей было в данном затруднительном положении так откровенно искать
защиты у Фэна?
Найна в недоумении качала головой и смотрела на белую пуговку на его
рубашке. Потом она заметила, что его рука все еще лежит у нее на талии.
Желание зашевелилось глубоко в ее теле и рванулось в поисках выхода. Она
почувствовала, как ее кожа оживает и накаляется.
Медленно, очень медленно, Найна подняла глаза.
Фэн опустил на нее взгляд. Между бровями у него пролегла маленькая морщинка,
как будто он с трудом понимал, как она попала к нему в объятия.
— Я действительно уволила вас, — безжизненным голосом произнесла
она, — но мне совсем не было весело.
Однако накал не спадал, и она убедилась, что с самого начала была права,
когда решила, что главное — постоянно соблюдать безопасную дистанцию между
собой и Фэном.
Вот только в таком положении, всем телом прижимаясь к нему и ощущая каждый
дюйм его упругого, соблазнительного тела, она была не в состоянии убедить
себя, будто желала, чтобы между ними пролегла хоть какая-то дистанция. Тем
более — безопасная...
Она облизнула верхнюю губу.
— Вы... теперь отпустите, — наконец выдавила она из себя. —
Он... этот подонок, убрался.
— Верно. — Фэн кивнул и стал прощупывать ладонью ее позвоночник.
Наконец его ладонь мягко опустилась ей на ягодицы. — Он убрался.
Остался я.
— Вы не должны... — прохрипела Найна, но его рука продолжала легко
поглаживать ее тело.
— Не должен? Прекратить?
Нет-нет. Только бы не прекращал. Но ведь нельзя: тут общий коридор. А если
закрыть дверь, тем более нельзя позволять ему заниматься этим. Ясно ведь,
чем все это кончится.
Почему? Ну почему именно этот мужчина дол
...Закладка в соц.сетях
