Жанр: Любовные романы
Обольщение ангела
... теперь еще и
родственница, невестка. Надеюсь, король простит Даба и вернет его в
Эдинбург.
— Дай мне несколько дней — и я улажу это, — заверил ее
Гордон. — Кстати, завтра вечером мы ужинаем с королем.
— Боже мой, — трагическим шепотом вскричала Роберта, — а мне
и надеть-то нечего!
Гордон хмыкнул:
— Все вы женщины таковы. Чуть что, сразу начинаете охать, что вам
нечего надеть. Мы, мужчины, проще относимся к таким вещам. Почему бы и вам
не быть такими же практичными?
Роберта удивленно раскрыла глаза.
— Ты и в самом деле хочешь, чтобы я была похожа на тебя? —
спросила она.
— Ангел, ты совершенство, будь всегда такая, какая есть, — ответил
он, наклонившись и целуя ее в щеку.
Покончив с едой. Гордон достал из кармана и бросил на стол несколько монет.
Потом встал и помог подняться Роберте.
— Мы банкроты? — спросила она.
— Нет, но сделать свою жену счастливой обходится гораздо дороже, чем я
думал, — шутливо сказал он.
Пройдя сквозь заполненную народом таверну к выходу, Гордон потянулся к
двери, но та неожиданно распахнулась, и они оказались лицом к лицу с Мунго
Маккиноном и Лавинией Керр.
— Горди! Вот так встреча! А я и не знал, что ты тоже тут, —
приветствовал его Мунго.
— Добрый вечер, Горди, — с улыбкой произнесла Лавиния. — Как
приятно, леди Роберта, встретиться с вами вновь.
Гордон сдержанно кивнул им. За него ответила жена.
— Добрый вечер, Ливи, — сказала она, и в ее устах это имя
прозвучало как оскорбление.
— Какие чудесные изумруды у тебя в ушах, — сказала Лавиния, делая
вид, что не замечает ее тона.
— Это подарок мужа. Они мне очень нравятся. — Роберта дотронулась
до серег. — У Горди изумительный вкус. Эти изумруды так подходят к
моему обручальному кольцу.
— Да, он знает толк в драгоценностях. — И Лавиния провела рукой по
сапфировому ожерелью, которое прекрасно гармонировало с ее синими глазами.
Роберта едва не задохнулась от злости, но лишь смерила сластолюбивую
красотку холодным взглядом. Нет, ей никогда не победить в словесной дуэли со
стервой, стоящей перед ней. Ну еще бы, ведь эта змея годами тренировалась
при дворе.
— Мунго, завтра я играю в гольф с его величеством, — прерывая
неловкое молчание, сказал Гордон. — Не хочешь после мессы
присоединиться к нам?
— Хорошо, я приду. — А мы только что были на Лоун-маркет, и я
накупила там кружев самых разных цветов, — одарив Роберту сладкой
улыбкой, сказала Лавиния. — Поскольку эти необычные перчатки, что на
вас, в такой моде при английском дворе, я собираюсь завести себе к каждому
платью подходящую по цвету пару.
Роберта поняла, что Лавиния что-то заподозрила. Черт бы побрал этого Мунго
за его длинный язык! Теперь Лавиния попытается узнать, что скрывается под
перчатками. Если Мунго уже не выболтал ей про это.
— Извините, но нам пора, — попрощался Гордон. А выйдя с женой на
улицу, спросил: — О чем вы говорили? Роберта была явно расстроена.
— Я только что едва не попала в западню со своей ложью, —
призналась она.
— Ангелы не лгут, — с улыбкой сказал Гордон.
— Ну, а я солгала.
— О чем?
Роберта стыдливо опустила глаза и призналась:
— Я сказала леди Армстронг и леди Элиот, что мои перчатки без пальцев —
это самая последняя мода при дворе Тюдоров.
Гордон громко расхохотался. Потом крепко обнял ер за плечи и прижал к себе.
— Это вовсе не смешно, — сказала Роберта. — Я поняла по
глазам Лавинии, что она догадывается, в чем тут дело. Как мне быть, если она
проболтается королю о том, что у меня на руке дьявольский знак?
Гордон притянул ее еще ближе и поцеловал в губы.
— Не тревожься о таких пустяках, — успокоил он ее.
Роберта взглянула через плечо в сторону Эдинбургского замка.
— Эшафот вовсе не кажется мне пустяком, — тихо проговорила она, и
по спине ее пробежала леденящая дрожь.
— Послушай меня, ангел. — Гордон повернул ее лицом к себе. —
Всякий, кто назовет тебя ведьмой, может заранее считать себя покойником. Я
буду защищать и оберегать тебя всю свою жизнь.
— А почему? — спросила Роберта, ища в его глазах правду.
— Что за вопрос? — удивился Гордон. — Ты моя жена и носишь
моего ребенка. Какая еще нужна причина?
Лучше бы он сказал, что любит меня, подумала Роберта. Она изобразила
притворную улыбку и взяла его под руку со словами:
— Ну что ж, я спокойна за свою жизнь каждый день недели, а в
воскресенье — вдвойне.
— Вот и умница, — сказал Гордон, похлопав ее по руке. Потом кивнул
трактирному слуге, чтобы тот привел их лошадей.
Если б только он любил меня, подумала Роберта, не в силах выбросить из
головы зловещий образ эшафота. Если б только он любил меня, и мы снова были
бы в горах на летнем пастбище!
А в это время Мунго Маккинон и Лавиния Керр сидели в таверне Макдоналдс и
приглушенными голосами разговаривали о супругах Инверэри.
— Я поверить не могу, что эта дикарка с гор и в самом деле в один
прекрасный день станет герцогиней Арджил, — с недовольной миной
сетовала Лавиния, удивленная и раздосадованная тем, что упустила такую
прекрасную партию.
— Это дитя гор не такое уж ничтожество, — возразил Мунго. —
Она единственная дочь Макартура и племянница графа Басилдона.
— Не могу понять, зачем она сказала, что при дворе Тюдоров в моде эти
перчатки, — с жаром продолжала Лавиния, не замечая насмешливого взгляда
кузена. — Она что, старается сделать из нас дураков?
Мунго покачал головой:
— У жены Горди есть веская причина прятать свою руку.
— Она изуродована? — спросила Лавиния, сразу оживившись при таком
предположении.
Почувствовав злорадную нотку в ее голосе, Мунго хмыкнул:
— В некотором роде.
— Расскажи, что тебе известно.
— Роберта Макартур — зеленоглазая дочь английской колдуньи. На левой
руке есть доказательство этого, — сказал Мунго, и в голосе его
прозвучала откровенная ненависть.
Эти слова удивили Лавинию.
— Не понимаю, что ты имеешь в виду, кузен.
— Бригитта Макартур была причиной смерти моего отца и тетки, —
пояснил Мунго. — И я всю жизнь дожидался момента, когда смогу
отомстить.
— С чего ты это взял? — спросила Лавиния. — Ведь прошло уже
двадцать лет, как твой отец погиб в горах, а тетка получила стрелу,
предназначенную кому-то из Менци.
— По милости Бригитты Макартур, — с горечью в голосе сказал
Мунго, — я вырос без отца. Я нашел письма, доказывающие, что именно она
была виновна в его смерти.
— Как все это случилось? — поинтересовалась Лавиния. —
Расскажи, я ничего об этом не знаю.
— Моя тетка Антония ненавидела Бригитту Макартур и желала ее
смерти, — начал рассказывать Мунго. — Ради любимой сестры мой
отец, переодевшись в одежду клана Менци, похитил Бригитту Макартур и увез
далеко в горы. Он собирался утопить ее, сбросив со скалы, но эта ведьма каким-
то непонятным образом ухитрилась сама утопить его... Рано или поздно, но я
отомщу за это Макартурам. Когда мы были в Англии, я едва не отправил на тот
свет Даба, а потом и Роберту, но, на мое несчастье, дьявол их спас.
— Граф Данридж сейчас в Эдинбурге, — заметила Лавиния. —
Почему бы тебе не послать ему вызов и не покончить с этим?
— Я стремлюсь к мести, а не к самоубийству, — сухо возразил Мунго.
— Тогда почему ты не убил Бригитту Макартур? — спросила Лавиния.
— Я непременно доберусь до нее, как только она покинет стены
Данриджа, — со зловещей улыбкой ответил Мунго. — Я намерен
уничтожить весь этот проклятый род Макартуров, под корень извести его. А
начну с их дочери. Она легкая добыча и как раз под рукой.
— Но ведь дочь не отвечает за мать, — попыталась урезонить его
Лавиния.
— Да?.. А сама-то ты на чьей стороне?
Лавиния бросила на него холодный взгляд.
— На своей. А о каком доказательстве у нее на руке ты говорил?
Мунго осенил себя крестом и сказал:
— У этой ведьмы на левой руке
дьявольский цветок
. Я сам его видел,
когда мы ехали в Шотландию.
Лавиния разразилась смехом:
— Кузен, ты и в самом деле веришь в такую чепуху?
— Король Яков верит в магию и колдовство.
— И что из этого?
— На этом можно сыграть, — сказал Мунго. — И ты должна мне
помочь. Когда завтра вечером мы будем ужинать с королем, я хочу, чтобы ты
втянула эту ведьму в спор. В конце концов мы вынудим ее выставить свою руку
на всеобщее обозрение. А на следующее утро ты притворишься больной, и я
скажу королю, что это она, проклятая, сглазила тебя. Якову ничего другого не
останется, как приговорить ее к смерти за колдовство. Этим я положу начало
своей мести Макартурам, а ты выйдешь замуж за Гордона и станешь со временем
герцогиней Арджил.
— Ты с ума сошел? — воскликнула Лавиния, которой отнюдь не
улыбалась перспектива ввязаться в столь рискованное предприятие. — Эта
женщина носит наследника Инверэри. И ты думаешь, Горди позволит тебе
погубить ее?
— У Горди есть наковальня, на которой он выкует себе еще одно отродье.
Лавиния сдавленно хихикнула, но покачала головой:
— Кузен, я не буду принимать участия в убийстве ребенка.
— А я думал, что тебе нужен Кэмпбел, — парировал Мунго.
— Был нужен, — кивнула она. — Но теперь я поняла, что при
дворе есть и другие, не менее привлекательные мужчины.
— Кто, например?
Она надменно улыбнулась:
— А вот это уже не твое дело.
— Ливи, помоги мне это устроить, — сказал Мунго с легкой улыбкой,
хотя глаза его совсем не смеялись. — Сделай, что я прошу, или я шепну
на ушко твоему отцу, чтобы он поторопился выдать тебя замуж. Я слышал, что
старик Рэмси ищет себе жену.
— Эта вонючая свинья? — вскричала Лавиния. Ужасная мысль, что ей
придется делить ложе с беззубым, дряблым стариком, от которого противно
пахло, заставила ее пойти на попятный. — Ладно, я втяну ее в спор, но
больной притворяться не стану.
— Ты только заведи с ней какую-нибудь свару, а уж я устрою все
остальное.
Мунго выложил на стол несколько монет и, поднявшись, они с Лавинией
направились к выходу.
— Кстати, — сказал он, — займи-ка для меня место рядом с
собой завтра на заупокойной службе. Я немного запоздаю.
Лавиния остановилась и резко повернулась к нему.
— Почему? — подозрительно спросила она.
— Есть одно дельце, — ответил он.
— Какое?
Мунго слегка поднял брови и улыбнулся так зловеще, что у нее дрожь пробежала
по спине.
— А это уж, моя дорогая кузина, тебя не касается.
17
-Пожалуй, я могла бы чувствовать себя счастливой, если бы только...
— Если бы что?..
Роберта подняла руку и приложила палец к губам отца, призывая его к
молчанию, как он сам когда-то делал с ней в детстве. С улыбкой заглянув в
его черные глаза, она взяла отца под руку.
— Пойдем немного прогуляемся, — предложила она. — И там я
объясню тебе, что имею в виду.
Они вышли и двинулись по желтеющим лужайкам за ограду аббатства Холируд,
туда, где, словно старые друзья, росли рядом несколько вековых дубов.
Глубоко вдыхая свежий прохладный воздух, Роберта любовалась их золотой
осенней листвой.
Рядом с отцом она чувствовала себя спокойно и уверенно. Хотя Йен Макартур
пользовался репутацией человека горячего, а порой и неукротимого, он был
всегда лучшим другом и защитником для нее. Несмотря на свои многочисленные
обязанности главы клана, отец всегда находил для нее время. Роберта
внутренне улыбнулась, вспоминая, как он проводил с ней долгие часы, когда
она скучала в одиночестве, как они болтали, сидя она за кружкой молока, а он
за кружкой сидра. Он всегда принимал ее сторону в ссорах с двумя младшими
братьями, обижавшими ее, и утешал, когда она плакала оттого, что никто из
детей не хотел с ней играть.
Но как бы получше это ему объяснить? Объяснить то, что и самой до конца не
понятно.
— Я не жалуюсь, но мне бы хотелось, чтобы мой муж любил меня, —
сказала Роберта. — Как ты любишь маму.
— Я уверен, что Горди тебя любит, — ответил отец. — Ведь ты
самая хорошенькая женщина на свете.
— Папа, ты пристрастен, — с улыбкой сказала она.
— Может, и пристрастен, но говорю тебе правду, — настаивал отец.
— Горди никогда не признавался мне в любви.
Йен обнял дочь за плечи.
— Мужчинам трудно бывает признаться в глубоких чувствах. Но это не
значит, что они не испытывают их. Просто они не склонны говорить о любви.
— Но зачем мужчинам скрывать свои чувства?
— На это у них бывает много причин, — ответил Йен. — Чаще
всего они боятся показать женщине свою уязвимость и зависимость от них.
— Относительно Горди мне трудно в это поверить, — возразила
Роберта. — Ведь он самый храбрый и доблестный из всех, кого я знаю.
Кроме тебя, разумеется.
Эта дипломатическая уловка заставила отца улыбнуться. Он нежно поцеловал ее
в лоб.
— Ну а как ты себя чувствуешь?
— Теперь прекрасно. Обычная утренняя тошнота уже прошла. — Роберта
покраснела и опустила глаза. — Знаешь, поначалу я решила, что умираю от
какой-то ужасной болезни.
Довольный ее признанием, Йен Макартур засмеялся. Он вырастил свою дочь если
и не очень послушной, то все же искренней и скромной.
— А ты знаешь, я полюбила сыновей Горди, как своих, — добавила
она, искоса взглянув на отца из-под густых ресниц.
— У тебя всегда было великодушное сердце, — заметил Йен, и в его
черных глазах промелькнула нежность к дочери. — Я рад, что былые
похождения твоего мужа не слишком беспокоят тебя.
— А почему мама не приехала в Эдинбург? — спросила Роберта, чтобы
увести разговор от этих похождений.
— Я настоял, чтобы она осталась в Арджиле, — ответил Йен. — В
Эдинбурге ей делать нечего. Твоя мать отнюдь не робкого десятка и всегда
говорит то, что думает. А Яков Стюарт никогда не пользовался ее уважением.
Она считает его бессердечным сыном, предавшим свою мать.
— Я тоже так считаю. — Роберта понизила голос почти до шепота и
сказала: — Я видела королеву Марию, когда была в Англии.
— Ты? — в голосе отца прозвучал явный интерес.
Роберта кивнула:
— Я убедила дядю Ричарда взять меня с собой в Чартлей, — когда мы
были в Шропшире, в то лето перед ее... — Она осеклась, не в силах вымолвить
страшное слово. — О, папа! Она была так одинока. Мое сердце болело за
нее. А Яков отказался предоставить ей убежище, когда Англия предложила
отослать ее домой.
Едва эти слова сорвались с ее губ, Роберта тут же пожалела о них.
— Ах вот как! А я и не знал об этом, — с мрачным видом сказал
отец. — И кузен Магнус тоже не знал.
Стараясь загладить свой промах, Роберта мягко коснулась его руки.
— Ничто теперь уже не вернет ее с того света.
Йен Макартур грустно улыбнулся на это замечание дочери. Она повторила те же
слова, что и ее муж.
— А Даба избавят от преследований? — с явным беспокойством
спросила Роберта. — Изабель — моя единственная подруга. Она счастлива с
Дабом, и я не хочу, чтобы их заставили расстаться.
— Послушать тебя, — сказал Йен, ласково обняв ее, — так ты
несешь все тяготы мира на своих хрупких плечах. Я запрещаю тебе думать о чем-
либо, кроме своего будущего ребенка. Твой брат и его невеста живы-здоровы, и
я не допущу, чтобы с ними что-то случилось, пока в моем теле теплится жизнь.
Кроме того, твоя мать никогда не простит мне, если я не уберегу ее первенца.
Роберта подняла голову и взглянула на отца. Улыбка тронула уголки ее губ, и
она с чувством произнесла:
— Папа, я очень люблю тебя.
— Какая трогательная картина, — заметил герцог Магнус, подходя к
ним. — Так и хочется произнести похвальное слово в честь примерной
дочери.
— Дочери всегда больше любят отцов, — добавил подошедший к ним
Перси Макартур.
— Здравствуйте, дядя Перси, — целуя его в щеку, поздоровалась
Роберта. — Как поживает тетя Марта?
— Прекрасно, — ответил тот.
Роберта поцеловала и своего свекра, говоря:
— Добрый день, ваша милость.
— Я теперь тоже твой отец, — сказал ей Магнус. — А как
поживает наш будущий наследник? Или наследница, если учесть обещание, данное
Гэвину.
— Растет не по дням, а по часам, — сказала Роберта, погладив рукой
живот. — Гэбби говорит, что я ошибаюсь в сроках беременности.
— Гэвин будет обрадован такой новостью, — сказал герцог Магнус.
Роберта улыбнулась и собралась что-то сказать, но вдруг позади нее раздался
чей-то голос.
— Привет, дорогая!
— Боже милостивый, да это Генри! — быстро обернувшись, вскричала
Роберта, бросаясь в его объятия. — Что ты здесь делаешь?
— Я назначен одним из посланников Елизаветы, — ответил
Генри. — Здесь и Роджер Дебре, но он сейчас уехал в город по каким-то
своим делам.
— Ты сказал — Роджер Дебре? — отозвалась Роберта. — Может,
лорд Роджер замолвит словечко за Даба перед королем? Ты ведь знаешь,
наверное, что мой брат бежал вместе с Изабель?
— Я слышал об этом, — суховато откликнулся Генри. — Но мы
обсудим это дело вместе с Роджером, когда он вернется. А этот брак с
Инверэри, я вижу, заставил порозоветь твои хорошенькие щечки.
Трое старших мужчин многозначительно кашлянули, и Роберта наконец вспомнила,
что они не одни. Она бросила на них смущенный извиняющийся взгляд и
представила присутствующих:
— Это Генри Талбот, маркиз Ладлоу, шурин дяди Ричарда. Мы стали в
Англии близкими друзьями. Генри, а это мой свекор, герцог Арджил, мой отец,
графДанридж, и мой дядя, граф Уйм.
Трое знатных шотландцев кивнули маркизу Ладлоу. Все трое знали о дружбе
маркиза и Роберты, но никто не упомянул об этом.
— Ты знаешь, Генри, возвращение в Хайленд вовсе не оказалось такой
катастрофой, как я думала, — сказала ему Роберта. И, покраснев,
добавила: — В начале февраля я жду ребенка.
Генри улыбнулся, искренне обрадовавшись за нее.
— Ну, поскольку ты не умерла с тоски, расставшись со мной, то и я
поделюсь своей новостью. Я женился на твоей ирландской кузине Шерон, которая
приехала этой весной погостить к Басилдонам.
— Ты женился на моей кузине? — удивленно вскричалаРоберта.
Гордость ее была задета. — Значит, не успел мой след простыть, еще и
пыль не улеглась на дороге, как ты женился?
Генри бросил беспомощный взгляд на троих мужчин, которые, улыбаясь, взирали
на его затруднительное положение, ожидая, как он выпутается.
— Я женился не по любви, — добавил он поспешно. — Эта дама
нуждалась в муже, который бы ее защитил, по политическим причинам. — Он
подмигнул ей и спросил: — А как насчет обещанного поцелуя, который я так и
не получил?
В ответ Роберта кокетливо улыбнулась. Он ведь женат на ее кузине? Ну что ж,
она подразнит его, показав, чего он лишился. Не обращая внимания на
присутствующих родственников, она обвила его руками за шею и хотела уже
прильнуть к его губам в дразнящем легком поцелуе, как вдруг...
— Убери лапы от моей жены! — прозвучал рядом голос Гордона.
Роберта отстранилась от Генри и повернулась к мужу. К своему разгневанному
мужу. Перекинув через плечо сумку для гольфа, тот стоял в двух шагах от них
и свирепым взглядом сверлил Генри.
С приветливой улыбкой Генри повернулся лицом к своему бывшему сопернику.
— Что плохого в приветственном поцелуе между близкими друзьями? —
шутливо спросил он.
— Целуйся с кобылой, на которой приехал, — резко бросил Гордон, не
принимая его дружелюбный тон.
— Я прибыл на одном из кораблей моего зятя, графа Басилдона, —
широко улыбаясь, возразил тот. — Это быстрее, чем на лошади.
Заметив опасный блеск в глазах мужа, Роберта быстро встала между двумя
мужчинами. Она бросила умоляющий взгляд в сторону родственников, но трое
горцев лишь ухмыляясь наблюдали за сценой, разворачивавшейся перед ними.
— Горди, не устраивай публичный скандал, — сказала она. — На
нас же смотрят.
— Скорее уж их шокирует то, что моя беременная жена позволяет этому
англичанину себя лапать.
— Полегче, парень, — предостерег его Йен Макартур. — Я
понимаю, что такое чувство ревности, но не позволю унижать свою дочь.
Роберта повернула голову и удивленно посмотрела на отца. Неужели это правда?
Неужели муж и вправду ревнует ее? Так ревнует, что это бросается в глаза?
Нет, этого не могло быть. Ведь он еще ни разу не признался ей в любви.
— Генри теперь мой кузен, — сообщила ему Роберта.
— Как это?
— Он женился на моей ирландской кузине Шерон.
Подтверждая ее слова, Генри кивнул и в знак дружбы протянул бывшему
сопернику руку. Гордон наконец немного успокоился и, пусть нехотя, но пожал
ее.
— А теперь нам пора собираться к отъезду, — заговорил Йен
Макартур.
— Вы сегодня покидаете Эдинбург? — обнимая отца, спросила Роберта.
— Нет, переночуем в моем особняке, — ответил герцог Магнус. —
А уедем завтра утром.
— Я тоже не прочь уехать, — сказала Роберта, бросив на мужа
просительный взгляд. Ей очень хотелось покинуть двор и избежать опасности,
подстерегающей ее здесь.
— Яков не задержит нас надолго, — заверил ее Гордон. — Он
знает, что я хочу, чтобы мой наследник родился в Инверэри.
На прощание Роберта расцеловала отца. Стоя между мужем и своим бывшим
воздыхателем, она потерянно смотрела, как трое ее надежных защитников
удаляются в сторону дворцовой конюшни, чтобы сесть там на своих лошадей.
— Ты привез жену в Эдинбург? — спросил Гордон у Генри.
— Нет, моя жена с трудом привыкает к супружеской жизни, — ответил
тот. — Я оставил ее охладить свой темперамент в Тауэре.
— Ты заключил ее в лондонский Тауэр? — с ужасом закричала Роберта,
не понимая, шутит он или всерьез.
— Ну, сначала я пытался запереть ее просто в комнате, — начал
оправдываться Генри, — но она сбежала через окно. Я потратил целый
день, а потом еще и ночь, разыскивая ее.
Гордон сочувственно хлопнул его по плечу:
— Да, кузен, жены иногда доставляют кучу хлопот.
Роберта открыла было рот, чтобы отругать его за такие шутки, но услышала,
как кто-то зовет ее мужа. Она повернулась и увидела, что к ним приближается
Мунго Маккинон. Как всегда при виде его, холодок неприязни закрался ей в
душу.
— Горди, ты готов? — крикнул Мунго.
— Сегодня мы играем в гольф с королем, — сказал Гордон, обращаясь
к Генри. — Присоединяйся к нам, я одолжу тебе свои клюшки.
Генри согласно кивнул.
— Это лучше, чем ждать еще один день, чтобы увидеться с ним.
— Ты хорошо играешь в гольф? — спросил Гордон.
— Никогда не играл, — ответил Генри.
Гордон ухмыльнулся.
— Вот и хорошо, тем больше шансов, что ко
...Закладка в соц.сетях
