Жанр: Любовные романы
Обольщение ангела
Привыкший к легким победам, неотразимый маркиз Инверэри был ошеломлен,
встретив резкий отпор, и от кого — от собственной жены! Девочка, на которой
его женили ребенком, неожиданно для него превратилась в соблазнительную, но
строптивую красавицу. Но разве мог он представить, что именно родимое пятно
в форме цветка — Знак дьявола, — а не ее любовь к сопернику является
главной причиной ее отказа. А тут еще политические интриги, козни врагов,
решивших сыграть на невежестве людей и обвинивших его жену в колдовстве. И
все же клятва, данная в юности, неподвластна силам зла.
Замок Данридж, Шотландия, 1576 год
Гордон Кэмпбел пересек освещенный факелами зал и остановился перед своей
восьмилетней невестой. Его сотрясала нервная дрожь, но, сжав, вспотевшие
руки в кулаки, он сделал над собой усилие, придав лицу спокойное и
бесстрастное выражение.
Хотя ему пятнадцать лет, он — маркиз Инверэри, наследник герцога Арджила и
умеет управлять своими эмоциями. Он не позволит какой-то сопливой девчонке
смутить его. Если бы все наблюдавшие за ними Макартуры и Кэмпбелы
догадались, что ему сейчас не по себе, он стал бы посмешищем в Хайленде до
конца своих дней. Нет, Гордон не даст им повода для насмешек и сплетен о
наследнике герцога Арджила, который дрожит перед восьмилетней девочкой —
своей будущей женой.
Ни за что на свете, решил Гордон, и его серые глаза прямо и строго взглянули
на нее.
В белоснежном платье, с венком из флердоранжа на гладко причесанных волосах,
эта девочка была похожа на невинного ангела, но что-то непокорное уже
таилось в глубине ее изумрудно-зеленых глаз. Слегка вздернутый носик и
упрямо выставленный подбородок говорили о ее неуступчивом характере. А когда
она подняла и пристально на него посмотрела, Гордон уверился в этом
окончательно.
Невеста стояла, по-детски держа руки за спиной. Она и в самом деле казалась
небесным ангелочком, но волна роскошных черных волос, ниспадавших до талии,
и эти изумрудные глаза, опушенные густыми темными ресницами, придавали ей
женственный и не по годам обольстительный вид.
Спиной чувствуя множество направленных на него заинтересованных глаз, Гордон
решил, что надо воспользоваться преимуществом своего возраста, чтобы
произвести впечатление и сразу завоевать ее привязанность. Изобразив на лице
самую обворожительную из своих улыбок, которая так безотказно действовала на
девушек в замке Инверэри, он еще на два шага приблизился к девочке. В ответ
она подняла темные, тонко очерченные брови и выжидательно посмотрела на
него. Неужели эта маленькая колдунья догадывается о его мыслях.
— А ты миленькая, котенок, — сказал Гордон, слегка наклонившись к
ней.
— Я девочка, а не котенок, — спокойно возразила она.
Он снова улыбнулся, еще обворожительнее, чем в первый раз.
— И очень славная девочка, — с нарочитой любезностью проговорил
он. — А я Гордон Кэмпбел, маркиз Инверэри.
— Я знаю, кто ты, — сказала она, не проявляя ни малейшего почтения
к его титулу.
— А как тебя зовут?
— Роб Би Макартур.
— Но так зовут мальчиков.
— На самом деле я Роберта, но все зовут меня Роб.
— А что означает это Би? — спросил Гордон.
— Бесенок! — разом выкрикнули стоявшие чуть в сторонке три ее
брата.
Роб повернула голову и бросила на них укоризненный взгляд из-под темных
ресниц. Потом с нежной улыбкой посмотрела на отца, графа Макартура и,
обернувшись к Гордону, сказала:
— Буква Би обозначает
Брюс
. Мой отец назвал меня в честь своего
любимого героя, Роберта Брюса . Ты когда-нибудь слышал о нем?
Черт побери, с унынием подумал Гордон, не хватало только жениться на девочке
по имени Роб Брюс! Что за полоумные родители, которые могли дать девочке
такое имя?
— Мне-то все равно, нравится тебе мое имя или нет, — добавила она.
— Очень красивое имя, — сказал Гордон, удивленный тем, что она
сразу его раскусила. — Роберт Брюс и мой любимый герой.
Услышав это, она улыбнулась. От этой нежной и ясной улыбки на сердце у него
потеплело. Она и в самом деле была хорошенькая, а впоследствии обещала
вырасти в настоящую красавицу.
— А ты знаешь, что я сегодня женюсь на тебе? — спросил он.
Роб кивнула и вдруг, понизив голос, задала встречный вопрос:
— Но не кажется ли тебе, что ты староват для меня?
По залу прокатился сдавленный смешок. В растерянности Гордон взглянул на
отца.
— Помощи от меня не жди, — бросил ему Магнус Кэмпбел, которого
явно забавляло замешательство сына. — Мужчина должен сам отвечать за
себя.
— Окороти свою дочку, Бри, — нервничая, шепнул жене
Макартур. — Она ставит юношу в тупик.
Леди Бригитта выступила вперед.
— Нет, Бри, оставайся на месте, — остановил ее Магнус
Кэмпбел. — Моему сыну придется иметь с ней дело всю жизнь. Так пусть
научится этому сразу.
— Это мой отец, герцог Арджил, — указал Гордон девочке на
отца. — Выйдя замуж за меня, ты и сама когда-нибудь станешь герцогиней.
— А я не хочу быть герцогиней, — возразила она.
— Черт возьми! — воскликнул он, и глаза его удивленно
расширились. — Это уж...
— Ты в моем доме, — прервала его Роб. — Следи за своими
словами, пожалуйста.
— Приношу извинения, — иронически улыбнувшись, сказал Гордон,
слегка склонившись перед ней. В свои ничтожные восемь лет это дитя
собиралось его воспитывать. — Но осмелюсь спросить, а кем же ты хочешь
быть?
— Английской леди, как моя мама.
Ну и гордячка, подумал Гордон все с той же улыбкой.
— Хочешь, я стану твоим рыцарем? — решил задобрить ее он. — Я
буду оберегать тебя и уничтожу всех драконов и чудовищ, если они осмелятся
напасть.
В глазах ее сверкнул неподдельный интерес.
— А то чудовище, которое живет у меня под кроватью? — спросила
она.
— Чудовище? Под кроватью?.. — переспросил Гордон, удивленный и
обескураженный тем серьезным тоном, которым это было сказано.
Роб утвердительно кивнула головой.
— Не слушай ее. Единственное чудовище — это она сама! — выкрикнул
ее брат, тринадцатилетний Росс Макартур.
— Покажи-ка маркизу свою дьявольскую метку на руке, — добавил в
тон ему десятилетний Джеми и тут же подался в сторону, уклоняясь от
отцовского подзатыльника.
— Заткнитесь вы оба, а то получите у меня, — пригрозил братьям
самый старший из трех, пятнадцатилетний Даб Макартур.
Гордон бросил на братьев удивленный взгляд и вновь повернулся к девочке. Его
поразило, как она вдруг изменилась. Из высокомерной принцессы вновь
превратилась в испуганную маленькую девочку с беспомощно дрожащими губами —
словно изо всех сил сдерживала слезы, вот-вот готовые политься из глаз. Что
же делать, если она и впрямь расплачется?
— Почему ты не попросила отца убить этого монстра? — спросил
Гордон.
— Взрослые не могут увидеть его, — ответила она, печально
улыбнувшись.
— А как он выглядит?
— Мой отец или монстр?
Гордон с трудом сдержался, чтобы не засмеяться. Эта девчушка была забавнее,
чем целая труппа бродячих актеров.
— Конечно, я имею в виду чудовище.
— Я никогда не видела его, но... — Роб прервалась и, опустив взгляд,
закусила нижнюю губу.
— Не бойся, скажи, — подбодрил ее Гордон вкрадчивым голосом.
— ... но однажды оно коснулось меня, — прошептала она, подняв к
его глазам левую руку. — Вот, посмотри, что оно сделало.
С тыльной стороны кисти виднелось темное родимое пятно в форме цветка —
шестилепесткового цветка Афродиты. Это был греховный знак — так церковные
власти учили верующих, — и большинство людей считало его дьявольской
меткой.
Гордон медленно поднял на нее взгляд: в глазах у девочки стояли слезы.
Непроизвольно он поднес ее руку к губам и поцеловал это родимое пятно.
— Женившись на тебе, я убью чудовище, которое осмелилось коснуться
тебя, — пообещал он очень серьезным тоном. — Я сделаю это, как
только ты поставишь свою подпись на брачном контракте.
Роб отрицательно покачала головой:
— Сначала ты должен убить чудовище.
— Не веришь, что я сдержу свое слово?
— Все в Хайленде знают, что
Кэмпбел
означает
лживые уста
.
Гордон вспыхнул, услышав сдавленное хихиканье оттуда, где стояли Макартуры,
но сдержался.
— Значит, ты выйдешь за меня замуж лишь после того, как я убью его?
Роб кивнула.
— Не делай этого, — бросил ему Росс.
— Не связывайся, — предостерег и Джеми Макартур.
А Даб Макартур потянулся и дал подзатыльник сначала одному из братьев, потом
другому.
— Еще раз откроете рот, — пригрозил он, — и нашей матери
придется носить траур по вас.
Игнорируя слова своих будущих шуринов, Гордон встал рядом с ней и предложил
свою руку девочке. Отец кивнул и бросил ему одобрительный взгляд. Рука об
руку пятнадцатилетний маркиз и его восьмилетняя невеста вышли из зала.
Дойдя до лестницы. Гордон остановился.
— Жди меня здесь и не двигайся, — приказал он. — Где твоя
комната?
— Последняя дверь налево.
Гордон начал подниматься по лестнице.
— Будь осторожен! — с тревогой крикнула она ему вслед.
Он медленно повернулся и, успокаивающе махнув ей рукой, продолжал шагать по
ступеням.
Войдя в ее комнату, Гордон прислонился к двери и подождал. Десяти минут, по
его расчетам, было вполне достаточно, чтобы сразиться с чудовищем. Если
меньше, будет подозрительно, а если больше — девочка, чего доброго,
отправится искать его.
Оглядев ее скромно обставленную, но очень уютную комнату, он решил, что так
и должна выглядеть спальня маленькой девочки. Сам он, будучи единственным
ребенком в семье, никогда не бывал в таких комнатах.
Вздохнув, юноша пригладил рукой густые каштановые волосы, и взгляд его
задержался на кровати. Кровать как кровать, но, словно повинуясь какому-то
неясному побуждению, он отошел от двери и двинулся через всю комнату к ней.
Потом встал на колени, поднял покрывало и заглянул под кровать.
Никакого чудовища. Да и глупо было бы чего-то ожидать.
Минут через десять он вышел из комнаты и бодро зашагал по коридору к
лестнице. А увидев сверху свою невесту, с легкой улыбкой покачал головой.
Роб стояла у основания лестницы и, закрыв глаза, с испуганным выражением
лица беззвучно молилась, едва шевеля губами.
Бросив быстрый взгляд в сторону большого зала, он заметил в дверях леди
Бригитту.
— Спасибо, — едва слышно прошептала она и тут же исчезла, оставив
их вдвоем.
— Готово, — громко объявил Гордон. — Этот гадкий монстр, это
мерзкое чудовище никогда больше не будет тревожить тебя.
Роб открыла глаза и с облегчением улыбнулась ему.
— А что ты сделал с телом? — спросила она.
— Оно исчезло, когда этот монстр издох.
— Ты уверен, что он не появится снова?
Гордон кивнул и сел на нижнюю ступеньку.
— У меня есть для тебя подарок, — сказал он, сунув руку в карман.
— Я люблю подарки, — воскликнула Роб, и ее изумрудные глаза
восторженно заблестели.
— Не сомневаюсь в этом, — пробормотал он. А затем поднял ее левую
руку и надел на безымянный палец золотое колечко. — У этого кольца есть
надпись внутри.
Vous et Nul Autre
. Что означает
Ты, и никто другой
. Ты
моя жена, и я всегда буду твоим верным мужем.
Роб дотронулась до кольца на своем пальце и немного разочарованно посмотрела
на него.
— Мама сказала, что ты подаришь мне что-то красивое, а ты принес это.
Я... — Она захлопала черными ресницами, — мне хотелось бы новую куклу.
Услышав это, Гордон разразился веселым смехом.
— Из тебя выйдет настоящая герцогиня, — воскликнул он. —
Обещаю прислать тебе красивую куклу, как только вернусь в свой замок
Инверэри.
Роб кивнула, снова улыбнувшись ему.
А несколько минут спустя единственный сын герцога Арджила сочетался браком с
единственной дочерью графа Данриджа. Всей душой, всем сердцем Роб Макартур
полюбила своего красавца мужа, полюбила на долгие годы. Но сам Гордон
Кэмпбел, покинув в тот же день замок, со свойственным пятнадцатилетнему юнцу
легкомыслием тут же забыл о своей малютке-жене, словно ее никогда и не было.
Обещанную куклу он ей так и не прислал.
Усадьба Деверо, Лондон, 1586 год
Последний день октября был, как никогда, спокойным и ясным. Чистые синие
небеса точно целовались с дальним горизонтом, а мягкий приятный ветерок
нежно ласкал траву.
Осеннее увядание ярко раскрасило великолепный сад графа Басилдона. В
дополнение к расписанным самой природой в оранжевые и красные тона кронам
деревьев всеми цветами радуги играли ухоженные клумбы.
Нежная белая береза, строгий вечнозеленый тис и величественный дуб стояли
рядом, как старые друзья, в одном из дальних уголков графского сада. Пятеро
дочерей графа, в возрасте от трех до десяти лет, и сама графиня окружили
тисовое дерево и смотрели вверх на черноволосую девушку, удобно устроившуюся
на самой крепкой ветке.
— Ты поняла?.. — крикнула графиня Басилдон, положив руки на свой
заметно округлившийся живот (она была на восьмом месяце
беременности). — Ты слушаешь меня?
Роб Макартур глубоко вдохнула чудный аромат садовых цветов и посмотрела вниз
на своих маленьких кузин. Проведя уже целый год в Англии вместе с дядей
Ричардом и его семьей, Роб полюбила их, как любила бы родных сестер, которых
у нее, увы, никогда не было.
— Я вас слушаю, тетя Келли.
— А вы слушаете? — спросила графиня, повернувшись к дочерям.
Пять маленьких девочек с готовностью кивнули, одновременно тряхнув черными
как смоль локонами, точно пять одинаковых куколок одна другой меньше.
— Все, кто соберется сегодня ночью вокруг костра, получат по веточке
тиса, — поучала их леди Келли. — День Всех Святых — это праздник в
память о наших предках, а тисовое дерево символизирует смерть и возрождение.
Эти веточки напомнят нам о связи с нашими близкими, вторые уже перешли в
лучший мир. Вы понимаете?
— Да, — хором ответили девочки.
Графиня подняла взгляд на племянницу.
— А ты? — спросила она.
— Я знаю, о чем вы говорите, тетя Келли. — Роб бросила вниз
несколько веточек тиса, и кузины кинулись поднимать их. Сверху она увидела
дядю, идущего к ним.
— Ваш отец идет, — объявила она.
Возле клумбы появился Генри Талбот. Заметив, что вся семья собралась в
дальнем уголке сада, он ленивой походкой направился к ним.
Увидев его, Роб вздохнула.
— Ах, он, наверное, самый красивый мужчина в нашем королевстве.
— Поэтому я и вышла за него замуж, — подтвердила графиня.
— Я говорю не о дяде Ричарде, — засмеялась Роб, — я имела в виду вашего брата Генри.
— Роб влюбилась! Роб влюбилась! — пропищала восьмилетняя Блис
Деверо. — Роб влюбилась в Генри.
— Тише, болтушка! — шикнула на нее Роб. — Он услышит.
— Я не болтушка, — обиделась Блис.
— Зато ты ябеда, — показала сестре язык десятилетняя Блайт Деверо.
— Нельзя обзываться, — укоризненно сказала старшей дочери леди
Келли.
— Да, кузина Блайт, лучше неискренний комплимент, чем грубая
правда, — поддразнила ее Роб, игнорируя укоризненный взгляд тетки.
— Ну, как продвигается подготовка к празднику? — спросил граф, подходя к своему семейству.
— Прекрасно. — Графиня улыбнулась и дотронулась до живота. —
Как видишь, я не стала сама влезать в этом году на дерево.
— Папа?
— Что, дочка? — Ричард Деверо посмотрел вниз на свою шестилетнюю
Аврору.
— Вот, возьми, — протянула она ему веточку тиса.
— Спасибо, дорогая, — сказал он, беря ветку.
— Папа! Папа! — раздались сразу два голоса.
Ричард посмотрел сначала налево, потом направо. Рядом стояли его трехлетние близнецы: Самма и Отма.
— Как называют человека, который любит муравьев ? — спросила
Самма.
— Его зовут дядя! — крикнула Отма.
Все, кроме графа, засмеялись.
— Кто это вам сказал? — требовательно спросил он.
— Дядя Генри, — в один голос ответили девочки.
Граф встал и повернулся к жене со словами:
— Скажите вашему брату, чтобы он не распространял свою испорченность на
наших детей.
— Ну вот еще! — с негодованием вскричала Роб со своей
ветки. — Генри вовсе не испорченный!
— Благодарю за заступничество, леди, — проговорил глуховатый голос
позади графа.
Роб улыбнулась Генри Талботу, и все нежные чувства, которые она испытывала,
отразились на ее лице. Заметив понимающую ухмылку на лице своего дяди, она
перестала улыбаться и позвала:
— Генри, ты поможешь мне спуститься?
— С удовольствием. — Генри встал под деревом и, когда она
спрыгнула, ловко поймал ее. Они стояли так близко, что тела их
соприкасались.
У Роб закружилась голова, когда она очутилась в его крепких руках. Его небесно-
голубые глаза гипнотизировали девушку.
Не торопясь выпускать ее, не размыкая объятий, Генри наклонился, их губы
почти соприкоснулись. Но в самый последний момент Роб отвернула голову.
Сердце ее бешено колотилось. Она попыталась высвободиться, хотя в душе ей
этого и не хотелось. На какое-то мгновение она утратила контроль над собой.
Генри хмыкнул и слегка коснулся губами ее щеки.
— На этот раз ты уже почти сдалась мне, — поддразнил он.
— Почти не считается, — возразила Роб. Она взглянула на
нахмурившегося дядю и вспыхнула от смущения.
— Папа! Папа!.. — дергала Ричарда за руку Аврора.
Он отвернулся от племянницы и шурина, которые стояли, все еще обнявшись, и
посмотрел на дочку.
— Вчера я видела, как дядя Генри пытался поцеловать кузину Роб, —
сказала девчушка. — Но она не позволила.
— Ну что же, пусть поведение вашей кузины Роб послужит для вас
примером, — начал Ричард, обращаясь к дочкам с речью на свою
излюбленную тему о вероломстве мужчин. — Все мужчины, не исключая и
дядю Генри, таят в себе порочные намерения. Никогда не позволяйте им
прикасаться к вам.
— Папа?
— Что, Блайт?
— Но ведь ты тоже мужчина, — заметила десятилетняя дочка. —
Значит, и у тебя порочные намерения?
Генри и Роб прыснули от смеха, в то время как графиня прикрыла улыбку рукой.
Граф смерил их уничтожающим взглядом, от которого Роб чуть не давилась от
смеха.
— Девочки, если какой-нибудь мужчина скажет, что хочет поцеловать
вас, — задал он дочкам вопрос, — что вы должны ему ответить?
— Нет, нет и нет! — хором выкрикнули пять девчушек.
Граф бросил на взрослых торжествующий взгляд, а затем спросил дочерей:
— Ну а если какой-нибудь мужчина поцеловал вас, что вы должны сделать?
— Дать ему пощечину! — закричали они.
— Папа, а дядя Одо еще говорил... — начала Блайт.
— Что он говорил?
— ... дать такому мужчине коленкой по одному месту, — закончила
вместо сестры Блис.
— По какому месту? — удивленно спросила Аврора.
— Это неважно, — быстро ответил граф.
— Дети, если вы хотите принять участие в ночном празднике, —
вмешалась леди Келли, — вы должны хорошо выспаться днем. Миссис Эшмол
ждет вас в доме.
С нежной улыбкой граф присел на корточки перед трехлетними близнецами и
обнял одну правой, другую левой рукой.
— Ну, а теперь поцелуйте папу на прощанье, — сказал он.
— Нет, нет и нет! — закричали заученно обе малышки.
А леди Келли, Роб и Генри так и залились громким смехом. Нахмурившись было,
граф, однако, не выдержал и, махнув рукой, засмеялся сам.
— Не хочешь ли покататься со мной верхом? — спросил Генри,
поворачиваясь к Роберте.
— Я бы с удовольствием, — ответила она, — но скоро прибудет
Изабель. Она собирается погостить у нас довольно долго.
— Тогда я буду ждать вас обеих на берегу, — сказал Генри.
И рука об руку они направились к реке. С минуту граф и графиня изумленно
смотрели им вслед, потом озабоченно переглянулись. Граф поднял брови в немом
вопросе, но леди Келли лишь пожала плечами в ответ.
— Генри вообразил, что влюблен в Роберту, — сказала она с
мимолетной улыбкой. — Но заполучить ее будет нелегко, ведь для этого
придется развести ее с прежним мужем.
— А твой брат знает об этом скоропалительном браке десятилетней
давности?
Леди Келли пожала плечами:
— Сомневаюсь. Ее родители сейчас хлопочут о том, чтобы аннулировать
этот брак, и она ждет хороших новостей из Шотландии. В конце концов, меня
это не касается.
Обернувшись, они посмотрели на удалявшуюся пару. Роберта и Генри шли к
причалу, тесно прижавшись друг к другу, как влюбленные. Маркиз привлек ее к
себе и попытался поцеловать, но у него ничего не вышло: девушка ловко
вывернулась и засмеялась.
— Отправь Генри ко двору на несколько недель, — посоветовала леди
Келли, беря мужа под руку. — К тому времени, когда он вернется, мы
скорее всего уже будем знать, удалось ли аннулировать брак.
— Очень мудро, дорогая, — согласился Ричард, сопровождая жену к
дому.
— Когда-то ты считал, что у меня нет здравого смысла, — напомнила
она.
Ричард улыбнулся:
— Было дело, но ты доказала обратное, выйдя замуж за меня.
Тем временем Роб и Генри уселись на каменной скамье возле причала. Правой
рукой она держала его руку, а левую спрятала в карман. Взглянув украдкой на
красавца маркиза и увидев, что он наблюдает за ней, Роберта покраснела и
улыбнулась.
— Я избавила тебя от длинных дядиных нотаций, — сказала
она. — Но зачем ты все время отпускаешь в присутствии его дочерей свои
вульгарные шуточки? Они слишком малы, чтобы понимать их.
— Да просто так, — беспечно отозвался Генри. — Последние
несколько лет Ричард просто помешан на благовоспитанности своих дочерей, и
мне нравится дразнить его таким образом.
— Это жестоко с твоей стороны.
Генри фыркнул:
— До того как он женился на моей сестре, это был самый отчаянный
распутник и повеса при дворе Тюдоров.
— Дядя Ричард?.. Невозможно поверить. Он кажется таким добропорядочным.
— Моя сестра остепенила его.
— И как же ей это удалось?
— Целуя его в любое время, когда он этого пожелает, — с невинным
видом сказал Генри. — Старайся подражать ей во всем. А то ты глубоко
ранишь мою душу, когда отворачиваешь свои губы от моих.
— Разочарования неизбежны в жизни, милорд, — сказала Роберта,
искоса посмотрев на него. — Вы это переживете.
— А ты не будешь чувствовать себя виноватой, если я умру прямо у тебя
на глазах? — спросил он с лукавой улыбкой.
— Ты неисправим, — засмеялась девушка. — Но я все равно не
стану целовать тебя, пока не расторгнута моя прежняя помолвка. Не забывайте
поговорку, милорд: тише едешь, дальше будешь.
Генри обнял ее за плечи и прижал к себе так, что она почувствовала сквозь
юбки его твердое мускулистое бедро.
— Дорогая, — прошептал он обольстительно-хриплым голосом, —
этими бездонными зелеными глазами ты напоминаешь мне грозу во время пикника
...Закладка в соц.сетях
