Жанр: Любовные романы
Роковое пари
... опасаясь, что он сейчас поцелует ее...
— Вы... вы сказали, что у вас здесь семья. Кто?.. — ее голос
срывался. — Кто они?
Алекс уже был готов прижаться к ее губам, но теперь он улыбался и только
слегка поглаживал их пальцами.
— Мой отец городской врач, — сказал он, поддерживая ее голову
рукой. Он чуть приподнимал ее, дотрагиваясь губами до ее рта, и затем
опускал обратно.
Сара облизала губы.
— А ваша... мать?
Он нежно прикусил ее губу, ласково поддразнивая ее. У Сары вырвался стон, а
Алекс продолжал:
— Она художник. Пишет пейзажи маслом и преподает в вечерней школе в
Смизерс.
— У вас есть...
Он поглаживал нежную кожу ее шеи и целовал, одновременно лаская ее ушко.
— Мой брат Гарт работает менеджером техперсонала на
деревообрабатывающем заводе недалеко отсюда.
А когда все вокруг стало превращаться для нее в восхитительную карусель, он
дотронулся губами до ее полуприкрытых век.
— Он... женат? — Она ничего не видела, только ощущала необычайную
легкость, словно парила от его ласковых прикосновений.
— Женат, на Эди, — сказал он мягко, крепче прижимая ее к себе за
плечи, — сейчас она у матери в Аризоне. У них есть мальчик Келли, я про
него уже говорил. И у Эди аллергия на собак...
Сара отдавала себе отчет, что не должна оставаться, сгорая от желания, в его
тесных объятиях, что должна бежать отсюда. Но ее тело так требовало его
ласк, так жаждало его нежных прикосновений...
— У меня есть еще сестра, — продолжал Алекс медленно, не отрывая
взгляда от ее губ. — Она работает детским врачом в Ванкувере, замужем
за профессором истории. — Вдруг он замер. — Сара, ты сводишь меня
с ума. Ты это знаешь? С того самого момента, когда я увидел тебя там, на
заснеженной дороге.
Его руки скользили вниз по ее спине, так что она замирала от нахлынувшей
волны наслаждения. Сара вдруг открыла глаза и увидела, как Алекс склонился
над ней.
И тогда он поцеловал ее.
Кевин часто делал это, когда пытался овладеть ею. В конце концов, он сказал,
что она холодная женщина. Другие мужчины говорили ей то же, и Сара сама уже
в это поверила, потому что среди них не нашлось ни одного, кто бы зажег в ее
крови огонь страсти.
Алекс целовал ее медленно, двигаясь с ленивой нежностью. Он дразнил ее,
заставляя раскраснеться ее губы и всю ее кожу так, будто кровь в ее венах
бежала все быстрее и быстрее, накаляя плоть.
Сара невольно схватилась руками за его грудь, сжимая мягкую ткань его
свитера и впиваясь ногтями в твердые мышцы под ним.
— Закрой глаза, — потребовал он.
Сара очутилась в полной темноте, и тогда его рот овладел ею. Ее пульс бешено
застучал, дыхание замерло... Алекс коснулся языком ее губ, лаская
чувствительную плоть, пробиваясь глубже и глубже, все больше затягивая ее в
поцелуй.
Он снова запустил руки в ее волосы и теперь держал ее голову, пробуя на
вкус, исследуя тайные глубины ее рта. Он поддразнивал ее губы и язык до тех
пор, пока они не заразились его неуемным желанием и не стали исследовать
тайны его рта.
Когда он отстранился, Сара судорожно всхлипнула.
Ее глаза были широко раскрыты и горели страстью, в его взгляде она видела отражение своего желания.
— Сара? Ты хочешь уйти отсюда? — прозвучал его резкий голос, пока
он скользил жарким взглядом по ее трепещущему телу.
— Я... я не знаю...
На экране кто-то заорал:
Я достану тебя, ублюдок!
.
Алекс убрал руки, и Сара соскользнула на диван. Она затаила дыхание, когда
его пальцы проникли к ней под свитер, двигаясь к вздымающейся груди, и стали
ласкать ее бархатную округлость. Тогда Сара услышала не то всхлип, не то
стон и не сразу поняла, что это звук ее собственного сорвавшегося голоса.
— Боже, ты напряжена, как струна, — прошептал он, вытаскивая руку.
Ее тело стонало там, где он касался его, а может, наоборот, там, где не
дотрагивался до него, оно просто сгорало от неуемного желания.
Алекс взял ее за плечи и вкрадчиво спросил:
— Давно такого с тобой не было?
Он смотрел на нее так, словно хотел увидеть ее насквозь!
— Если хочешь убежать от этого... — его руки вновь очертили
выпуклые линии бьющейся под свитером груди.
В Саре где-то глубоко медленно росло, поднималось желание, ей хотелось
ловить его ласки, ласкать самой. Вдруг он резко остановился.
— Если хочешь убежать, беги сейчас, — его голос стал необычайно
жестким, — а если нет, тебе не уйти от меня.
Она издала звук — не слово, а лишь смущение, желание и беспомощность,
сплетенные воедино.
— Сара... — она видела, как Алекс глубоко вздохнул и закрыл
глаза, — Сара, ты когда-нибудь делала это раньше?
— Я... нет. — Ее губы пересохли от жажды. Он убрал руки. Было
слышно, как в фильме кричали, крушили и ломали мебель — шла жестокая
потасовка. Алекс сказал хрипло:
— Я и не думал, что ты...
Ее пальцы сжались.
— Девственница? — В один миг жар перекинулся на ее лицо, оно
вспыхнуло, и Сара прошептала: — И ты отказался бы от пари, если бы знал это?
Она видела, как напряглась его шея. Он резко ответил:
— Одевайся. Бери пальто, и... я отвезу тебя.
Сара знала, что теперь будет думать о нем, он разжег ее желание, хотя все,
что он сделал, — это поцеловал ее и дотронулся до груди. Он даже не
успел соблазнить ее, но она всегда будет мечтать об этом. Она сказала:
— Тетя Лори не хочет, чтобы я приходила к ней сегодня, у нее вечеринка.
— Я отвезу тебя к своим родителям, — мускул дрогнул на его
лице, — ты не можешь оставаться здесь. — Сара не двигалась, и
Алекс холодно сказал: — Давай, Сара! Бери пальто.
— А раньше... — ее голос дрожал, — раньше ты говорил, что
хочешь меня.
Сара боялась, что если сейчас уйдет, то будет жалеть об этом всю оставшуюся
жизнь. Тетя Лори была, конечно, сумасбродной, но она оказалась права, сведя
ее с Алексом. Сара положила ладони на его грудь, чувствуя его твердую плоть
и глухие удары сердца.
— Черт бы тебя побрал, — пробормотал он, прикасаясь к ее губам.
Его поцелуй не были нежным или мягким, он был глубоким, резким, захватил ее
быстрее, чем она ожидала, и отпустил так же неожиданно. — Одевай пальто
— не вытерпел он.
Алекс вскочил, подошел к окну и, раздвинув занавески, посмотрел на улицу.
Сара почувствовала себя брошенной, такой одинокой и опустошенной. Она
смотрела на него широко раскрытыми глазами, не в силах даже моргнуть. Сара
не знала, что с ней будет, если она сейчас встанет и подойдет к этому
мужчине. Она чувствовала его напряжение, желание, когда он целовал ее. И
если к нему приблизиться и поцеловать...
Сара говорила ему, что она не девчонка, чтобы рисковать, но они заключили
пари, она уже пошла на риск, и когда он выиграл... Она сказала:
— Ты поставил условие, Алекс.
Ей не было видно его лица, но она заметила, как в нем напрягся каждый
мускул. Он резко засмеялся:
— Меньше всего я хочу сумасшедшую городскую девственницу. Проклятие. Из
этого не выйдет ничего хорошего. — Он вдруг обернулся и бросил на нее
взгляд через всю комнату.
Ей не хватало воздуха, она вся дрожала, ее влекло к нему. Сара прошептала:
— Если ты еще хочешь меня, смотри, я здесь.
— Нет! — отверг он ее резко. — Не с тобой.
Сара не понимала, как могла произнести подобные слова, и теперь, услышав его
ответ, пожалела об этом. Она с болью закрыла глаза, подумав о том, что его
любовь навечно принадлежит его жене.
Он говорил неправду. Его выдавали глаза. Сара взяла пульт и нажала кнопку —
голоса на экране смолкли. Положив пульт на место, она прошла через всю
комнату прямо к Алексу. Ее ногти до боли впивались в сжатые ладони.
— Одну ночь, — выдавил он с трудом, — и все. Я думал, ты
опытная женщина и знаешь, что...
— Я женщина, — сказала Сара и внезапно испугалась: он считал, что
не разочаруется в ней, он ждал от нее большего, чем от неопытной девчонки, а
она была неопытна.
— Я сберегу тебя, — произнес Алекс, словно помимо своей воли. И
тут же добавил: — Черт! Сара, не делай этого!
Сара раскрыла ладонь и дотронулась до его напрягшейся груди. Алекс
пробурчал:
— После этой ночи я никогда не увижу тебя. — Его голос был тверд,
но в его глазах она увидела совсем другое. Он сказал: — Я, может быть,
позвоню тебе, скажу пару слов о твоей сумасбродной тете, но не больше.
Скорее даже, не позвоню, а напишу.
Если он думает, что они забудут друг друга после этой ночи, он ошибается.
Чувство, возникающее между мужчиной и женщиной, называемое любовью, сейчас
рождалось в каждом из них, притягивая, их друг к другу. Он попал в ту же
ловушку, что и она. Сара положила вторую руку на его грудь, и он тихо
сказал:
— Мы об этом пожалеем. Мы оба об этом пожалеем. — Голос выдавал
его, хотя он и старался говорить спокойно.
— Нет, Алекс, мы не пожалеем, — мягко произнесла Сара и обвила
руками его шею. Сара запустила пальцы в его волосы и наблюдала за выражением
его лица,
И вдруг она увидела в его глазах холод. Сара прикусила губу, чувствуя, как
краска разливается по ее лицу. Он действительно ничего не хотел, она резко
вздохнула, не в силах ни обнять его снова, ни отойти. Она знала, что не
выдержит долго его взгляда.
— Ты хочешь, чтобы я ушла? — прошептала она.
Сара отступила назад, вдруг вспомнив его слова, что они никогда больше не
увидятся, в его глазах она прочла только безразличие.
Она отошла еще на шаг, но он последовал за ней, нахмурив свои густые брови.
Алекс обхватил руками ее лицо, и она закрыла глаза, ощутив дрожь во всем
теле.
Он осторожно отвел руки от ее пылающего лица, нежно сжав запястья, а потом,
слегка отстранив ее, положил руки Сары к себе на плечи и наклонился, чтобы
поцеловать. Ее веки закрылись, дыхание замерло... — Алекс...
Сара вдруг почувствовала, как он отошел в сторону, оставив ее одну посреди
комнаты. Она не видела его, но слышала его шаги. Погас свет... зазвучала
музыка, медленная и соблазняющая.
— Потанцуй со мной, Сара.
Алекс притянул ее к себе, положив ей руки на бедра. Она обвила его за шею и
запустила пальцы в его волосы; они закружились в танце.
Это не было похоже ни на один ее прежний танец. Медленная музыка отзывалась
в ней напряженной пульсацией вен. Сара положила голову на плечо Алексу, но
он взял ее за подбородок, чтобы его губы могли нащупать бархат ее губ.
Сара застонала, увлеченная поцелуем, она вдруг почувствовала жадные руки
Алекса, ищущие тепло под ее громоздким свитером. Когда же они добрались до
округлости груди, остановившись там, где под тонким кружевом лифчика
твердели ее соски, потом расстегнули застежку, Сара почувствовала их нежные
прикосновения на горячей коже. В этот момент силы покинули ее, Сара сползла
к Алексу на руки, ее голос сорвался в стоне, и она соскользнула еще ниже, на
ковер, увлекая Алекса за собой. Медленно он начал расстегивать ее свитер.
— Один, — шепнул он и поцеловал обнажившийся кусочек ее
разгоряченной плоти, пока его руки искали следующую пуговицу, —
Два, — его пальцы, губы изучали покатый склон ее груди. — Три... О
Сара! Ты прекрасна...
Она застонала еще громче, чувствуя его ласки и внимая горячим словам любви,
которыми он осыпал ее.
Когда Сара прокричала в истоме его имя, Алекс опустил руку и провел по ее
дрожащим от нетерпения бедрам, постепенно поднимаясь, все выше и выше...
Сара не выдержала и проговорила:
— Алекс! Пожалуйста... Я не могу... пожалуйста, люби меня!
И он взял ее, руками, ртом и всем своим жаждущим телом. Сара, изнемогая,
ощущала нарастающие волны желания, которые с какой-то безудержной силой
втягивали ее в водоворот страсти... вырывая из груди стоны и шепот. Их
движения ускорялись в ожидании неминуемого взрыва, они выкрикивали
бессвязные слова, обвив друг друга руками, прижавшись, друг к другу теснее,
чем, казалось бы, возможно. Безмерные радость и блаженство уносили их в
немыслимом кружении, и весь мир вокруг перестал для них существовать.
Когда Сара проснулась, ее окружала кромешная темнота. Было тихо. Чья-то рука
обвила ее бедра, прижимая к неизвестному источнику приятного тепла.
Слышалось ровное, спокойное дыхание. Алекс. Он обнимал, держал ее, прижимая
к себе во сне.
Они лежали в кровати под толстым, мягким теплым одеялом. Алекс вдруг
заворчал что-то, переворачиваясь, и, вытащив руку из-под одеяла, снова обнял
Сару.
О Боже! Что же она наделала! Ее буквально затрясло от этой внезапной вспышки
сознания, но Алекс продолжал крепко спать: его дыхание оставалось ровным.
Ей надо выбраться отсюда!
Сара подвинулась, освобождаясь от лежавшей на ней руки, и услышала, как
Алекс бормочет что-то во сне. Похоже, ее имя. Теперь Сара стояла возле
кровати и дрожала от холода. Отопление, должно быть, отключалось на ночь, и
в комнате оказалось неожиданно холодно после уютной постели.
Теперь, когда Алекс лежал перед ней на кровати, прикрытый только одеялом,
она вдруг увидела, какой он огромный. Он оказался очень нежным и исполнял ее
желание раньше своего, так что острая боль в самом начале была затоплена
неистовым блаженством, охватившим все ее тело. Если он проснется сейчас. Тут
Сара вдруг остро почувствовала собственную наготу и стала искать свои вещи.
Она нашла их в гостиной, освещенной тусклым светом из прихожей. Сара надела
брюки, лифчик и свитер тети Лори, который, она надеялась, больше никогда не
наденет.
Ботинки, куртка... ей нужно только спуститься с холма, а там уж недалеко до
дома тети Лори. Сара предполагала, что вечеринка у Лори уже закончилась,
иначе, если она ворвется, ее примут за привидение: так бледна она была. Сара
тщетно смотрела по сторонам в поисках своей сумочки, но тут вспомнила, что
не захватила ее, ведь она вообще не собиралась оставаться здесь на ночь.
Часы на видеомагнитофоне показывали три часа. Ночь еще не кончилась, значит,
Сара не выполнит своего слова: она проиграла Алексу и должна оставаться у
него до утра. Но ей все равно.
Она спустилась вниз и вышла на улицу через гараж. Холодный воздух обжигал
легкие, небо было полно звезд, которые отражались в сверкающем зеркале
снега, так что было светло почти как днем.
Снег хрустел под ногами. Сначала Сара старалась поднимать ноги повыше,
аккуратно ступая на снег сверху. Все вокруг занесло толстым слоем свежего
снега. Но очень скоро Сара устала и уже просто волочила ноги по земле.
Именно это ей и было нужно — ясная холодная ночь, чтобы загнать подальше
тени неостывших чувств и воспоминаний. Двадцать девять лет она жила
разумной, рациональной жизнью. Все это время она была ребенком, которому без
конца твердили, какой он взрослый.
А теперь...
Двадцать девять лет все мятежное и иррациональное в ней постепенно
накапливалось, собираясь в огромный ком безумия, только и поджидающий
момента, чтобы взорваться. Сара добралась до дороги, и теперь ей оставалось
спуститься вниз. Здесь ее ботинки превратились в настоящее орудие пытки:
Сара то и дело скользила, чуть не падая.
Она уже прошла полдороги, как вдруг, наступив на голый лед, отчаянно
заскользила и в надежде удержаться протянула руку к стоявшей рядом брошенной
машине, но та оказалась слишком далеко.
Сара потеряла равновесие и упала, услышав собственный крик и еще какой-то
подозрительный треск.
Какое-то мгновенье она не могла дышать. Когда ей это удалось, к горлу
подкатила тошнота, перерастающая в нестерпимую боль. Этот треск... Она
слышала такой же много лет назад, когда каталась на лыжах в горах. Только
сейчас не было лыж и не было спасательного патруля. Она была в маленьком
городке, который сейчас спал, и кто знает, сколько времени пройдет, прежде
чем ее найдут?
Наверняка несколько часов.
Но, может, она не сломала ногу? Может, это лишь боль от ушиба? Сара
попробовала подняться, но в один миг все ее тело пронзила острая боль.
Она лежала посреди дороги, ее заметал снег, и если здесь проедет машина, ее
не заметят и задавят. Нужно отползти, во что бы то ни стало нужно отползти.
Сара посмотрела на свои нелепо раскинутые ноги и закрыла глаза. Боль была
острее, чем тогда. И потом, тогда был патруль, который, каждый час
прочесывал лыжный маршрут, и Сара знала, что скоро ее найдут, хотя все равно
ожидание было мучительным. А здесь?..
Алекс.
Сара зажмурилась сильнее и изо всех сил пожелала, чтобы он пришел. Но он
говорил, что никогда больше не захочет ее видеть, а значит, он будет рад,
узнав, что она ушла.
О Боже! Ее нога!
Ей надо отвлечься, не думать об этом. Если легкий ушиб, она скоро встанет и
пойдет. Сара вдруг почувствовала, что она куда-то проваливается, боль
отдалялась. Наверное, это шок, подумала она, уже ничего не соображая. Тело
ныло от неудобного положения, она слишком долго лежит так, распластанная на
дороге. У Сары свело горло, судорога прошла через все тело вместе с болью,
идущей от спины, потом боль достигла ноги, и все померкло перед ее глазами.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Сара слышала приглушенный голос Алекса, чувствовала, как он ощупывает ее
тело, все было как в тумане. Она простонала.
— Не трогай, нет... моя лодыжка! — Сара сжала зубы от боли, когда
он, приподняв пальто, принялся осторожно осматривать ее ногу.
Алекс... Он пришел.
Сара открыла глаза и увидела, что это действительно Алекс, и вдруг поняла,
что плачет, едва переводя дух от боли. Когда он попробовал дотронуться до
больного места, она вскрикнула:
— Не трогай, у меня сломана нога!
— Нет, ты только не волнуйся, я помогу тебе.
Сара закрыла глаза, и он куда-то исчез, но через минуту снова появился.
Алекс осторожным ласковым прикосновением убрал с лица ее волосы, и она
прошептала:
— Когда мне было пятнадцать лет, я сломала ногу. Мы катались на лыжах,
и... и мне казалось, что прошла целая вечность, прежде чем кто-то пришел и
вытащил меня из холодного снега. Я и не думала, что ты придешь.
— Я здесь, с тобой, Сара! Я буду рядом, пока не утихнет боль. Ты ничего
больше не поранила, только лодыжку?
— Только... — она попыталась улыбнуться, — я сломала ее, я
знаю.
Алекс успокаивающе погладил плечо Сары.
— Ты обнимешь меня за шею, и я постараюсь довести тебя до джипа. —
Алекс смахнул снег, присыпавший ее волосы, нежно коснувшись пальцами лица, и
спросил: — Ты готова?
— Я... да, я готова, — произнесла она дрожащим от волнения
голосом.
Алекс двигался очень медленно, поддерживая Сару за талию, она же старалась
не наступать на больную ногу.
— Тебе часто приходилось спасать людей? — прошептала Сара,
— Иногда. — Его лицо казалось строгим и осунувшимся в свете
наступающего утра, а в голосе Сара уловила бодрые нотки, когда Алекс
произнес: — Может быть, это успокоит тебя, если я скажу, что проходил
медицинские курсы, умею оказывать первую медицинскую помощь, у меня даже
есть свидетельство.
— Конечно же, это свидетельство первой степени... — резкий приступ
боли заставил ее замолчать.
— Конечно, — согласился Алекс. — Ну, осталось совсем немного,
Сара.
Мастер на все руки из Элизабет-Лейк
, — пришла ей в голову
лихорадочная мысль. Сара старалась не обращать внимания на ужасную боль,
когда Алекс осторожно опускал ее на заднее сиденье джипа.
— Мэр, арендодатель... А сейчас... — она подавила стон, уткнувшись
в его плечо и сжав зубы.
— Все будет хорошо, — пообещал он. — Потерпи еще несколько
минут. — Алекс накрыл ее большим спальным мешком.
— Откуда здесь спальный мешок? — удивилась Сара.
— Я всегда вожу его с собой.
Она, должно быть, сильно изменилась в лице, потому что Алекс прошептал:
— Держись, милая, мы почти приехали. Все будет в порядке.
Сара боялась, что от тряски в машине ей станет гораздо хуже, но Алекс
оказался искусным водителем. Они действительно ехали недолго, и скоро джип
остановился. Сара слышала, как Алекс, захлопнув дверцу, позвал кого-то, его
голос звучал на расстоянии приглушенно. Затем задняя дверца джипа
приоткрылась, и Сара уловила другие голоса и почувствовала, что ее осторожно
вытаскивают из машины. Она услышала глубокий мужской голос, который, как
показалось ей сначала, принадлежал Алексу. Потом заговорила женщина, но Сара
не открывала глаз, понимая, что не в силах даже улыбнуться этим людям.
— Не очень теплый прием в Элизабет-Лейк, — произнес грубоватый
мужской голос.
Она открыла глаза. Пушистые брови над узковатыми серыми глазами, седые
волосы, которые когда-то, вероятно, были такими же темно-каштановыми, как у
Алекса, и широченные плечи, делавшие его похожим на игрока футбольной
команды.
— Вы, наверное, доктор Кэндон? — слабым голосом спросила Сара.
— Да, вы угадали, — он улыбнулся совсем как Алекс. — Ну а
теперь мы должны снять ваше пальто, затем мы дадим вам что-нибудь
обезболивающее, прежде чем я осмотрю вашу лодыжку.
— Закрой глаза, — услышала она голос Алекса. Мы позаботимся обо
всем.
— Это случилось из-за ботинок, — прошептала Сара.
Кто-то дотронулся до нее, и она поняла, что это Алекс. Он ослабил ремень на
пальто и стал расстегивать пуговицы, его лицо было совсем близко, и Сара
уловила странную сосредоточенность во взгляде серых глаз. Алекс мягко
произнес:
— Я не пытаюсь соблазнить тебя. Только не сейчас.
Она шевельнула рукой, протестуя. Его пальцы крепко обхватили ее ослабевшую
руку, и Сара, чувствуя ужасное головокружение, из последних сил вцепилась в
него, превозмогая боль. Голоса вокруг путались, мешались, она закрыла глаза,
когда Алекс положил ее на что-то твердое и холодное. Голоса... Телефонные
звонки... Кто-то говорил, что необходимо разрезать ботинок, так как нога
слишком распухла. Звук мотора на улице... Голос Алекса, успокаивающий ее.
— Вертолет... полчаса на то, чтобы расчистить подступы к ангару. —
Это Алекс говорил с каким-то человеком.
Сара открыла глаза, когда над ней склонилась женщина средних лет. Кое-где в
ее волосах поблескивала седина, она слегка хмурилась, но глаза излучали
тепло и доброту. Мать Алекса?.. Кто-то приподнимал ее, но это был не Алекс:
Сара знала его руки.
— Где Алекс?..
Кто-то дотронулся до ее плеча. Это доктор, отец Алекса. Странно, как ей
удавалось узнавать людей, не видя их, чувствуя только их осторожные,
ласковые прикосновения. Как странно, ведь не многие беспокоились о ней в
этой жизни.
— Он уехал, чтобы подготовить вертолет. Вас отвезут в больницу в
Смизерс.
— Я не хочу в больницу...
Но доктор Кэндон объяснил, что со сломанной ногой ей просто необходимо в
больницу. Сару подняли на носилки, все вокруг закружилось, и она
почувствовала, как сознание медленно покидает ее.
Заниматься делами
Стэллерс Гарденс
стало очень утомительным для Сары,
когда ее нога, заключенная в гипс, причиняла тупую боль при малейшем
движении. Наполненные повседневными заботами дни казались бессмысленными. Но
еще хуже были ночи. Каждую ночь Сара просыпалась в надежде ощутить рядом
ласковое тепло, но ощущала лишь холод свежевыглаженных простынь. Она
вставала, стараясь разогнать тоску, заставляя себя сосредоточиться на
безотлагательных делах, которыми займется завтра. Сара гнала прочь от себя
воспоминания. Голос Алекса, успокаивающий ее во время ночного перелета в
Смизерс... он все время держал ее за руку... Алекс ушел, а женщина в белом
сказала Саре, пожимая плечами:
— Мистер Кэндон? Он улетел домой после того, как вам сделали рентген.
Сара вспоминала ту безумную ночь, ночь их любви...
Но время шло, и постепенно Сара погружалась в размеренную деловую жизнь.
Каждое воскресенье Сара звонила тете Лори. Тетя нисколько не изменилась,
оставаясь такой же бодрой и жизнерадостной. Она не говорила об Алексе
Кэндоне, а Сара не спрашивала о нем. Иногда Саре хотелось накричать на тетю,
ведь во всем, что с ними произошло, была виновата только она, сделавшая все,
чтобы свести Сару и Алекса. И она добилась своего, она нарушила душевный
покой Сары: воспоминания об Алексе причиняли ей боль, боль оттого, что его
нет
...Закладка в соц.сетях
