Жанр: Любовные романы
Зимняя сказка в Венеции
...живает именно это, а
вовсе не я.
— И это будет удерживать меня всегда, не так ли? На это ты и
рассчитываешь.
— Не говори больше ничего, Джулия. Не говори таких вещей, от которых
потом будет только хуже.
— Хуже? Что может быть хуже того, что уже есть? Неужели ты не
понимаешь, что произошло?
Последний раз, когда я видела свою девочку, она цеплялась за меня и кричала:
Мамочка, не уходи!
А сегодня она.., даже.., не узнала.., меня.
Джулия сильно дрожала, изо всех сил стараясь не разрыдаться. Но все усилия
оказались тщетными. Она разразилась рыданиями, похожими на истерические
крики.
— Джулия! — Винченцо кинулся к ней, но она заслонилась от него
руками.
— Нет.., нет.., не подходи... Я в порядке.
— Нет, не в порядке. Позволь хотя бы помочь тебе.
— Как ты можешь мне помочь, когда мы с тобой враги? — задохнулась
она. — Это ведь так, разве нет?
— Нет, мы не враги. Мы по-разному смотрим на некоторые вещи, но врагами
быть никак не можем.
— Это просто слова, — бросила она ему. — Если мы не враги
сейчас, то потом все равно ими станем. Разве ты этого не знаешь?
По его лицу она догадалась, что он согласен с ней.
— Нет. — Он постарался придать голосу убежденность. — Нас
слишком многое связывает.
— Между нами ничего нет, — вспылила она. Ничего.., ничего...
Закончить она не смогла: ее снова душили рыдания. Винченцо прекратил спорить
и сделал то, что должен был сделать с самого начала, — обнял ее и
крепко прижал к себе.
— Не пытайся говорить, — пробормотал он. — Это не
поможет. — Он вздохнул, прижался щекой к ее волосам. — Я на самом
деле не знаю, что помогает в таких случаях, но точно не слова.
Ответить она не могла. Ее захлестнули волны горя. Казалось, что все слезы,
пролитые за последние несколько лет, снова вернулись, чтобы пролиться еще
раз.
Откуда-то издалека Джулия слышала, как он произносит ее имя, и ощущала, как
его голова прижимается к ее голове. Он прав: слова бесполезны.
Единственным утешением было разделяемое с другим человеком тепло, которое
она могла найти только возле него.
— Все эти годы, — плача говорила она, — я думала о ней каждый
день, тосковала по ней, любила ее, мечтала о той минуте, когда снова увижу
ее, о том, что мы друг другу скажем...
— Я знаю, знаю, — шептал он.
— Чего я ожидала? Я обманывала себя — ведь у нее была другая, новая
жизнь, но я не позволяла себе понять это...
— Джулия... Джулия...
— Я ей не нужна.
— Об этом слишком рано судить.
— Нет, не рано. Разве ты не видишь, что я обманывала себя все это
время? Я ей чужая. Я не нужна ей и никогда не буду нужна.
Джулия плакала не переставая. Она пришла к концу пути, и конец этот оказался
горьким и безнадежным. Винченцо отчаянно пытался ее утешить, покрывая
поцелуями ее лицо. Горе Джулии рвало его сердце на части, и в какой-то
момент он готов был сделать для нее все на свете, чтобы ей стало легче.
Все на свете — кроме того единственного, что ей было нужно.
Винченцо уже однажды видел у нее такое лицо той ночью, когда она ходила во
сне, а он обещал ей помочь. Каким далеким это казалось теперь!..
Он целовал ее слезы, потом ее губы, сначала нежно, потом неистово, словно
пытаясь вернуть ее обратно из какого-то отдаленного места.
— Ты сказала, что между нами нет ничего, — проговорил Винченцо
охрипшим голосом. — Но ты ошибаешься. Есть вот это.., и это...
В какой-то момент она почти уступила. Ощущение было таким приятным и
желанным!
— Да, — сказала она тоскливо. — Но этого недостаточно.
Пожалуйста, Винченцо...
Он вздохнул и отпустил ее.
— Ты права. Этого недостаточно. Я, пожалуй, пойду.
Винченцо вышел, тихо закрыв за собой дверь.
Джулия осталась стоять в немом отчаянии, глядя на эту закрытую дверь,
испытывая желание разбить об нее голову.
Этой ночью ей снились крики ребенка, зовущего мать, с которой его собирались
разлучить. Она ощущала, как отчаянно цеплялись за ее шею детские ручонки.
— Нет, мамочка, нет!
Джулия проснулась и поняла, что сидит в постели, уставившись в темноту.
После этого, не осмелившись снова заснуть, она встала и провела остаток
ночи, бродя по тихим улочкам.
Когда Джулия пришла на работу, Винченцо на месте не было. Кто-то сказал, что его сегодня и не будет.
Джулия приняла решение.
— Мне полагается выходной, — сказала она старшему
официанту, — и мне хотелось бы взять его сейчас. Извините, что без
предупреждения, но так получилось...
— Все в порядке, — успокоил тот дружелюбным тоном. — Сегодня
работы не очень много.
Джулия выскочила на улицу и побежала в сторону Большого канала. Достигнув
воды, она села на один из паромов, перевозивших через канал.
Как и другие пассажиры, она проделала весь путь стоя; запахнув плотнее
куртку для защиты от ледяного ветра и снега, который стал снова падать.
Изучив карту, она направилась по данному Винченцо адресу.
Что, если их там нет? Что, если он ее куда-то увез? Куда бы они ни уехали,
она их найдет.
Вот и входная дверь, на той стороне небольшого канала. Через минуту...
Ты хорошая мать. Тебя удерживает именно это, а вовсе не я.
Эти слова, казалось, прогремели у нее в ушах.
Только вчера вечером она говорила, что не собирается вламываться к ним
внезапно. А сейчас делает именно это.
Джулия понаблюдала несколько секунд за домом, а потом стала медленно
отступать глубже в тень, пока не свернула за угол. Там она бросилась бежать
обратно и успела прыгнуть на возвращавшийся паром.
Переправившись, Джулия зашла в ближайший магазин художественных
принадлежностей, где накупила красок, карандашей, кистей и пигментов, а в
заключение приобрела большую брезентовую сумку, какими пользуются художники,
погрузила в нее все покупки и пошла к Палаццо ди Монтезе.
Подходя к зданию, она скрестила пальцы в надежде, что сможет войти внутрь.
Вот и маленькая задняя дверь. Она уперлась в нее плечом, дверь открылась.
Войдя, Джулия тщательно закрыла за собой дверь и быстро поднялась наверх. В
коридоре она остановилась и посмотрела на потолок, расписанный фресками,
которые еще раньше привлекли ее внимание. Сейчас, при дневном освещении, она
увидела, насколько они действительно хороши, а также и то, что они нуждаются
в ее заботе.
— Надо было бы уже давно это сделать, — пробормотала Джулия.
В отличие от большинства других потолков в палаццо этот был не слишком
высок, к тому же она теперь знала, где можно найти стремянку. Джулия
установила ее в нужном месте и взобралась наверх, но этой высоты оказалось
недостаточно.
Неподалеку стоял пустой книжный шкаф. С верхней площадки стремянки ей
удалось на него вскарабкаться. Лежа там на спине, она получила именно тот
обзор, какой был нужен. Джулия ощутила, как в ней стало расти старое, хорошо
знакомое возбуждение, когда она увидела, какие следы время оставило на
фреске, и поняла, что надо сделать, чтобы их убрать.
Она так увлеклась, что не услышала слабых звуков, доносившихся снизу. И
только голос Винченцо вернул ее к действительности:
— Смотри под ноги. Держись за мою руку.
Потом послышался детский голос:
— Какой он огромный, дядя Винченцо. Ты и мама правда жили здесь раньше?
— Когда были детьми. Она тебе рассказывала о нем?
— Иногда рассказывала. Обещала сводить меня сюда, но папа услышал и рассердился. Только почему?
— Не знаю, сага. У него был свой взгляд на вещи. Может быть, нам
действительно не следовало сюда приходить.
— Но ты же обещал. Мне так давно этого хотелось.
— Тебе это покажется мрачным местом.
— Оно не всегда было мрачным, правда?
— Нет, моя дорогая, не всегда. Когда-то оно сияло огнями и здесь было
полно гостей. Но это было очень давно.
Джулия лежала на верху шкафа и невольно подслушивала разговор; ее сердце
забилось сильнее при звуках голоса дочери. Но и голос Винченцо тоже поразил
ее. В нем сейчас не было резкости. При разговоре с ребенком он звучал нежно
и ласково.
Они, по-видимому, находились на лестнице прямо под ней, и Джулия ясно
слышала его, когда он рассказывал о прошлом палаццо. Иногда девочка
смеялась, и Винченцо смеялся вместе с ней. Им было здорово вместе. Джулия
лежала наверху и слушала, разрываясь между печалью и восторгом.
Но она не могла оставаться в этом положении и ждать, когда ее обнаружат. Она
стала потихоньку пододвигаться к краю шкафа, откуда могла перебраться на
стремянку.
Она почти уже добралась, дотянулась одной рукой до стремянки.., еще чуть-
чуть...
Но лестница от ее прикосновения сдвинулась.
Джулия отшатнулась назад, и в следующее мгновение вся эта конструкция
обрушилась на пол, придавив ее.
Какое-то время она лежала не шевелясь, пытаясь отдышаться. Боли она вроде бы
нигде не ощущала.
Раздался голос Винченцо:
— Роза, вернись сейчас же...
В следующий момент девочка подбежала к лежащей Джулии.
— Дядя Винченцо, иди сюда скорее!
Он появился через несколько секунд, нахмурился при виде аварии, потом узнал
Джулию и издал удивленное восклицание.
— Это та леди, которую мы видели вчера, — закричала Роза.
— Джулия, какого черта? Джулия!
— Я в порядке, — простонала она. — Если бы еще убрать с меня
этот хлам...
Девочка тут же потянулась руками к шкафу.
— Отойди-ка, — резко сказал ей Винченцо. — А то поранишься.
Убедившись, что девочка отошла, он отодвинул стремянку, потом приподнял шкаф
и отвалил его в сторону.
— Не пытайся встать, — приказал он Джулии, когда она пошевелилась.
— Я в порядке, — решительно повторила она. Все кости целы.
— У вас на лбу кровь, — заметила Роза.
Джулия потрогала лоб и обнаружила струйку крови. Потом почувствовала, что
Винченцо обхватил ее руками и помогает ей подняться.
— Ты можешь идти?
— Да, конечно, мо.., эй!
Он подхватил ее на руки и понес в соседнюю комнату, которая была когда-то
спальней графа. Роза побежала вперед и открыла дверь, чтобы он мог пройти и
положить ее на огромную кровать. Стащив с себя куртку, Винченцо подложил ее
под голову Джулии вместо подушки. Потом уселся рядом и сердито уставился на
женщину.
— Ну, с тобой не соскучишься. Какого черта ты тут делала?
— Смотрела на твои фрески.
— Зачем?
— Давно пора ими заняться.
— И надо было это делать здесь и сейчас? спросил он, в одинаковой
степени изумленный и раздраженный. — Нет.., постой.., это потом. Тебе
нужен доктор.
— Я отделалась лишь парой ушибов. Но не отказалась бы от воды.
— Сейчас принесу тебе воды из колонки. Роза, останься с ней. Не
разрешай ей вставать.
Он вышел из комнаты, а девочка сразу же подошла к кровати, словно заступила
на пост.
— Все нормально, — сказала Джулия. — Я никуда не убегу.
— Это хорошо, ведь дядя Винченцо говорит, что вы не должны этого
делать.
— А люди всегда делают так, как говорит дядя Винченцо?
Роза подумала над этим.
— Иногда.
— А ты?
Роза с серьезным видом покачала головой.
Джулии почудилось, будто в глазах девочки мелькнула озорная искорка.
— Ведь вы — та леди, с которой я познакомилась вчера?
Джулия кивнула.
— А почему вы здесь?
— Я — реставратор картин.
— Это то же самое, что и художник?
— Нет. Я просто ухаживаю за картинами других людей.
— Вы делаете эту работу для дяди Винченцо?
— Честно говоря, я не предупреждала его, что приду сюда. Боюсь, у меня
просто очень любопытный нос.
Это признание, похоже, нашло у девочки отклик.
— Ну да, так бывает, когда смотришь книгу с картинками и не можешь
остановиться, а все перелистываешь и перелистываешь страницы.
— Точно, — согласилась Джулия. — Картинки такие красивые,
что, сколько ни смотри, все мало.
— И так хочется рисовать такие же! — мечтательно сказала Роза. — Но не получается...
Джулия подняла голову и увидела стоявшего в дверях Винченцо. Она не слышала,
как он вошел.
Интересно, давно ли он тут стоит.
Роза заговорила взахлеб:
— Дядя, эта леди понимает все о картинках и о том, что на них хочется
смотреть, даже если уже пора идти спать.
Винченцо усмехнулся:
— У нас в доме идут непрерывные споры о том, когда ложиться спать.
Он подошел к кровати со стаканом воды и протянул его Джулии, которая со
стоном села в постели.
— Спасибо, — выдохнула она, неловко протянув руку за стаканом.
Но Роза была тут как тут. Она быстро взобралась на кровать, надежно взяла
стакан и велела Винченцо поддерживать Джулию в сидячем положении. Он
просунул руки ей под плечи, а девочка поднесла стакан к ее губам.
— Дай мне, пожалуйста, твой платок, дядя.
Винченцо вручил Розе чистый носовой платок, и девочка промокнула кровь на
лбу Джулии. На ее личике было выражение сосредоточенности, словно она
выполняла самую важную на свете работу.
Прикосновения ее рук были осторожными.
— Ну вот, — серьезно произнесла Роза. — Пока этого
достаточно, а потом вас посмотрит доктор.
— Спасибо, — поблагодарила Джулия, когда Винченцо снова уложил ее
на куртку, и улыбнулась Розе. — Ты мне очень помогла.
— Когда вырасту, буду работать медсестрой, сказала ей девочка. — А
может быть, реставратором картин. Если успею прочитать все книги. Но это
трудно, потому что Джемма каждый раз велит мне выключать свет и засыпать.
— Я тоже всегда попадала в неприятности по той же причине. Моя мама
никак не могла понять, что для меня книга по искусству так же увлекательна,
как для других остросюжетный детектив.
— И что вы делали? спросила Роза.
Джулия подалась вперед и сказала заговорщическим шепотом:
— Я стала брать книги меньшего размера и прятала их под одеялом.
Роза лишь ахнула. В ее глазах застыло восхищение.
— А теперь нельзя ли мне узнать, что ты здесь делаешь? — спросил
Винченцо. — Почему ты ничего не сказала мне, а пришла сюда одна и
полезла наверх таким рискованным способом?
— Я сделала это импульсивно, чтобы занять голову чем-то другим вместо
мыслей о.., ну, о том, о чем мне не хочется думать.
Боковым зрением она увидела, что Роза вдруг замерла и насторожилась.
— Наверное, у тебя есть масса такого, о чем тебе не хочется
думать, — обратилась Джулия к девочке.
Роза кивнула.
— Но все равно думается, — посетовала она.
— Я знаю. Чем больше стараешься об этом не думать, тем больше думаешь,
пока неприятная мысль не превращается в огромный камень, навалившийся на
тебя. И ты никак не можешь из-под него выбраться.
На этот раз Роза не кивнула, но в глазах у нее вспыхнул какой-то огонек.
Девочка продолжала внимательно смотреть на Джулию.
— А сейчас тебя надо отправить обратно домой, объявил Винченцо. —
Потом я вызову врача, и никаких возражений. И на работу в ресторан ты пока
не выходишь. Будешь отдыхать до праздника Епифании.
— Значит, она может провести праздник с нами, выдохнула Роза. — Пожалуйста, дядя Винченцо!
Джулия задержала дыхание, ожидая, что Винченцо будет искать какой-нибудь
предлог для отказа.
— А ты достаточно хорошо будешь себя чувствовать для этого? —
спросил он.
— Да, я уверена.
— Вы придете? — воскликнула Роза. — И останетесь с нами на
весь день?
Джулия взглянула на Винченцо. Он был очень бледен, но заговорил недрогнувшим
голосом:
— Конечно, останешься на весь день. Так что сейчас ты должна отдохнуть
как следует, чтобы ничто не помешало тебе побыть нашей гостьей.
— Моей гостьей, — гордо поправила Роза.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
В ночь накануне Епифании шел снег, но к утру он перестал, выглянуло солнце,
и Венеция лежала укрытая сверкающим белым одеялом.
— Mio Dio, что это у тебя? — воскликнул зашедший за Джулией
Винченцо.
— Подарки для Розы. Это ведь ее день, не так ли? Пьеро говорил мне, что
в Италии дети вывешивают чулки сейчас, а не на Рождество.
— Дай-ка я помогу тебе. Совсем ни к чему было нагружаться, словно
ослик.
— Шесть пропущенных дней рождения. Шесть пропущенных рождественских
праздников. Именно столько раз я не могла видеть ее лицо, когда она
развертывала подарки.
Они шли, ступая по снежному ковру, и вдруг она спросила:
— Кстати, как получилось, что я стала синьорой Бакстер?
— Это была первая фамилия, которая пришла мне в голову. Ты против?
— Да нет, нормально. Я сегодня такая счастливая, что соглашусь на все.
Джулия по-детски подпрыгнула на снегу, поскользнулась, и Винченцо пришлось
схватить ее, чтобы не дать упасть. Они одновременно засмеялись, и теперь он
слышал, что ее голос звучит по-другому. Она вернулась к жизни. В следующую
секунду Джулия вырвалась на свободу и начала кидаться в него снежками. Он
опустил свертки на землю и стал отстреливаться.
По случаю праздничного дня лодки через Большой канал не ходили, так что они
перешли по мосту Аккадемиа. На середине моста Джулия остановилась и
посмотрела туда, где вода канала сливалась с водой лагуны, которая сверкала
на солнце, словно миллион клинков.
— Если бы люди знали, что Венеция так прекрасна зимой, то никто не
приезжал бы летом, сказала она.
— Ты превращаешься в венецианку, — поддразнил Винченцо.
— Наверное. — Джулия с восторгом посмотрела вверх, в яркую синеву
неба. — Не могу поверить, что это происходит, — выдохнула
она. — После стольких лет разлуки я снова вижу дочь, сегодня пробуду с
ней целый день. И главное, я ей нравлюсь. Не как мать — для этого слишком
рано. Но я ей нравлюсь, я ей нравлюсь.
— Спокойно. — Винченцо положил руку ей на плечо. — Не
отрывайся от земли.
— Это еще почему? — Она засмеялась. — Как раз этого я и хочу.
Земля очень жесткая. Можешь мне поверить, уж я-то знаю. Ведь я на ней спала.
Он легонько встряхнул ее.
— Джулия, ты сошла с ума.
— Да, я сошла с ума! — радостно крикнула она. Сошла с ума от
счастья. Я сумасшедшая, сумасшедшая.
Прохожие смотрели на нее, но не торопились пробежать мимо от греха подальше,
а улыбались, поддаваясь ее настроению. Ведь это Венеция, где быть
сумасшедшим абсолютно нормально.
Но Винченцо все равно принял меры предосторожности — крепко поцеловал ее, не
дав ей сказать больше ни слова.
— Прошу тебя, замолчи, — умолял он между поцелуями.
— Может, и замолчу. Уговори меня.
Винченцо целовал ее снова и снова. Сейчас он видел ее такой, какой она была
раньше — молодой, полной надежд, еще не испытавшей горя и отчаяния. Он
усмехнулся и сказал, думая, что ей будет приятно это услышать:
— Ты помнишь, что сказала Роза? Что ты — ее гостья? Это ведь она тебя
пригласила. Она твердо намерена взять все хлопоты на себя. Хотела даже
приготовить еду, но здесь я ее остановил..
— Какой она славный человечек, верно? Ты заметил, как она вела себя в
палаццо в тот день, когда я там рухнула вместе со шкафом?
— Ты меня до смерти напугала.
— А ее — ни капельки. Она не испугалась, хотя грохот был, похоже,
ужасный. Я слышала, как ты велел ей вернуться, но она не послушалась, и...
— Эта мартышка никогда не слушается, — сказал он с ноткой любви и
гордости в голосе, скрыть которую был не в силах.
— Она храбро бросилась наверх. Этот грохот могло вызвать что угодно, но
ее заботило одно узнать причину. Она из тех людей, что бегут навстречу жизни
с распростертыми объятиями. Я уже сейчас очень горжусь ею, а ты?
— Да, я тоже...
— Она замечательная. — Джулия подняла лицо к небу.
Винченцо не стал больше увещевать ее, поняв, что это бесполезно. Да ему и не
слишком хотелось возвращать ее обратно на землю. Что-то сдавливало ему горло
при виде ее радости, и хотелось, чтобы это продолжалось вечно.
— Нам надо поторопиться, — заметил он. Джемма не сможет уйти, пока
мы не придем.
— Тогда пошли. — Джулия схватила его за руку и потащила с моста,
полная решимости больше не задерживаться. Скоро они пришли на Фондамента
Соранцо, и она нашла глазами окна дома. — Винченцо, вон Роза, она
высматривает нас! — закричала Джулия и энергично помахала рукой.
Девочка замахала в ответ, радостно улыбаясь.
Винченцо открыл входную дверь; за ней оказался просторный холл с ведущей
наверх лестницей.
— Мы живем наверху, — пояснил он.
— Дядя Винченцо! — позвал сверху детский голос, а в следующее
мгновение Роза налетела на дядю и крепко обняла.
Потом она повернулась к Джулии и мгновенно превратилась в идеальную хозяйку
дома, любезную и официальную.
— Buongiorno, синьора Бакстер. Я очень рада приветствовать вас в этом
доме и надеюсь, что вы проведете с нами очень приятный день.
— Спасибо. Я уверена, что так и будет, — сказала совершенно
очарованная Джулия. — Только, пожалуйста, называй меня Джулия.
— Синьора Джулия.
— Нет, просто Джулия.
Роза быстро взглянула на Винченцо. Тот пожал плечами.
— Это решает наша гостья, — сказал он.
— Моя гостья, — поправила его Роза. — Потому что это я вас
пригласила.
— Да, я знаю, и это очень любезно с твоей стороны, — с улыбкой
поблагодарила Джулия.
Выглянуло солнце. Ее дочь была очаровательным ребенком, с сердечной и
открытой манерой держаться, и Джулия всей душой потянулась к ней.
— Пойдемте со мной. — Роза схватила ее за руку и потащила за собой
вверх по лестнице. Винченцо шел следом.
Квартира оказалась просторной и уютной. В гостиной стояла мебель в старинном
стиле, скорее всего, из палаццо.
Роза взяла у Джулии пальто, подвела ее к дивану, потом деловито убежала.
Джулия слышала, как она разговаривает с кем-то в соседней комнате, затем
оттуда вышла одетая в пальто Джемма и попрощалась со всеми.
В центре комнаты находился низкий стол, на котором стояли тарелки с кексами
и печеньем, несколько элегантных бокалов и бутылка вина. Вернулась Роза и
стала разливать напитки: игристое белое вино — Джулии и Винченцо,
апельсиновый сок — себе.
— Возьмите пирожное, — сказала она Джулии. Ленч будет через час.
— Пойду-ка я проконтролирую заключительные стадии, — объявил
Винченцо. — А ты могла бы показать Джулии свои подарки.
Роза тут же снова превратилась в ребенка, вскочила на ноги и потащила Джулию
в соседнюю комнату, где стояло украшенное рождественское дерево и были
заметны следы нетерпеливого распаковывания подарков. Роза с гордостью
продемонстрировала их.
Джулия достала свои подарки. Она долго выбирала их в книжном магазине, где
продавались книги по искусству, требуя
что-нибудь для очень развитого
восьмилетнего ребенка
. Увидев выражение лица Розы, она поняла, что ее выбор
был удачен.
— Вы запомнили, — едва слышно произнесла Роза.
— Да, я запомнила, о чем мы с тобой тогда говорили, — согласилась
Джулия, — но вспомнила и себя в твоем возрасте. Именно такие книжки я
любила читать.
Она замолчала, наблюдая, как Роза рассматривает одну из книг, почти целиком
состоявшую из репродукций. Каждая сопровождалась комментариями на
итальянском и на английском языках.
Роза провела пальцами по одной глянцевой странице, остановилась на
английской надписи. Слегка нахмурилась, но потом кивнула и улыбнулась.
Джулия достала еще один сверток.
— А это для Карло. Решила сначала показать тебе, чтобы ты сказала,
можно ли это ему подарить.
Это оказалась игра-головоломка с магнитной удочкой. Там была яркая картинка,
изображавшая разных обитателей джунглей на фоне густой листвы. Каждое
животное можно было
выудить
из чащи, подведя к нему магнит на леске.
Роза испу
...Закладка в соц.сетях
