Жанр: Любовные романы
Мой пылкий граф
...сегда уступал мольбам Дилии помочь Поли в
последний раз
.
Но сейчас царила сердечная атмосфера. Поли, демонстрируя хорошие манеры,
узнал Селину.
— Я встречал вас на родео в... — Он скороговоркой перечислил ряд
мест. — И видел, как вы выигрывали.
Селина, слегка оттаяв, улыбнулась.
— Я не много выигрываю, — призналась она, — но достаточно,
чтобы участвовать.
— Вы — звезда, — заявил Поли, сжимая ей руку, — и я считаю
встречу с вами большой честью.
В нем было что-то неприятное, и его попытки польстить казались неискренними.
Селина поблагодарила его и высвободила руку, борясь с искушением потереть ее
о джинсы — у Поли была липкая ладонь.
— Ваша комната уже готова, — добродушно сказала Дилия. — Девочки проводят вас наверх.
Кэрри и Билли немедленно увлекли Селину за собой. Поли, от которого
невозможно было отделаться, последовал за ними, и когда они подошли к лучшей
спальне для гостей, он ухитрился пробраться вперед и распахнуть перед ними
дверь.
— Только все лучшее для нашей знаменитой гостьи, — игриво пропел
он.
Селина знала, что она далеко не знаменита, и эта выходка заставила ее
бросить на Поли косой взгляд. Она обрадовалась, когда Кэрри выпроводила
брата из комнаты и ушла сама.
Селина огляделась, окружающее великолепие привело ее в замешательство. Ей
казалось, что в любую минуту из платяного шкафа может появиться английская
королева и заявить, что на самом деле это ее спальня.
Ванная комната добила ее. Ванна была сделана в форме огромной морской
ракушки. Душ был бы предпочтительнее, но шапочка не прикрывала повязки, и
Селине пришлось набрать воды в ванну.
Когда она наполнилась, девушка с наслаждением погрузилась в горячую воду,
чувствуя, как утихает боль в измученном теле. Из множества разнообразного
мыла ей удалось наконец выбрать наименее душистое. Намыливаясь, она
чувствовала, как тревога, вызванная суматохой дня, постепенно покидает ее.
Кажется, можно все-таки сказать что-то в пользу богатой жизни. Не очень
много, но кое-что.
На полочке как раз над ванной выстроились в ряд стеклянные банки,
наполненные кристаллами разного цвета. Заинтересовавшись, Селина взяла одну
из них, отвернула крышку и едва не задохнулась: аромат был сильнее, чем
запах мыла. Она поспешно закрутила крышку, но скользкие пальцы не удержали
банку, и та упала в воду, со зловещим треском разбившись о ванну. Селина
испуганно вскрикнула.
Расположившийся в комнате напротив Лео раздевался, чтобы принять душ, и уже
снял рубашку, когда ему послышался чей-то крик. Выйдя в коридор, он
остановился и прислушался. Тишина. Затем за дверью Селины раздался полный
отчаяния голос:
— Что мне теперь делать? Он постучал в дверь.
— Селина, с вами все в порядке? Ее голос был едва слышен.
— Не совсем.
Лео открыл дверь, но никого не увидел.
— Где вы?
— Здесь.
Она была в ванной. Лео с опаской приблизился к открытой двери, стараясь не
вдыхать сильный, приторно-сладкий аромат.
— Можно войти? — спросил он.
— Я застряну здесь навечно, если вы не войдете.
Осторожно ступая, он огляделся и увидел большую розовую ракушку, в середине
которой лежала Селина. Прикрыв руками грудь, она смотрела на него безумными
глазами.
— Я разбила банку с кристаллами, — в отчаянии призналась она.
Лео посмотрел по сторонам.
— Где?
— В ванне. Здесь повсюду осколки, но под водой их не видно. Я боюсь
шевельнуться.
— Спокойно! — Лео взял белое полотенце и отвел глаза, когда Селина протянула за ним руку.
Прикрыв грудь, она сказала:
— Можете смотреть, у меня приличный вид — почти.
— Вы в состоянии вынуть пробку?
— Мне придется дотянуться до нее.
— Тогда я сделаю это, не двигайтесь. Где она?
— Между моих ступней.
Лео погрузил руку в воду, и его пальцы осторожно заскользили по внутренней
поверхности ванны. Нащупывая пробку, он старался не прикасаться к телу
Селины, что оказалось невозможно.
— Когда вода вытечет, я начну убирать осколки.
Наконец, он увидел острые куски стекла и начал собирать их один за другим.
Постепенно уровень воды понижался, и тело Селины все больше обнажалось, что
создавало для Лео дополнительную трудность...
— Я стараюсь не смотреть, но мне же надо видеть осколки! — в
отчаянии проговорил он.
— Делайте, что нужно, — согласилась она.
Он сделал глубокий вдох.
— Я собрал все, что мог, — наконец сказал он. — Вам нужно
выбраться из ванны, поднимаясь только вверх и не двигаясь в стороны.
— Но я не смогу! Мне же нужно изменить положение, чтобы найти равновесие и держаться за что-то.
— Держитесь за меня. — Лео наклонился. — Обнимите меня за
шею.
Она повиновалась, и полотенце немедленно соскользнуло. Девушка попыталась
его поймать.
— Забудьте об этом, — сказал Лео. — Вы что предпочтете —
стыдливость или безопасность?
— Безопасность, — не задумываясь, ответила Селина. — Давайте
попробуем.
Она вновь обхватила Лео за шею и почувствовала его руки. Они были большие и
почти сомкнулись на ее тонкой талии. Он медленно выпрямлялся, поднимая
приникшую к нему Селину. Еще немного, еще чуть-чуть. Они поднимались дюйм за
дюймом. Остатки воды в ванне стекли и обнажили осколок устрашающего вида,
который Лео не заметил. Селина в страхе взглянула вниз и попыталась
оттолкнуть его ногой.
Это была роковая ошибка. Нога заскользила, и Селина почувствовала, что вот-
вот упадет. Крепче обхватив ее одной рукой, Лео другой рукой ухватил Селину
под ягодицы и так быстро отступил назад, что потерял равновесие. Шатаясь из
стороны в сторону, он, пятясь, вышел из ванной и сделал несколько шагов, изо
всех сил пытаясь сохранить равновесие. Тщетно. В следующую минуту он
опрокинулся на розовый плюшевый ковер, а на него в свою очередь упала
Селина.
— Боже милосердный! — Вся дрожа, она прильнула к нему, позабыв о
стыдливости, обо всем, кроме страшного осколка.
Лео тяжело дышал, пытаясь обрести душевное равновесие, которое уносилось в
космические дали, к планетам и звездам, неведомым, прекрасным и
головокружительным.
В следующую секунду от зловещего звука кровь застыла у него в жилах.
Хихикнула женщина. Две женщины. Прямо за дверью.
— Селина! — послышался голос Кэрри. — Можно нам войти?
— Нет! — Взвизгнув, она вскочила и с протянутой рукой бросилась к
двери, чтобы повернуть ключ.
Его не было, дверь не запиралась.
— Не входите! Я не одета! — крикнула она, прижавшись к двери
спиной. — Я спущусь через минуту. Пожалуйста, поблагодарите за меня
вашу маму.
Они облегченно вздохнули, когда голоса девочек стали удаляться.
Селина пробежала в ванную и появилась в махровом халате, милосердно
скрывавшем ее фигуру.
— Спасибо, — сказала она, — вы спасли меня.
Лео встал.
— Мне лучше уйти, пока наши репутации окончательно не погибли.
— Что же я скажу миссис Хэнворт?
— Оставьте это мне. Я думаю, вам вообще не стоит выходить из комнаты.
Ложитесь в постель. Это приказ.
Он выглянул в коридор и с облегчением убедился, что там никого нет. Но не
успел он сделать и шага, как появились Кэрри и Билли. Можно было подумать,
что они прятались за углом.
— Лео! Все в порядке?
— Не совсем. — Лео покраснел, вспомнив, что он полураздет. —
Принимая ванну, Селина уронила стеклянную банку, и она разбилась.
— Бедняжка Селина! Она все еще в ванне?
Нет, я помог ей, и теперь все в порядке. — Лео очень жалел, что не
может провалиться сквозь землю. — Я обещал ей рассказать вашей маме о
том, что произошло. Я только... э-э-э... надену рубашку.
Он поспешно скрылся в своей комнате, стараясь не обращать внимания на
многозначительное хихиканье девочек.
Как он и ожидал, Дилия отнеслась к происшествию сочувственно.
— Какая банка разбилась? — спросила она. — Пойду и посмотрю,
как там Селина.
Через несколько минут она примчалась в кухню и приказала, чтобы Селине
отнесли еду.
— Кажется, ты вел себя как рыцарь в сверкающих доспехах, —
обратилась она к Лео. — Что же, она очень привлекательная девушка.
— Дилия, клянусь тебе, что сегодня я ее впервые увидел!
Дилия понимающе улыбнулась.
— Вы, итальянцы, такие стремительные и романтичные и никогда не
упустите свой шанс!
— Чем это так вкусно пахнет? — в отчаянии воскликнул Лео. —
Перед тобой человек, который умирает с голоду.
К счастью, это замечание вытеснило все другие темы разговора, и только Поли,
толкнув Лео в бок, отвел его в сторону и повторил слова своей матери,
прозвучавшие в его устах вульгарно и оскорбительно. После того, как Лео,
приятно улыбаясь, объяснил Поли, что он сделает с ним, если тот еще раз
позволит себе нечто подобное, инцидент был исчерпан.
Переодеваясь для пикника, Лео пытался разобраться в собственных ощущениях.
Он почувствовал в Селине своеобразную привлекательность, хотя ее обнаженное
тело не должно было произвести на него большого впечатления — этому телу не
хватало той здоровой полноты, которую он предпочитал в женщинах.
И все же что-то таинственным образом подействовало на него. Лео не мог
понять, что именно, но он пришел в ярость, увидев, как Поли причмокивает
толстыми губами, представляя, что произошло в комнате Селины. Только то, что
Поли — сын хозяйки дома, помешало Лео расправиться с ним.
Гости начинали съезжаться. Они направлялись к полям, где намечался большой
пикник. Лео усмехнулся, предвкушая приятный вечер.
— Ты готов к доброй пирушке? — спускаясь по лестнице, услышал он
оклик Бартона.
— Для этого я всегда готов, — признался Лео. — Но сначала
давай зайдем в конюшню.
— Конечно, если хочешь. Не беспокойся, с ней все будет в порядке.
— Эллиот —
он
.
— Я не имел в виду Эллиота, — возразил Бартон.
Они прошли мимо гаража. В открытую дверь Лео увидел автофургон Селины и то,
что осталось от ее прицепа.
— Он отжил свой век, — задумчиво сказал Бартон. —
Удивительно, что он протянул так долго.
Лео забрался в фургон.
Он считал себя человеком, который может обойтись минимальными удобствами, но
жилье Селины поразило его: кушетка, на которой едва можно было поместиться,
маленькая плитка, миниатюрная душевая. Безупречная чистота была единственным
достоинством этого дома на колесах.
Впрочем, очень скоро Лео забыл о своих мрачных мыслях. Техасское
гостеприимство раскрыло ему свои объятия, и он устремился в них с радостью.
Еды, напитков, музыки и хорошеньких девушек было предостаточно, и несколько
веселых часов пролетели незаметно. Лео танцевал без устали.
Когда он решил наконец передохнуть, ему захотелось узнать, как чувствует
себя Селина. Съела ли она ужин, который Дилия послала ей, и не проголодалась
ли снова?
Он навалил на тарелку бифштексов и картофеля, сунул под мышку несколько
банок пива и направился к дому. Что-то подсказало ему заглянуть в конюшню —
на всякий случай. Он не удивился, когда увидел там Селину, которая,
прислонившись к двери денника, с довольным видом наблюдала за Эллиотом.
— Как он? — Лео заглянул внутрь. Она вздрогнула от неожиданности.
— Ему лучше, он почти успокоился.
Ее самочувствие тоже явно улучшилось, на щеках появился румянец, а в глазах
— блеск. Лео показал ей тарелку.
— Это для меня?
— Черт возьми, не для Эллиота же! Идите сюда.
Лео нашел плотную связку сена, и они устроились на ней. Он протянул Селине
банку пива, и она, запрокинув голову, осушила ее почти до дна.
— Замечательно!
— Там его полным-полно. — Лео кивнул на дверь. — И бифштексов
тоже. Не хотите выйти и поучаствовать в вечеринке?
— Нет, спасибо.
— Еще не в форме?
— Нет, мне лучше, я хорошо поспала. Просто... все эти люди будут
смотреть на меня и думать, что я не так разговариваю, и что... я здесь не к
месту.
— Кто сказал, что вы здесь не к месту?
— Я. Этот дом... все это... выбивает меня из колеи.
— Вы никогда не бывали в богатом доме?
— Бывала, конечно, много раз, просто я не входила через парадную дверь.
Я работала в таких домах: мыла полы, убирала в кухне. Но я всегда
предпочитала работу в конюшне.
— Когда это было? Вы говорите так, будто вы старуха, но ведь вам не
может быть больше сорока лет.
— Больше сорока? — Заметив озорной блеск его глаз, Селина
засмеялась. — Я бы отколошматила вас, если бы не боялась опрокинуть
пиво.
— Вот это мне нравится! — Лео протянул ей вторую банку. —
Женщина, которая понимает, что такое приоритеты! Итак, вам еще нет сорока?
— Мне двадцать шесть.
— И когда же вы успели так наработаться?
— Я забочусь о себе с четырнадцати лет.
— А школа?
Селина пожала плечами.
— Я росла в приюте. Собственно, в нескольких.
— Вы сирота?
— Вероятно, нет. Отца никто не знал, боюсь, даже моя мать. Она была
почти ребенком, когда родила меня. Ей не под силу было справиться с
трудностями, и она отдала меня в приют. Думаю, она хотела забрать меня, но
не смогла. — Селина сделала глоток.
— И что потом? — спросил потрясенный Лео.
— Приемные семьи.
— Семьи? Несколько?
— Первая была нормальной. Именно там мне привили любовь к лошадям.
После этого я поняла, что все, что я делаю, должно быть связано с ними. Но
старик умер, его скот был продан, меня отослали в другое место. Оно
оказалось плохим. Кормили ужасно, а так как я была дешевой рабочей силой, в
школу меня не посылали. Зачем? Я сказала, что они стали мне поперек горла, и
меня выгнали, сказали, что я
неуправляемая
. Так оно и было. Черта с два я
бы позволила им управлять собой!
— Но разве нет законов, защищающих детей в подобных ситуациях?
Селина посмотрела на него, как на сумасшедшего.
— Конечно, есть, — спокойно сказала она. — Как и инспекторы,
которые должны следить за выполнением этих законов.
— И что?
То, что нарушения все равно происходят. Некоторые инспекторы — порядочные
люди, но их засасывает — слишком много работы. Другие видят то, что хотят
видеть, потому что тогда они могут пораньше завершить свой рабочий день.
В словах Селины не было горечи, она рассказывала так, будто описывала жизнь
на другой планете. Лео был ошеломлен. В сравнении с этим его жизнь в Италии,
в стране, где семейные связи до сих пор сильнее, чем где-либо, показалась
ему раем.
— А что было потом? — в каком-то оцепенении спросил он.
Она снова пожала плечами.
— Новая приемная семья ничем не отличалась от предыдущей. Я сбежала,
меня поймали и снова поместили в приют. Спустя некоторое время я оказалась в
другой семье. Я прожила там три недели.
— А после? — спросил он, потому что она замолчала.
— На этот раз я постаралась, чтобы меня не поймали. Мне было
четырнадцать лет, но вполне можно было дать шестнадцать. Не думаю, что меня
долго разыскивали. Знаете, бифштекс очень вкусный!
Лео не стал возражать против смены темы — кому охота рассказывать о такой
жизни?
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
— Вы с Эллиотом давно вместе? — поинтересовался Лео.
— Пять лет. Я подрабатывала на родео и купила его по дешевке у парня,
который задолжал мне. Он считал, что карьера Эллиота закончилась, но я
подумала, что в нем еще есть кое-что хорошее, и оно может проявиться, если
правильно обращаться с ним. Что я и делаю.
— Мне кажется, он ценит это, — заметил Лео. Селина встала и
направилась к Эллиоту, чтобы приласкать его. Конь потянулся к ней.
Лео тоже поднялся.
— Вы разбираетесь в лошадях, — сказала Селина, — это видно.
— Я развожу их, у себя дома.
— Где же ваш дом?
— В Италии.
— Так вы действительно иностранец!
Лео усмехнулся.
— Разве вы не поняли это по моему
смешному акценту
?
Неожиданно Селина ослепительно улыбнулась:
— Я слышала и смешнее.
Ему показалось, что вместе с ее улыбкой взошло солнце. Он схватил руку
Селины, запечатлел на ней поцелуй и заворковал:
— Bella signorina, позвольтте мне рассказатте вам о моей стране. В
Итталии мы уммеем ценнитте женскую красотту.
Селина застыла от изумления.
— Так говорят в Италии?
— Нет, конечно, нет, — успокоил ее Лео. — Но когда мы за
границей, люди ожидают, что мы будем говорить именно так.
— Только те, у кого с головой не все в порядке.
— Ну мне такие часто попадаются. Большинство людей судят об итальянцах
по стереотипу. Далеко не каждый из нас стремится ущипнуть женщину за зад.
— Ну да, вы просто подмигиваете женщинам на автостраде!
— Кто подмигивает?
— Вы. Вы подмигнули мне. Когда машина мистера Хэнворта обгоняла меня, я
увидела, что вы смотрите на меня, и вы подмигнули.
— Только потому, что сначала вы подмигнули мне.
— Я не подмигивала! — вспыхнула Селина.
— Подмигивали!
— Нет!
— Я видел!
— Это был солнечный блик. Я не подмигиваю незнакомым мужчинам.
— А я не подмигиваю незнакомым женщинам, если они сначала не подмигнут
мне!
Лео добился своего: Селина засмеялась, и ему вновь показалось, что засветило
солнце. Взяв ее за руку, он направился туда, где они сидели, и они чокнулись
банками с пивом.
— Расскажите мне о вашем доме, — попросила она. — Где он?
— В Тоскане, в северной части, рядом с побережьем. У меня есть ферма, я
развожу лошадей, выращиваю немного винограда. Участвую в родео.
— Родео? В Италии? Вы смеетесь надо мной.
Вовсе нет! У нас есть небольшой городок, который называется Гроссетто, где
каждый год устраивают не только родео, но и торжественный проезд по городу.
Там есть здание, стены которого заклеены фотографиями местных
ковбоев
.
Пока мне не исполнилось шесть лет, я думал, что все ковбои — итальянцы.
Когда мой двоюродный брат сказал мне, что их родина — Соединенные Штаты, я
обозвал его лжецом. Родители нас едва разняли. В конце концов, —
продолжал он, — мне пришлось приехать, чтобы посмотреть настоящее
родео.
— У вас есть родные?
— Есть, но живу я один, если не считать Джину.
— Она ваша подружка?
— Нет, ей за пятьдесят. Она готовит, убирает и делает зловещие
предсказания о том, что я никогда не найду жены, потому что ни одна молодая
женщина не потерпит в доме таких сквозняков.
— Они на самом деле сильные?
— Только зимой. Там толстые каменные стены и плиты на полу.
— Просто средневековая темница...
— Дом был построен восемьсот лет назад, и, как только я закончу один
ремонт, мне кажется, что пора начинать другой. Но летом там очень хорошо.
Именно тогда начинаешь понимать, что камень сохраняет прохладу. А рано
утром, когда выйдешь и посмотришь на долину, то увидишь нежный свет, не
видимый в другое время. Но нужно быть там в определенное время, потому что
он длится всего несколько минут. Потом свет меняется, становится резче, и,
если захочется увидеть его вновь, придется вернуться на следующее утро.
Лео замолчал, слегка удивившись своему красноречию. Селина смотрела на него со спокойным интересом.
— Расскажите еще, — попросила она. — Мне нравится слушать,
когда люди рассказывают о том, что они любят.
— Да, я думаю, что люблю все это, — задумчиво произнес Лео. —
Я люблю эту жизнь, хотя она изнурительна, тяжела и лишена удобств. Когда
идет уборка урожая, встаешь на рассвете и ложишься спать в полном
изнеможении, но по-другому я бы жить не стал.
— У вас есть братья, сестры?
— У меня есть младший брат... — Лео усмехнулся, — хотя технически
Гвидо старший. Дело в том, что по закону мое существование сомнительно, так
как оказалось, что мои родители не состояли в браке. В то время никто этого
не знал.
Селина насторожилась.
— Вы хотите сказать, что вы тоже незаконнорожденный?
— Да, я так думаю.
— Вас это волнует?
— Ни капельки.
— Меня тоже, — с удовлетворением сказала она. — Это как бы
дает свободу. Можно ехать, куда хочешь, и делать, что пожелаешь. Вы так не
думаете?
Не получив ответа, она повернулась и увидела, что Лео, закрыв глаза,
откинулся назад и бессильно растянулся на сене. Усталость от перелета через
несколько часовых поясов взяла свое.
Селина протянула руку, чтобы разбудить его, но передумала и стала молча его
разглядывать. В памяти всплыло ощущение, возникшее у нее, когда он крепко
прижал ее к себе в ванной. Его рука у нее на ягодицах, когда он, боясь, что
она поранится, поднимал ее из ванны... Он немедленно отнял руку, как только
увидел, что ей ничего не угрожает.
Джентльмен, — подумала она, — даже в такой момент!
Все в нем ей нравилось: и широкий лоб, и густые брови, и прямой нос, и
красивый изгиб немного полных губ. Нравились его иностранное происхождение и
слабый итальянский акцент, необычная манера произносить некоторые слова. Его
руки притягивали, словно магнит, а тело отозвалось на вызванные ими
воспоминания. Вот Лео поднимает ее из ванны, ее нагота под этими длинными
пальцами... Селине казалось, что сейчас, в эту минуту они прикасаются к ней,
она чувствует их...
Черт, зачем она обманывает себя? Все знают, что итальянцы любят пышных
женщин, фигуры которых напоминают песочные часы.
Эллиот тихо заржал, и Лео открыл глаза. Увидев склонившуюся над ним Селину,
улыбнулся.
— Я умер и попал в рай, — объявил он, — а вы ангел.
— Сомневаюсь, что я попаду в рай. Если только правила не изменятся.
Они рассмеялись, и она подошла к Эллиоту.
— Он ревнует, потому что вы уделяете мне много внимания, —
объяснил Лео.
— Он знает, что ему не к кому ревновать, — возразила
Селина. — Ведь он моя семья.
— Где вы живете?
— Там, где нам с Эллиотом приходится бывать.
— Но у вас же есть какой-нибудь дом, пристанище, где вы
останавливаетесь, когда не путешествуете?
— Не-а.
— Вы хотите сказать, что все время путешествуете?
— Ага. У меня есть место, где я зарегистрирована, чтобы платить налоги,
но я не живу там, я живу с Эллиотом. Он мой дом и моя семья. И всегда будет.
—
Всегда
не может быть, — заметил он. — Я не знаю, сколько
ему лет, но...
— Он не старый, — быстро возразила Селина, — просто он
выглядит старше своих лет, потому что жизнь потрепала его, вот и все.
— Конечно, я уверен в этом, — мягко согласился Лео. — Но все-
таки, сколько же ему лет?
— Не знаю, — вздохнула она. — Но в нем еще есть задор. —
Она прижалась щекой к носу коня. — Никто не знает тебя так, как
я, — прошептала она.
Внезапно силы оставили девушку, и Лео быстро ее подхватил.
— Ну вот! Вам надо лечь в постель. Не спорьте, потому что я не приму
никаких возражений.
Он отвел ее в дом и помог подняться по лестнице.
— Спокойной ночи, — сказал он у двери ее комнаты, — спите
спокойно.
— Лео, вы не понимаете, — призналась Селина шепотом. — Я не
могу спать на этой кровати, она слишком мягкая, она подпрыгивает при каждом
моем движении.
Губы у него дрогнули.
— Так должно быть. Вам просто нужно примириться со всем этим комфортом.
Вы освоитесь.
— Никогда, — возразила Селина и проскользнула в комнату.
Уже почти рассвело, когда последний гость, высунув руку из окна машины и
крича нараспев
пока-а-а!
, након
...Закладка в соц.сетях
