Жанр: Любовные романы
Хозяин райского сада
...птала она, почти касаясь
губами его лица. — И ты тоже этого не хочешь, правда?
— Если я не уйду сейчас, то потом уже не смогу. Ты даже представить
себе не можешь, как я хочу остаться.
— Но почему ты не показываешь мне этого?
— Еще не время. Разве не понимаешь? Думаешь, после того, как ты
рассказала мне о толпе мужчин, увивавшихся за тобой, я хочу быть одним из
них, чтобы ты терпела меня, но презирала? Ведь ты ненавидишь всех этих
клоунов, которые пожирают тебя глазами и мечтают затащить тебя в постель, не
так ли?
— Ты тоже мечтаешь затащить меня в постель?
— Нет, — твердо ответил Витторио.
— О... — разочарованно выдохнула Эйнджел.
— Я мечтаю заняться с тобой любовью. Я жаждал этого с самого первого
дня... — По телу мужчины пробежала дрожь. — Я хочу того, на что не
имею права. Как ты думаешь, почему я тебя ненавидел? Потому что никогда не
смог бы обладать тобой.
Витторио почти кричал, и Эйнджел пришлось повысить голос, чтобы он ее
услышал.
— Замолчи, — попросила она. — Все это уже в прошлом.
— Пожалуйста, выслушай меня...
— Ой!
Застыв на месте, они оба испуганно посмотрели на окна комнаты Сэма, откуда
послышался крик. Через некоторое время он повторился.
— Это Сэм, — ошеломленно произнесла Эйнджел. — Я забыла, что
мы находимся прямо под его окнами.
— Он понимает по-итальянски?
— Нет, но я не хочу, чтобы он нас увидел. Взяв Витторио за руку,
Эйнджел провела его в дом через боковую дверь.
— Больше никаких споров, — сказала она. — Отныне все будет
так, как хочу я.
Эйнджел гордилась тем, что всегда была реалисткой и знала: когда она
проснется утром, проблемы никуда не исчезнут. Но разве можно было думать о
неприятностях после ночи любви, проведенной в объятиях Витторио?
Как он и обещал, они занимались не сексом, а любовью. Эйнджел удивило то,
как медленно он раздел ее, прежде чем прикоснуться к ее телу.
Эйнджел даже не подозревала, что она такая страстная натура. Восемь лет
брака с грубым, бесчувственным человеком убедили ее в том, что муж чины
ставят на первое место удовлетворение собственных желаний. Но с Витторио все
было по-другому. Его нежные и умелые пальцы неспешно скользили по ее телу,
чтобы она смаковала каждую ласку, и ее желание постепенно нарастало. В его
объятиях Эйнджел забыла все страхи и получила огромное наслаждение. Прежде
она знала Витторио как человека, который умеет ненавидеть. Теперь она
обнаружила, что любить он может так же сильно.
Витторио был лишь вторым обнаженным мужчиной, которого она когда-либо
видела. Мягкое, упитанное тело Джо не вызывало у Эйнджел желания
разглядывать его. Она не знала, что мужское тело может быть таким красивым.
Без одежды Витторио казался еще сильнее, хотя, возможно, это просто было
впечатление от страстной ночи, когда она отдала ему всю себя без остатка.
Кажется, они заснули одновременно, а проснувшись, Эйнджел увидела, что
Витторио в полумраке наблюдает за ней.
— Ты не спишь? — прошептала она.
— Я лежу и смотрю сквозь щель в ставнях на рассвет, желая, чтобы утро
никогда не наступило.
— Я тоже этого хочу. — Эйнджел посмотрела на часы. — Но ведь
сейчас только шесть.
— Обычно я в это время уже на ногах...
— Но не сегодня. Давай еще немного полежим.
Витторио ничего не ответил, и ей показалось, что он заснул, но затем мужчина
произнес:
— Я не хотел, чтобы это произошло, не позволял себе даже мечтать о
тебе, но почему-то...
— Я знаю. Я тоже пыталась казаться сильной, но искушение было слишком
велико.
— Думаю, мы оба слабые. Эйнджел рассмеялась.
— Между нами есть что-то общее, и это чудо. Было время, когда я думала,
что ты готов меня задушить.
— Я был зол на весь мир и вымещал это на тебе, — признался
Витторио. — Еще я злился на самого себя, потому что был сам виноват во
всех своих несчастьях.
— Я думала, в них виноват Джо.
— Безусловно, но в первую очередь я сам. Я совершил глупость, поверив
человеку, которого считал своим другом.
— Что произошло?
— Его зовут Лео Вари. У него было собственное дело. Недавно он
разорился и попросил меня вложить деньги в его предприятие. Лео поклялся,
что я ничего не потеряю. Но затем он исчез, и мне по закону пришлось
возвращать его долги. Мне ничего не оставалось, кроме как продать дом. Самое
ужасное, что я полностью ему доверял. Мы знали друг друга с детства, вместе
хулиганили, ухаживали за одними и теми же девчонками, а затем сравнивали
свои впечатления.
— Какой ужас, — сказала Эйнджел, улыбаясь.
— Это точно. В юности я пользовался дурной репутацией.
— Как и все прочие мужчины. Жаль, я не знала тебя тогда.
— Не жалей об этом. Я был настоящим шалопаем.
— А я-то думала, что ты посвятил всю свою жизнь этому дому. Судя по
твоим рассказам, я приняла тебя за истинного пуританина.
— Я усердно трудился, но был не прочь немного развлечься. Моему отцу
несколько раз приходи лось брать меня на поруки.
— За что?
— Да так, ничего особенного.
— Нарушение общественного порядка?
— Да, что-то в этом роде. Невинные забавы. Мы с Лео были не разлей
вода. Если бы у меня попросил денег кто-то другой, я бы насторожился, но Лео
я доверял как самому себе. Я простил бы его, если бы он не исчез и не бросил
меня в беде. Я был легкой добычей для кредиторов, потому что впервые попал в
подобную ситуацию. Лео забрал с собой все бухгалтерские книги.
Витторио уставился в потолок, как будто там разыгрывались сцены из его
прошлого. Положив голову ему на грудь, Эйнджел прислушивалась к глухому
стуку его сердца.
— Я вижу его повсюду: в толпе, в конце улицы, в магазине. Только всякий
раз, когда я до него добираюсь, его там не оказывается. Потому что он
существует только в моем воображении. Иногда мне кажется, что всю оставшуюся
жизнь я проведу, гоняясь за ним по бесконечным улицам или по лабиринту, из
которого нет выхода. Но даже если бы я и нашел Лео, что бы это мне дало?
Деньги уплыли. Я все равно не смогу вернуть их.
— Ты мог бы заявить на него в полицию.
— За что? Лео не совершил преступления. Он устроил все таким образом,
чтобы повесить на меня все свои долги. Это вполне законно. Он просто
грамотно использовал меня в своих целях, вот и все.
— Затем тебя обманул Джо, — сочувственно произнесла Эйнджел.
— Если бы он заплатил хорошую цену, у меня бы осталось достаточно
денег, чтобы начать все с нуля. Но... что бы я стал делать? Куда бы
отправился? Думаю, я все равно бы стремился вернуться сюда, потому что этот
дом всегда являлся для меня единственным смыслом жизни. Мой отец был хорошим
человеком, заботливым отцом, но управляющий из него получился никудышный.
Когда я в двадцать лет взял ведение хозяйства в свои руки, он испытал
облегчение. Спустя пять лет отец умер, но все это время он был счастлив,
потому что ему не надо было ни о чем беспокоиться.
— Беспокоиться пришлось тебе, — сказала Эйнджел.
— Я не возражал. Мне нравилось вести хозяйство, работать в саду.
Никакой аромат не сравнится с запахом земли весной, когда пройдут первые
дожди и она начнет возрождаться к жизни. Разве есть большее удовольствие,
чем наблюдать за тем, как то, что ты посадил, растет и цветет? —
Витторио усмехнулся. — Я думал, моя невеста считает так же, но глубоко
заблуждался.
— Так ты помолвлен? — ужаснулась Эйнджел.
— Был когда-то. Это продолжалось два года. Она устала ждать подходящего
момента, и я ее за это не виню. Мы мечтали о пышной свадьбе, романтическом
медовом месяце...
— ...о котором ты думал с ужасом, потому что не смог бы вынести разлуку
с любимым домом, — пошутила Эйнджел.
— Думаю, дело было именно в этом. Она вышла замуж за моего приятеля. Я
крестил их первенца.
— У тебя были другие женщины?
— Да, и довольно много, но я не захотел сближаться ни с одной из них и
решил, что будет проще посвятить оставшуюся жизнь одной-единственной
любви...
— Вилле Таццини.
— Да. Я знаю, это было глупо, но когда ты что-то любишь, то не можешь
ничего с собой поделать. Мой друг Бруно говорит, что я одержим и со мной
невозможно ужиться, и думаю, он прав. Но мне все равно. У меня был смысл
жизни, и я никогда не думал, что случится завтра. Впрочем, иногда мне
казалось, что, возможно, однажды я встречу женщину, которая полюбит виллу
так же, как я. Думаю, я бы женился на такой.
— Но только если бы она приняла твои условия, — усмехнулась
Эйнджел.
— Да, условия, которые меня устроят. Но какое значение это имеет сейчас? Что я могу предложить?
— Хочешь, чтобы я сказала? — соблазнительно улыбаясь, спросила
Эйнджел.
Приподнявшись на локте, Витторио заглянул ей в глаза.
— Я серьезно.
— Я тоже, — сказала Эйнджел, положив его руку себе на грудь.
Молодая женщина жаждала заняться с ним любовью, и больше она ничего от него
не хотела. Только некоторое время спустя, вспоминая этот разговор, Эйнджел
поняла, что в его словах было скрытое предупреждение.
Наблюдая за тем, как Витторио собирает разбросанную одежду, а затем
направляется в душ, Эйнджел подумала, что этот твердый, уверенный в себе
мужчина меньше всего должен нуждаться в защите. Но, выслушав его рассказ,
Эйнджел впервые почувствовала, как он уязвим. Она была единственной, кто мог
защитить его от этой пустоты. Внезапно она испугалась за Витторио.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Последующие несколько дней Эйнджел ни до кого не было дела, кроме Сэма. Она
так мечтала о том, как он приедет и она покажет ему их новый дом, о том, как
счастливы они будут вместе... Она не могла заставить себя смириться с тем,
что эти мечты осуществились лишь частично.
Эйнджел была готова к тому, что иногда Сэм будет что-то путать или забывать,
но этот продолжительный провал памяти пугал ее. Тем не менее молодая женщина
продолжать убеждать себя в том, что ее страхи напрасны. Долгое путешествие
утомило Сэма, но скоро к нему вернется нормальное восприятие реальности.
Она не могла поверить, что с момента ее отъезда из Англии прошло так мало
времени. Сейчас Сэм казался ей еще куда более слабым и болезненным, чем до
разлуки, и она, ужаснувшись, осознала, что ему уже восемьдесят четыре.
Все же она отметила, что здесь ему было хорошо. Каждое утро он радушно
приветствовал Эйнджел и просил Роя или Фрэнка представить их друг другу.
Очевидно, Сэм решил, что он гость в этом красивом загородном доме, а она
здесь хозяйка. Поэтому он вел с Эйнджел долгие беседы, расспрашивая о ее
жизни, рассказывал истории из своей молодости, которые он помнил до
мельчайших деталей. Но чем ближе он подходил в своих рассказах к настоящему,
тем более путанными становились его мысли.
Иногда он с такой любовью говорил о своей внучке, что у Эйнджел к горлу
подступал комок.
— Я давно не видел ее, — сказал однажды старик, и это прозвучало
немного обиженно. — Раньше она часто меня навещала. Как думаешь, может,
она на меня разозлилась?
— Конечно, нет, — сделанной веселостью произнесла Эйнджел. —
Уверена, она очень тебя любит.
— Тогда почему она больше мне не звонит? — печально спросил Сэм.
— Наверное, она уже едет сюда, чтобы повидаться с вами.
— Я бы хотел... но она никогда не приезжает. Не в силах больше выносить
это, Эйнджел убежала к себе в спальню и расплакалась.
Той ночью она плохо спала и на следующее утро спустилась вниз усталая и в
плохом настроении. Но ее поджидал приятный сюрприз.
Выглянув в окно, она увидела Сэма, прогуливавшегося по саду под руку с Роем.
Она вышла к ним, мысленно готовясь к тому, что дедушка снова не узнает ее,
но, к огромной радости молодой женщины, глаза Сэма загорелись, и он помахал
ей рукой.
— Анджела, дорогая! — воскликнул он, заключая ее в объятия. —
Где ты была все это время?
— Здесь, неподалеку, — осторожно ответила молодая женщина, боясь
разволновать дедушку.
— Ты должна была приехать и навестить меня. Я так по тебе скучал!
— Ничего, самое главное, что мы снова вместе.
— Но где мы, дорогая? Кажется, мне незнакомо это место.
— Пойдем завтракать. Я все тебе расскажу.
— К ее радости, за завтраком Сэм был по-прежнему весел и находился в
твердой памяти. Когда Эйнджел рассказала ему о разводе, он одобрительно
кивнул.
— А я-то думал, почему я в последнее время не вижу Джо... Ты же знаешь,
он никогда мне не нравился.
— Скажу тебе честно, мне тоже, — призналась Эйнджел, и они
заговорщически рассмеялись.
Он снова был Сэмом. Ее Сэмом. В его глазах снова появился блеск и, когда его
взгляд задерживался на ней, в нем было тепло.
— Тебе понравится Италия, — сказала Эйнджел.
— Так мы сейчас в Италии? — Сэм просиял. — Но это же
замечательно! Помнишь, как мы планировали, что ты приедешь сюда изучать
историю искусств?
— Конечно. Неужели ты тоже это помнишь?
— Ну разумеется, глупенькая. Разве такое можно забыть?
После этого они пошли в сад любоваться цветами. Эйнджел была на седьмом небе
от счастья и молилась, чтобы Сэм подольше оставался таким, как сегодня.
Тони, который очень привязался к Сэму, весело резвился рядом с ними. Услышав
вдалеке лай Лори, он побежал к нему.
— Кто это? — спросил Сэм, указывая на Витторио, который подрезал
кусты роз.
— Это Витторио.
Эйнджел немного занервничала, когда мужчина подошел к ним, боясь, что Сэм
вспомнит их первую встречу и свяжет ее с неприятными обстоятельствами,
связанными с его приездом. Но старик улыбался.
— Твое лицо мне знакомо. Мы встречались раньше, не так ли? —
спросил он.
— Э-э... да, — осторожно начал Витторио, вопросительно глядя на
Эйнджел. — Я...
— Не говори, дай я сам угадаю. Иногда я немного рассеян, но помню — это
ты вез меня сюда.
— Да, пару недель назад, — сказал мужчина.
— Хорошо. Значит, ты Витторио?
— Да, я здесь работаю.
— А я Сэм. Значит, это ты вырастил все эти чудесные розы? Раньше я тоже
выращивал цветы. Ты должен как-нибудь показать мне свой сад.
— Ступайте прямо сейчас, — сказала Эйнджел.
Так началась их необычная дружба. Сэм и Витторио привязались друг к другу.
Они много разговаривали и, кажется, хорошо понимали друг друга. Эйнджел была
рада видеть, что ее дедушка счастлив, но ей никак не удавалось побыть
наедине с Витторио. Он либо развлекал Сэма, либо усердно работал в саду.
Однажды она даже пожаловалась ему на это.
— Ты же сама хочешь собрать хороший урожай, — пожал плечами
Витторио.
— А я думала, ты меня избегаешь...
Витторио поцеловал ее.
— Нет, я хочу быть с тобой, но не собираюсь пренебрегать своим долгом
даже ради тебя.
— А как насчет твоего долга передо мной? — пошутила Эйнджел.
Мужчина ухмыльнулся.
— Я думал, что для тебя на первом месте Сэм.
— Да, но я очень по тебе соскучилась.
— Я тоже.
— Спасибо тебе за то, что ты так добр к Сэму. Мне нравится слышать, как
он смеется.
— Его общество доставляет мне удовольствие. Он очень интересный человек
и даже может обыграть меня в шахматы.
Это была правда. Как ни странно, мастерство не изменило ему со временем. Он
постоянно обыгрывал Роя и Сэма, и ему стало неинтересно играть с ними.
Узнав, что Витторио хороший шахматист, старик очень этому обрадовался. К
тому же Сэм до сих пор помнил все анекдоты, которые когда-либо слышал,
особенно неприличные.
— Наверное, ты ему поддаешься, — улыбнулась Эйнджел.
— Нисколько! — обиженно произнес Витторио. — Хватит смеяться.
— Я не могу удержаться. Я так рада видеть Сэма счастливым.
— Он единственный человек на свете, который тебе небезразличен, не
правда ли?
Эйнджел нежно коснулась его лица.
— Тебе лучше знать.
Однажды вечером, когда все в ожидании ужина смеялись над анекдотами Сэма, в
гостиную с обеспокоенным видом вошла Берта.
— Signora, к вам пришел какой-то мужчина. Я спросила, как его имя, но
он просто сказал, что вы будете рады его видеть.
— Это ведь так, не правда ли, куколка? — послышался голос из-за
двери. — Я не забыл тебя и знаю, что ты тоже меня не забыла.
Все повернулись к двери и увидели полного мужчину, который вошел в комнату с
таким важным видом, словно ему принадлежал весь мир.
— Mio Dio! — сказал Витторио. — К нам пожаловал Ужасный
Гэвин.
Сэм громко расхохотался, Рой и Фрэнк едва удерживались от смеха. Гэвин
сделал вид, что не заметил этого. Эйнджел в изумлении рассматривала гостя.
Она думала, что отлично знает, как он выглядит, но фотографии в журналах
только частично подготовили ее к встрече с ним. Гэвин располнел, его
бледное, одутловатое лицо свидетельствовало о нездоровом образе жизни. В
девятнадцать Эйнджел считала его просто неотразимым. Сейчас жалкие остатки
его былой красоты вызывали у нее лишь грусть.
— Привет, Гэвин, — спокойно сказала она.
— Эйнджел! Мы не виделись целую вечность.
Он заключил ее в объятия, и она чуть не задохнулась от сильного запаха его
дешевого одеколона.
— Сэм! — Гэвин хотел обнять старика, но тот увернулся.
— Не подходите ко мне! — воскликнул он. — Кто вы? Я вас не
знаю.
— Разумеется, знаете. Когда-то мы были хорошими друзьями.
— Нет, не были. Мы не знакомы. Вы мне не нравитесь.
— Уверен, это не так.
— Мне лучше знать, кто мне нравится, а кто нет, молодой человек. Отойдите. От вас плохо пахнет.
Улыбка Гэвина заметно поблекла, и Эйнджел, решив, что сейчас самое время
вспомнить о своих обязанностях хозяйки, представила ему Роя, Фрэнка и
Витторио как друзей семьи.
— Я рада снова видеть тебя, Гэвин, — солгала она. — Но как ты оказался в этих краях?
— Я проезжал мимо и, зная, что здесь живет моя старая подруга Эйнджел,
решил к ней заглянуть.
Это объяснение было так нелепо, что молодая женщина едва удержалась от
смеха.
— Когда ты меня знал, меня звали Анджела. Я никогда не была для тебя
Эйнджел.
— Но я всегда считал тебя ангелом, — быстро нашелся Гэвин. —
Мы могли бы поговорить наедине?
Это уже слишком.
— Боюсь, что нет, — твердо сказала молодая женщина. — Мы как
раз собирались садиться за стол. Может, поужинаешь с нами?
— Будет лучше, если он уйдет, — отрезал Сэм.
— Да ладно тебе, Сэм. Гэвин — наш гость.
— Я его не приглашал, — пробурчал Сэм.
— Но дом принадлежит Эйнджел, — ответил Гэвин, наигранно улыбаясь.
— Интересно, откуда он об этом узнал? — съехидничал
Витторио. — Должно быть, любит читать глянцевые журналы.
— Вышвырни его, Витторио, — прорычал Сэм.
— Я не могу отпустить гостя, не накормив его, — возразила Эйнджел.
— Хорошо, тогда сперва дай ему чего-нибудь поесть, а затем вышвырни.
В холле послышался какой-то шум и звуки бьющейся посуды. Не успела Эйнджел
понять, в чем дело, как в гостиную вбежала Берта. Она была чем-то
расстроена.
— Scusi, signora. Элла упала в холле и разбила несколько тарелок, но
это не ее вина: она налетела на два чемодана, которые кто-то там оставил.
— Разумеется, она ни в чем не виновата. Дайте ей бокал вина, и пусть
она немного отдохнет.
Они говорили по-итальянски, но по лицу Гэвина было ясно, что он уловил суть
разговора.
— Я привез с собой немного вещей, — невозмутимо произнес
он. — На случай, если вы попросите меня остаться.
— Два чемодана?
— Я люблю модно одеться, — невозмутимо ответил гость.
— Гэвин, мне жаль, но я не могу пригласить тебя надолго. Правда, если
хочешь, можешь здесь переночевать.
— Только через мой труп, — пробурчал Сэм.
— Хорошо, я согласен, — ответил Гэвин.
— Я сойду с ума, — громко сказал старик.
Встретившись с ним взглядом, Витторио подмигнул. Через несколько минут вошла
Берта и проводила Гэвина в комнату для гостей.
Все попытки Эйнджел убедить Сэма поужинать в своей комнате ни к чему не
привели.
— Хорошо, только, пожалуйста, больше не груби Гэвину, — наконец
сдалась она.
— Почему это? Он никогда мне не нравился.
— Ты же утверждал, что не помнишь его.
— Так и есть, но ты сама сказала, что мы знакомы, — ответил
Сэм. — Какой ты сообразительный! Да, вы знакомы. Я с ним встречалась до
того, как вышла замуж за Джо.
— Поэтому он мне никогда и не нравился.
Отведя в сторону Витторио, Эйнджел сказала:
— Надеюсь, ты останешься.
— Ты шутишь? Я бы ни за что это не пропустил.
— Я с трудом удержалась от смеха, когда ты назвал его Ужасным Гэвином.
— Я всего лишь сказал правду. Кстати, я очень удивился, когда узнал,
что такие мужчины в твоем вкусе.
— Я была очень молода, — сказала Эйнджел в свое оправдание, —
а Гэвин был намного стройнее и красивее.
Витторио ухмыльнулся.
— Пожалуйста, помоги мне успокоить Сэма. Никто не знает, что еще он
может ему наговорить.
— Если он что-то задумал, ничто на свете его не остановит.
Ужин прошел в ужасной обстановке. Не обращая внимания на все попытки Эйнджел
утихомирить его, Сэм открыто выражал свое мнение. Она с раздражением
отметила, что Витторио одобрял его.
Только Гэвин, казалось, не замечал язвительных острот в свой адрес. Он
продолжил играть роль старого доброго друга, который был рад столь радушному
приему, оказанному ему хозяевами. Он настолько вжился в эту роль, что для
него не имело значения, слушают ли его остальные или нет.
Но Гэвин был не единственным, кто сегодня играл роль. Когда ужин подошел к
концу, Сэм улыбнулся Витторио и понимающе произнес:
— Ты сегодня много выпил, мой мальчик. Я ни когда не видел тебя таким
пьяным.
Поскольку за ужином Витторио вообще не пил спиртного, все удивленно
уставились на Сэма, кроме самого Витторио, который произнес:
— Простите меня, Сэм. Неужели я, правда, перебрал?
— Да, ехать домой по горной дороге в таком виде опасно. Будет лучше,
если ты останешься на ночь. Ты не против, дорогая? — Последнее было
обращено к Эйнджел.
— Нисколько, — ответила молодая женщина, по достоинству оценив эту
тактику. Сэм иногда был гораздо более проницательным, чем кто-либо мог
предположить.
Гэвину не хватило всей его изобретательности, чтобы остаться наедине с
Эйнджел. После ужина Витторио вовлек его в разговор об автомобилях, который
Эйнджел прервала лишь для того, чтобы пожелать им спокойной ночи.
Затем Рой и Фрэнк, уложив Сэма спать, предложили Гэвину пропустить по
стаканчику бренди. За первым последовал второй, за вторым — третий... В
конце концов Витторио проводил гостя в его комнату и опустил на кровать, а
затем провел оставшуюся часть ночи у окна, из которого была видна дверь
комнаты Гэвина.
На следующее утро после завтрака гостю все же удалось улучить момент и
поговорить с Эйнджел наедине. Этому он был обязан не столько собственным
усилиям, сколько ее решению поскорее от него отделаться. Они прошли на
террасу.
— Я думал, нас никогда не оставят вдвоем, — нетерпеливо произнес
Гэвин. — Жаль, что мне нужно скоро уезжать. Я бы с удовольствием
остался здесь еще на несколько дней. Мы могли бы лучше узнать друг друга...
— Сэм никогда на это не согласится.
— Сэм лишь хочет тебя защитить, и я не виню его.
— Очень мило с твоей стороны, — ответила Эйнджел, едва удержавшись
от смеха.
— Он помнит, как близки м
...Закладка в соц.сетях
