Жанр: Любовные романы
Неукротимая Анжелика
...обошла дворик, миновала длинную галерею, пересекла сад, где
два фиговых дерева бросали на пруд свои библейские тени, проникла в другой
внутренний дворик. Там, под низкими арками, осеняющими темный вход в жилые
покои, перед ней возник Рамидан, глава стражников Лейлы Айши.
— Я хотела бы видеть твою госпожу, — сказала ему Анжелика.
Холодный взгляд негра выразил колебание. Что надо этой беспокойной
сопернице, ставленнице Верховного евнуха, против которой вот уже неделю
Лейла Айша и Дэзи-Валила направляют самые пагубные чары своих доверенных
колдунов? Бичевание Анжелики отнюдь не успокоило властную повелительницу. Ее
не обманешь! Сопротивляясь Мулею Исмаилу, эта змея избрала самое верное
средство привязать его к себе. А острие кинжала, приставленное непокорной к
горлу султана, лишь разожгло его желание. Пока он медлит с укрощением этой
тигрицы, но уверен, что сумеет превратить ее в воркующую горлинку. Он
рассказал об этом самой Лейле Айше! Говорил, что эта женщина не сможет
устоять против любви. Если б не его неосторожность — зачем он оставил за
поясом кинжал? — француженка уже млела бы в его объятиях. Он хвастался,
что обольстит ее силой сладострастия, усыпит ее ум и завладеет телом.
Впервые Мулей Исмаил так поддался искушению связать себя с женщиной, что был
готов на все за улыбку, за ласку без принуждения.
Проницательная негритянка оказалась очень чувствительна к таким переменам.
Черные волны гнева и страха захлестывали ее. Будь француженка чуть ловчее,
она бы прочно завладела тираном, водила бы его на поводке, словно
прирученного гепарда, как она сама водит черную пантеру Альхади...
А тут еще этот дьявол Осман Ферраджи подыгрывает чужеземке, распуская слухи,
будто француженка умирает. Султан беспрестанно справляется о ней, рвется ее
навестить. Пока Верховный евнух противится. Больная, мол, перепугана,
появление господина и повелителя может вызвать новый приступ лихорадки, а
ведь говорят, она улыбнулась, получив подарок, что передал ей Мулей Исмаил:
изумрудное ожерелье, украденное с итальянской галеры. Значит, она любит
драгоценности... И сразу же султан стал посылать в город за ювелирными
изделиями, подолгу рассматривать лучшие из них в лупу...
Эти безрассудства весьма беспокоили Лейлу Айшу и Дэзи. Они обсудили все
возможные средства борьбы и, прежде всего, самое простое: если опасная
соперница при смерти, следует поднести ей отвар, что поможет закончить так
кстати начатое дело. Но самые ловкие служанки и самые пронырливые колдуны,
когда им поручали отнести лекарство, неизменно наталкивались на бдительных
стражей Османа Ферраджи.
И вот француженка, казалось, совершенно выздоровевшая, просит свидания с
теми, кто с проклятиями и ненавистью преследовал ее. Поразмыслив, Рамидан
попросил ее обождать. Неподалеку Принц-Конфетка в малиновом тюрбане и сахарно-
белых одеждах играл в рубку голов, размахивая своей деревянной саблей.
Стальную пришлось забрать — слишком много ран она нанесла окружающим.
Евнух вернулся. Жестом пригласил Анжелику в покои, где огромная негритянка
восседала среди нагромождения жаровен, грелок и медных курильниц, в которых
горели душистые травы. Дэзи-Валила была с ней. На двух низких столах стояли
граненые чаши из богемского стекла, из которых султанши пили мятный чай, и
бесчисленные медные ящички с чаем, сластями и табаком.
Первая жена Мулея Исмаила вынула изо рта длинный чубук трубки, выпустив
облако дыма к потолку из кедрового дерева. Это был ее тайный порок,
поскольку султан открыто не одобрял курение и винопитие, запрещенные
Магометом. Сам он не пил ничего кроме воды и ни разу не поднес к губам чубук
кальяна. Он не желал походить на развращенных турок, что пекутся о земных
удовольствиях больше, нежели о величии ислама и прославлении Аллаха. Что до
Лейлы Айши, она доставала табак и выпивку у рабов-христиан, единственных,
кто имел право употреблять и покупать их.
Войдя, Анжелика смиренно преклонила колени на роскошный ковер. Склонив
голову, она оставалась в этом положении перед обеими султаншами, пока те
молча рассматривали ее.
Затем она сняла с пальца кольцо с бирювой, что когда-то подарил ей
персидский посол Бахтияр-бей, и положила его перед Лейлой Айшей.
— Вот мой подарок, — сказала она по-арабски. — Я понимаю, он
слишком скромен, но у меня больше ничего нет.
Глаза негритянки вспыхнули.
— Я не принимаю твоего подарка! И ты лгунья. У тебя есть изумрудное
ожерелье, подаренное султаном.
Анжелика покачала головой и сказала по-французски, обращаясь к Дэзи:
— Я отказалась от изумрудного ожерелья. Я не могу быть избранницей
Мулея Исмаила. И никогда не буду ею... если вы мне поможете.
Англичанка перевела, и Лейла Айша склонилась к Анжелике, внезапно проявив
жадное внимание:
— Что ты хочешь сказать?
— Что вам лучше помочь мне бежать, чем пытаться отравить или облить
купоросом.
Они долго тихо говорили, сидя рядом, как подруги-заговорщицы. Их ненависть
Анжелика превратила в свою сообщницу. В конце концов, чем они рисковали,
помогая ей? Либо Анжелике удастся побег, и они ее больше не увидят, либо,
если ее поймают, она будет обречена на страшную смерть. Во всяком случае,
никто не заподозрит султанш в причастности к ее исчезновению, как
заподозрили бы, найдя отравленной. Они ведь не отвечают за гарем. Их не
могут обвинить в побеге наложницы.
— Никогда ни одна женщина не убегала из гарема, — сказала Лейла
Айша. — Верховному евнуху отрубят голову!
Ее глаза, налившиеся кровью, посверкивали красным огнем:
— Я понимаю... Все исполняется... Мой астролог прочел по расположению
светил, что ты станешь причиной смерти Османа Ферраджи...
Сильная дрожь пробежала по спине Анжелики.
И он, конечно, прочел это
же
, — подумала она. Вот отчего он смотрел на нее таким странным
взглядом!
Теперь мне предстоит бороться против судьбы, Фирюза, чтобы ты не
оказалась сильнее меня!..
Тревога, испытанная на башне Мазагреб, вновь охватила ее. Она задыхалась от
запаха трав, чая и табака, чувствуя, что пот выступил на висках. Но Анжелика
не уходила: ей надо было заполучить от Лейлы Айши ключ от северной двери.
Наконец султанша уступила. Да и упорствовала она лишь из любви к долгим
разглагольствованиям. В действительности же с первых слов Анжелики она
составила собственный план. Он освобождал ее от соперницы и вел к гибели
давнишнего врага, Верховного евнуха. Он также избавлял ее от гнева Мулея
Исмаила, который не простил бы, если бы его новой страсти было причинено
зло. Теперь она выведает у Анжелики планы беглецов и выдаст их. Поимка этих
бедняг лишь укрепит ее влияние и славу прорицательницы. Было решено, что в
ночь побега Лейла Айша сама проводит Анжелику через гарем до лестницы,
ведущей в потайной дворик, из которого открывалась та самая дверь. Так она
помешает ей стать добычей пантеры, наверняка притаившейся в каком-нибудь
углу. Ведь одна Айша умеет разговаривать со зверем, к тому же она принесет
пантере лакомство, чтобы задобрить. Сторожа тоже пропустят Султаншу султанш,
преследований и сглаза которой боялись все при дворе.
— Нам страшен только Верховный евнух, — заметила Дэзи. — Он
очень опасен. Что ты ему ответишь, если он спросит, зачем ты приходила к
нам?
— Я скажу, что узнав, как вы на меня гневаетесь, хотела задобрить вас
притворной покорностью.
Обе женщины одобрительно закивали.
— Возможно, он и поверит тебе. Да, тебе он поверит!
Во второй половине дня Анжелика нанесла визит султанше Абеке, грузной
мусульманке испанского происхождения, которой Мулей Исмаил еще оказывал
знаки внимания. Он чуть было не сделал ее своей третьей женой. Там Анжелика
увидела Эспри Кавайака и передала ключ.
— Как! Вы уже... — сказал он, пораженный. — Да уж, действуете вы
быстро. Старый Савари верно говорил, что вы хитры и смелы и на вас можно
рассчитывать не меньше, чем на мужчину. Лучше увериться в этом заранее, чем
брать с собой недотепу. Теперь вам остается только ждать. Я вас предупрежу,
когда придет условленный день.
Это ожидание было для Анжелики самым мучительным и тревожным за всю жизнь.
Быть в зависимости от двух женщин, неискренних и ядовитых, скрываться от
проницательного взора Верховного евнуха, притворяться, не позволяя себе даже
думать о побеге, — все это было нестерпимо.
Ее спина заживала. Она кротко подчинялась заботам старой Фатимы, которая
очень надеялась, что ее хозяйка наконец присмирела. Эта возня с мазями и
снадобьями, ободранная, испорченная кожа, все невзгоды последних дней, уж
верно показали ей, что она не самая сильная. Если так, зачем упрямиться?
Между тем пронесся слух, что Верховный евнух отправляется в путешествие. Он
едет проведать своих черепах и старых султанш. Его отсутствие не продлится
больше месяца. Узнав об этом, Анжелика вздохнула с огромным облегчением.
Нужно воспользоваться этим для побега. Многое сразу станет проще, да и
Верховному евнуху не отрубят голову. Ей не хотелось верить в возможность его
казни. Она надеялась, что даже бегство рабыни не навлечет на Османа Ферраджи
гнева Мулея Исмаила, — он был слишком нужен при дворе. Но все-таки ее
не переставало тревожить предсказание астролога Лейлы Айши.
Звезды говорят,
что ты будешь причиной его смерти...
Этого надо избежать любой ценой! И вот
такая удача: он уезжает!
Верховный евнух пришел проститься с ней. Он советовал быть крайне
осторожной. Считается, что она еще очень больна и напугана, следовательно
Мулей Исмаил потерпит. Это же чудо, что она не испортила дела, сплетничая с
Лейлой Айшой, которая старается ей навредить!.. Через месяц он вернется и
все устроит. Она может доверять ему.
— Я вам доверяю, Осман-бей, — отвечала она.
Когда он уехал, она через Эспри Кавайака постаралась убедить заговорщиков
ускорить побег. Колен Патюрель передал, что нужно ждать безлунных ночей. Но
к тому времени мог вернуться Верховный евнух. Она кусала руки от бессилия.
Ну как могла она заставить этих жестоких христиан понять смысл ее борьбы с
неумолимой Судьбой? Она хочет противостоять той безликой чудовищной силе,
которая обрекла ее стать причиной гибели Османа Ферраджи? Решилась на
титаническую борьбу против звезд! В ночных кошмарах ей виделось звездное
небо, низвергающееся и раздавливающее ее.
Наконец Эспри Кавайак сообщил ей, что король пленников уступает ее доводам.
Для нее лучше, чтобы побег осуществился в отсутствие попечителя сераля. Для
других лунная ночь увеличит риск, но что ж поделаешь! Колен Патюрель,
освобожденный от цепей, прокрадется во дворец, убьет часовых, чтобы
проникнуть за вторую стену, затем за третью. Ему предстоит пройти через
апельсиновую рощу и двор, ведущий к потайной двери. Оставалось лишь молить
Бога, чтобы в эту ночь облака заволокли луну. Ведь сейчас, в последней
четверти, она еще очень ярка... Итак, срок был назначен.
В тот вечер Лейла Айша послала ей сонный порошок, чтобы всыпать в питье служанок-
охранниц.
Анжелика предложила кофе Рафаи, пришедшему справиться о ее здоровье. В
отсутствие Верховного евнуха он отвечал за сераль. Толстяк любил подражать
Осману Феррадхи, принимая полудружеский-полупокровительственный тон в
общении со своими подопечными. Такое поведение, столь натуральное для
величавой особы Османа Феррадхи, совсем не шло увальню Рафаи. Красавицы над
ним посмеивались, поэтому он очень обрадовался, что Анжелика смягчилась, и
до дна выпил предложенную ему чашку кофе. После этого ему оставалось только
храпеть рядом с уснувшими служанками. Анжелика выждала несколько минут,
показавшихся ей бесконечными. Когда донесся крик ночной птицы, она крадучись
спустилась во двор.
Лейла Айша была там, рядом — тонкий силуэт Дэзи. Англичанка держала масляную
лампу, но она, увы, не была нужна — луна сияла, как парус латинян, борозд?
океан ночи. На небе ни облачка, чтоб закрыть ее. Женщины пересекли садик и
углубились в длинную сводчатую галерею. Время от времени Лайла Айша
извлекала из своей обширной груди странный звук, что-то вроде хриплого
воркования. Анжелика догадалась, что она подзывала пантеру. Конца галереи
они достигли без помех. Потом были еще галереи с колоннами, обрамлявшими
другой сад, полный благоухания роз. Вдруг негритянка остановилась.
— Она здесь! — прошептала Дэзи, сжав руку Анжелики.
Животное вышло из кустов, пригнув морду к земле и выгибая спину, словно
огромная кошка, готовая броситься на мышь.
Черная султанша протянула ей тушку голубя, продолжая свое звериное
воркование. Казалось, пантера успокоилась. Тогда Лейла Айша, приблизившись,
прикрепила цепь к ее ошейнику.
— Идите за мной, отступив на два шага, — приказала она двум белым
женщинам.
Они снова пошли. Анжелика удивлялась, что евнухи встречаются редко. Лейла
Айша вела их по коридорам, где располагались покои старых покинутых
наложниц. Их охраняли не слишком строго. К тому же в отсутствие попечителя
сераля порядок всегда нарушался: евнухи, которым надоели обходы,
предпочитали собираться вместе, болтая и разыгрывая бесконечные шахматные
партии. А полусонные служанки, видя, как проходит Лейла Айша со своими
спутницами, кланялись Султанше султанш.
И вот они в самом опасном месте: поднимаются по лестнице, ведущей, к
крепостной стене. Идут по дороге, охраняемой дозорными. С одной стороны
внизу темнеют сады, окружающие мечеть — ее зеленый купол светится в лучах
луны; с другой — простирается пустынная песчаная площадь. Там иногда
устраиваются ярмарки... В общем, дворец Мулея Исмаила был настоящей
укрепленной крепостью, построенной с таким расчетом, чтобы султан мог
отсиживаться здесь месяцами, если в городе вспыхнет бунт.
В конце охраняемой дороги на одном из зубцов стены виднелась фигура
часового. Он стоял спиной к ним и, казалось, что его копье направлено к
звездам.
Женщины приблизились, пробираясь в тени зубцов. За несколько шагов до
неподвижного евнуха Лейла Айша вдруг резко взмахнула рукой, швырнув в его
направлении голубиную тушку. Зверь прыгнул, ловя лакомый кусок. Страж
оглянулся, увидел хищника, вскрикнул от ужаса и, оступившись, полетел вниз.
Они услышали глухой стук упавшего тела, разбившегося у подножия стены.
Женщины затаили дыхание. Ведь крик несчастного мог встревожить других
стражей. Но все было тихо, и Лейла Айша, успокоив пантеру, повела своих
спутниц в заброшенное здание, готовое к сносу. На его месте Мулей Исмаил
собирался возвести новое.
Султанши проводили Анжелику до начала крутой лестницы, ведущей в темноту
маленького дворика. Сверху он казался глубоким колодцем.
— Здесь, — сказала негритянка. — Как спустишься, увидишь
открытую дверь. Если она еще закрыта, подождешь. Твой сообщник не опоздает.
Вели ему положить ключ в углубление в стене справа от двери. Завтра я пошлю
за ним Рамидана. А теперь иди!
Анжелика начала спускаться, но остановилась и подняла голову, посчитав себя
обязанной поблагодарить своих сообщниц. Ей подумалось, что никогда в жизни
она не видела ничего более своеобразного, чем эти две женщины, стоящие бок о
бок, смотря ей вслед: белокурая англичанка, высоко поднявшая масляную лампу,
и черная африканка, держащая пантеру Альхади за ошейник.
Она спустилась. Свет лампы уже не достигал низа лестницы. Она слегка
споткнулась о последние ступени, но тут же заметила проем двери, освещенной
луной. Открыта!.. Ура! Пленник ее опередил...
Анжелика нерешительно двинулась к выходу. При последних шагах ее вдруг охватила мучительная тревога.
— Это вы? — вполголоса окликнула она по-французски.
Мужчина пригнулся, входя в низкий дверной проем. Его крупная фигура
заслонила свет настолько, что Анжелика не могла рассмотреть входящего. Она
узнала его лишь тогда, когда он выпрямился и в лунном луче блеснул шитый
золотом тюрбан.
Верховный евнух Осман Ферраджи стоял перед ней.
— Куда ты идешь, Фирюза? — спросил он своим мягким голосом.
Пошатнувшись, Анжелика прислонилась к стене. Ей хотелось провалиться сквозь
землю. Это было похоже на страшный сон.
— ...Куда ты идешь, Фирюза?
Приходилось смириться. Это была явь, и это был он. Она задрожала, теряя
силы.
— Почему, ох, зачем вы здесь?! Вы же уехали.
— Я вернулся два дня назад, но не счел нужным сообщать о своем
прибытии.
Исчадие дьявола, проклятый Осман Ферраджи! Слащавый и неумолимый тигр,
возникающий между ней и спасительной дверью! Она заломила руки в порыве
отчаяния.
— Позвольте мне бежать! — задыхаясь, умоляла она. — О,
позвольте мне бежать, Осман-бей. Только вы можете помочь... Вы всесильны.
Отпустите меня!
Лицо Верховного евнуха приняло оскорбленное выражение, как будто ее мольбы
казались ему святотатством.
— Никогда ни одна женщина не убегала из гарема, на страже которого стою
я!
— Тогда не говорите, что хотите спасти меня! — гневно вскричала
Анжелика.
— Не лгите, что вы мне друг! Вам известно, что здесь для меня нет другого жребия, кроме смерти!
— Разве я тебя не просил довериться мне?.. О Фирюза, зачем ты все время
насилуешь судьбу... Послушай, маленькая строптивица. Я ездил не к черепахам,
моей целью было встретиться с твоим бывшим хозяином.
— Бывшим хозяином? — пролепетала Анжелика, не понимая.
— С Рескатором, пиратом-христианином, который купил тебя за тридцать
пять тысяч пиастров в Кандии.
Все поплыло перед глазами Анжелики. Как всякий раз, когда при ней
произносили это имя, она испытывала растерянность, смутное чувство надежды и
сожаления.
— Мне удалось побывать на одном из его кораблей. Это судно встало на
якорь в гавани Агадира, и капитан сообщил мне, где он находится. Мы
обменялись двумя посланиями через почтовых голубей. Он скоро будет здесь...
Придет за тобой!
— Он придет за мной? — повторила она недоверчиво. Но тяжесть на
сердце отлегла. Он скоро заберет ее...
Конечно, это пират, но все же человек ее расы. Недаром он никогда не казался
ей страшным. Он появится, худой, весь в черном, положит руку на ее бедную
голову, вынесшую столько унижений, я радость жизни снова вернется к ней. Она
добровольно пойдет за ним и наконец-то сможет спросить:
Почему вы тогда в
Кандии купили меня за тридцать пять тысяч пиастров? Я показалась вам такой
красавицей, или вы, как Осман Ферраджи, узнали по звездам, что мы созданы
друг для друга?
Что он ответит? Она вспомнила, с каким трудом он говорил, какой у него
хриплый голос, вызывающий дрожь. Она совсем не знала этого человека, но
представляла себя лежащей на его груди, мечтала, чтобы он увез ее далеко-
далеко отсюда. Кто же он? Путешественник, явившийся из неведомого царства,
везущий с собой их будущее. Он спасет ее...
— Это же невозможно, Осман-бей. Это чистое безумие! Разве Мулей Исмаил
когда-нибудь согласится на такое? Он не из тех, кто легко выпускает свою
добычу. Рескатору снова придется выкупить меня?
Верховный евнух отрицательно покачал головой. Он заулыбался, и Анжелика
заметила в его взгляде ту же ясность и доброту, которые взволновали ее при
первой встрече, когда она приняла его за волшебника.
— Не задавай больше вопросов, мадам Зеленоглазка, — голос его
звучал таинственно и радостно, как в сказке. — Знай лишь, что звезды не
солгали. У Мулея Исмаила будет много оснований согласиться на просьбу
Рескатора. Они знают друг друга и связаны многими обязательствами.
Государственная казна не может обойтись без пирата-христианина, щедро
питающего ее, выкупая каторжников. Но есть и более важная причина. Наш
султан, столь уважающий законы шариата, будет обязан уступить. Ибо здесь
вмешалась рука Аллаха. Слушай же, Фирюза: этот человек некогда был...
Он замолчал, как будто захлебнувшись. Анжелика, смотревшая ему в лицо,
увидела, как его глаза широко раскрылись, полные удивления и испуга. Они уже
были такими однажды, той звездной ночью на башне Мазагреб.
В его горле опять что-то заклокотало, и вдруг фонтан крови брызнул изо рта,
заливая одежду Анжелики. Верховный евнух рухнул ничком, скрестив руки.
Позади него возник белокурый бородатый гигант в лохмотьях. Лезвие кинжала
блеснуло в лунном свете.
— Готова, крошка? — спросил Колен Патюрель.
Глава 24
Оглушенная и растерянная Анжелика перешагнула через бездыханное тело
Верховного евнуха. Она прошла через дверцу, которую Патюрель запер так
тщательно, словно специально был приставлен к ней. Они несколько мгновений
помедлили в тени стены перед белеющей под луной площадью, которую им
предстояло пересечь. Потом Колен Патюрель схватил молодую женщину за руки и,
не говоря ни слова, потащил через освещенное место. Он стремительно одолел
площадь и толкнул свою спутницу, словно в воду, в спасительную тень. Здесь
они вновь подождали, прислушиваясь... Все было тихо. Единственный страж,
который мог заметить их, только что свалился со стены.
Они прошли под сводами ворот. Анжелика споткнулась обо что-то мягкое. Это
было тело другого человека, которому Колен Патюрель вонзил нож в спину,
когда ему нужно было проникнуть за последнюю ограду. Потом они почувствовали
тошнотворный запах. Целая гора нечистот высилась на задворках. Анжелика
вынуждена была взобраться на нее вслед за своим проводником. Он проворчал:
— Нет ничего лучше, чтобы замести следы... Запахи смешиваются, и если
завтра они пустят собак...
Анжелика не спрашивала объяснений. Решив бежать, она заранее была согласна
на все.
Колен Патюрель скользнул в илистый сточный канал, по которому спускали воду,
чтобы смывать нечистоты. Это мало помогало, так что им было лучше не видеть
того, что под ногами. Шлепая по грязи, одурманенные вонью, они с трудом, на
ощупь пробирались вперед. Скользя, Анжелика цеплялась за лохмотья спутника,
а он одним движением ставил ее на ноги. Когда он поднимал ее, ей казалось,
что весит она не более соломинки. Она вспомнила, что о силе короля пленников
рассказывали легенды. Женщины из гарема однажды видели, как он свернул шею
дикому быку, против которого его выпустил с голыми руками Мулей Исмаил.
— Кажется, здесь, — прошептал он.
И метнулся в темноту. Анжелика осталась одна.
— Где вы? — закричала она.
— Наверху. Давайте руку.
Анжелика подняла руку. Ее схватили, она взлетела вверх и оказалась на суку
большого дерева.
— Тоже неплохой способ заметать следы, а, малышка? Теперь внимание!
Затем последовал сложный трюк, в котором Анжелика играла роль громоздкого
тюка, который поднимают, раскачивают и бросают через стену. Слегка
ушибившись, она оказалась на куче свежей травы. Колен Патюрель спрыгнул
рядом с ней.
— Ну что, крошка, цела?
— Цела. Где мы?
— В садах Родани.
— Это один из ваших сообщников?
— Нет, скорее наоборот. Но я знаю это место. Я строил дом Родани. Вон
те огни, что виднеются сквозь листву, — это терраса. Если пройти через
сады, то не надо пересекать весь город.
Анжелика почувствовала приступ тошноты от запаха, пропитавшего ее одежду.
Они бесшумно проскользнули под ветвями оливковых деревьев, растущих вдоль
задней стены.
Вдруг со стороны дома раздался звонкий лай собак. Колен Патюрель замер. Лай
усиливался. Собаки волновались, почуяв чужаков. За деревьями не было видно,
что делалось у дома, обитателей которого потревожил собачий лай, но огней
явно прибавилось. Слуги зажгли факелы, перекликались по-арабски.
— Кажется, они устраивают облаву в саду, — прошептала Анжелика.
— Этого следовало ожидать.
— Так что же мы будем делать?
— Не бойтесь ничего, крошка.
В эту минуту Анжелика поняла, почему за двенадцать лет плена среди тысяч
невольников разных племен и различного происхождения, наполнявших городскую
каторгу, нормандец Колен Патюрель приобрел такое влияние. Один голос чего
стоил! Спокойный, убедительный, с легкой хрипотцой, голос человека, не
знающего сомнений и страха. Атлетическое сложение Колена Патюреля, его
повадки и взгляд дополняли это впечатление мощи и совершенства. Такому не
надо бороться с самим собой, он не будет дрожать и колебаться! Анжелика
чувствовала: в этой широкой груди сердце всегда бьется ровно, кровь редко
ускоряет свой бег. Такая исключительная уравновешенность, простой,
мужественный ум — вот сила, способная противостоять самой смерти! Колен
Патюрель был надежным, словно несокрушимая скала.
Однако положение было отчаянным. Слуги взяли двух черных ищеек, которые
...Закладка в соц.сетях
