Жанр: Любовные романы
Анжелика 5. Бунтующая анжелика
...есте.
Задумавшись, он прибавил:
- Почему я сказал "пока не поздно"?.. Правда, я понимал, что надо
спешить, что для вас это дело часов. У меня в ушах звучали слова Писания:
"Спаси тех, кого влекут на смерть, тех, кого хотят убить, спаси их..." Я
чувствую, что ваше присутствие среди нас имеет огромное значение, но какое?
- Я знаю какое, - произнесла Анжелика, взволнованная необычной атмосферой
этих признаний и всей обстановкой - пустынными ландами, среди которых они
теперь шли одни, под ударами ветра. - Наступит день и я спасу вас и всех
ваших, как вы спасли меня...
Глава 5
Кто-то прошел мимо нее и воскликнул:
- Француженка!
Анжелика обернулась. Перед ней стоял какой-то человек, разинув рот, и не
спуская с нее глаз. На нем был костюм с потертыми золотыми галунами,
потрескавшиеся туфли на красных каблуках, шляпа с потрепанными перьями. Он
моргал, как сова на солнце, и повторял:
- Француженка, француженка с зелеными глазами.
Анжелике одновременно захотелось убежать и узнать, кто это. Машинально
она сделала шаг вперед. Человек подскочил как белка.
- Нет, сомневаться невозможно. Это вы... Этот взгляд!.. Но...
Он разглядывал ее скромное платье, чепчик, скрывавший волосы.
- Но... Значит, вы не были маркизой? Но в Кандии утверждали, что вы
маркиза, и я этому поверил... Да я ведь и документы ваши видел, что за
черт?.. Что вы тут делаете, в этом нелепом наряде?..
Теперь и она узнала его по плохо выбритому подбородку.
- Господин Роша... Это вы? Неужели это возможно? Значит, вам удалось
уехать из восточных колоний, как вы желали?
- А вы?.. Вам удалось, значит, убежать от Мулай Исмаила? Был слух, что он
вас замучил до смерти...
- Нет, ведь я здесь!
- Как я рад. - И я тоже!.. Ах, дорогой господин Роша, как приятно вновь
увидеться с вами.
- Я разделяю удовольствие от всей души, мадам.
Они сердечно пожали друг другу руки. Анжелика никогда бы не подумала, что
до такой степени обрадуется встрече с этим нелепым чудаком чиновником из
колоний. Они ощущали себя жителями волшебной страны, которые одни только
уцелели после землетрясения и обнаружили друг друга где-то на краю света.
Роша воскликнул, выражая их общее чувство:
- Ах, наконец-то!.. Наконец-то кто-то "оттуда", с кем можно поговорить!..
А то в этом северном порту ни души, все так бледно... Какое облегчение! Я в
восторге!
Он бросился вновь пожимать ей руки с такой силой, что чуть не сломал
пальцы. Потом помрачнел:
- ..Но.., значит, вы не были маркизой?..
- Тише! - шепнула Анжелика, оглядываясь. - Найдем спокойный уголок, где
можно поговорить, и я расскажу вам все.
Роша заявил с презрительной усмешкой, что в Ла-Рошели, увы, нет такого
места, где можно было бы выпить настоящего турецкого кофе. В таверне "Новая
Франция" подавали, правда, напиток под таким названием, но это был кофе с
островов Франции. Ничего общего с тем божественным экстрактом, полученным из
бобов, выращенных на равнинах Эфиопии, поджаренных по всем правилам, который
пили там, на Востоке. Все-таки они отправились в ту жалкую таверну, где в
этот час, к счастью, никого не было, и уселись там в уголке у окна. Роша
отказался от предложенного кофе.
- Честно говоря, не советую вам пить этот настой лакрицы, смешанный с
отваром желудей, который тут называют кофе...
Они заказали слабого шарантского вина, которое все тут охотно пили, и к
нему хозяин подал целое блюдо моллюсков и ракушек.
- Единственное, что можно есть в этом печальном краю, - говорил Роша, -
это ракообразные морские ежи да устрицы.., устрицами я объедаюсь... - Он
обвел критическим взглядом мачты, стеньги и реи за окном, перечеркивающие и
зетемнявшие ясное небо. - Как тут все уныло! То ли дело пестрые флаги галер
на Мальте, яркие орифламмы пиратов-христиан, ослики, нагруженные корзинами
апельсинов... Рыжебородый Симон Данза!..
Анжелике хотелось заметить, что этот город не такой уж северный и не
такой уж бескрасочный, как ему представляется.
- Но ведь прежде вы так жаловались, что застряли на востоке? Вы только и
мечтали вернуться во Францию.
- Да, я бился изо всех сил, чтобы вернуться сюда. А теперь бьюсь, чтобы
вернуться туда... Ну что хорошего в Париже? Было там заведеньице, возле
Старого храма, где можно было выпить настоящего кофе и встретить мальтийских
рыцарей, и турки там бывали... Сюда меня послали заняться страховыми делами,
отнять у протестантов монополию на них... Я воспользовался случаем и
позондировал почву... Связался с некоторыми купцами... У этих ларошельцев
повсюду свои. Один из них посылает меня опять в Кандию. Во вторник я
отправляюсь, - заключил он с сияющим видом.
- А как же королевская служба?
Роша махнул рукой:
- Что вы хотите! Для разумного человека наступает момент, когда он
понимает, что служить другим, то есть государству, значит оставаться в
дураках. У меня есть способности коммерсанта. Пришло время развернуть их.
Когда я разбогатею, пошлю за своим семейством...
Узнав о его скором отъезде, Анжелика приободрилась. Значит, с ним можно
было говорить более откровенно.
- Обещаете ли вы сохранить в тайне то, что я вам расскажу? - Она
подтвердила, что является, действительно, маркизой Плесси-Белльер. Сообщила,
что, вернувшись во Францию, оказалась в конфликте с королем, разгневанным ее
отъездом, несмотря на его запрещение. Попав в немилость, она совершенно
разорилась и очутилась в очень стесненном положении.
- Как обидно! Как обидно! - восклицал Роша. - На Востоке такого унижения
не допустили бы, при ваших замечательных достоинствах...
Вдруг он наклонился к ней и шепнул:
- Знаете, он ушел из Средиземного моря!
- Кто?
- Да как же можно спрашивать кто? Вы ведь столько там испытали... Он,
Рескатор, кто же еще...
Она смотрела на него немигающим взглядом и ничего не отвечала.
- Рескатор! - повторил он раздраженно. - Тот пират в маске, который купил
вас за тридцать пять тысяч пиастров в Кандии и с которым вы сыграли такую
злую шутку, что ни одной рабыне еще не удавалось... Можно подумать, что вы
обо всем этом просто позабыли!
Она перевела дух, и краски вернулись на ее лицо. Нельзя же так
волноваться только из-за имени!
- Ушел из Средиземного моря? Но ведь он был там всемогущ. Известно ли,
почему он это сделал? - спросила она.
- Говорят, что из-за вас.
- Из-за меня!.. - Волнение снова охватило ее. Сердце забилось сильными
толчками. - Что же, он считал, что мой побег поставил его в нелепое
положение, и он не мог сносить насмешек других пиратов?
- Да нет, не так... Конечно, его марокканским страхам здорово досталось,
когда стало известно о вашем исчезновении. Чуть их всех не повесили. Но
такое не в его обычае. В конце концов он отправил их к султану Мулай Исмаилу
как ни на что не годных псов. Думаю, беднягам это было хуже виселицы. Да,
мадам, вы можете похвалиться тем, что из-за вас текли и слезы и кровь на
Средиземном море! А вы кончили тем, что оказались в Ла-Рошели...
- Почему же из-за меня? - настойчиво вопрошала Анжелика.
- Тут была история с Меццо-Морте, его худшим врагом. Вы хоть помните
Меццо-Морте, алжирского адмирала?
- Мне трудно его забыть, ведь он тоже захватил меня в плен.
- Так вот, Меццо-Морте решил воспользоваться вами, чтобы изгнать навсегда
Рескатора из Средиземного моря. Завладев вами, он сейчас же отправил
посланца в Кандию... Стойте, раньше я должен рассказать вам, что вскоре
после вашего бегства, дня через два или три, Рескатор послал за мной.
- За вами?
- Да, за мной. Неужели я уж такая ничтожная личность, что не могу
встречаться с пиратскими князьями?.. Прошу прощения, мне уже случалось и
прежде разговаривать с его светлостью. Он один из самых веселых
собеседников, которых можно встретить в жизни, но на этот раз, надо
признаться, его настроение было таким же мрачным, как внешность. Маска,
которую он носит, уже сама по себе смущает того, кто стоит перед ним, а
когда из ее прорезей тебя пронизывает гневный взор, то хочется убежать
подальше. Он удалился в свой дворец на Милосе. Что за великолепное здание,
полное роскошных вещей и редкостей! Его трехмачтовая шебека так пострадала
от пожара, что он не мог погнаться на ней за вами. И к тому же, если я не
ошибаюсь, как раз тогда поднялась страшная буря. Ни одно судно не могло
выйти в море... Рескатор слышал, что я знаком с вами. Он долго расспрашивал
меня о вас...
- Обо мне?
- Ну, нельзя же просто отмахнуться, когда у тебя похищают рабыню, за
которую заплачено тридцать пять тысяч пиастров. Я рассказал ему все, что
знал о вас. Что вы были знатной французской дамой, в фаворе у короля
Людовика XIV, что вы были очень богаты и в вашем распоряжении была даже
должность консула в Кандии. И потом - как вы оказались в руках д'Эскренвиля,
моего бывшего соученика по константинопольской Школе восточных языков, и как
я вас встретил. В конце концов я рассказал ему и то, как хлопотал, чтобы вас
выкупили мальтийские рыцари... Вы же помните, я старался изо всех сил! Да я
ведь и получил пятьсот фунтов, которые вы прислали мне с Мальты. Так в
Кандии стало известно, что вы не погибли в бурю, как все думали раньше.
Роша отхлебнул вина.
- ..Гм... Теперь вы, пожалуй, не станете меня упрекать, что я тогда же
сообщил об этом господину Рескатору... Ведь, как-никак, я был ему многим
обязан... Он очень щедр, вы это знаете, и деньги не ставит ни во что. И
потом, он ведь все-таки был вашим господином, а повсюду принято извещать
хозяина о том, где находится его собственность... Почему вы улыбаетесь?.. Вы
считаете, что я уж слишком усвоил восточные нравы?.. Ну, как бы то ни было,
я ему это сообщил. Но как раз, когда он собирался отправиться на Мальту,
явился посланец от Меццо-Морте... Почему вы так побледнели?
- Если вам известна репутация Меццо-Морте, вы должны понимать, что это
имя не напоминает ничего приятного, - проговорила Анжелика, не в силах
сдержать охватившее ее волнение.
- Итак, Рескатор отправился в Алжир. Что там произошло, никто из нас
толком не узнал. Я говорю о "нас", имея в виду всех, кто там ведет торговлю
и ходит в море, вдоль берега или далеко, в другие страны.., через
Средиземное море... Кое-что все-таки дошло до нас. Меццо-Морте вроде прибег
к шантажу: либо Рескатор никогда не узнает, что с вами стало, либо
Меццо-Морте откроет ему место, где вы скрываетесь, в обмен на клятву уйти
навсегда из Средиземного моря, чтобы он, алжирский адмирал, один властвовал
над ним... Многие говорили, что нелепо было Рескатору отдавать свою
безграничную власть в море, бесчисленные богатства, неприступное положение в
денежной коммерции - за простую рабыню, как бы она ни была красива... Но,
видно, Меццо-Морте знал, что делает, потому что Рескатор, гордый,
непобедимый Рескатор, сдался.
- Он принял это условие?.. - выдохнула Анжелика.
- Да!
Близорукие глаза бывшего колониального чиновника подернулись дымкой.
- Совершенное безумие... Никто не мог этого понять... Надо полагать, что
вы внушили ему не просто желание, а.., любовь. Как знать?
Анжелика слушала едва дыша.
- А что же дальше?
- Дальше?.. Ну, что же я могу сказать? Меццо-Морте, наверно, рассказал
ему, что вас продали марокканскому султану, а потом Рескатор узнал, что там
вас убили... Говорили еще, что вы бежали и погибли в дороге. Теперь я
убеждаюсь, что все эти предположения не соответствуют истине, потому что
вижу вас живой во французском королевстве. - Глаза его загорелись. - Какую
же историю я расскажу в Кандии, когда приеду туда... Никто и вообразить не
мог такого исхода. Женщина сбежала из гарема Мулай Исмаила.., и пленнице
удалось добраться до христианской земли... И я один это знаю и смогу всем
рассказать... Ведь я вас видел!
- Разве вы не дали мне обещания сохранить мою тайну?
- Дал, правда, - грустно проговорил Роша. Он нахмурился, допивая свой
стакан, а потом приободрился: надо будет придумать, как рассказать об этом,
не называя ни имен, ни города Ла-Рошель. Пока же надо договорить.
- Так вот, Рескатор ушел из Средиземного моря. Хотя он не смог заполучить
вас, но должен был сдержать торжественное обещание, данное Меццо-Морте,
который свое слово сдержал. Волки должны соблюдать договоры. Но прежде он
вызвал алжирского адмирала на дуэль. Тот удрал в глубь Сахары и спрятался в
каком-то оазисе, пережидая, пока враг уйдет. И Рескатор прошел-таки
Гибралтарским проливом в Атлантический океан. Что с ним сталось там, никому
неизвестно, - мрачным тоном закончил Роша. - Такая тяжелая история. Просто
отчаяние!..
Анжелика встала.
- Господин Роша, мне надо уходить. Могу я быть уверена, что вы не
предадите меня и никому не станете рассказывать о нашей встрече, по крайней
мере, пока вы находитесь во Франции и в Ла-Рошели?
- Можете быть уверены, - обещал он. - Да и с кем тут можно говорить? Эти
ларошельцы холодны, как мрамор...
На пороге он поцеловал ей руку. Он уже не был чиновником. Он начинал
новую жизнь. Его личность, в которой была и авантюрная жилка, и склонность к
поэзии, до сих пор тесно сжатая служебным положением, начала понемногу
расправляться.
- Прекрасная пленница с зелеными глазами, пусть бог ветров унесет ваш
корабль далеко от вашего нынешнего печального положения! Как бы ни были
скрыты ваши прелести, очаровавшие когда-то всю Кандию, нельзя сомневаться,
что они не должны угаснуть в безвестности. Знаете, что я хочу пожелать вам?
Чтобы Рескатор стал на якорь в Ла-Рошели и снова захватил вас.
Она могла бы поцеловать его за эти слова. Но возразила негромко:
- О, боги великие, нет! Как бы мне не пришлось слишком дорого заплатить
за все неприятности, которые я ему причинила. Он до сих пор, наверно,
проклинает меня...
Чтобы выиграть время, она пошла мимо укреплений. Дома уже недоумевали,
конечно, куда она ушла так надолго. Она не успеет сварить суп к ужину.
Солнце уже зашло, дул холодный ветер, мерзли руки: она вышла без пальто
солнечным осенним днем. Под светло-желтым небом серела ровная морская гладь,
неторопливые волны тихо подкатывали к песчаному берегу, почти не колебля
водоросли. Изредка более мощный вал разбивался о подножие стен и брызги
разлетались по ветру.
Анжелика вглядывалась в горизонт, ей казалось, что среди многих судов там
вдалеке появляется еще один корабль. "Он перебрался в Атлантический
океан..."
Не безумие ли это, увлекаться мечтами, словно молоденькая девушка, ждущая
из-за моря таинственного принца, готового всем пожертвовать ради нее!
Ведь она разочарованная женщина, она столько пережила. Грубость и
жестокость мужчин нанесли ей незаживающие раны. Все это так.
Но когда женское воображение отказывалось снова броситься в бой? Пока
женщины живы, они будут мечтать о невозможном и стремиться к чудесному.
"Меня увлекает волшебство этой истории", - думала она. Как забыть теплоту
черной бархатной мантии, укрывавшей его, а также его глухой, чуть разбитый
голос.
Она так задумалась, что натолкнулась на солдата Ансельма Камизо,
преградившего ей путь своей алебардой.
- Прекрасная дама, раз вы оказались на моей территории, откупитесь
поцелуем.
- Прошу вас, господин Камизо, - учтиво, но с твердостью в тоне
проговорила Анжелика.
- Если королева просит, как же мне, бедному часовому, не склониться перед
ней.
Он отступил, пропуская ее, а потом, опершись на свою алебарду, долго
следил грустным, собачьим взглядом за ее фигурой в бедном платье, восхищаясь
гордой поступью, широкими плечами, прямо поставленной головой и светлым
профилем, обращенным к морю.
Однажды утром оказалось, что дядюшка Лазарь спокойно скончался у себя в
постели. Госпожа Анна и Абигель омыли тело, уложили его в белоснежные
простыни. Прибыл пастор Бокер со своим племянником. Вскоре пришел торговец
бумагой, стали собираться соседи. Их было ухе много, когда у ворот раздался
звонок. Анжелика вышла во двор и впустила человека с суровым лицом, в черном
сюртуке и белом галстуке, отнюдь не внушавшего доверия и представившегося
как господин Бомье, президент королевской комиссии по религиозным делам и
помощник господина Никола де Барданя.
Анжелика уже слыхала кое-что о нем. Она закусила губы и не выразила
удивления, когда из-за спины вошедшего появилась четверка вооруженных людей;
шагая с развальцей, они бесцеремонно направились к дому, а за ними возник
еще один, с неприятным лицом, одетый в плащ, украшенный гербом Ла-Рошели:
двухпарусным кораблем и тремя цветками лилии.
Бомье вошел в дом с официальным, то есть мрачнейшим выражением лица и
поднялся по внутренней лестнице в спальню в сопровождении своего помощника и
подозрительных приспешников.
При виде их все собравшиеся встали с колен, наступило напряженное
молчание.
Господин Бомье развернул казенную бумагу и стал читать брюзгливым тоном:
"Принимая во внимание, что господин Лазарь Берн, 16 мая обратившийся в
католичество, снова предался преступным ошибкам и пренебрегая вечным
спасением, подал опасный пример.., и так далее.., и так далее.., объявляем
его изобличенным в преступлении вторичного впадения в ересь, во искупление
чего труп его следует, положив на решетины, проволочь по всем кварталам и
перекресткам города, а затем выбросить на свалку; кроме того, надлежит
взыскать штраф в сумме трех тысяч ливров в пользу короля и еще сто ливров на
милостыню нуждающимся узникам тюрьмы Консьержери..."
Его прервал мэтр Габриэль. Очень бледный, он встал между Бомье и
постелью, на которой покойник, единственный из всех находившихся в комнате,
сохранял спокойное и даже чуть насмешливое выражение.
- Господин де Бардань не мог вынести такого решения на наш счет. Он сам
был свидетелем того, как мой дядя отказался обратиться в католичество. Я
сейчас же пойду за ним.
Бомье ухмыльнулся и стал сворачивать свою бумагу.
- Пожалуйста, - сказал он спокойно, - отправляйтесь за ним, но я отсюда
не уйду. Мне спешить некуда. Я служу святому делу: надо очистить город от
опасных заговорщиков. Ибо злые ангелы сговариваются против добрых, а дурные
подданные против верных подданных короля, а в Ла-Рошели те и другие
сходятся.
- Вы что же, хотите объявить нас предателями, изменниками Франции? -
возмутился Легу, городской голова, нахмурившись и шагнув вперед. Мэтр
Габриэль вмешался:
- Кто пойдет за господином де Барданем?
- Я остаюсь здесь, и люди мои будут со мной, - издевательски улыбаясь,
заявил Бомье.
- Ну, так я пойду, - сказала Анжелика. Она уже набросила пальто и быстро
спускалась по лестнице.
- Бегите поскорей, - хихикнул вдогонку ей Бомье.
Анжелика быстро пересекла город. Она так спешила, что ноги ее взлетали
над булыжниками мостовой, почти не касаясь их. Но в доме де Барданя ей
сказали: "Он во Дворце правосудия". Во Дворце правосудия после многих
отсылок и задержек наконец один чиновник сообщил, что господин де Бардань
пошел в гости к главному судовладельцу Жану Маниго.
Анжелика помчалась туда. Что могло произойти за это время в доме, где
заряд страстей был больше, чем в дуле пушки? Насмешки Бомье и грубость его
солдат уже высекали искры, сталкиваясь с возмущением и гневом
протестантов... А ведь она бросила там Онорину! Какое безрассудство! Ей уже
мерещились опустошенный дом, печати на дверях, все в тюрьме или бог весть
где...
Умирая от тревоги, она добралась наконец до великолепного особняка
Маниго.
Господин де Бардань изволил кушать вместе с семейством Маниго под
наблюдением нескольких поколений судовладельцев, гордо взиравших с
портретов. В комнате приятно пахло горячим шоколадом, который раб Сирики
разливал в серебряные чашки, а в середине стола в большой фарфоровой вазе
лежала целая груда заморских плодов: ананасы, померанцы, а рядом кисти
местного винограда. Анжелика и глазом не повела на всю эту роскошь.
Задыхаясь, она бросилась к наместнику:
- Умоляю вас, идите скорее. Господин Берн зовет вас на помощь. Он
надеется только на вас.
Господин де Бардань галантно поднялся на ноги, приятно удивленный видом
бросившейся к нему женщины. Анжелика разрумянилась от бега, глаза ее
сверкали, грудь высоко поднималась под черным корсажем. Ее волнение,
умоляющее выражение лица и чудесные глаза не могли оставить хладнокровным
человека, преданного слабому полу. Это был случай как раз во вкусе Никола де
Барданя.
- Сударыня, успокойтесь и объясните мне все без боязни, - произнес он,
смягчив голос и ласково взглянув на просительницу. - Я вас не знаю, но
обещаю выслушать вполне благожелательно.
Анжелика успела спохватиться, что проявила невежливость к господину
Маниго и его толстой супруге, и торопливо приветствовала их. Затем
рассказала, волнуясь, о том, что произошло в доме мэтра Габриэля... Там
может возникнуть бог весть что, самое страшное.., а может быть, уже и
случилось... Она всхлипнула.
- Ну, что вы, успокойтесь же, успокойтесь, - повторял господин де
Бардань. - Почему эта женщина так волнуется? - обратился он к господину
Маниго. - Что там за беда? Это все пустяки.
- Господин Берн вечно попадает в какие-нибудь истории, - кислым тоном
произнесла госпожа Маниго.
- Но пойми же, моя добрая Сара, - возразил судовладелец, - не может он
допустить, чтобы тело его дяди волочили на жердях.
- Я знаю одно: такие вещи только с ним случаются, - самодовольно заявила
толстуха.
Она хлопнула в ладоши:
- Дочки, собирайтесь, наденьте накидки из черного бархата, и Жереми пусть
наденет суконный костюм. Мы должны отправиться к бедному Лазарю, чтобы
молитвами проводить его в вечность.
- Конечно, мы сейчас отправимся. Меня не успели известить о его кончине,
- заволновался вдруг Маниго.
- Я поеду вперед, - бодро воскликнул де Бардань. - Эта дама так торопит
меня, что я не смею задерживаться.
Он посадил Анжелику в поджидавший его экипаж, по бокам которого стояли
два стрелка.
- Боже мой, только бы не опоздать, - прошептала Анжелика. - Пожалуйста,
велите ехать скорее.
- Как вы нервничаете, милое дитя! Готов поспорить, что вы родились не в
Ла-Рошели.
- Действительно, я не отсюда. Но почему вы так решили?
- Потому что вы бы привыкли к подобным историям, которые, что бы ни
говорила госпожа Сара, в нашем городе не редкость. Увы! Иногда мне
приходится поступать жестоко. Закоренелое зло должно быть наказано. Однако в
данном случае я должен признать, что Лазарь Берн не отяготил упрямства, с
которым на протяжении восьми десятков лет держался ложных верований,
непростительным преступлением отступничества от истинной веры...
- И вы не разрешите этому отвратительному человечку волочить его тело по
грязи?
Королевский наместник засмеялся, показывая свои красивые и очень белые
зубы, оттеняемые каштановыми усами.
- Это вы Бомье так называете? Должен признаться, ему подходит. - Он
слегка нахмурился:
- Я не всегда соглашаюсь с ним при выборе методов, которыми мы
действуем... Но простите, мне кажется, с одной стороны, что я с вами только
что познакомился, а с другой, что я вас уже видел... Если это так, не
понимаю, как я мог забыть имя такой прелестной особы...
- Я служанка мэтра Габриэля Берна.
Он вдруг вспомнил:
- Вот оно что. Я действительно увидел вас впервые у мэтра Берна в тот
самый вечер, когда капуцины из монастыря Младших братьев притащили меня
обращать этого беднягу Лазаря, который считался умирающим. Мэтр Габриэль
возвратился тогда из поездки, и вы были с ним...
Он добавил строгим тоном:
- У вас есть ребенок, которого следует по закону воспитывать в
католической вере.
- Я помню, вы сказали тогда, что моя дочь, видимо, незаконное дитя, -
отвечала Анжелика, быстро решившая играть в открытую, чтобы избежать
расспросов о себе, - вы были правы, это так.
Такая откровенность заставила господина де Барданя подскочить.
- Простите меня, если я вас обидел, но моя нелегкая должность в этом
городе вынуждает меня следить за отношением к религии самого малого из
жителей и...
- Это так, - повторила Анжелика, пожав плечами.
- Но с такой красотой, как ваша, - милостиво улыбнулся королевский
наместник, - можно понять, что любовь...
Анжелика оборвала его речи.
- Я просто хотела сообщить вам, что вам нет нужды беспокоиться о ее
крещении и вере, потому что она католичка, как и я сама!
Господин де Бардань как раз собирался заметить, что эта молодая женщина,
должно быть, обращенная католичка или, по крайней мере, воспитывалась в
католическом монастыре. Восхищенный своим нюхом, он мысленно похвалил себя,
но добавил по-прежнему строгим тоном:
- Теперь все ясно, я так и предполагал... Но как же вы решились пойти в
услужение к протестантам? Это дело серьезное.
Анжелика успела приготовить ответ. Она придумала кое-что, отчасти под
влиянием враждебных замечаний Северины.
- Видите ли, - она опустила глаза, - моя жизнь не всегда была образцовой.
Вы можете, увы! догадаться об этом по признанию, которое я только что
сделала. Но благодать Господня помогла мне встретиться с глубоко набожной
особой, которую я не могу назвать, хотя живет она здесь, и она убедила меня
искупить свои грехи и научила, как это лучше сделать. По ее совету я и
поступ
...Закладка в соц.сетях
