Жанр: Любовные романы
Фаворитка месяца
...sh; Нет, — сказал он. — Не делай так. — Он перегнулся
через стол и поправил ей прическу. — Позволь мне смотреть на тебя.
Теперь он видит, — подумала Джан. — И что будет?
— Знаю! — сказал он с торжеством. — Ты молодая Вивьен Ли! Она
снова задышала. Но тело вдруг устало, как будто ей пришлось тяжело работать
весь день. Она была испугана. Испугана, ослаблена и довольна.
— Итак, что ты думаешь о сценарии? Умираю, как хочу знать.
— Ну... — Джан должна была поговорить о сценах с раздеванием.
— Тебе он не нравится. Господи, тебе он не нравится?
— Нет. Я только... У меня есть несколько возражений.
— Послушай. Не так уж легко будет переделывать это. Это история
склонного к садизму мужчины и женщины-мазохистки — обычная мелодрама в
старом стиле.
— В старом стиле? Я думаю, это несколько современно.
— О! Старая картина
Женщина, которая так много любила
или
Мужчины,
которые сделали Гитлера симпатичным
. Ну, я не хотел писать пьесу об их
взаимозависимости.
— Слушай. Я не думаю, что проблема в этом. Она... — Джан сделала
паузу.
— Ты убиваешь меня. Сначала Майкл Маклейн, а теперь ты.
— Майкл Маклейн? А что с ним?
— Он тоже возражал. Сказал, что не хочет участвовать в заговоре против
себя, который заключается в...бле известной кинозвезды.
— Майкл? — спросила Джан. — О чем ты говоришь, Сэм?
— Да, Майкл Маклейн. Он вместе с тобой играет ведущую роль в этом
фильме. Разве Эйприл не сказала тебе?
— Сказала мне? Последнее, о чем мы с ней договорились, это об участии
Пола Ньюмена.
— О нет, на самом деле это не так. — Сэм понизил голос до
шепота. — Эйприл хотела Майкла, я же хотел Ньюмена. Она поэтому дала
тебя, а я дал ей Майкла. — Сэм помолчал, потом спросил: — Ну а ты
довольна, что придется играть с Майклом? Он прекрасно подходит для роли
Джеймса. Смотрится так, как будто вы оба уже близки. Я думал, ты будешь
прыгать от радости.
Да, конечно. Сэм видел ее с Майклом. Он думал, что они и сейчас близки.
Может быть, поэтому он не так агрессивен лично с ней. Джан хорошо знала, что
Сэм не любит соревноваться с другими мужчинами из-за женщины.
Нужно ли сказать ему, что она и Майкл... ну, не испытывают симпатий друг к
другу? Что путь для него открыт? И что она не только не хочет работать с
Майклом, но даже видеть его не желает?
Но ведь это не его дело, если бы не так, Сэм сам бы все узнал. А сейчас Джан
не намерена мостить для него этот путь.
Но, Господи, на что это будет похоже, если она согласится работать с
Майклом? А если ей придется видеть, как Сэм обнюхивает Эйприл Айронз прямо
перед ней? Она не уверена, что сможет выдержать это.
— Я только удивлена, это так... неожиданно. Я работаю с тобой и с
Майклом Маклейном! Будто сон становится явью. Я довольна, Сэм, это
действительно большая честь.
Похоже, он не заметил, как потрясла ее эта новость.
Да, — подумала
Джан, — когда Сэм работает над своим проектом, он ничего не замечает
.
— Но послушай. Действительно есть одна проблема. Я не могу участвовать
в сексуальных сценах, — выпалила она. — Не могу.
Сэм замер, с улыбкой и глядя на нее. Затем рассмеялся.
— Так дело только в этом? — спросил он. — В голых сценах?
— Ничего себе —
только в этом
! — строго сказала Джан.
— О, послушай, не хочешь раздеваться, не надо. Найдем дублершу. Нет
проблем. Я подделаю это. Перейдем с твоего лица к ее телу. Нет проблем.
— А зачем вообще они? Зачем ПОКАЗЫВАТЬ это?
— Но это же любовная история.
— Но не половая история.
— О, не надо. ОСНОВНОЙ ИНСТИНКТ. Современность. Необходимость.
— Но вы не показываете голого Майкла Маклейна. Это что, тоже
объясняется современностью?
— Полагаю, что это — средний возраст, клонящийся к концу, — Сэм
глупо улыбнулся. — Но тебе бы лучше это знать.
— Я-то ЗНАЮ. Почему это так необходимо?
— О, ты знаешь все мои ответы. Потому что мужчины любят это. Потому что
женщины ничего не имеют против. Потому что мужчины не любят видеть голых
мужчин...
— Почему?
Сэм пожал плечами.
— Не знаю. Они не любят сравнивать себя с кем-либо еще. Может быть,
боятся собственных гомосексуальных чувств. Или чувствуют себя униженными при
виде...
— А что если женщин унижает женская нагота? И они ничего не имеют
против мужской?
— О, не надо. Не открывай мир заново. Так всегда было. Женская нагота —
красива. Мужская — оскорбительна.
— Я чувствую, тут все гораздо глубже! — воскликнула Джан. —
Это, по-моему, делается, чтобы угнетать женщин. Чтобы показать им, какими
совершенными они должны быть, чтобы использовать свои тела для продажи: как
товар! Продать, как вы хотите продать меня. Сэм положил руку ей на ладонь.
Но Джан отдернула ее.
— Я нравлюсь тебе, Джан! Ты этого не хочешь, но это так.
— Конечно, нравишься. Ты мой режиссер.
— Нет, я не хочу сказать, что нравлюсь тебе профессионально. Я хочу
сказать, что тебе нравлюсь Я. Я произвел на тебя большое впечатление. Ты
очень необычная женщина. Не только красивая, но и очень умная. И ты можешь
работать. Я понимаю твою озабоченность. Но пусть я тебе нравлюсь. Работай со
мной. Доверься мне.
Джан посмотрела на это длинное, загорелое и красивое лицо. Сэм все еще
оставался самым привлекательным мужчиной из всех, кого она когда-либо знала.
Джан была ослеплена его умом, поведением и его
Эй, я хороший парень
отношением. Все это соблазняло ее. Она почувствовала, что краснеет, и
опустила голову, разглядывая поверхность стола. Сэм смотрел на нее. Неужели
она ему нравится? Джан отвернула голову в сторону. Несмотря на ресторанный
шум, она могла слышать его дыхание и свое собственное дыхание тоже. Господи,
если бы хотя бы часочек полежать с ним рядом и быть действительно вместе, ну
хоть чуть-чуть.
Сэм снова дотронулся до ее руки, и на этот раз Джан позволила ему это.
— Я буду оберегать тебя, — сказал Сэм. — Только позволь. Дай
мне попробовать. Я хороший режиссер. Я люблю моих актеров, Джан. Доверься
мне.
— Попробую, — пообещала она.
28
Шарлин попросила убрать дом как следует к приезду мамы. Теперь все чисто. Ни
пятнышка. Если не считать, конечно, коробок, которые Шарлин взяла для Доуба.
И что он собирается делать со всеми этими левыми ботинками? — в
тысячный раз задавала она себе этот вопрос. — Доуб, лучше не надо
заставлять меня делать что-то противозаконное!
А что она скажет маме, когда та придет и увидит все эти коробки? Если,
конечно, мама когда-нибудь приедет.
Шарлин сидела в большой гостиной, просматривала каталог и краем глаза
наблюдала, как Дин играет с собачками. Потом она снова взглянула на часы.
Шарлин заказала машину, чтобы привезти сюда маму в семь часов. А уже было
почти восемь. Еда давно была готова и теперь остывала. Опоздание на час.
Шарлин беспокоилась. Сегодня вечером Дин должен был увидеть маму первый раз.
Шарлин не хотела, чтобы что-то было не так.
Но многое было уже не так: Флора Ли взяла деньги на переезд, но никуда не
переезжала — она все еще была в плохом месте в восточной части Лос-
Анджелеса. И два раза ее приглашали прийти, и оба раза она не приходила. На
следующий день она звонила Шарлин и плакала, заверяя дочь, что ей стыдно
смотреть в глаза своему ребенку.
Дин был расстроен.
А теперь Дин прервал ее мысли:
— Думаешь, мама узнает меня?
Прежде чем Шарлин ответила, охранник у ворот дал звонок и пропустил машину Флоры Ли. Слава Господу!
— Конечно, узнает, — заверила его Шарлин.
Вместе они открыли входную дверь, вышли на крыльцо и стояли на верхней
ступени, в то время как автомобиль ехал по дорожке. Флора Ли вышла из него с
помощью водителя. Она взглянула на крыльцо и увидела Шарлин. Затем побежала
по лестнице с раскрытыми объятиями.
— Моя девочка, — кричала она, как будто не видела Шарлин еще с
Лэмсона. Потом Флора Ли покачнулась. Шарлин шагнула вперед и поддержала ее.
Мама выпрямилась, как будто ничего не произошло. У Шарлин упало сердце.
Флора Ли была пьяна. Вот почему она приехала так поздно.
— Ну и где же мой малыш? — завопила мамаша, проходя прямо в дом
мимо Дина. Парень последовал за ней.
— Я здесь, мамочка, — сказал он женщине, движущейся в гостиной по
кривой линии. Флора Ли повернулась и протянула к нему руки.
Дин, сам того не желая, отшатнулся.
Шарлин наблюдала, как Дин смотрит на свою мамочку. Флора Ли попыталась
привести себя в порядок. При этом она выглядела особенно странно, странно
для Дина, который последний раз видел свою мамочку в шестилетнем возрасте.
Волосы у Флоры Ли были чистыми, но уж очень желтыми. Зеленое платье. Слишком
много украшений. Слишком сильные духи. И сверкающие желтые туфли на высоких
каблуках, из-за которых она не могла нормально держаться на ногах.
Прежде чем Шарлин успела что-нибудь сказать, Флора Ли была возле Дина.
— Мой мальчик, мое дитя. — Флора Ли положила Дину руки на плечи,
уткнулась ему в шею и плакала. — Ты так вырос, а я тебя не видела.
Мамуля дома, малыш. Твоя мамуля дома.
Дин не двигался, но его взгляд встретился с взглядом Шарлин.
— Мамочка, почему бы тебе не присесть? — Он провел Флору Ли к
дивану и осторожно усадил ее.
— А теперь, если ты немножко посидишь, мы с Дином кое-что приготовим на
кухне. Мы скоро вернемся, о'кей? — засуетилась Шарлин.
— Думаете, я пришла на выпивку? Что-нибудь празднуем? — попыталась
подняться Флора Ли.
— О'кей, мама, — остановила ее Шарлин, толкая Дина перед собой на
кухню.
— Это не мамочка, — сказал Дин, когда они закрыли за собой дверь.
— Что ты этим хочешь сказать, Дин? Конечно же это она! — Шарлин
почувствовала себя несколько нехорошо.
Дин покачал головой.
— Нет, не она. Я помню, как пахла мамочка. А у нее запах не такой, как
у мамочки.
— Ну, люди ведь меняются. Она не так молода, как была. Вспомни, когда
ты был маленьким мальчиком, и мама повела тебя в школу в первый день?
Помнишь? Ты рассказывал мне, что помнишь?
— Ага, помню. Мама была красивая и не жирная, и у нее были коричневые
волосы. И на ней не было косметики. Она не пахла, как папуля.
— Дети, вы идете? — вопила Флора Ли из гостиной. — Не
забудьте, мы должны выпить вместе.
— Дин, пожалей ее.
Когда они вернулись, Флора Ли сидела на диване с раскрытой Библией на
коленях. Она посмотрела на них, и ее накрашенное лицо искривилось.
— Вы хранили мою Библию с тех самых пор, как я последний раз виделась с
вами?!
— Мы старались жить по хорошей книге, как наша мамочка учила
нас, — сказал Дин и взял из рук Флоры Ли Библию, а потом дал ей стакан
водки и эль. — Правильно, Шарлин?
— Да, — сказала она. — Только так, как ты учила нас, мамочка.
— За что будем пить? — спросила Флора Ли, судорожно сжимая стакан.
Дин долго смотрел на мать. Флора Ли заметила, как он критически оценивает
ее, и через силу опустила стакан.
— Ну, — сказала она. — В моих руках револьвер, что ли? Вы что
не рады меня видеть?
— Конечно, мы рады тебя видеть, — сказала Шарлин и обняла
несчастную женщину. — Правда, Дин?
Дин стоял, все еще держа Библию в руках. Он молчал.
— А у меня готов прекрасный ужин, — сказала Шарлин. — Почему
бы нам не поесть?
На ужин была жареная курица и пирожные. Говорила в основном Флора Ли. Она
хотела знать все подробности о работе на телевидении, о том, как Шарлин
получила эту работу, о звездах, которые с ней работают. Кто они? Она
похвалила одежду Шарлин, приготовленную ею еду, дом, костюмчик, в который
был одет Дин, и поведение собак. Затем она оттолкнула от себя тарелку и
попросила еще немножко выпить, а потом решила осмотреть дом.
Шарлин провела мать через большую гостиную в еще большую кухню и туалет,
потом наверх, где были три пустовавшие спальни и комната, которую она
занимала с Дином. Флора Ли остановилась.
— Вы вместе тут спите? — спросила она и странно посмотрела на
Шарлин, заставив ее покраснеть.
— Дин боится темноты, — сказала она мамочке.
— У вас здесь много места, — отметила Флора Ли, когда они
спустились вниз. — Пустующие комнаты. Вы должны посмотреть, где я живу.
Мою квартиру можно уместить в углу вашей спальни.
— Может быть, ты захочешь жить с нами, мамуля, — предложила
Шарлин. Она чувствовала, как стоявший рядом Дин скривился.
— Прекрасное предложение, дорогая, — рассмеялась Флора Ли. —
Но я могу надоесть вам своими гостями. — Они прошли в гостиную. —
Я нужна ТЕБЕ, Дин? ТЫ хочешь, чтобы твоя мамуля вернулась?
— Почему ты оставила нас, мамочка? — спросил Дин. Шарлин заметила,
как изменилось лицо Флоры Ли. Улыбка во все лицо исчезла. На мгновение
Шарлин показалось, что она увидела другое лицо мамули, лицо, которое было у
Флоры давно, в Лэмсоне.
— Мой сладкий, я вынуждена была так поступить. Если бы я осталась, твой
папуля убил бы меня. Мне нужно было убраться... Чтобы найти безопасное
место, получить работу и все остальное. ПОТОМ я собиралась забрать вас
обоих. — Флора Ли посмотрела в свой почти пустой стакан, который не
выпускала из рук.
Дин опустил голову.
— Тогда почему ты не вернулась за нами?
Шарлин была озабочена тишиной, воцарившейся в комнате. Она тоже ждала ответа
на этот вопрос, хотя, если быть честной, она никогда бы не заставила себя
задать его. Наконец Флора Ли заговорила.
— Мой сладкий, все оказалось гораздо хуже, чем я могла ожидать. Я
слишком долго не могла найти подходящей работы, чтобы где-нибудь поселиться
постоянно. Я уходила с работы столько раз, что потеряла счет. А когда не
работала, то мне едва хватало денег на себя и нечего было и думать, чтобы
содержать двоих детей. А ведь, кроме всего прочего, только один из вас
мой. — Флора Ли сделала паузу, потом выдавила из себя улыбку. —
Если быть честной, вам было гораздо лучше с папулей. По крайней мере он мог
предоставить вам жилье.
— Но ты сказала, что собиралась вернуться за нами. Мы ждали тебя. Ждали
и ждали.
— Я знаю, малыш. — Теперь улыбка еще шире расплылась на лице Флоры
Ли, она смеялась и морщилась при этом, как пустой бумажный пакет. — Но
мамуля теперь вернулась, и поэтому давайте выпьем за то, что мы снова в
конце концов вместе. Как я и обещала.
Шарлин почувствовала жалость к Флоре Ли.
— Конечно. А скоро мамочка собирается начать работать парикмахером, как
она всегда хотела. Она пойдет в школу и все такое прочее. Правильно,
мамочка?
— Ну, я вообще-то не думаю, что то место мне подходит, Шарлин, —
сказала Флора Ли. — Они начинают работу в восемь утра. Ну а кто придет
в это время, какой клиент? И будут сердиться, если я опоздаю. Будут бить
меня по жопе при этих девчонках. Не хочу тратить время на такое дело.
— О! — вот и все, что могла сказать Шарлин.
— Но давайте же выпьем! — Флора Ли подняла стакан. — За
счастливое воссоединение нашей семьи.
— Мы не пьем, — сказал Дин и пошел из комнаты, позвав за собой
собак.
Шарлин отправила Флору Ли домой и провела два дня в основном за утешением
плачущего Дина. А это было действительно трудно, потому что Шарлин самой
хотелось плакать.
Потом она получила по почте посылку, которая, как она подумала, поможет им.
Шарлин вызвала Дина из спальни и усадила рядом на диван.
— А у меня сюрприз, — сказала она и вытащила кассету.
В студии Шарлин была поражена звуком собственного голоса, записанного на
пленку. Она не могла поверить в то, что это был ее голос, но мистер Ортис и
другие настаивали на этом. Современная электронная техника могла сделать что
угодно. Они хорошо потрудились, сделав ей голос настоящей певицы. Шарлин это
очень впечатляло. Ей не верилось, но это впечатляло.
— Дин, послушай!
Шарлин вставила кассету и нажала кнопку. Она села поодаль и наблюдала за
выражением лица Дина, когда музыка заполнила комнату.
— Что ты думаешь? — спросила она брата.
— Очень хорошо, Шарлин. Мне это нравится.
— Видишь, ты говорил, что я могла бы петь, и ты был прав, —
рассмеялась Шарлин.
— Конечно, можешь. Но кто это поет? Шарлин посерьезнела.
— Дин, это я. Это мой новый альбом. Мистер Ортис прислал его. Помнишь,
я делала запись?
— Конечно, помню, но это не ты. — Дин сделал паузу,
прислушиваясь. — Шарлин, это не ты. Не важно, что ты говоришь или
мистер Ортис. Я знаю твой голос, он не такой. Конечно, ты можешь петь. Но,
Шарлин, не разрешай никому говорить тебе, что это твой голос, потому что это
не ты.
Шарлин посмотрела на Дина и почувствовала, как по спине пробежал холодок.
— Почему ты так уверен, Дин? Я хочу сказать, что доверяю тебе, но
почему ты так уверен?
— Почему? Шарлин, ты никогда не могла петь так высоко. Помнишь, как мы
смеялись, когда ты пыталась петь
Звезды блещут
перед играми по бейсболу?
Ты хотела спеть высоко, но у тебя ничего не вышло. Эта девушка может выше и
выше. Не-а, это не ты. — Дин сделал паузу, прислушался. — Но
звучит очень хорошо, — сказал он.
Сэм Шилдз работал, как в горячке, над
Рождением звезды
, — и над
сценарием, и над съемками. Кроме того, он спал с Эйприл. И все больше и
больше думал о Джан Мур. Воистину, все его время было заполнено работой. И,
конечно, он уставал.
Основные съемки начинались только через неделю. Нужно было кое-что
выбросить, сделать кое-какие дубли. В конце концов выбрали Северную
Калифорнию. Многое нужно еще переписать. Сэм вздохнул и посмотрел на Эйприл.
Если бы он должен был выбросить кое-что или кое-кого из своей переполненной
жизни, он предпочел бы вышвырнуть Эйприл. Но Сэм понимал, что это
невозможно. Она позволила и простила флирт с Крайстал Плинем, но дала ясно
понять, то Сэму больше не дозволено ничего подобного или она воспримет это
как личное оскорбление. Перспектива заслужить месть Эйприл Айронз не
прельщала его.
А сейчас Сэму нужна была помощь, и он подумывал о помощнике, ассистенте
режиссера. Он понимал, что это вынужденное зло, хотя не признавался в этом
себе даже после
Джека и Джилл
. Сэм не захотел брать того же самого парня.
Но ведь это, — напомнила ему Эйприл, — был МАЛЕНЬКИЙ фильм
.
На данной стадии ассистента режиссера не было, но такой фильм требовал много
съемок на природе и в студии. И ассистент мог бы сберечь время и деньги,
снимая пейзаж без актеров или делая другие съемки: небо, улицы и прочее.
Найти помощника было бы нетрудно. Сэм полагал, что А.Джоель Гроссман не
лучше и не хуже других, но пока этого не сказал.
— О чем ты думаешь? — спросила Эйприл после того как они
побеседовали, и Джоель вышел из комнаты.
— У него мало опыта, — сказал Сэм.
— Но у него хорошие рекомендации.
— Он сын секретаря твоего босса. Что это за рекомендации? Эйприл
отмахнулась от вопроса Сэма.
— Он превосходно прорекламировал джинсы, они прекрасно продавались. И
тысячи других вещей на продажу. И еще Джоель прекрасно знает, как себя
держать. С ним все ясно. Думаю, он достаточно изобретателен, а может быть, и
способен на творчество. Ты хорошо заработаешь, Сэм. Доверься мне.
Вот в том-то все и дело, что Сэм не доверял никому. Но он тоже подумал, что
Джоель сможет выполнить эту работу, хотя бы потому, что имеет некоторый опыт
и претензии на художественное творчество. Если он сумел прорекламировать
джинсы, значит, вполне сможет таскать за Сэмом его папки с бумагами. Парню
нужна работа в кино, любая работа.
— О'кей, — в конце концов сказал Сэм. — Надеюсь, это не
повернется так, что я из-за него получу по заду. Теперь ты мой
должник. — Сэм взглянул на список актрис, приглашенных для
чтения. — Кто следующий? — спросил он.
Не отрывая глаз от сценария, Эйприл подняла пустую чашку, и служанка
заботливо взяла ее. Потом на столе снова оказалась полная чашка. Эйприл
сделала глоток и вдруг выплюнула все на пол.
— Кто это сделал? Проклятье, здесь же
Иквал
.
— Простите, мисс Айронз... — засуетилась служанка.
—
Свит-н-Ло
— сколько раз тебе говорить? Служанка убежала, чтобы
приготовить свежий кофе.
— Иисусе Христе! — воскликнула Эйприл, уже разговаривая с
Сэмом. — Откуда только эти люди ПРИЕХАЛИ? Не могут даже вспомнить,
какой кофе я предпочитаю. — Эйприл отпихнула сценарий в сторону вместе
со своими записями. — И я не могу найти актрису, которая бы нормально
прочла эти вшивые строчки. ПРОЧЛА, ради Бога. Не запомнила, не СЫГРАЛА, а
только прочла их...
Сэм подумал о Джан Мур и о том, как она оттолкнула его своим монологом.
Ночью он снова и снова прокручивал фильм. Сэм причесал свои темные волосы,
потом прижал ладонь ко лбу. Устал! Они сидели за столом с восьми утра. А
теперь было почти четыре. Семнадцать чтений. И никто не подходит. Вечер
предстоял долгий и трудный.
— Я бы лучше дал почитать ребятам, которые работали в моей труппе в Нью-
Йорке. Они, по крайней мере, читать могли. Голливуд! — возмущенно
процедил он сквозь зубы.
Лучше бы он остался там. Сэм знал, что Эйприл не переносит нападок на
Голливуд со стороны
мистера с Бродвея
, как она его прозвала. Но теперь Сэм
вспомнил Мери Джейн Морган и время, когда она пришла на первое чтение пьесы
Джек, Джилл и компромисс
. Она была актрисой. Очень хорошей актрисой.
Почему в этом городе нет такой же Мери Джейн?
Мери Джейн была скромным бутоном, который расцвел под его режиссурой. Она
расцвела еще и благодаря их личным взаимоотношениям. Почему Сэм так полюбил
роль режиссера, Пигмалиона для Галатеи? Ему нравилось быть нужным, быть
умным, быть опытнее других, контролировать все и всех. Жажда власти? Да.
Оттого что он не чувствовал себя в спокойствии и безопасности? Сэм так не
думал. Что плохого в желании учить другого человека, в желании помочь
другому? Как он может выполнять свое предназначение? Где новая ученица?
Ну, возможно, есть такая. Джан Мур, Сэм знал, уже выучила наизусть весь
новый сценарий. Она умна, старательна, и хороша во всем. Он был уверен в
ней. Но Джан молода и нуждается в режиссере. Сэм поработал с ней две недели
и был поражен, как быстро девушка все усваивает. Он знал, что с ней съемки
Рождения звезды
превратятся в сущее удовольствие. Сэм успокоил ее: не
будет раздевания в любовной сцене — и наслаждался работой. Джан —
профессиональна, свежа, красива и забавна. Но не так, как Эйприл.
Динамичная женщина, — подумал он. — И к тому же ранимая
.
Сэм был потрясен сначала внешностью Джан, потом ее талантом, а теперь ее
умом и профессионализмом. Он нашел, что режиссура роли Джан будет самой
приятной частью его работы. Это доставит ему... удовольствие. В Джан Мур
есть что-то особенное.
Но теперь говорила Эйприл:
— Ты здесь напрасно тратишь время, Сэм. А время — деньги. Тебе
необходимо избрать иной подход к актерам, Сэм. Все-таки фильмы отличаются от
пьес. Я же тебе говорила об этом. Следует иначе подходить к киноактерам. Они
обычно готовятся к каждой сцене отдельно.
А ты суешь им весь сценарий. Делай это иначе. Ты зря тратишь время. И мое
тоже.
— Послушай, но я работаю не так. Эйприл холодно посмотрела на
любовника.
— Ну, это не работа. — Она сделала паузу. — Может быть, дело
не в режиссуре, Сэм? Может
...Закладка в соц.сетях
