Жанр: Любовные романы
Рабыня изаура
...ях фазенды.
Мне скажут, что, раз уж Изаура была рабыней, Леонсио, чтобы остаться с ней
наедине, не нуждался в подобных
ухищрениях. Ему стоило лишь приказать, и ее привели бы к нему добровольно или
силой. Конечно, он мог бы так поступить,
но власть красоты, даже принадлежащей рабыне, в сочетании с благородством души и
превосходством ума, внушают
почтительность даже и более развращенным и испорченным людям. А поэтому,
несмотря на весь свой цинизм и упрямство,
Леонсио не мог в глубине души не испытывать определенное уважение к добродетелям
этой необыкновенной девушки, не
мог не обращаться с ней с большей деликатностью, чем со всеми другими рабами.
- Изаура, - сказал Леонсио, продолжая диалог, прерванный нами в самом
начале, - знай, что теперь твоя судьба
находится полностью в моих руках.
- Как всегда, сеньор, - смиренно ответила Изаура.
- Сейчас более, чем когда-либо. Мой отец скончался, и тебе известно, что я
его единственный наследник. Малвина,
по причине, о которой ты, конечно, догадываешься, покинула меня, она уехала к
своему отцу. Таким образом, сегодня я
единственный кто всем распоряжается в этом доме. Итак, я полновластный хозяин
твоей судьбы, Изаура. Ты, конечно,
понимаешь, что только от твоего согласия зависит и твоя жизнь.
- От моего согласия? Нет, сеньор, моя жизнь зависит только от воли моего
господина.
- И я желаю, - ответил Леонсио самым нежным голосом, - всей душой сделать
тебя самой счастливой на свете. Но
как я могу сделать это, если ты упорно отказываешь мне в радости, которую только
ты способна подарить мне?
- Я, сеньор? Ради всего святого, предоставьте жалкую рабыню ее судьбе,
вспомните о сеньоре Малвине, такой
красивой, такой доброй и любящей вас! Мой господин, заклинаю вас ее, именем, не
останавливайте свой выбор на бедной
пленнице, во всем готовой вам повиноваться, кроме того, о чем идет сейчас
речь...
- Послушай, Изаура. Ты еще слишком молода и не в состоянии должным образом
оценивать события. Когда-нибудь,
но, боюсь, с роковым опозданием, ты раскаешься в том, что отвергла мою любовь.
- Никогда! - воскликнула Изаура. - Я бы совершила низкое предательство до
отношению к моей госпоже, если бы
согласилась внимать ласковым словам моего господина.
- Наивная щепетильность... Послушай, Изаура. Моя мать, оценив твою красоту
и живость ума, а может потому, что у
нее не было дочерей, постаралась дать тебе образование как своей родной дочери.
Она очень любила тебя и если не
освободила, - то только из страха потерять. Она хотела навсегда удержать тебя
при себе. Ею руководила любовь. Как же я
могу отпустить тебя, я, любящий тебя иной любовью, гораздо более пылкой и
восторженной, любовью, не знающей границ,
любовью, грозящей мне сумасшествием или самоубийством, если... Но что я говорю!
Мой отец, господи, прости его,
погнавшись за выгодой продать тебя за горсть золота, безумец, готов был
совершить святотатство! Святотатство!.. Я бы счел
оскорблением для себя, если бы кто-нибудь осмелился предложить мне деньги за
твою свободу. Ты свободна, потому что
господь не мог создать столь совершенное существо, определив ему в удел рабство.
Ты свободна, потому что такова была
воля моей матери, и так хочу я. Но, Изаура, любовь моя к тебе безгранична, я не
могу, не в силах расстаться с тобой! Я умер
бы от отчаяния, если бы мне пришлось отдать бесценное сокровище, которое небо
предназначило мне, к которому днем и
ночью устремлены мои помыслы и желания...
- Простите, сеньор, я не могу вас понять. Вы говорите, что я свободна, и
не позволяете мне ни идти, куда я хочу, ни
распоряжаться моим сердцем?
- Изаура, если ты захочешь, то будешь не только свободна, ты будешь
госпожой, повелительницей в этом доме.
Любые твои приказания, самые незначительные капризы будут тотчас же исполняться,
а я, как нежный и преданный
любовник, окружу тебя заботой, лаской, роскошью, всем, что только может пожелать
очаровательная возлюбленная!
Малвина покинула меня. Тем лучше! Зачем она мне, зачем мне ее любовь, если у
меня есть ты? Пусть расторгнутся узы,
скрепленные расчетом! Пусть она навсегда забудет меня, а я обрету безграничное
счастье в объятиях моей Изауры, и никогда
не вспомню о прошедшем.
- Ваши слова приводят меня в ужас. Неужели вы способны забыть и пренебречь
любящей и ласковой, наделенной
очарованием и добродетелями женщиной, такой, как сеньора Малвина? Мой господин,
простите меня за откровенность,
оставить такую красивую, верную и добродетельную женщину из-за любви к бедной
рабыне, было бы с вашей стороны
легкомысленно и опрометчиво.
Услышав эту отповедь из уст юной невольницы, Леонсио почувствовал, что его
мужская гордость задета.
- Замолчи, наглая рабыня! - вскричал он с негодованием. - Неблагодарная,
мало того, что ты пренебрегаешь мною
и постоянно сопротивляешься! Ты осмеливаешься делать мне выговоры! Понимаешь ли
ты, с кем говоришь?
- Простите, сеньор, - воскликнула Изаура, сожалея о вырвавшихся у нее
словах.
- И все же, если ты будешь посговорчивее со мной... Но нет, это уж слишком
- унижаться перед рабыней. Зачем мне
просить то, что принадлежит мне по праву? Помни, неблагодарная и строптивая
рабыня, что ты принадлежишь мне душой и
телом, только мне и никому другому. Ты - моя собственность. Ваза, которую я
держу в руках. Хочу - пользуюсь, хочу -
разобью.
- Вы можете разбить ее, сеньор, я это знаю, но сжальтесь, не употребляйте
ее в постыдных целях. У рабыни тоже
есть сердце, и даже сеньору не дано повелевать им...
- Сердце!.. Кто тут говорит о сердце? Разве ты можешь располагать им?
- Нет, конечно, мой господин. Но сердце свободно, им никто не может
распорядиться. Даже хозяин.
- У тебя рабская натура. И сердце твое подчинится, если же не уступишь
мне, то у меня есть право и сила... Но к
чему? Чтобы обладать тобой, нет нужды прибегать к крайним мерам... Порывы твоего
сердца так же низки, как твое
происхождение. Чтобы доставить тебе удовольствие, я сделаю тебя женой самого
ничтожного, самого омерзительного из
моих негров.
- Ах, сеньор! Я хорошо знаю, на что вы способны. Вот так когда-то ваш отец
свел в могилу мою бедную мать. Я
предвижу, что меня ждет та же участь. Но знайте, что я найду в себе силы, и мне
хватит решимости навсегда освободиться от
вас и от всего земного.
- О-о! - воскликнул Леонсио с сатанинской усмешкой. - Подумать только, ты
достигла такой высокой степени
экзальтации под влиянием романов! И это рабыня! Однако любопытно. Вот каков
результат полученного тобой образования?
Ну, что же, ведь ты рабыня, играющая на пианино и читающая книги. Хорошо, что ты
меня предупредила, я сумею остудить
твое разгоряченное воображение. Строптивая и безумная рабыня, у тебя не будет ни
рук, ни ног, чтобы исполнить свои
угрозы. Эй, Андрэ, - крикнул он и пронзительно свистнул в наконечник своего
хлыста.
- Сеньор! - издали отозвался лакей и мгновение спустя появился перед
Леонсио.
- Андрэ, - сухо и коротко распорядился господин, - немедленно принеси сюда
ножные колодки и кандалы с
замком.
- Святая дева! - прошептал про себя испуганный раб. - Для кого бы это?..
Ах, бедная Изаура!
- О, господин мой, сжальтесь! - воскликнула Изаура, падая на колени у ног
Леонсио и в отчаянии воздевая руки к
небу. - Ради вашего отца, недавно умершего, ради вашей матери, так любившей вас,
не мучайте свою несчастную рабыню.
Оставьте мне самую грязную и тяжелую работу, я всему подчинюсь безропотно. Но
то, что вы требуете от меня, я не могу
исполнить, я не должна этого делать, даже под страхом смерти!
- Мне непросто так обходиться с тобой, но ты вынуждаешь меня. Ты же
понимаешь, что мне никоим образом не
выгодно терять такую рабыню, как ты. Может быть, когда-нибудь ты будешь мне
благодарна за то, что я помешал твоему
безрассудному решению.
- Но это неизбежно! - крикнула Изаура хриплым и дрожащим от отчаяния
голосом, проворно поднимаясь с полу. -
Пусть я не убью себя собственными руками, но все равно, умру от руки палача.
В это время вернулся Андрэ, неся колодки и кандалы. Он положил их на
скамейку и немедленно удалился.
При виде этих варварских и унизительных орудий пыток, глаза Изауры
помутились, ее сердце похолодело от ужаса,
ноги подкосились, она упала на колени и, склонившись к табурету, на котором
сидела во время работы, залилась слезами.
- Пусть душа моей старой госпожи, - воскликнула она голосом, срывающимся
от отчаяния, - защитит меня от
насилия! Там, на небесах, вы властны защитить меня так же, как вы делали это
здесь, на земле.
- Изаура, - сурово сказал Леонсио, указывая на орудия пыток. - Вот что
ожидает тебя, если ты не простишься со
своим безрассудным упрямством. Мне больше нечего сказать тебе. Пока что я
оставляю тебя, чтобы ты поразмыслила об
этом до вечера. Тебе придется выбирать между моей любовью и ненавистью. И то и
другое чувство, как тебе хорошо
известно, глубоки и безграничны. Прощай!
Услышав, что ее господин ушел, Изаура подняла лицо, залитое слезами,
воздела руки к небу, подчинясь душевному
порыву, и сквозь рыдания обратилась к царице небесной с молитвой, идущей из
глубины ее истерзанной души:
- Непорочная Пречистая Дева, Пресвятая Богородица! Ты знаешь, как я
невинна, знаешь, что я не заслуживаю такого
обращения. Спаси меня и помилуй! Никто в целом мире не может помочь мне. Спаси
меня от этого кровожадного палача,
грозящего не только моей жизни, но и моему целомудрию. Смягчи его душу, наполни
его сердце добротой и милосердием,
чтобы он сжалился над своей несчастной пленницей! Жалкая рабыня, я молю тебя со
слезами на глазах и болью в сердце!
Ради твоих пресвятых мучений, ради кровоточащих ран твоего божественного сына
защити меня, сжалься надо мной...
Как прелестна была Изаура, безмолвно застывшая с мольбой во взоре, в
томительной тревоге. И сейчас она была еще
прекраснее, чем в минугы безмятежного спокойствия и радости. Если бы Леонсио
увидел ее в этот миг, может быть, это
зрелище смягчило бы его жестокое сердце. С очами, омытыми слезами, потоками
струившимися по бледным щекам, с
печально приоткрытым ртом и дрожащими губами, шептавши- ми сквозь рыдания
молитву, с беспорядочно рассыпавшимися
по плечам пышными локонами черных волос, с трепетно вздымающейся грудью, она
являла собой совершенную модель для
вдохновенного художника, пожелавшего бы создать Скорбящую Богоматерь, к которой
в эту минуту Изаура обращала свою
страстную мольбу. Непорочные ангелы, казалось, окружавшие ее в эти минуты,
овевая золотыми и карминовыми крыльями,
несомненно отнесли ее пылкую, исполненную страданиями молитву к подножию трона
Утешительницы скорбящих.
Погруженная в свое горе, Изаура не заметила, как в помещение бесшумно,
настороженно оглядываясь, проскользнул
ее отец и направился к ней.
- К счастью, она еще здесь, - шептал Мигел. - А палач уже побывал тут! Ах,
бедная Изаура!.. Что с тобой будет?..
- Отец, вы пришли! - воскликнула несчастная, увидев Мигела. - Посмотрите,
до чего довели вашу дочь!
- Что с тобой, девочка? Какое несчастье обрушилось на твои хрупкие плечи?
- Разве вы не видите, отец?.. Вот что уготовано мне, - ответила она,
указывая на колодки и кандалы, лежавшие на
лавке.
- Боже мой, какое чудовище! Я был готов ко всему, но это...
- Вот какую свободу собирается дать он той, которую его мать растила,
ходила и лелеяла. Унижения и насилия в
неволе, непрерывные муки души и тела, вот что выпало на долю вашей несчастной
дочери... Отец мой, я не вынесу таких
страданий! У меня был один путь избавления, но и этого я буду лишена, закованная
в кандалы, связанная по рукам и ногам!
Ох, отец! Мой отец! Это ужасно! Отец мой, где ваш нож, - добавила она хриплым
голосом после небольшой паузы,
печально взглянув на него, - мне нужен ваш нож.
- Что ты собираешься делать, Изаура? Какие безумные мысли?
- Дайте мне ваш нож, отец. Я прибегну к нему только в самом крайнем
случае. Когда негодяй явится, чтобы заковать
меня в это железо, он умоется моей кровью.
- Нет, дочь моя. До этого дело не дойдет. Отцовское сердце почувствовало,
что здесь происходит, и я решился.
Деньги, на которые я не смог купить твою свободу, помогут мне вырвать тебя из
когтей этого чудовища. Все уже готово,
Изаура. Бежим.
- Да, отец. Бежим. Но как? Куда?
- Подальше отсюда, куда угодно и немедленно, дочь моя, пока никто ничего
не подозревает и пока тебя не заковали в
кандалы.
- Ах, отец, я очень боюсь. Если нас поймают, что будет со мной?
- Предприятие рискованное, не могу отрицать. Но мужайся, Изаура, это
единственная возможность спасти тебя.
Отдадим себя воле провидения. Все рабы на плантациях, управляющий там же. Твой
хозяин вместе с Андре уехал куда-то.
Во всем доме, видимо, никого нет, кроме негритянки на кухне. Воспользуемся
случаем, который нам послал всевышний. Я
все предусмотрел. Там, в глубине сада у берега реки привязана лодка. Это
главное, что нам нужно. Ты выйдешь первой и
пойдешь в сад. Я выйду позже, встретимся на берегу реки. Через час мы будем уже
в Кампусе, где сядем на корабль, капитан
которого мой друг. Утром корабль отплывает на Север. На рассвете мы будем далеко
от твоего преследователя. Идем,
Изаура, может, нам повезет, и ты встретишь в этом мире порядочного человека,
который позаботится о тебе лучше меня.
- Идем, отец. Чего мне бояться? Могу ли я быть несчастнее, чем сейчас?..
Скрываясь в тени забора, окружавшего двор, Изаура прошла к воротам сада и
исчезла за ними. Некоторое время
спустя Мигел обошел фазенду снаружи, прошел в сад, где и встретился с ней на
берегу реки.
Бесшумно скользя у обрывистого берега, лодка, направляемая сильной рукой
Мигела, в мгновение ока скрылась из
виду.
Глава 10
После бегства Изауры прошло более двух месяцев. Леонсио предпринимал
чрезвычайные усилия, используя крайние
меры и разбрасывая золото, приведя в движение полицию и свору частных сыщиков,
чтобы вернуть свою рабыню, которая
так ловко ускользнула от него. Но перенесемся, читатель, в северные провинции,
где, может быть, раньше чем он встретимся
с нашей беглянкой.
Мы в Ресифе. Ночь в прекрасной Венеции Южной Америки, увенчанной диадемой
горящих огней, кажется
восстающей из океана, волны которого ласкают ее нежными объятиями и страстными
поцелуями. Это праздничная ночь: на
одной из центральных улиц выделяется ярко освещенное здание, куда съезжаются
кавалеры и дамы из самых знатных и
богатых семей города. В этом пышном здании обычно собирается местное избранное
общество на блестящие, пользующиеся
неизменным успехом вечера. Иногда там появляются богатые элегантные студенты из
старой Олинды, чтобы побродить в
роскошном собрании среди шелков и ароматов танцевальной залы под нежными и
кокетливыми взглядами очаровательных и
остроумных девушек, чтобы забыть хоть на несколько часов жесткие скамьи Академии
и ворчливых дряхлых правоведов.
Представим, что мы тоже служители этого храма Терпсихоры, войдем туда и
оглядимся, что же там происходит
любопытного. В первом же зале мы встречаем группу элегантных юношей, ведущих
весьма оживленный разговор.
Прислушаемся.
- Еще одна звезда появилась на небосводе Ресифе, - говорил Алваро, - она
придаст особый блеск нашим балам.
Кажется, три месяца назад она приехала в наш город. Я знаком с ней немногим
более месяца. Но поверьте мне, доктор
Жералдо, что это самое благородное и очаровательное создание, какое я когда-либо
знал. Это не женщина, это фея, ангел,
богиня!..
- Черт возьми! - воскликнул доктор Жералдо. - Фея! Ангел! Богиня!..
Однако, это три разных существа. В конце
концов ты поймешь, что это просто настоящая женщина. Но скажи мне, мой дорогой
Алваро, этот ангел, фея, богиня,
женщина, как угодно, сказала тебе откуда она приехала, из какой она семьи, есть
ли у нее состояние, и так далее...
- Мне все это безразлично. Я могу тебе ответить так: она спустилась к нам
с небес, она из сонма ангелов, а ее
богатство превосходит все состояния мира вместе взятые - это чистая,
благородная, нежная и трепетная душа. Я скажу тебе
все, что я знаю о ней: она приехала из Рио-Гранде-ду-Сул с отцом, ее
единственным родственником, у них весьма скудный
достаток, но зато она прекрасна как богиня, и зовут ее Элвира.
- Элвира! - заметил другой кавалер, - действительно красивое имя!.. Но ты
знаешь, Алваро, где живет твоя фея?
- Я не делаю из этого тайны. Она живет с отцом в маленьком домике в
предместье Санто Антонио, очень скромно,
избегая знакомств и очень редко появляясь на людях. В этом домике, спрятавшемся
в зарослях кокосовых пальм, она живет
как фиалка среди травы, или как таинственная фея в волшебном гроте.
- Чудно! - удивился доктор, - но как тебе удалось обнаружить эту
очаровательную нимфу и проникнуть в ее
таинственный грот?
- Я расскажу вам об этом в двух словах. Однажды, проезжая там верхом, я
увидел ее, сидящую на скамье в
небольшом садике. Меня сразу удивила ее дивная красота. Заметив, что я смотрю на
нее с чрезмерным любопытством, она,
как мотылек, скользнула в цветущий кустарник и исчезла. Я твердо решил увидеть
ее еще раз и поговорить с ней во что бы
то ни стало. Однако, как я ни расспрашивал соседей, не нашел никого, кто знал бы
ее и мог бы меня представить. Наконец, я
выяснил, кто владелец дома, и отправился к нему. Но и у него я не получил
интересовавших меня сведений. Он ничем не
смог мне помочь. Его постоялец аккуратно вносил плату за жилье - вот и все, что
он мне сказал. Однако, я продолжал
каждый вечер прогуливаться возле их сада, чтобы хоть мельком увидеть и
восхититься ею. Когда я замечал ее в саду, она, как
и в первый раз, непременно пряталась от моих взглядов. Впрочем, однажды мне
повезло: она уронила платок, проходя из
сада в дом. Калитка была открыта, и я рискнул проникнуть в сад. Я поднял платок
и подал его владелице, когда она уже
стояла на пороге дома. Она поблагодарила меня такой чарующей улыбкой, что я
готов был пасть на колени у ее ног, но она
не пригласила меня войти и ничего не сказала мне.
- Этот платок, Алваро, - прервал его какой-то кавалер, - она наверняка
специально уронила, чтобы ты мог
приблизиться и заговорить с ней. Это обычное жеманство и искусная уловка,
coquetterie "coquetterie - (фр.) - кокетство
(прим. пер.)".
- Не думаю. Ей не знакомо coquetterie, в ней все дышит искренностью и
чистотой. Я с трудом заставил себя покинуть
это место, оно притягивало меня, как магнит, и мне почудилось, что я
почувствовал, как проникают в меня флюиды чистой
любви...
Алваро прервал свой рассказ, погрузившись в приятные воспоминания.
- Признаться, Алваро, - заметил другой кавалер, - твой роман заинтересовал
нас. Продолжай, мне не терпится
узнать развязку...
- Развязку?.. Ее еще нет, и я не знаю, какой она может быть. Итак, я
испробовал все возможные уловки, пытаясь
проникнуть в святилище этой богини, но все безрезультатно. Однако мне
посчастливилось. Случай помог мне гораздо
больше, чем все мои старания и выдумки. Совершая как-то вечером прогулку в
экипаже по берегу Беберибе, в предместье
Санто Антонио, что стало для меня привычкой, я заметил в лодке под парусом
мужчину и женщину.
Мгновение спустя лодка села на мель. Я оставил свой экипаж, взял на пляже
шлюпку и отправился на помощь
путешественникам, тщетно пытавшимся столкнуть суденышко. Вы не представляете
себе моего счастливого изумления,
когда неожиданно для себя я узнал сидевших в лодке: это была моя таинственная
незнакомка и ее отец...
- Я так и думал, - сказал доктор. - Однако случай весьма драматичный.
История вашей любви к этой таинственной
фее похожа на романтическую поэму.
- И, тем не менее, это правда. Они промокли и устали, и я сейчас же
пригласил их в свой экипаж. После застенчивых
отговорок они согласились, и мы отправились к ним домой. Об остальном я умолчу.
Хотя и с некоторым запозданием, но
всевышний допустил меня в этот таинственный грот.
- И, я вижу, - заметил доктор, - ты любишь эту женщину?
- Люблю ли я! Я обожаю ее все больше и больше, но, главное, у меня есть
основания полагать, что она... что я ей, по
крайней мере, не безразличен.
- Дай бог, чтобы тебя обольстила не какая-нибудь коварная цирцея из
борделя, или одна из тех авантюристок, каких
на свете множество, которые, прознав, что ты богат, плетут сети для твоих денег.
Эта отстраненность от общества,
таинственность, которой они так старательно окружают себя, не очень-то хорошо их
характеризуют.
- Кто знает, может, это преступники, пытающиеся укрыться от полиции? -
заметил один кавалер.
- А может фальшивомонетчики, - добавил другой.
- Не думаю, - продолжал доктор. - Всякий раз, когда я вижу красивую
женщину, путешествующую в чужих краях
в сопровождении мужчины, слышу, что он выдает себя за ее отца или брата. Отец
твоей феи, Алваро, если он и вправду отец,
возможно какой-нибудь цыган или мошенник, наживающийся на красоте своей дочери.
- Святой боже!.. Помилуйте, - воскликнул Алваро. - Если бы я мог
предположить, что ангельское создание
заслужит такое жестокое осуждение или будет так безжалостно оскорблено, я лучше
бы онемел, чем стал бы говорить о ней.
Поверьте, друзья мои, вы слишком несправедливы к этой бедной девушке. Мне
показалось, что она принцесса в изгнании.
Нет, я уверен, что это упавший с небес ангел. Вы скоро сами увидите ее, и мы с
ней будем отомщены, потому что я уверен,
все вы в один голос провозгласите ее богиней. Но самое страшное, что я в каждом
из вас уже вижу соперника.
- Что касается меня, - сказал один из кавалеров, - можешь быть спокоен,
так как таинственные девушки всегда
внушали мне опасения.
- А я, будучи всего лишь простым смертным, очень боюсь фей, - добавил
другой.
- Но как же, - спросил доктор Жеральдо, - она решилась оставить свое
уединенное таинственное убежище и
придти на этот шумный многолюдный бал?
- Я с величайшим трудом уговорил ее, друг мой! - ответил Алваро. - Она
долго не соглашалась. Уже давно я
пытаюсь всячески убедить ее, что молодая и красивая дама, такая, как она,
скрывая в уединении свое очарование, совершает
преступление, противное воле создателя, сотворившего красоту для того, чтобы ею
любовались, восторгались, восхищались.
Я противник тех ревнивых и желчных любовников, которые стремятся скрыть своих
возлюбленных от посторонних глаз.
Уговоры, просьбы, мольбы-все было напрасно. Отец и дочь категорически
отказывались показываться на публике, приводя
тысячу разных доводов. Наконец, я прибег к хитрости, доверительно сказав, что их
уединенный образ жизни и упрямое
нежелание войти в общество, где их не знают, уже вызвали пересуды и подозрения,
что даже полиция начинает внимательно
присматриваться к ним. Ложь, по-моему, безобидная.
- Тем более, - перебил его доктор, - что не очень далека от истины.
- Я убедил их, - продолжал Алваро, - что хоть нет оснований для таких
подозрений, но лучше заранее отвести их
от себя, поэтому им необходимо хоть иногда бывать в обществе. Этот обман возымел
желаемый результат.
- Тем хуже для них, - возразил доктор. - Это очень плохой признак, и он
утверждает меня в моих подозрениях
относительно этих людей. Если бы они были невиновны, им было бы безразлично
отношение публики и полиции, они
продолжали бы жить, как жили.
- Твои подозрения беспочвенны, доктор. У них скромный достаток, и поэтому
они избегают общество, которое,
действительно, требует жертв от людей, не имеющих состояния... Они... Но вот
они, входят... Смотрите, доверьтесь
собственным глазам.
В эту минуту в залу вошла молодая прекрасная дама под руку с мужчиной
зрелого возраста и почтенного вида.
- Добрый вечер, сеньор Анселмо! Добрый вечер, дона Элвира! Я счастлив, что
вы здесь, - произнес Алваро,
обращаясь к вновь прибывшим, покидая своих друзей и торопясь любезно и вежливо
встретить гостей. Он предложил одну
руку Элвире, другую сеньору Анселмо и повел их во внутренние залы, где уже
собралось многочисленное и блестящее
общество. Три собеседника Алваро, как и многие другие, находившиеся там, разом
повернулись, чтобы увидеть Элвиру, чье
появление вызвало восторженный шепот даже среди тех, кто не был предупрежден.
- Действительно!.. Ослепительная красота!
- Королевская осанка!
- Андалузские глаза!
- Какие роскошные волосы!
- А шея! Какая шея! Не заметил?
- И с какой элегантной простотой она одета, - так перешептывались меж
собой три кавалера, взволнованные этим
божественным видением.
- А ты обратил внимание на обольстительную родинку у нее на правой щеке?..
Алваро прав, его фея затмит всех
здешних красавиц. Кроме того у нее есть преимущество - она незнакомка, обаяние
тайны, окружающее ее. Я сгораю от
нетерпения, когда же нас представят ей. Хочу налюбоваться ею вдоволь.
Они продолжали разговаривать в том же духе. Но вот через несколько минут
Алваро вновь оказался среди них,
исполняя принятую им роль церемониймейстера при новой жемчужине города.
- Друзья мои, - торжественно произнес он, - приглашаю вас в гостиную. Я
хочу представить вас доне Элвире,
чтобы раз и навсегда развеять несправедливые и оскорбительные предположения,
высказанные вами об этом прекрасном и
чистом существе, наипрекраснейшем из живущих под солнцем. Я уверен, что ее
появление уже повергло вас в изумление и
восторг.
Кавалеры направились к дверям и исчезли в людском водовороте внутренних
залов. Впрочем, на их месте тотчас же
появилась стайка красивых, изящно одетых девушек, которые, сверкая шелками и
каменьями, как райские птицы с радужным
оперением, прогуливались, непринужденно болтая между собой. Они тоже обсуждали
дону Элвиру, но оценки были
совершенно иные, и ни в чем не похожие на то, что говорили молодые люди. Нам
будет небезынтересно послушать их хоть
несколько минут.
- Вы не знаете, дона Аделаида, кто эта девушка, которая вошла в зал под
руку с сеньором Алваро?
- Нет, дона Лаура. Я впервые ее вижу, кажется, она нездешняя.
- Конечно. У нее такой испуганный вид! Она похожа на провинциалку, которая
никогда не посещала балов. Вы
согласны, дона Розалина?
- Безусловно! А вы обратили внимание на ее туалет? Бог мой! Какое
у
...Закладка в соц.сетях
