Жанр: Любовные романы
Возлюбленная леопарда
...его глаза.
Вилли придал лицу тихое, беспечное выражение и попытался утихомирить
участившийся пульс. Затем, как бы прогуливаясь, он начал двигаться по
направлению к двери, прокладывая дорогу среди потных, пьяных солдат,
загораживавших путь.
— Опять спасаешься бегством, де Лэйси? Что-то слишком много трусов
встречается мне последнее время!
Вилли остановился и нехотя повернулся к обидчику. Фокомберг стоял в десяти
шагах от него: рыжие волосы упрямо топорщились вокруг высокого лба, губы,
растянутые в презрительной усмешке, алели кровавой прорезью на бледном лице.
— Если тебе есть что сказать, Фокомберг, предлагаю присоединиться ко
мне и поговорить на свежем воздухе. — Вилли повернулся обратно к двери,
продолжая осторожно продвигаться сквозь толпу. Мужчины заметили его дорогое
бархатное блио, тяжелую золотую цепь на шее и расступились.
— Э-ге-ге, хитрозадый ублюдок. Иди-иди отсюда, может, твои люди защитят
тебя.
Резкий, ненавистный голос Фокомберга с омерзительной отчетливостью разнесся
по враз притихшей таверне. Вилли слышал за спиной затаенное дыхание и
возбужденный шепот. Мелкая ссора постепенно перерастала в громкое событие.
Два знатных господина друг против друга в неопрятной тэдберийской пивнушке —
это зрелище никак нельзя пропустить.
Третий голос перекрыл возню и шепот:
— Что происходит, Фокомберг? Ты что-то сказал барону де Лэйси? Мне
показалось, что ты назвал моего друга трусом, или, может быть, я ослышался?
Вилли обернулся в тревоге. Конечно, Ричард не мог не встать на защиту
приятеля, черт бы его побрал. Это было совершенно в духе Леопарда —
рисковать головой в безнадежной ситуации. Неужели он не понимает, что никто
не поддержит его открытое противоборство с Фокомбергом? Кроме того, по
большому счету высказывание Фокомберга — сущая правда, и уличный скандал
лишь подогреет страсти черни, которая ненавидит всех, кто выше ее.
— Нет, ты не ослышался, Рэйвз. Я действительно назвал де Лэйси трусом.
Не думал, что ты настолько глуп, чтобы защищать его. Возможно ли, чтобы ты
из вонючего мужлана превратился в такого же чистенького, пушистого угодника
мужчин, как и он?
Общий вздох пронесся над толпой. С Фокомбергом предпочитали не связываться,
памятуя о его богатстве, связях и титуле, но каждый знал, что Черный Леопард
мстителен и никого не боится. Все взоры устремились на Рэйвза. Он в точности
напоминал животное, чье имя носил, — напряженный, беспощадный, готовый
броситься на врага с необузданной свирепостью.
Вилли показалось, что в глазах Фокомберга промелькнул страх, но не меньшую
тревогу испытывал он сам. Не в силах долее смотреть, как Ричард губит свое
будущее и, возможно, жизнь, он вскричал:
— Остановите их! Если они подерутся и кто-нибудь будет убит, лорд Дарли
отменит состязания.
Полупьяная толпа понимающе зарокотала. Турниры и гак уже были осуждены
Церковью. Если здесь прольется кровь, то появится лишний повод запретить их
любимое зрелище. Завсегдатаи таверны с беспокойством смотрели на двух
воинственно настроенных рыцарей. Но Ричард вынул нож, и не нашлось ни одного
смельчака, который бы удержал его.
Нож сверкнул, поблескивая в неясном свете, как серебристая рыба. Фокомберг
отпрыгнул назад, страх придал его и без того бледной коже мертвенную
белизну. Он сделал легкий, едва приметный кивок головой, и группа мужчин
грозной волной нахлынула из-за его спины. Ричард был окружен.
Черный Леопард смерил противников презрительным взглядом, затем холодно и
безжалостно посмотрел на Фокомберга.
— Трус, говоришь? Я покажу тебе труса — десять на одного.
Из толпы наблюдающих раздался ропот, недружелюбный и насмешливый. Краска
бросилась в лицо Фокомберга, его всего передернуло от злобы.
— Схватить! — прошипел он.
Вилли протолкался вперед, но успел только увидеть, как Ричард скрылся в
сумятице молотящих кулаков и озверевших физиономий. Через несколько минут
три человека держали Ричарда с заломанными назад руками, его нож исчез, а в
глазах крутились черные водовороты ненависти.
— Повстречайся мне на турнире, подонок. Я тебе покажу! —
насмешливо сказал Ричард, несмотря на свое положение.
Фокомберг скривил рот, но ничего не ответил и отрывисто кивнул своим людям,
которые тут же освободили Ричарда и последовали за хозяином к выходу.
Вилли наконец смог пробраться к другу. Тот с презрением смотрел на дверь,
баюкая на груди раненую руку, по которой темной струйкой сбегала кровь.
— Господи, это всего лишь царапина, Вилли. Завтра я даже не вспомню о
ней.
Ричард лежал на подстилке около огня, в то время как один из слуг де Лэйси
втирал в его спину гусиный жир. Вилли угрюмо смотрел на друга. Рана была
неглубока, но в самом неудачном месте — пострадала ладонь правой руки, в
которой Ричард должен держать на состязании меч и тяжелое копье. Совершенно
ясно, что ножевое ранение ослабит его хватку.
— Тебе не следовало ввязываться, Ричард. Ты нажил опасного врага и
получил увечье, — вот и все достижения.
— Не мог же я стоять и выслушивать, как этот надутый мешок с дерьмом
оскорбляет тебя. Вилли покачал головой.
— Тебе нужно научиться не обращать на это внимания. Я ведь не могу себя
изменить, так что всегда найдется тип вроде Фокомберга, который не откажет
себе в удовольствии наговорить мне гадостей.
— Но он назвал тебя трусом! Вилли пожал плечами.
— В его представлении мужчины, подобные мне, отклонившиеся от истинного
пути, принадлежат к особому, более низкому роду. Я с детства привык к этому.
— Ничтожный негодяй! Встреться он мне на турнирном поле — и тогда
посмотрим, кто окажется трусом!
— Этого, к счастью, никогда не случится, Ричард. Тебе нужно заботиться
о собственной репутации. Если ты еще раз выступишь в качестве моего
защитника... — Вилли запнулся. — Люди могут сказать, что ты и я...
Ричард твердо взглянул на Вилли.
— Ничтожные, болтливые дураки.
Шлепки ладоней слуги о гладкую, умащенную спину Ричарда громко раздавались
во внезапно наступившей тишине. Любовные вкусы Вилли никому из них не
хотелось обсуждать вслух.
— Разреши мне позвать кого-нибудь осмотреть твою руку, Ричард. Я хочу
убедиться, что не нужно накладывать швы.
— Швы?! — Ричард резко приподнялся. — Ради Бога, Вилли. Я же
сказал, это всего лишь маленькая царапина.
— И все же... Было бы лучше, если бы ее осмотрели. Я спрошу
прислужницу, нет ли поблизости врача...
— Врача?! Ты, должно быть, сумасшедший! Я не позволю ни одному из этих
кровопийц даже приблизиться ко мне раньше, чем буду лежать на смертном
одре. — Легкая улыбка пробежала по его губам. — Но в любом случае
стоит пригласить сюда служанку. У меня нестерпимая боль в паху, и требуется
внимательный осмотр.
Вилли расхохотался.
— Ричард, ты неисправим. Я знаю, что ты попросишь еще для облегчения
боли. Это — мех с вином. Давай немного отдохни. У тебя завтра состязания.
Ричард перевернулся на продавленной постели и почувствовал боль в руке. Он
размотал тряпичную повязку и осмотрел ладонь. Рана была чистой, не
загноилась, но все еще ныла. Мысль, что в израненной ладони придется сжимать
копье, не доставляла никакого удовольствия.
Он повел плечами, стряхивая утреннюю скованность, и попытался прогнать
одолевавшие сомнения. Победить в сегодняшних состязаниях необходимо, и
больная рука не должна нарушить его планы. Раньше он сражался и с более
тяжкими увечьями, а теперь, когда может осуществиться мечта всей жизни...
Земля, своя земля.
Легкая дрожь пробежала по спине, когда он представил богатый хутор
неподалеку от Тэдбери. Он уже как будто видел все это: собственный
небольшой, но внушительный замок и вокруг плодородные поля, поблескивающие
золотом на солнце, овцы, мирно пасущиеся на лугу, и стадо коров у реки.
Осенью дары его плодоносных земель до отказа заполнят дюжину крепких телег,
которые поедут на рынок. В обмен он получит золотые монеты, а золото
потратит на покупку самых изысканных вещей, которыми и обставит замок.
Ричард вздохнул. Он всю жизнь мечтал о собственном владении, которое
возместило бы опасности и унизительную солдатчину, все эти ненавистные годы,
когда необходимо было считаться с мнением пустых, ничтожных, тупых людей,
ставивших себя выше его; возместило бы даже одинокое детство без отца.
Он крепко сжал руку, упрямо не обращая внимания на пронзительную боль. Он
как никогда был близок к достижению давней цели и не может не победить.
Ричард подъехал, когда на турнирном поле завершалась подготовка к
состязаниям. Повсюду виднелись повозки и балаганчики, принадлежащие
разносчикам мелких товаров и фермерам. Через несколько часов они будут
предлагать куски запеченной телятины, пироги с мясом, колбасу, эль, молоко и
воду ораве зрителей. На одном конце длинного овального поля рыцари, их
помощники и лошади вперемешку толпились около ярко разукрашенного павильона,
в то время как на другой стороне прислужники наводили окончательный лоск на
огороженной деревянными перилами и украшенной балдахином территории, где
рассядется знатная публика. Ричард бросил презрительный взгляд на ряды
деревянных сидений, покрытых золотой и пурпурной материей. Фокомберг будет,
возможно, следить за соревнованиями именно отсюда, подложив бархатную
подушку под свой худосочный зад. И у него хватило наглости назвать Вилли
трусом!
Ричард направился к палатке, над которой развевалось темно-красное знамя с
вышитыми золотыми драконами. Он будет, как всегда, сражаться под стягом
Дьямонта. И это пока все, чем он может отблагодарить семью, давшую ему шанс
стать рыцарем.
В палатке грум чистил его огромного боевого коня Султана. Юноша улыбнулся,
приоткрыв небольшую щелочку между передними зубами.
— Прекрасный день для боя, господин.
Воин кивнул. Его охватило непривычное волнение. Обычно он не нервничал перед
состязаниями и затруднялся объяснить свое нынешнее состояние. Возможно, эти
соревнования значат для него слишком много.
Он подошел к груде доспехов и оружия, сваленных неподалеку от входа, пихнул
ее носком сапога, наклонился и вытянул огромное копье, с которым предстояло
начинать поединок. Длинное и чудовищно тяжелое. Он взвесил его на правой
руке, превозмогая тут же возникшую боль. Ничего, в перчатке будет гораздо
лучше. Да и потом, какое значение имеет боль — он все равно победит.
Глава 4
Вилли стоял на краю поля, в нескольких шагах от зрителей, сидевших на
скамьях. Он хотел находиться как можно ближе к сражающимся, именно там, где
одержит победу Ричард, осязать пыль, вдыхать запах плоти и крови. Время от
времени он смахивал выступающий на лбу пот рукавом котта. Солнце палило
немилосердно, хотя до полудня было еще далеко. Пение жаворонков и черных
дроздов доносилось с дальнего поля; жужжали мухи, облепив кучи лошадиного
навоза.
Зазвучал сигнал горна, и умиротворенное настроение Вилли немедленно
улетучилось. Пока знать рассаживалась по местам, ярко разодетые пажи
маршировали по полю, неся огромные холсты с изображением библейских сцен:
Самсон, разрушающий храм филистимлян, Даниил во рву со львами, змей,
вползающий в Эдемский сад. Следом ехали рыцари в сверкающих доспехах на
мощных боевых конях. За ними следовали сквайры со знаменами королевских
домов: львы, драконы, змеи и скачущие олени трепетали на полотнищах из
зеленого, золотого и алого шелка.
Процессия обошла поле по кругу и замедлила шаг, приблизившись к местам для
избранных. Вилли взглядом отыскал Ричарда. На его лице было безмятежное,
почти ленивое выражение, как будто ему предстояла приятная верховая прогулка
по лесу, а не смертельная схватка. Вилли всякий раз удивлялся, как это
Ричарду удается смотреть с таким спокойствиём и бесстрастием равным образом
на все, что его ожидает. Волосы Ричарда отливали иссиня-черным, а доспехи
играли и блестели на солнце. Верхом на черном боевом коне, покрытом
роскошной попоной, он выглядел как какой-нибудь сказочный принц, без усилия
затмевая собравшуюся поглазеть на бой богатую знать.
Когда Ричард проезжал мимо партера, молодая женщина в прекрасной, расшитой
золотом накидке окликнула его. Улыбаясь, он подъехал поближе к деревянной
ограде, взял протянутую ему блестящую вуаль и обмотал ее вокруг предплечья;
по толпе пробежало возбужденное хихиканье. Ратная слава Ричарда уже снискала
обожание более чем полдюжины знатных поклонниц, и они сделали его своим
рыцарем. Вильям осклабился, наблюдая, как Ричард завоевывает поцелуи и
благосклонность присутствующих дам. Одержать победу в кровопролитном бою, а
потом отдать себя на растерзание ревнивым мужьям было вполне в духе его
друга.
Рыцари замкнули круг на дальнем конце поля, и следующий сигнал горна
возвестил начало состязаний.
Час спустя Вилли переминался с ноги на ногу, протирая покрасневшие от пыли
глаза. Боевое поле, посыпанное отрубями, было теперь сплошь покрыто
рытвинами.
Предыдущие бои оказались краткими и бесцветными, а толпа могла прийти в
исступление только при виде брызгающей крови или поверженного соперника,
которого уносили с поля. Теперь все с нетерпением ожидали заключительного
боя: Черный Леопард встречался с Вильямом Фитц Жофри, чьим символом был
серебряный грифон.
Вилли замер, когда рыцари выехали на поле. Фитц Жофри восседал верхом на
невероятных размеров гнедом жеребце, разубранном в голубой сатин с
серебряной оторочкой. Даже с приличного расстояния было заметно, что
соперник больше Ричарда и гораздо мощнее. Вилли почувствовал, как где-то
глубоко внутри пробежал холодок страха. Конечно, Ричард — великолепный воин,
превосходный боец, но велики ли его шансы против этого гиганта?
Бойцы торжественно встретились на середине поля, а затем разъехались в
противоположные концы. Напряжение среди зрителей нарастало. Вилли бросил
взгляд на партер и увидел, что большинство женщин поднялись со своих мест и
выкрикивают подбадривающие слова своему фавориту. Толпа была целиком за
Ричарда, крича
Леопард, Леопард
и размахивая тряпицами кроваво-красного
цвета.
Вилли покачал головой. Пускай Ричард завоевывает симпатии толпы, равно
очаровывает и знатных, и простолюдинов, но, к сожалению, никто из них не
даст и пенни за нетитулованного рыцаря.
Дарли, герцог Викингемский, выступил за ограждение и бросил пурпурный
платок. Рыцари пришпорили коней, и огромные животные ринулись вперед, набрав
к центру площадки чудовищную скорость. Вилли почувствовал, что тело его
напряглось как бы в ожидании удара. Но в последний момент соперники
намеренно разминулись и отправились на исходные позиции, не задев друг
друга. Снова атака. Когда Фитц Жофри подъехал ближе, Ричард нанес блестящий
удар. Великан покачнулся, но удержался в седле.
Бойцы вновь разъехались и перевели дыхание, затем атаковали в третий раз.
Когда они сблизились, над полем повисла зловещая тишина; раздавался только
топот лошадиных копыт. Копья скрестились в ужасном ударе, который вышиб
обоих из седла. Они упали, выронив оружие.
Тяжелые доспехи не позволяли быстро подняться на ноги. Когда они все же
встали, то выглядели ошеломленными и оба слегка покачивались. Вилли
показалось, что Фитц Жофри слегка прихрамывает. Он молил Бога, чтобы это
оказалось правдой.
Рыцари достали мечи и, приняв от слуг щиты, стали медленно и неуклюже
кружиться в осторожном ритме. Спешившись, башенноподобный Фитц Жофри получил
преимущество, поскольку обладал более длинным захватом и, похоже, большей
силой. Успех Ричарда на боевом поле и в рыцарских турнирах почти целиком
объяснялся его блистательной реакцией и безошибочным инстинктом, с которым
он предугадывал каждое следующее движение противника. Если же и в самом деле
он не успел оправиться после падения, как казалось, то стоило болеть за
большого рыцаря.
Пока противники, кружась, выжидали, толпа окончательно потеряла терпение.
Бойцы лишь слегка помяли друг другу кольчуги. Чернь же хотела крови и
неистовства драки. В сторону рыцарей посыпались выкрики и оскорбления.
Ричард начал первым. Он стряхнул с себя оцепенение и замахнулся с яростью,
которая вполне оправдывала его прозвище. Фитц Жофри парировал удар меча
щитом. Толпа разразилась кошачьими воплями и свистом.
Ричард сделал еще один выпад, и снова Фитц Жофри встретил удар, на этот раз
мечом. Ответная атака, казалось, поколебала Ричарда, и меч поник в его
руках. Противник отреагировал молниеносно, тяжело опустив оружие на плечо
Ричарда. Тот пошатнулся и опустился на колени; его меч упал на землю. Фитц
Жофри бросил свой, вытащил из-за пояса короткий кинжал и осторожно двинулся
к поверженному сопернику.
Ричард не был готов к нападению. Нащупав кинжал, он силился встать. Толпа
затаила дыхание. Ричарду наконец удалось подняться на ноги, и он шагнул
навстречу Фитц Жофри, нацеливаясь кинжалом на нижнюю, не прикрытую шлемом
часть лица. Удар пришелся по тяжелой металлической кольчуге, защищавшей шею.
Ричард, спотыкаясь, отступил назад, и только тогда толпа увидела, что Фитц
Жофри успел поразить его ногу. Яркая кровь хлынула из раны.
Фитц Жофри повернулся к трибунам, где сидела знать, и победоносно поднял
кинжал. Минуту тишина царствовала над полем, затем разрослись крики:
Фитц
Жофри! Фитц Жофри! Грифон, грифон!
Ричард повалился навзничь на траву. Он лежал почти без сознания, когда Фитц
Жофри вскарабкался на своего скакуна и поехал по направлению к трибунам.
Вилли с минуту колебался, затем бросился на турнирную площадку к
распростертому телу друга.
Слуги подоспели первыми к своему господину, и когда подбежал Вилли, Ричард
уже снял шлем и пытался сесть. Он сыпал проклятиями и грозил кинжалом юноше-
оруженосцу.
— Убирайся, Николас! Я не так тяжело ранен, чтобы не угнаться за тобой.
— Сэр Рэйвз, пожалуйста! Позвольте мне только помочь вам добраться до
палатки.
— Что, я не ясно выразился? — огрызнулся Ричард. — Убирайся!
Нехотя, вобрав голову в плечи, юноша угрюмо удалился. Вилли подошел к
раненому.
— Ричард... я...
На долю секунды их взгляды встретились, затем Вилли отвел свой, как до того
пришлось сделать испуганному оруженосцу. В глазах Ричарда читалась такая
горечь, от которой кровь стыла в жилах. Он боялся, что Ричард обвинит его в
неудаче, хотя и сам себя винил. Если бы не рана, его друг выглядел бы
гораздо счастливее. И все-таки выиграл Ричард, несмотря на то, что
победителем был объявлен Фитц Жофри, — выиграл более важное сражение.
Вилли покидал поле со свинцовой тяжестью в душе. Надо дать Ричарду время
немного остыть, а потом убедиться, что его рана хорошо обработана. По дороге
как назло повстречался Гай Фокомберг. Вилли послал ему такой ненавидящий,
убийственный взгляд, что Фокомберг молча отступил.
Вилли заходил то в одну, то в другую таверну, быстро оглядывая посетителей
за заставленными неопрятными столами. Пьяные мужчины с тупыми, налитыми
кровью глазами рассматривали его с любопытством, но он не обращал на них
никакого внимания, стремясь побыстрее отыскать Ричарда. Леопард покинул поле
сражения разъяренный и истекающий кровью, и Вилли не без основания
предполагал, что тот сейчас заливает горе в какой-нибудь убогой пивнушке. Он
вздрагивал, вспоминая, как кровь сочилась сквозь кольчугу друга. А вдруг
несчастный умер от потери крови, прежде чем подоспела помощь.
Почти потеряв надежду, Вилли вернулся в харчевню, где они обычно
встречались. Чувство невероятного облегчения переполнило его, когда он
заприметил в углу знакомую темноволосую голову и ссутулившиеся за столом
массивные плечи. Он поспешил к другу и потряс его за плечо. Голова Ричарда
вяло качнулась. В тусклом пламени свечи лицо его казалось необычайно
бледным. Вилли затрепетал, увидев на столе лужицу запекшейся крови.
Неподалеку лежал кошелек Ричарда, открытый и наполовину пустой.
Подошла служанка. Вилли схватил девушку за плечи и тряс до тех пор, пока от
ужаса у нее не застучали зубы.
— Что, к дьяволу, вы с ним сделали? — прорычал он. — Ограбили
и оставили истекать кровью?
— О, нет, нет, мой господин, — захныкала девушка, ее огромные
карие глаза резко выделялись на побледневшем лице. — Честное слово, я
старалась ему помочь. Правда старалась, но он и слушать меня не захотел.
Она с усилием сглотнула, ее тонкая белая шея напряглась.
— Потом я принесла ему вина, он швырнул монеты на стол и стал браниться
как сумасшедший. Он скверно обзывался;
шлюха
и
продажная девка
— самое
приличное из того, что он говорил. Потом я оставила его одного. И только что
пришла посмотреть, все ли в порядке.
— А деньги? Где остальные деньги?
Дрожа, служанка указала на земляной пол, по которому были разбросаны
серебряные пенни, поблескивавшие в липкой грязи.
— Прошу прощения. Я вовсе не хотел тебя напугать. — Он ухватил
двумя пальцами и мягко приподнял ее маленький, острый подбородок. — Ты
мне поможешь?
Девушка отметила аристократический лоск Вилли и нервно улыбнулась.
— Конечно, мой господин, — прошептала она. — Все, что вы
попросите, мой господин.
С помощью двух слуг Вилли втащил Ричарда, оставлявшего за собой ужасный
кровавый след, наверх. Взгромоздив его на кровать, Вилли внимательно
вгляделся в серое безжизненное лицо. Его сердце похолодело от ужаса. Ричард
нё должен умереть. Он не может погибнуть от каких-то дурацких ран после
всего, что ему пришлось пережить.
Служанка принесла большой деревянный таз, поставила его перед огнем и
наполнила согретой водой. С трудом Ричарда раздели, сняли одежду и доспехи —
башмаки и наголенники, тяжелую кольчугу, шоссы и подбитый мягкой тканью
котт; а затем погрузили в теплую воду. Ричард зашевелился, забормотал, но в
сознание не пришел.
— Помой его, — жестко приказал Вилли.
Девушка с осторожностью стала обливать Ричарда водой. У нее перехватило
дыхание, когда она коснулась рваной раны на предплечье.
— Какая глубокая, — вздохнула она. — И все еще кровоточит.
— У тебя есть иголка? Глаза служанки округлились.
— Вы хотите, чтобы я зашила рану?
— Если сможешь. Я не знаю ни одного цирюльника в этом квартале, но
полагаю, что хорошие швеи делают это не хуже брадобреев.
Девушка сжала губы.
— Но ведь останется глубокий рубец.
— Мне наплевать на этот чертов рубец, главное, чтобы рука работала.
Девушка вздохнула.
— Он так хорош собой, такая гладкая кожа.
Вилли воззрился на служанку в некотором раздумье. Неужели она так поглупела
при одном лишь взгляде на Ричарда, что боится его заштопать? Впрочем, именно
сейчас ее чувства вызывали только раздражение.
— На бедре еще одна рана. Вилли кивнул:
— И эту тоже. Ну что, сможешь?
— Да, — прошептала она. — Только дайте мне его домыть, и я
пойду возьму иглу.
Она, кажется, нарочно тянет время. Вилли отвернулся, стискивая зубы от
злости. Будет замечательно, если Ричард погибнет от потери крови только
потому, что девице понравилась его гладкая кожа!
Наконец мытье закончилось. Они кое-как выволокли его из таза, расплескав
половину воды на пол, и уложили на постель. Пока девушка ходила за иглой и
шелковой ниткой, Вилли накрыл Ричарда одеялом и присел рядом, рассматривая
застывшее, пепельного цвета лицо. Вопрос, действительно ли рана на руке
стала причиной поражения, мучил, не давал покоя.
Вернулась служанка. Когда она приблизилась к кровати, Вилли вскочил и взял у
нее иглу. Она посмотрела с изумлением, а он поднял одну из свечей, стоявших
на полу, зажег и подержал иглу над пламенем.
— Зачем это? Вилли пожал плечами.
— Я слышал, помогает от нагноения. Девушка понимающе кивнула и потянула
одеяло. Кровь продолжала сочиться из ран, а кожа приняла серовато-мертвенный
оттенок. Девушка присела на кровать и начала шить, от старания даже прикусив
кончик розового язычка. Вилли подошел к столу и глотнул вина из меха,
который Ричард купил, прежде чем потерял сознание. Это было дешевое кислое
пойло де Лэйси вылил остатки в огонь и вернулся к девушке.
Кажется, она хорошо справилась с работой. Стежки были прямые и шли ровно. Он
поневоле подумал, что ее восхищение телом Ричарда, возможно, пошло на
пользу. Если даже она и не сумеет помочь, то, по крайней мере, не принесет
вреда.
Когда она закончила, Вилли поднялся.
— Я должен отлучиться, чтобы устроить кое-какие дела моего друга. Ты
сможешь побыть с ним?
Девушка посмотрела вопросительно. Он
...Закладка в соц.сетях
