Жанр: Любовные романы
Брак не по расчету
...Ты права, — не очень внятно откликнулась Айрис, стараясь
унять дрожь в руках, когда разливала чай по чашкам. Тщательно избегая
взгляда Филиппа, она пристроилась на другом конце комнаты, как можно дальше
от гостя.
Преподобный Бартон очень нравился Айрис. Строгий, ученого вида вдовец служил
в годы ее юности викарием в Шилдтоне. Было очевидно, что ни он, ни
домоправительницы, быстро сменявшие друг друга, не имели ни малейшего
понятия о том, как следует воспитывать росшего без матери Фила. А тот уже
имел устойчивую репутацию безудержного сорвиголовы.
— Сегодня ты не узнаешь свой родной город, — сказала ему
Люцилла. — Старый театр эпохи королевы Виктории превратили в
современную киношку. А около железнодорожного вокзала построили ужасный
супермаркет, — добавила она, не желая замечать напряженного состояния
дочери. — Как они называют его, дорогая?
—
Выбирай и плати
, — тихо ответила дочь, уставившись в чашку,
которую держала в дрожащих руках.
Это просто смешно! Что я делаю? Веду вежливую, светскую беседу, как будто
вижу этого человека впервые. Еще немного, и снова неукротимо приблизится это
отвратительное истеричное состояние. Казалось, что каким-то непостижимым
образом она очутилась в нереальном мире. Что здесь делает этот гадкий
человек? Не может быть, чтобы он серьезно думал о покупке Олдфилд Холла.
Ведь Кэтрин сказала, что он обосновался в Лондоне.
Впервые с тех пор, как Филипп появился в доме, Айрис поймала себя на том,
что она практически ничего о нем не знает: кем он стал? Как провел прошедшие
восемь лет? Такой привлекательный, с эффектной внешностью человек уж
наверняка женат, не без грусти констатировала молодая женщина.
— ... Не правда ли, дорогая?
— Что? — Внезапно прервав свои тягостные размышления, дочь в
замешательстве посмотрела па мать.
— Я говорила о ваших общих друзьях, которые продолжают жить в нашем
городе, — сказала Люцилла, задумчиво посмотрев на дочь, которая была
необычайно бледна и нервозна. — Среди них — Джун Кемп. Ее дочка Руфь
сейчас играет наверху с Эш.
— Наш гость хочет еще чаю. — Айрис быстро вклинилась в разговор
матери.
— Нет, спасибо, мне вполне достаточно, — откликнулся тот, поднося
чашку ко рту.
Кажется, ее поспешное вмешательство помогло направить мысли матери в ином
направлении.
— Уж не собираешься ли ты вернуться и жить в Шилдтоне? — спросила
она гостя.
— Ну... — начал Филипп и остановился, повернув голову и бросив
взгляд на внезапно напрягшуюся фигурку Айрис. — Я и Адам Майкрофт все
еще разбираем дела моей покойной бабушки, умершей более года назад. К
сожалению, сильный пожар уничтожил большой дом на территории поместья. Так
что пока никаких конкретных планов на будущее я не строю.
Миссис Динмор смотрела на него с минуту ничего не выражающим взглядом, а
затем воскликнула:
— Бог мой! Я совсем забыла, что старая леди Хартли приходилась тебе
бабушкой. Ей, должно быть, было за девяносто, когда она погибла.
— Девяносто два. — Собеседник холодно улыбнулся.
— Я ее не видела последние десять лет. Но ужаснулась, узнав, что она
погибла в страшном пожаре, — сказала она с сочувствием. — Такой
великолепный дом, и ничего не осталось, кроме обгоревших руин. Скажи, это
правда, что леди Хартли оставила твою мать без единого пенни? — Пожилая
женщина была не в силах удержаться, чтобы не упомянуть о ходивших по городу
слухах. — Вроде бы она отказалась даже встречаться или разговаривать со
своей дочерью, после того как та сбежала из дому и вышла замуж за твоего
будущего отца?
Внук леди Хартли пожал широкими плечами.
— Кто знает? Я сам никогда не видел свою бабушку, — быстро ответил
он, возвращая собеседницу к теме о городских новшествах.
Как только любопытная дама была переориентирована на безопасный, ничему не
угрожающий разговор о переменах в Шилдтоне, Айрис сразу почувствовала спад
нервного напряжения, в котором находилась с момента встречи Фила и ее
матери. Теперь даже появилась возможность украдкой понаблюдать за человеком,
которого она не видела так много лет.
Они выросли в одном городе, но шестилетняя разница в возрасте казалась тогда
огромной. К тому же Фил всегда выглядел старше, да и был, казалось, взрослее
своих лет. Решительный рот и сверкающие голубые глаза, которые, кстати,
выглядели умудренней юного лица, усиливали это впечатление. При первом
появлении Филиппа молодая женщина была слишком взволнованна, чтобы заметить
какие-либо изменения в его внешности. Да вот и сейчас при более внимательном
и спокойном взгляде напрашивался тот же вывод: ее бывший возлюбленный
практически не изменился.
Впрочем, не совсем так. Знакомые моложавые черты лица приобрели строгое,
почти суровое выражение. В его пронзительно голубых глазах появился
незнакомый холодный, стальной отблеск. Ну а во всех других отношениях Фил
остался все тем же потрясающе привлекательным мужчиной, которого Айрис
хорошо помнила. Ах, как это несправедливо!
Филипп слегка повернулся на стуле, повел плечом и мимолетно улыбнулся чему-
то, что показалось ему забавным в рассказе матери. И вдруг эти до боли
знакомые черточки, движения, ужимки вызвали в молодой женщине острую
сексуальную дрожь, которая прошла по всему телу.
Сжав зубы, она отчаянно попыталась переключить сознание на что-то другое,
чтобы не думать о мускулистой груди, узких бедрах и сильных, стройных ногах,
скрытых под темным, строгим костюмом, который молодой Бартон носил с такой
легкостью и уверенностью.
Да, да, жизнь все-таки порой действительно несправедлива, подумала Айрис.
Она удивилась собственным словам, которые произнесла с намеренной резкостью:
— Рада была снова встретиться с тобой, Филипп. Но ты, наверное, человек
занятой, и нам не следует более занимать твое драгоценное время.
— О, Айрис! — запротестовала мать, издав короткий, нервный смешок,
в то время как дочь нарочито внимательно смотрела на свои ручные
часы. — Я уверена, — добавила Люцилла, — дорогой Фил не
откажется переночевать у нас?
— Глупости! — выкрикнула Айрис, чувствуя, что, может взорваться в
любую минуту. — Он совершенно не собирается ночевать в нашем доме.
Он... он случайно оказался в нашем районе и...
— Ты ошибаешься, моя милая. Теперь, когда я об этом думаю, мне
припоминается, что сегодня утром я записала в твою книжку фамилию Фила.
— Что?! — глаза молодой женщины расширились от ужаса, когда она
поняла, что произошло. — Я проверяла записи. Там ничего нет, кроме
звонка из магазина.
Мать виновато посмотрела на дочь.
— Я, скорее всего, ошиблась, — сказала она беззаботно. — Мне
послышалось, что звонивший назвал фамилию Берсон. Я и решила, что это,
должно быть, наш местный бакалейщик. Мне и в голову не могло прийти, что
звонок касался именно Фила и его намерения остановиться на ночь в нашем
доме.
Ты просто дура! Он пришел только затем, чтобы присмотреться к дому как к
будущей покупке. Айрис хотелось прокричать матери эти злые слова, но она не
могла — та еще ничего не знала о предполагаемой продаже Холла. О Господи!
Час от часу не легче!
Но Люциллу Динмор, закусившую удила, уже невозможно было остановить.
— Мы будем несказанно рады, если старый друг останется с нами в
Холле, — сказала она Филиппу. — Я до сих пор не могу привыкнуть к
посторонним людям, расхаживающим по дому. Правда, наши гости всегда
подчеркивают, что у нас гораздо приятнее и уютнее, чем в безликом
отеле, — доверительно сообщила она ему и обратилась к дочери: — Все в
порядке, дорогая. У нас же полно свободных комнат.
О, Боже мой, какой стыд! Ей захотелось задушить несчастную старуху.
Соединить свои пальцы на шее — и не дать ни вздохнуть, ни продолжить
бездумную болтовню увлеченной собой эгоистки.
— У нас все зарезервировано, — быстро солгала она.
— Каким образом? — удивилась Люцилла. — Только сегодня утром
ты говорила, что на выходные в доме нет ни одного жильца.
Айрис заскрипела зубами от досады. Она пыталась вспомнить — хоть какую-
нибудь фамилию постоянного клиента, кто мог бы заказать комнату, но тут же
поймала холодный, насмешливый блеск голубых глаз гостя.
У нее оборвалось сердце, когда она поняла, что Филипп попросту забавляется
ее растерянностью, ее нервным срывом. А что она, собственно, такого сделала,
чтобы вызвать его враждебность? В конце концов, это он бросил ее, а не
наоборот.
— Я бы с удовольствием остался в Холле, — медленно произнес мистер
Бартон, с сардонической ухмылкой подмечая выражение испуга, застывшее на
лице молодой хозяйки. — К сожалению, — добавил он, выдержав
длинную паузу, — я должен сегодня вернуться в Лондон. Но мне бы
хотелось перед отъездом осмотреть дом. — Продолжая улыбаться, он
обратился к миссис Динмор: — Я вижу, этот особняк принадлежит к временам
Тюдоров и является старейшим в Шилдтоне.
— Абсолютно верно. Я думаю, Айрис будет просто счастлива, провести тебя
по Холлу.
Боже! Ему все это явно доставляет удовольствие. Тело молодой женщины дрожало
от напряжения. Выказывая полное нежелание признавать себя непрошеным гостем,
Филипп, казалось, даже получал некое мрачное удовольствие от созданной им
опасной ситуации. Но что делать ей? Как поступить? Необходимо, наконец,
избавиться от него, и как можно скорее.
И надо же такому случиться — едва она решилась быстрой экскурсией по дому
приблизить его к выходу, как в дверь громко постучали.
— Есть кто-нибудь? — Джун Кемп просунула голову в дверь
гостиной. — Я заехала, только чтобы забрать Руфь. Надеюсь, она вела
себя прилично?
— Конечно. Все в порядке. — Айрис улыбнулась подруге, тотчас
испытав огромное облегчение. Подарена возможность передышки, и на том
спасибо. Но через минуту она услышала детский смех и поняла, что уже ничто
не сможет пресечь неотвратимое.
— Мама, мама! Мы так здорово повеселились! Мы надевали все бабушкины
платья! — торопливо сообщила Эш, сбегая вниз по ступенькам лестницы в
гостиную. За ней следом топала Руфь. — Мы выглядели потрясающе!
— Я не сомневаюсь, — с трудом выговорила юная мать.
Она буквально застыла от страха, глядя, как девочки с криками носятся по
комнате. Айрис, конечно, не надеялась обмануть умного, проницательного Фила.
Интересно, а что скажет Джун, которая знала Эшлинг почти со дня рождения?
Заметит ли она поразительное сходство этих двоих с их темными курчавыми
головами и блестящими голубыми глазами?
Но подруге было не до сопоставлений. Она заворожено смотрела на высокого,
черноволосого незнакомца, который медленно поднимался со стула.
— Не может быть... — воскликнула Джун, когда мужчина широко
улыбнулся ей. — Силы небесные! Это же Фил Бартон! — Она
рассмеялась. Щеки женщины вспыхнули румянцем, едва он сделал несколько шагов
в ее сторону. — Я слышала, что ты объявился в городе, но не надеялась
встретить тебя так скоро. Ты почти не изменился.
— Поскольку я каждый раз вздрагиваю при воспоминании о своей бурной
юности, то искренне надеюсь, что все-таки хоть немного, но изменился, моя
дорогая Джун. — Фил ухмыльнулся, поднося ее руку к губам.
Несмотря на паническое состояние, в которое ее повергло появление Эшлинг в
гостиной, Айрис с удивлением почувствовала, что ей вовсе не доставила
радости подобная галантность незваного гостя. Остается надеяться, что
спокойная и разумная подруга проигнорирует его знаки внимания. Тем не менее,
старые школьные друзья оживленно болтали. Джун так и светилась от
сокрушительного обаяния этого ужасного человека. Ведь надо же, в одно
мгновение из уставшей, озабоченной женщины она превратилась в
привлекательную, соблазнительную красотку. Фил — в своем репертуаре. Ничего
не скажешь — артист! Айрис вынуждена была признать потрясающее воздействие
этого мужчины на женщин. Джун неохотно простилась с ним и хозяйками дома.
— Ничего себе! — воскликнула она, когда Айрис провожала подругу с
дочерью до входной двери. — Когда я подъехала к твоему дому и увидела
роскошный автомобиль, мне и в голову не могло прийти, что здесь Фил Бартон.
Вот это сюрприз!
— Да уж, сюрприз так сюрприз, — мрачно согласилась Айрис.
— Не понимаю. — Лицо Джун напряглось в недоумении. — Если и
для тебя встреча с ним неожиданна, то объясни, что в таком случае он здесь
делает?
— Не спрашивай меня ни о чем, — простонала Айрис. — Это все
из-за продажи Холла. Но теперь все так запуталось... — Она осеклась на
полуслове, беспокойно оглядываясь через плечо. — Я тебе позвоню завтра
и все объясню, — добавила она, быстро наклоняясь и целуя Руфь. Затем
поспешно вернулась в гостиную.
За время ее короткого отсутствия в комнате произошли необратимые изменения.
— ... Конечно, Эшлинг очень умная девочка, — говорила мать. —
Я надеюсь, что она сможет попасть в классическую школу. Ей всего семь лет,
так что все еще впереди, — добавила она, похлопывая сидящую у нее на
коленях внучку по блестящим черным кудряшкам.
— В июле мне будет уже восемь лет, — быстро вставила Эш, спрыгнув
на пол. Она подбежала к рослому мужчине, элегантно облокотившемуся о
камин. — А сколько вам лет?
— Мне столько лет, сколько моему лицу, и я немного старше своих
зубов, — ответил Филипп и лениво улыбнулся, взирая сверху вниз на
малышку.
— Очень умный ответ! — Эш показала зубки гиганту, который
возвышался над ее маленькой фигуркой, как Гулливер над лилипутом. — Вы
у нас поживете немного?
— Боюсь, что не смогу, — пробормотал Филипп, сдвинув темные брови
над переносицей. Видимо, в какой-то момент у него зародилась смутившая его
мысль — еще не догадка, но предостережение. По мере того как он смотрел на
девочку, его беспокойство росло.
— Очень жаль, мы могли бы поиграть. Я люблю играть в шарады и загадки.
Моя подруга Руфь загадала мне одну сегодня. Я думаю, даже бабушка не знает
ответа, — доверительно сообщила она гостю.
Айрис стояла в дверном проеме не шевелясь. У нее было ощущение, что она
наблюдает за тем, как поднимается занавес перед последним актом греческой
трагедии. Безучастно ожидая кары Немезиды, она увидела, что Фил смотрит на
себя в большое зеркало, висящее над камином. Он явно нервничал, глаза
сузились до темных стальных точек. Точки сначала сверлили зеркальную
поверхность, потом переместились на маленькую девочку в дальнем углу
гостиной.
Страх парализовал все тело юной матери. Она была не в состоянии
предотвратить крушение своего семейного очага. Сердце бешено колотилось в
груди, когда Айрис смотрела на Фила, продолжавшего мрачно изучать свое
отражение в зеркале. Потом словно придя к какому-то решению, он пересек
гостиную. Вежливо попрощался с миссис Динмор и с минуту внимательно смотрел
на Эшлинг. Затем быстрым шагом подошел к тому месту, где стояла Айрис. Взяв
ее за руку железной хваткой, он, почти не сбавляя скорости, потащил ее в
холл, захлопнув за собой дверь гостиной.
— Боже мой! — взорвался он. Звук сердитого голоса громко отдавался
в огромном сводчатом пространстве холла. — Почему ты мне ничего не
сказала?
— Не сказала чего? — еле слышно проговорила Айрис, зная, что
никогда не умела толково и правдоподобно солгать. — Я не понимаю, о чем
ты говоришь.
— О нет! Ты прекрасно понимаешь, о чем речь! — грубо ответил он,
впиваясь пальцами в ее руку. — Та маленькая девочка в холле, она —
теперь я в этом совершенно уверен — моя дочь!
— Нет. Ты... ты ошибаешься, — прошептала Айрис, безуспешно пытаясь
увернуться от его взгляда, растерянного и злого одновременно.
— Я не намерен выслушивать тут всякую чушь, Айрис, — выдавил из
себя Филипп не без злых нот в голосе. Посмотрев на часы, он в сердцах
выругался себе под нос. — К сожалению, я уже опоздал на очередную
встречу. Но если ты думала, что восемь лет назад видела меня последний раз в
жизни, ты глубоко ошибалась! — прогремел он с такой ледяной интонацией,
что по спине молодой женщины побежали мурашки. — Я вернусь, как только
смогу. Это не угроза — это обещание!
Айрис не сомневалась, что он вернется. Она дрожала от холода и нервного
перенапряжения. Филипп недвусмысленно дал понять, что не оставит ее в покое,
и она не в силах была противоборствовать. Оставалось только ждать
неминуемого, страдая от отчаяния и безысходности.
И что же теперь? Пройдут дни, недели, и это ощущение близкой беды не
смягчится, не пройдет? Неужели человек может так долго нести в себе кошмар
ожидания, неужели зловещая тень Фила навсегда омрачит и без того нелегкую,
но устоявшуюся ее жизнь?
В это время года Айрис обычно была очень занята, выполняя заказы на
рождественские кондитерские изделия. Но сейчас она не могла заставить себя
сосредоточиться даже на простейшей работе. После того как Филипп Бартон
снова вошел в ее жизнь, Айрис была не в состоянии сконцентрировать внимание
на настоящем, потому что ее мозг переполняли воспоминания.
— Мама, ты где?
— Я здесь, — отозвалась Айрис, увидев, как Эш появилась в другом
конце старого зимнего сада, обнесенного стеной.
— Скорее! — торопила Эш, бежавшая по гравиевой дорожке к
матери. — Если мы не поспешим, я пропущу урок верховой езды.
Айрис сморщила нос, посмотрев на часы.
— Извини, малышка. Я совершенно забыла о времени.
— Сними, пожалуйста, эту старую одежду, — попросила Эш, критически
осматривая стройную фигуру матери, облаченную в пыльные джинсы и ветровку,
знавшую лучшие времена. — И у тебя в волосах запутались листики.
— Эй, расслабься! Сегодня суббота. Зачем нам наряжаться в
выходные? — Айрис рассмеялась и наклонила голову, предлагая таким
образом дочери вытащить траву из густой шапки волос.
— Я думала, ты собираешься сделать рождественские покупки.
— Ты права, моя ласточка. Я совсем об этом забыла. Ладно, ты
выиграла. — Она улыбнулась Эш. — Попробую найти наряды, более
подходящие случаю.
Юная леди сама назначила себя распорядителем материнского гардероба и по
одной ей ведомым критериям безапелляционно решала, что идет или не идет
матери, что годится для того или иного случая. А сама Айрис, не имея лишних
денег на одежду, давно перестала реагировать на призывы капризной моды.
— Что ты собираешься надеть? — требовательно спросила девочка,
освободив, наконец, волосы матери от листьев.
— Обещаю подумать.
— Все мои друзья говорят, что ты очень симпатичная. Когда я вырасту,
куплю тебе много-много красивых платьев, — торжественно объявила она.
— Спасибо тебе, кроха. — Мать с улыбкой посмотрела на дочку. В
свои двадцать шесть она, Айрис, если верить доктору Хоггину, оставалась
привлекательной женщиной, и все же знала, что Эш, когда вырастет, будет
несравнимо красивее ее. С шапкой черных вьющихся волос и огромными ярко-
голубыми глазами маленькая девочка уже сейчас была точной копией своего
неотразимого отца. Это тоже создавало свои проблемы. Дело было не только в
угрозе Фила вернуться в Холл, что само по себе уже не могло не волновать.
Надо было еще подумать над тем, во что стоит посвятить друзей. Наверное,
следует сказать правду и сделать это как можно скорее. Если Джун, слишком
возбужденная внезапной встречей с другом юности, не сумела разглядеть
потрясающее сходство между отцом и дочерью, то вряд ли остальные ее друзья
будут так же слепы. Но самое главное — это Эшлинг. Как она сможет объяснить
маленькой девочке, что произошло восемь лет назад?
— Мама, хватит мечтать. Поторопись, пожалуйста, — капризным тоном
заговорила Эш, пританцовывая от нетерпения.
— Дай мне пять минут на то, чтобы переодеться, и едем, — пообещала
мать и тяжело вздохнула. Она подняла ведро с овощами и медленно пошла за
дочерью по садовой дорожке.
— Не паникуй, до Рождества еще десять дней.
От неожиданности Айрис растерялась. Кто-то произнес эти слова приглушенным
голосом прямо ей на ухо. Она вскрикнула, и чуть было не выронила большой
пакет свертков, который держала обеими руками. Обернувшись, молодая женщина
увидела прямо перед собой смеющиеся карие глаза Джека Хоггина.
— Ради Бога, Джек! — проговорила Айрис, тяжело дыша. Доктор тем
временем быстро освобождал ее руки от поклажи. — И так не протиснуться
через толпу, а ты еще пугаешь до полусмерти!
— У меня и в мыслях не было пугать тебя, — улыбнулся молодой
человек. — Почему, хотел бы я знать, в это время года люди, теряя
разум, мечутся по магазинам? Происходит какое-то повальное сумасшествие.
Создается впечатление, что всю страну охватил всеобщий покупательный психоз.
— Не знаю. Наверное, это действительно со стороны выглядит довольно
странно, — согласилась Айрис, и молодые люди направились к
автомобильной стоянке. — А ты что здесь делаешь? В центре города в
пятницу утром? — поддела она друга. — Настоящему врачу следует
находиться в своей клинике и ухаживать за больными и страждущими.
— Я специально освободил это утро для покупок, — признался доктор,
тоскливо улыбнувшись.
Он уговорил свою спутницу зайти в ближайшее кафе и выпить по чашке
знаменитого
Зимнего горячительного коктейля
— горячего шоколада с порцией
бренди.
— Напиток согреет нас, и он безопасен, ты спокойно сможешь доехать до
дома, — успокоил Джек молодую женщину, которая считала неразумным
принимать алкоголь в такое время суток. — А может, ты составишь мне
компанию, и мы пообедаем вместе в одном из ресторанов?
Айрис отрицательно покачала головой.
— Прости, Джек, сегодня не могу. Мама лежит в постели с простудой, и я
должна быть дома.
— Очень жаль. Кстати, ты сама выглядишь не совсем здоровой, —
сказал доктор, озабоченно глядя на бледное, осунувшееся лицо с темными
кругами у глаз.
— Со мной все в порядке, — сказала Айрис и как-то неуверенно
пожала плечами.
Но она прекрасно знала, как выглядит.
Сегодня утром из зеркала на нее смотрело испуганное лицо. Пугаться было чему
— вид у нее был, как говорится, краше в гроб кладут. Она понимала, что
причиной ее нервного срыва стало не только волнение, связанное с
возвращением Филиппа Бартона. Много хлопот доставляла мать.
Айрис все-таки пришлось сказать ей о необходимости продать дом, и Люцилла
среагировала на эту новость в точности так, как и ожидалось. У молодой
женщины все сжималось внутри, когда она вспоминала, какие нелепые,
истеричные упреки бросала ей мать. Потом был глубокий обморок. Случилось это
более недели назад. С тех пор Люцилла оставалась в постели. Она утверждала,
что сильно простудилась и отказывалась выходить из своей спальни. Поведение
пожилой женщины вызывало у дочери все растущую тревогу.
Тяжело думать, но нынешнее состояние матери было сродни тому, в котором она
находилась восемь лет назад, когда разразился скандал, связанный с ее мужем.
Айрис старалась не поддаваться панике, вспоминая то ужасное время. Но она
знала, что если мать будет, как и раньше, прятаться от правды в своей
комнате, то ей снова потребуется помощь психиатра.
— Хочешь, я заеду к вам и осмотрю ее?
— Только не сейчас. Я позвоню тебе, если ей станет хуже, —
ответила Айрис и быстро перевела разговор на другую тему. — Что ты
делаешь на Рождество? Поедешь к родителям?
Он кивнул:
— Жаль, что вы с Эшлинг не сможете присоединиться ко мне. Род
...Закладка в соц.сетях
