Жанр: Любовные романы
История первой любви
...Тому о своей будущей встрече с
Энтони Мэльюсиблом. Но краешком глаза он заметил печаль в глазах отца. Это открытие
почему-то заставило его сердце сжаться от жалости и предчувствия чего-то недоброго.
- Что случилось? - встревоженно спросил Том, услышав, как дрогнул голос его
приятеля.
- Да так, ничего, - поежившись, буркнул Джефф, а потом, вспомнив старую и мрачную
поговорку, угрюмо добавил: - Просто кролик пробежал по моей могиле.
Все последующие дни, вставая утром с постели и до самого вечера, Стеф изо всех сил
старалась не думать о Билле, сосредотачивая все свое внимание на его сыне. Она была
убеждена, что отставание Джеффа в учебе прямо связано с его слабой способностью к
чтению, прекрасно понимая, что не сможет помочь ему, пока точно не определит
причину дисфункции.
По утрам, пока не наступила жара, Стеф и мальчик проводили на улице. Их занятия
напоминали скорее игры. Они прыгали на одной ноге, перебрасывались мячиком, делали
упражнения на координацию. Постепенно проблема становилась для Стеф все яснее.
Трудности Джеффа, прежде всего, были связаны с тем, что полушария его мозга не могли
работать одновременно так, как должны были.
По вечерам они занимались дома. Стеф показывала парнишке простые рисунки, вроде
квадрата с расположенными по диагонали точками, а потом просила его воспроизвести
увиденное на бумаге.
Во время их совместной работы она не раз замечала, как Билл потихоньку заглядывает
в комнату Джеффа и прислушивается к их беседе, так озабоченно хмурясь, будто она
задавала его сыну задачки по высшей математике. В каком возрасте он начал ходить?
Бывают ли у него фантазии? Бывает ли так, что ему без заминки не удается ответить,
какая рука у него правая, а какая левая? Не забывает ли он иногда, каким словом
обозначается тот или иной предмет, например, "лампа" или "собака"?
- Ты что, считаешь меня полным болваном? - обиженно спросил Джефф, когда Стеф в
очередной раз задала ему подобный вопрос. - Разве нужно быть Эйнштейном, чтобы
отличать стеклянную грушу от немецкой овчарки?
Она рассмеялась, показывая, что в ее вопросе не было ничего обидного.
- Я имела в виду совсем другое, дорогой. Я говорю о слове. Не о том, как быстро в
мозгу возникает образ, а о том, не забываешь ли ты иногда само слово.
- Извини меня еще раз, - нарочито смиренно попросил он. - Я все понял. Пойду
вывинчу собачку из патрона и дам ей поесть, чтобы она светилась.
Стеф изо всех сил постаралась остаться серьезной.
- Очень смешно, - строго сказала она.
- Каков вопрос - таков ответ, - просиял Джефф такой же широкой улыбкой, как его
отец. - Гав, гав.
Это было в среду вечером. У Стеф ужасно болела голова, отчасти по вине мальчика.
Хотя он не часто дурачился подобным образом, время от времени на него находило, и
Джефф начинал вредничать, передразнивая каждое ее слово. В такие моменты Стеф было
очень не просто его оценивать объективно.
Она знала, что такие перепады в настроении обусловлены его возрастом. В свои
тринадцать лет Джефф находился как бы на грани между детством и взрослостью. Порой
Стеф удавалось так же успешно общаться с ним, как если бы он был совершенно
взрослым. Однако в течение каких-то пяти секунд он мог превратиться в капризного
ребенка, не желающего больше играть в глупые игры.
Однако Стеф опытным глазом замечала также в поведении мальчика симптомы
дисфункции: неспособность к длительной концентрации внимания, замедленность
реакций и скрытую агрессивность.
Прекрасно понимая, что все это отнюдь не облегчает и так непростое общение с
тринадцатилетним подростком, Стеф, тем не менее, порой и сама удивлялась, как ей
хватает терпения ни разу не показать ему свое недовольство или раздражение.
Занятия на сегодня были уже закончены, и Джефф побежал в ванную мыть руки.
- Что случилось? - обеспокоенно спросил Билл, когда она вошла на кухню.
В этот вечер Стеф выглядела особенно бледной и уставшей. Такое впечатление,
подумал Билл, что она не спит уже много ночей.
- Да нет, ничего страшного. Просто немного болит голова, - ответила Стеф, растирая
затылок.
Но дело было не только в головной боли. Она действительно не спала все ночи с того
самого вечера, когда Билл вышел проводить ее. Что бы подумал он о ней, если бы узнал,
что каждую ночь, закончив работать со своими записями и тестами Джеффа, Стеф
выключает свет и долгими часами лежит, не в силах заснуть?
Она хотела бы спать, но сон не шел. Вместо сна память вновь и вновь возвращала ее к
встречам с Биллом, подробно воспроизводя каждое его движение, каждое слово, каждый
взгляд. А когда усталость начинала брать свое и Стеф медленно погружалась в тяжелое
забытье, угнетенное бесплодным ожиданием подсознание увлекало ее в поток столь
дерзких эротических сновидений, так что она сама спешила проснуться, чувствуя, как
пылает от стыда ее лицо и тупо ломит в пояснице.
Впрочем, подобные ощущения вполне естественны, убеждала себя Стеф. Она побывала
замужем и скоро год как живет без мужчины. Но логические рассуждения не помогали ей
в борьбе с собой. Эд был ее единственным мужчиной. И бросил ее ради другой женщины.
Так же, как и Билл, много лет тому назад.
Вот эти-то мысли, а также пережитое в ранней юности унижение и не позволили ей
посмотреть Биллу в глаза, когда тот протянул ей стакан воды и две таблетки аспирина.
- Выпей, пожалуйста, - попросил он. - Если не поможет, то, по крайней мере, и не
повредит.
Стеф жалко улыбнулась и проглотила лекарство.
Джефф влетел на кухню, словно ураган, и с размаху шлепнулся на стул.
- Э-эй, ты остаешься с нами ужинать? Стеф открыла было рот, чтобы отказаться, но
Билл опередил ее.
- Конечно, - твердо сказал он, ставя на стол еще одну тарелку. - Думаю, единственная
причина, по которой она до сих пор отказывалась от наших любезных приглашений, это
та, что ей хорошо известно наше правило: кто ест, тот и моет посуду. Не знаю, как ты, а я
ведь никогда не считал Стеф ленивой, - закончил он, с притворной озабоченностью
покачивая головой.
- Ай-яй-яй, - с готовностью подхватил шутку Джефф, - оказывается, она просто не
хочет мыть тарелки...
Оба повернулись к ней, готовые вот-вот расхохотаться. Стеф подумала, что впервые
видит, как отца и сына объединяет общее веселье. Неважно, что именно она дала повод
для подтрунивания. Стеф рассмеялась вместе с ними, чувствуя, как поднимается ее
настроение. Похоже, она становится именно той струной, которая трогает души и
мальчика, и Билла, мысленно сказала себе Стеф. Это наполнило ее неподдельной
радостью. Господи, как хорошо быть кому-то нужной! Теперь ей уже было просто
невозможно отказаться от приглашения.
- Хорошо, хорошо, я остаюсь! Но только для того, чтобы спасти свою репутацию.
Глава 11
Бифштекс был жестковат, картофельное пюре - слишком водянистым, а булочки -
бледными сверху и подгорелыми снизу. Одним словом, приготовление пищи давалось
Биллу с трудом, но, по крайней мере, как отметила про себя Стеф, он изо всех сил
старался, и это делало ему честь. Вот почему она принялась, нахваливая, уписывать ужин
за обе щеки, так, будто его приготовил шеф-повар французского ресторана.
- Да уж, папа у нас кулинар что надо, - несколько двусмысленно заметил Джефф, хитро
постреливая глазами в ее сторону.
- Это совсем несложно, - важно заявил Билл. - Надо лишь сначала заморить всех
голодом до полусмерти, а уж потом любое блюдо сойдет за шедевр.
Зачистив хлебом тарелку, Джефф отложил вилку в сторону и, обращаясь к Стеф,
предался воспоминаниям:
- Как-то раз, когда папа взял меня к себе на уик-энд, у него в холодильнике не
оказалось ничего, кроме упаковки хот-догов, и мы их с ним ели на завтрак, обед и ужин.
Стеф с сомнением посмотрела на Билла, но тот сначала расхохотался во все горло и
лишь затем пояснил:
- Постой, Джефф. Ты же меня компрометируешь в глазах своей учительницы как
нерадивого родителя. Ты забыл добавить, что у тебя была ветрянка. Ты тогда так ослабел
от высокой температуры, что я не мог тебя оставить ни на минуту, чтобы сходить в
супермаркет.
- А разве я об этом не упомянул? - с невинным видом удивился Джефф.
И оба принялись смеяться. Впервые Стеф видела, чтобы они вспоминали о
проведенном вместе времени, причем с нескрываемым удовольствием. Оказалось, что,
помимо стычек и борьбы характеров, у них в прошлом было и немало хорошего, о чем им
теперь приятно ей поведать.
- Как-то пару лет назад, - начал Билл, - у Джеффа наступил такой период, что он,
приезжая ко мне, не хотел ничего есть, кроме картофельных чипсов и гамбургеров. Чего
только я не делал, чтобы сбалансировать его питание. Наконец врач сказал, чтобы я не
беспокоился и кормил его тем, что он ест. С тех пор я и начал класть в гамбургеры
помидоры, латук и сыр, чтобы дать ребенку хоть немного витаминов.
Джефф с изумлением взглянул на отца:
- Ты ходил к доктору, чтобы посоветоваться, чем меня кормить?
- Да, - посмеиваясь, признался Билл. - Я чувствовал себя довольно глупо, придя на
прием без ребенка, но тебя тогда со мной не было.
Стеф заметила, как Джефф на мгновение задумался, видимо пытаясь вообразить себе
эту сцену. Он увидел отца в новом свете, совсем иначе, чем представлял себе раньше
после рассказов матери. Стеф отпила холодного чая и постаралась поддержать разговор.
Она подозревала, что далеко не каждый день им удается общаться с такой
откровенностью.
- Ну, наверное, все эти гамбургеры тебе совсем не повредили, ведь твоя мама наверняка
кормила тебя чем-нибудь вкусненьким?
Джефф пожал плечами.
- Да вообще-то нет. Мама не особо любит возиться на кухне. Мне чаше приходилось
готовить себе самому. - Он покосился на Билла, заколебавшись, стоит ли продолжать, но
затем все-таки сказал: - Честно говоря, я хотел есть у папы только гамбургеры, потому что
они у него здорово получаются.
Билл снова рассмеялся и обратился к Стеф:
- Вот незадача!.. Знал бы, приготовил их и сегодня. Ну да, впрочем, ты же знаешь мою
философию риска...
Стеф совсем не обрадовало напоминание о его старой философии, в правильности
которой он когда-то убеждал ее на протяжении нескольких недель и которая, когда Стеф
решилась ей последовать, привела ее к душевному краху. Но прежде, чем она успела
разобраться с чувствами, нахлынувшими под впечатлением от его слов, Джефф невольно
подлил масла в огонь, пропищав:
- Стеф, у тебя есть дети?
Настроение у нее упало еще больше.
- Нет, Джефф.
Набив полный рот сандвичем, он, однако, продолжал светскую беседу:
- А ты хочешь их иметь?
Стеф почувствовала на себе обеспокоенный взгляд Билла. Он боялся, что своим
вопросом Джефф коснулся ее самого больного места. Но она постаралась не подать виду,
что эта тема ей неприятна. Улыбнувшись и пытаясь говорить как можно беззаботнее,
Стеф ответила:
- Было время, когда я очень хотела их иметь. Но теперь думаю, мне лучше удается
заниматься с чужими детьми в школе, чем растить своих...
Однако неожиданное вмешательство Билла не позволило ей закончить столь нелегкий
для нее разговор.
- Я помню, как ты мне призналась, что иметь семью - главная цель твоей жизни. Когда
ты занималась со мной и я сказал, что ты - хороший репетитор.
По мере того, как Билл это говорил, у нее росло раздражение. Зачем он ей это сейчас
напоминает? Неужели для того, чтобы показать, что она и тут оказалась неудачницей?
Джефф не заметил возникшего между взрослыми напряжения и, болтая под столом
ногами, с изумлением обратился к отцу:
- Занималась с тобой? Была и твоим репетитором?
Стеф молча уткнулась в тарелку, не в силах больше сделать ни одного глотка из-за
стиснувшего горло спазма. Билл, не отрывая от нее глаз, кивнул.
- Да. Я отставал по английской литературе. Без нее я не смог бы закончить школу.
- Но ведь она моложе тебя? - не унимался Джефф.
- Да, - подтвердил Билл и, посмотрев на сына, улыбнулся. - Но училась она намного
лучше.
Джефф забыл о еде и удивленно поглядел на Стеф, а затем на отца, так, будто впервые
увидел его.
- Я и не знал, что у тебя были проблемы в школе. Всегда думал, что ты хорошо учился.
- Твой папа хорошо учился, - вмешалась Стеф. - К концу школы он знал Маргарет
Митчелл лучше, чем я. Мне кажется, что, занимаясь с ним, я научилась от него больше,
чем он от меня.
Билл внимательно посмотрел на нее, и Стеф вдруг поняла, что в ее словах оказалось
истины даже больше, чем она предполагала. Стеф действительно многому научилась у
него. Его взгляд напомнил ей об уроках, не имевших ничего общего с Маргарет Митчелл.
Стеф даже хотелось, чтобы их было меньше. То, чему она научилась, приводило ее все эти
годы к жестоким неудачам. Вряд ли она сможет пережить еще одну.
Джефф опять вывел их из состояния задумчивости:
- Наверное, у нас это - фамильная черта.
Билл удивленно вскинул брови:
- О чем ты?
- Да о плохих оценках и отставании в учебе:
- Плохие оценки нельзя унаследовать, сынок, - мягко сказал Билл. - Отставать в учебе -
не преступление. Важно суметь догнать. Уж кто-то, а я-то знаю, что это такое.
Джефф сделал нарочито большие глаза и с невинным видом поинтересовался:
- А если отставать - не преступление, то, может, лучше и не корячиться, догоняя?
- Понимать проблему и смириться с ней - разные вещи, дорогой, - ответил Билл,
погладив Джеффа по голове. - Подожди, после занятий со Стеф ты легко будешь шпарить
Шекспира наизусть.
Джефф сморщился.
- Нет, уж лучше я еще положу себе твоего пюре.
Их непринужденный смех вновь наполнил сердце Стеф радостью.
Ужин почти закончился, когда в комнате зазвонил телефон.
- Это мне. Я возьму трубку! - крикнул Джефф и стремглав вылетел из кухни.
Стеф удивленно посмотрела на Билла. - Кто это?
- Том Маккиган, - усмехнулся тот. - Они с Джеффом близко сошлись за последнее
время и обожают каждый вечер трепаться по телефону.
- А-а, - протянула Стеф, машинально собирая со стола грязные тарелки. - Держу пари,
Джеффу не терпится рассказать приятелю о наших сегодняшних тестах.
Встав из-за стола, Билл забрал у нее тарелки и принялся собирать оставшуюся посуду.
- Ты здорово с ним управляешься. Не думаю, что ты сама до конца поняла, какой
подвиг тебе удалось совершить.
Стеф улыбнулась.
- Мне кажется, я нашла к нему подход. Он замечательный ребенок. И мы сможем
вернуть его на путь истинный.
Она начала собирать ножи и вилки, но Билл остановил ее. От его прикосновения
внутри у нее что-то дрогнуло. Стеф подняла на него глаза.
- Я никогда не сомневался в твоих способностях, - серьезно произнес он. - Ведь ты со
мной так замечательно занималась.
Старая боль вновь шевельнулась в ее сердце, напомнив, что их общение закончилось
для нее трагедией.
- По крайней мере, заниматься с Джеффом не так рискованно. Он же не уйдет и не
женится, едва я к нему привяжусь.
Билл отпустил ее руку и, широко раскрыв глаза, молча уставился на нее. Не в силах
выдержать его прямой взгляд, Стеф отвернулась. Дура, ругнула она себя, зачем тебе
нужно было это говорить?
Билл осторожно взял ее за подбородок и повернул к себе.
- Я не знал, что ты тогда привязалась ко мне.
Стеф невесело усмехнулась.
- Перестань, Билл. Когда мы были вместе, я готова была идти за тобой хоть на край
света. Не мог же ты быть настолько слеп, чтобы не заметить.
Стеф увидела, как судорожно дернулся кадык Билла. А когда подняла глаза, прочла в
его взгляде, полном безысходной тоски, историю долгих лет одиночества, безнадежного
ожидания и запоздалого раскаяния.
- Наверное, я был слишком поглощен своим горем, - тихо произнес Билл. - Когда я
узнал о беременности Оттилии, то решил, что наши с тобой отношения - это еще одна
потеря в моей жизни. Хотел позвонить, но узнал, что уже поползли сплетни. Я не смог бы
вынести твоего отвращения.
Стеф положила ножи и вилки на стопку тарелок и понесла все к мойке.
- Билл, это были не сплетни, а правда. Он забрал у нее из рук посуду и сам поставил в
мойку.
- Да оставь же ты эти тарелки. Просто стой и смотри на меня.
Стеф решила ни за что не плакать и ни в чем его не упрекать, как это она мысленно
делала тысячи раз, когда ее голова не была занята воспоминаниями о божественной ночи,
когда он обнимал и целовал ее. Она ведь уже не девочка, а взрослая женщина, и должна
уметь переносить боль.
- Ничего, ничего, все нормально, - она старалась говорить как можно спокойней. - Я
действительно больше не хотела возвращаться к этому, оно как-то само получилось.
Стеф попыталась отвернуться, но он удержал, положив руки ей на талию.
- Но все-таки ты это сделала, и я благодарен тебе. Я часто спрашивал себя, могло ли
все быть иначе? И что было бы, если б мы продолжали...
Она повернулась к мойке и включила воду, но Билл тут же завернул кран.
- Постой, пожалуйста, на месте. И смотри на меня, - свистящим шепотом попросил он.
Зная, как сожмется ее сердце, если она его послушает, Стеф, тем не менее, посмотрела
ему прямо в глаза. Большим пальцем правой руки Билл осторожно прикоснулся к ее
губам.
- Когда мне было семнадцать лет, мы с одноклассниками в первый день учебного года
стояли у раздевалки. Как всегда, мы рассматривали девочек, обсуждали новеньких и тех,
кто за лето вырос и похорошел. Я тогда, помню, пялил глаза на какую-то пышную
блондиночку с крупным бюстом, и вдруг вошла ты... - Он перевел дыхание и ласково
погладил ее по щеке. - С этого мгновения я больше не видел вокруг себя никого. Словно
оглушенный, я смотрел, как ты идешь через холл, и каждое твое движение казалось мне
верхом совершенства. А потом ты улыбнулась... - Билл вздохнул так, будто это случилось
только что. - И я больше не мог думать ни о ком. Весь тот учебным год и половину
следующего я искал повод, чтобы видеть тебя чаще.
Стеф подавила тоскливый вздох. Ее глаза наполнились слезами.
- Должно быть, потом тебе пришлось во мне разочароваться. Ты поцеловал меня в один
прекрасный вечер, а назавтра женился на другой.
Билл протестующе замотал головой.
- Нет, Стеф, нет!.. Поверь, мне этого совсем не хотелось. В тот вечер, когда я пришел от
тебя, я был на седьмом небе от счастья. Но тут позвонила Оттилия и объявила, что ждет
от меня ребенка. Я встречался с ней еще до того, как стал ходить к тебе.
Гримаса страдания исказила черты его лица. Билл поднял глаза к потолку, стараясь
восстановить прошлое в деталях.
- Оттилия с подружками тайком ходили ко мне заниматься любовью. В школе они
делали вид, что меня не замечают. Общение со мной могло повредить их репутации. Но
после уроков они бежали ко мне со всех ног. Видимо, то, что они занимались сексом с
самым отъявленным хулиганом школы, добавляло остроты их ощущениям. Я давал им то,
что они хотели, потому что таким образом ставил себя на один уровень с этими богатыми
гордячками. Я чувствовал, что ничем не хуже и даже лучше их дружков, всех этих
прыщавых хлыщей, вроде Дориана Фитцпатрика. С ним Оттилия ходила на вечеринки, а
отдаваться предпочитала мне. Пока Стеф слушала его исповедь, ей казалось, что сердце ее
сейчас разорвется от боли. Раздражение и злость вновь наполнили душу.
- Билл, но ведь я же была другой, - выдавила она из себя, едва сдерживая рыдания.
Он грустно усмехнулся.
- Господи, конечно же, другой. Ты ничуть не походила на них и не побоялась бы
показаться со мной на людях. Ты по-настоящему помогла мне почувствовать себя
полноценным человеком. Я на всю жизнь благодарен тебе за это.
У Стеф перехватило дыхание, а в ее ответе невольно прозвучал горький сарказм:
- Перестань, Билл. Ты ведь женился на Оттилии.
- У нее должен был родиться мой сын. Но вообще-то я был дурак. Полный дурак. - Он
яростно потер подбородок. -Наш брак был чистой формальностью. Но видит Бог, я
старался, как мог, сохранить семью. А она... она не была тобой и по-прежнему
воспринимала меня как человека низшего сорта.
Слеза, сорвавшись, сбежала вниз по ее щеке, оставляя за собой блестящую дорожку.
Стеф подняла руку и прикоснулась к лицу Билла. Несмотря ни на что, она поняла, что уже
простила его, простила за все те страдания, которые ему пришлось пережить за долгие
годы, потерянные для них обоих. В конце концов, ему же пришлось тяжелее, чем ей.
- Для меня Билл Уиндхем всегда был достаточно хорош... - прошептала Стеф сквозь
слезы.
Ее голос осекся, потому что Билл медленно наклонился к ней и припал губами к ее
губам. Она почувствовала, как ослабли у нее колени и кровь застучала в висках. А в
голове, не переставая, крутились проклятые вопросы, ответа на которые она не знала.
Неужели нельзя было уклониться и от сегодняшнего ужина? - спрашивала себя Стеф.
Почему она не отказалась? Почему так и не смогла забыть его за все эти годы?
И чем дольше длился этот поцелуй, тем больше она задавала себе вопросов. Почему он
не смог сразу оценить себя по достоинству и отказаться от утех с богатенькими
девчонками? Почему не встретил ее раньше и в тот вечер не остался у нее до утра?
Почему все сложилось именно так, а не иначе? Она чувствовала, как к горлу подступают
рыдания. Стеф положила ему руки на грудь, чтобы оттолкнуть от себя, но не смогла этого
сделать.
Поцелуй закончился, но Билл не отпускал ее. Он обхватил голову Стеф обеими руками
и прижался к ее лбу своим.
- Прости меня, прости!.. - шептал он. Стеф высвободила голову и положила ее к нему
на грудь.
- За что? - еле слышно выдохнула она.
- За всю ту боль, которую я тебе причинил. Но ведь еще не поздно начать все сначала.
Стеф внимательно посмотрела на него, ощущая, как в груди растет смятение. Нет, это
невозможно, говорил ее внутренний голос. После развода прошло еще слишком мало
времени, и ей не хочется вновь зависеть от кого-нибудь. Надо сначала вновь научиться
самой твердо стоять на ногах, не надеясь ни на кого.
- Я не знаю. - прошептала она. - Я пока ничего не знаю.
- Зато я знаю, - твердо произнес Билл. - Никогда еще в жизни я не был так уверен.
- А я никогда еще не была в такой растерянности, - призналась Стеф. - Прости, но мне
пора.
- Не уходи, пожалуйста.
Стеф заставила себя направиться к двери.
- Я должна идти, - сказала она, обернувшись. - Мне надо подумать.
Билл пошел проводить ее.
- Ну, если ты будешь думать обо мне, тогда пожалуйста, - согласился он.
Стеф, выйдя из дома, поняла, что выбора у нее нет. Она его сделала тринадцать лет
назад. Билл Уиндхем стал неотъемлемой частью ее души, и Стеф совсем не была уверена,
что теперь у нее хватит сил вычеркнуть его из своей жизни.
- Он сам мне это сказал, - гордо произнес Джефф в телефонную трубку, которую
прижимал к плечу головой, потому что в руках держал обложку нового альбома Тони
Мэльюсибла. - Она и у папы была репетитором. Он тоже имел проблемы с
успеваемостью.
- Ну, а кто их не имел? - философски заметил Том. - А как твои занятия? Она тебя не
мучает до смерти?
- Нет, конечно. Мы не переутруждаемся. Просто играем в разные игры, да она задает
всякие ерундовые вопросы. Сегодня осталась с нами ужинать...
- Ужинать?! - Том произнес это так, будто речь шла о какой-то особо изощренной
пытке. - Почему?
- Они с папой старые друзья, вот он и попросил ее остаться.
- Остаться, говоришь? - переспросил Том. - Понятно...
- Что тебе понятно?
- Почему она интересуется тобой. Пытается через тебя подобраться к твоему папаше.
Старые друзья, значит, хмм.
Джефф выронил из рук обложку альбома и переложил трубку на друтую сторону.
- Это совсем не то, что ты думаешь, Том. Отец совсем ей не интересуется. Он просто
нанял ее, чтобы...
Джефф услышал, как щелкнула дверца автомобиля, и, приподняв штору, выглянул в
окно. Стеф уже сидела в машине, а его отец, нагнувшись к самому окну, о чем-то с ней
разговаривал. По спине у мальчика побежали мурашки. Похоже, на сей раз судьба от него
отвернулась, и отец сейчас непременно ее поцелует.
- Джефф, ты куда пропал? Ты еще здесь?! - кричал в трубку Том.
- Да-да, я здесь, - тихо отозвался тот, не спуская глаз с отца и Стеф. - Она только что
села в свою машину. Наверное, сейчас уедет.
- А отец твой проводил ее до автомобиля?
- Да.
- Охо-хо, я же говорю тебе, старик. Нельзя не замечать такие признаки.
Затаив дыхание, Джефф увидел, как отец отступил на шаг от машины. Значит, он не
собирается ее целовать, радостно подумал мальчик. А она сейчас просто уедет.
Он видел, как машина выехала на дорогу и скрылась в ночи. Билл еще какое-то время
оставался на месте, всматриваясь в темноту даже после того, как сигнальные огни уже
исчезли из виду. И в его усталой позе, в том, как он безнадежно опустил плечи и
задумчиво склонил голову, было нечто такое, отчего прежние опасения охватили Джеффа
с новой силой. Я теряю его, мелькнуло в голове подростка. Мало-помалу он уходит от
меня...
- Нет, у них ничего не было, - хрипло произнес Джефф в трубку. - Она уехала.
Она уехала, сказал себе Билл, заметив, что стоит один-одинешенек, как круглый дурак.
Он повернулся и пошел в дом. На кухне мойка была полна посуды, собранной Стеф, и тут
же в памяти вновь прозвучали ее слова: "Не мог же ты быть настолько слеп, чтобы не
заметить?"
Его мысли опять вернулись к той последней ночи, когда они целовались в комнатке
над гаражом и он удивлялся, как прежде мог находить что-то в других девчонках. О, как
он ее тогда хотел!.. И как близко они подошли к той черте, которая отделяет обычные
поцелуи от занятия любовью. Но она была не похожа на остальных старшеклассниц,
похотливо искавших чувственных развлечений с самым отъявленным хулиганом школы.
Стеф видела в нем не хулигана, а равного себе, Она заставила его поверить в то, что он
действительно чего-то стоит.
В ту ночь он сохранил контроль над собой, а вернувшись домой, долго стоял под
холодным душем, говоря себе, что будут еще и другие ночи, и у них со Стеф еще масса
времени впереди. Нет никакой необходимости торопиться, потому что она не бросит его
ради какого-нибудь разряженного хлыща из богатой семейки. Стеф хотела быть с ним.
Билл склонился над мойкой и принялся машинально мыть посуду, продолжая думать о
том, что могло бы быть, но так и не случилось. Именно в ту ночь ему позвонила Оттилия,
и начался его кошмар. С
...Закладка в соц.сетях
