Жанр: Любовные романы
Роковое сходство
...учае увидимся через час. - Пропустив вперед Арчера, О'Данна и
Мартина Доуэрти, Броуди задержался на пороге и бросил на нее вопросительный взгляд.
- Все хорошо, Джон, - прошептала она так тихо, что он едва расслышал. - Со мной все
в порядке. Я рада, что так вышло.
Но она не выглядела обрадованной. Напротив, казалось, она вот-вот заплачет. Броуди
был вынужден напрячь всю свою волю, чтобы отвести взгляд от бледного, расстроенного
лица Анны и закрыть за собой дверь, оставив ее одну.
Глава 21
Большую часть дня небо было затянуто тучами, но перед заходом солнца свежий ветер
разогнал облака, и взору Анны открылся прекрасный закат. Окно ее кабинета выходило на
верфи и на тянувшуюся позади них реку. Она наблюдала, как полосы яркого света,
постепенно смягчаясь, тают и исчезают за горизонтом на западе, а воздух над головой
окрашивается в нежные коралловые и золотистые тона. Ей никогда не надоедало следить за
проплывающими по реке кораблями. Медленные и величественные, как облака, одни из них
двигались к морю, готовясь к новому путешествию, другие возвращались домой, в родной
порт.
Анна отвернулась от красочного великолепия заката и вновь заняла место за
письменным столом. Ей следовало заняться неотложными делами, но все ее мысли были
захвачены Хорасом Арчером и его предложением. Неожиданно раздавшийся стук в дверь
вывел ее из задумчивости и заставил вздрогнуть.
- Войдите!
Оказалось, что пришел Нил Воган.
- Ник здесь? - спросил он.
- Нет, он ушел; боюсь, что вы с ним разминулись.
- Жаль, жаль. Теперь, надо полагать, до завтра он не вернется. - И Нил вопросительно
поднял бровь, кося одним глазом на последние оранжевые сполохи за окном.
- Нет, это не совсем так. Он показывает верфи одному гостю, а потом, я полагаю,
отправится в ремонтный док, - пояснила она.
Нил машинально кивнул, словно заводная игрушка. "И что Николас находил в этом
человеке?" - в тысячный раз удивилась про себя Анна.
- А Ник стал совсем деловым парнем, как я погляжу, - протянул он своим обычным
брюзгливо-скучающим тоном. - Я его толком и не видел с тех пор, как вы вернулись из
Италии.
Анна насторожилась и ничего не ответила. В его голосе ей почудился намек. Нил как
будто обвинял ее в том, что она загрузила мужа работой и не дает ему встречаться с
друзьями.
- Передайте ему от меня вот это, будьте добры.
Он подошел к ней, вынул что-то из кармана и положил на стол. Анна увидела, что это
деньги.
- Хорошо, я ему передам.
Пауза затянулась. Анна ждала, что он уйдет. Вместо этого Нил присел на край ее стола
и скрестил руки на груди. Он заметно отощал с тех пор, как она видела его в последний раз:
скулы выпирали, просвечивая сквозь туго натянутую кожу, а под ними зияли темные
провалы вместо щек. Неужели Дженни находит такую худобу привлекательной? Может
быть, романтичной?
Анне трудно было поверить, что он на несколько лет моложе Броуди. Зубы у него
пожелтели, изо рта шел неприятный запах. Нил оперся костлявым локтем о колено, положил
подбородок на подставленную ладонь и наклонился ближе, бесцеремонно разглядывая ее
почти бесцветными, как будто вылинявшими глазами, словно видел впервые.
- А вы изменились, - заметил он вслух. - Я думаю, брак пошел вам на пользу, миссис
Бальфур.
Анна опять уловила намек в его словах, но твердо решила не обращать на него
внимания. Нил имел в виду не брак, а плотские утехи, и хотел дать ей это понять. Он
заигрывал с ней. Некоторые знакомые мужчины уже пытались флиртовать с ней в прошлом,
но никто не делал этого так нахально и грубо, как Нил Воган.
Нет, неправда. Не было на свете более бесцеремонного мужчины, чем Джон Броуди.
Так в чем же разница между ним и мистером Воганом? Во всем, внезапно поняла Анна. Но
все-таки в чем это выражается? Она задумалась, пока Нил Воган продолжал рассматривать
ее так, словно она вообще была не человеком, а каким-то предметом - вещью, которую он
мог использовать для собственного удовольствия. Да, в его глазах она принадлежала к
категории предметов, именуемых женщинами, и в этом качестве была неотличима от других
подобных предметов, используемых по известному назначению.
С Броуди все было иначе. Он желал ее, ему нужна была именно она - Анна
Журден-Бальфур. И когда он смотрел на нее, то видел только ее одну, такую как есть, а не
просто некую особу женского пола. Она была для него одной-единственной. При мысли об
этом Анна ощутила легкую дрожь в груди, сдержанный восторг и одновременно досаду на
себя.
Она подняла глаза на Нила:
- У меня еще много работы, - тихо сказала Анна, ожидая, что теперь он уйдет.
Прошло довольно много времени, прежде чем он наконец сдвинул обтянутую черным
сукном ляжку с ее стола и встал.
- Да-да, конечно. Не смею мешать работе деловой женщины, - ухмыльнулся Нил,
опять придавая своим словам какой-то непристойный смысл.
Потом он наклонился ниже и добавил:
- Доброй ночи, Карие Глазки.
Он отвесил ей шутовской поклон и вышел из кабинета.
Анна уставилась на закрытую дверь, размышляя о том, как сильно ей не нравится Нил
Воган. Через минуту она вздохнула и покачала головой, стараясь выбросить его из своих
мыслей. Надо просмотреть бумаги, которые вручил ей вчера Броуди. Она вспомнила, как
нарочито небрежно он держался, когда просил на них взглянуть, и ее сразу же одолело
любопытство.
Она разложила их на столе перед собой - четыре страницы убористого текста и
непонятных рисунков. Анна долго разглядывала их в недоумении: какие-то наброски со
стрелками, указателями и неразборчивыми пояснениями на полях. Изучив бумаги
внимательнее, она увидела, что это набор примитивных, неумело выполненных чертежей
грузового судна. Однако такого грузового судна ей никогда в жизни видеть не приходилось.
Броуди перенес ходовой мостик и машинное отделение на корму, оставив посредине
нерасчлененное пространство для хранения груза. Корабль представлял собой вытянутый в
длину стальной ящик с баковой надстройкой, возвышающейся на носу, и ютовой - на корме.
В общем и целом рисунок напоминал гигантскую гладкошерстную таксу с торчащим кверху
хвостом.
Анна покачала головой, рассматривая его и улыбаясь, постукивая карандашом по
зубам. Постепенно улыбка сошла с ее лица, озадаченность сменилась напряженным
интересом. "Да, - подумала она, - теперь я понимаю, что ты имел в виду". Ее глаза
критически сощурились. Будет ли эта штука работать?
Хитроумие и вместе с тем простота проекта заслуживали одобрения. Разумеется, все
чертежи придется переделать: Броуди даже не воспользовался чертежной бумагой и не сумел
выдержать масштаб. Но в самой идее, несомненно, имелось рациональное зерно. Нет, не
просто рациональное зерно, ее смело можно было назвать революционной. Перегруппировка
трех основных компонентов судна позволила ему увеличить емкость грузового отсека на...
Анна нахмурилась, подсчитывая в уме... На двадцать пять процентов. Она подняла голову и
уставилась в пространство невидящим взглядом. Боже милосердный!
Анна бросила взгляд на часы. Восьмой час: заводская сирена прозвучала уже больше
часа назад. Ей надо было столько всего сказать мистеру Броуди! Должно быть, он уже
давным-давно закончил обход верфей с Хорасом Арчером. Хотя рабочий день уже подошел
к концу, Броуди наверняка отправился в ремонтный док, чтобы проверить, как продвигаются
работы на "Александре". У него все-таки было кое-что общее с Николасом: они оба любили
задерживаться на работе допоздна.
Встав из-за стола, Анна аккуратно сложила бумаги, подхватила шаль со спинки стула и
в последний раз оглядела свой кабинет в угасающем свете дня. У нее есть свой кабинет! Она
любовно охватила взглядом все детали обстановки: теплую окраску деревянных панелей,
новый яркий ковер, цветы на письменном столе и на маленьком столике под окном. Анне
кабинет казался прекрасным. Для нее это было нечто большее, чем просто рабочее место.
Это был символ свободы, неограниченных возможностей.
Она на секунду приложила ладони к щекам, стараясь осмыслить поразительный, но
бесспорный факт: владелицей собственного кабинета ее сделал Джон Броуди. Потом она
стремительно повернулась кругом, открыла дверь и вышла. Ей хотелось найти его поскорее.
"Александра" представляла собой трехмачтовое паровое грузовое судно. Обнесенный
строительными лесами корабль помещался в неглубоком, слегка наклонном эллинге.
Сумерки сгущались; казалось, в доке не было ни души. Анна огляделась по сторонам.
Неужели она каким-то образом разминулась с Броуди, пока он возвращался в
административный корпус? Но тут ей показалось, что на палубе "Александры" раздался
какой-то шум.
- Мистер...
Анна вовремя спохватилась и закричала:
- Николас! Ты там? Николас? - Никакого ответа.
- Мистер Броуди! - окликнула она его заговорщическим шепотом.
"Разумеется, он не мог меня слышать!" - сразу же сообразила Анна и снова громко
крикнула: "Николас!", но никто не ответил.
Примерно в середине корпуса "Александры" была прислонена крепкая наклонная
лестница, достигавшая самого фальшборта. Анна не боялась высоты. Подхватив подол левой
рукой, она пробралась сквозь лабиринт строительных лесов и начала подниматься.
Перебираться через планшир в пышном кринолине - нет, такие фокусы лучше
проделывать без свидетелей. Анна справилась с задачей довольно успешно и остановилась
на краю того, что осталось от палубного настила над одним из зияющих внизу грузовых
отсеков. Три тысячи тонн воды из Мерси были закачаны в трюм, чтобы проверить его
герметичность.
- Мистер Броуди! - опять позвала она. На шканцах послышался какой-то шум.
- Мистер Броуди!
Опять ничего.
Через черную пропасть, разверстую у ее ног, вела на корму толстая и крепкая доска.
Анна колебалась не больше секунды: приподняв юбки, она решительно двинулась вперед, к
кормовой рубке.
Не дойдя одного шага до середины "чертова мостика", она заметила примерно дюжину
просверленных дырочек, пересекавших доску аккуратной цепочкой. Анна замерла. Вперед
дороги не было, отступать стало слишком страшно. Вот раздался треск ломающейся
древесины, и она с ужасом увидела острые белые щепки, вылезающие торчком вверх вдоль
линии отверстий.
Уже падая, Анна сумела повернуться боком и отклониться в сторону, чтобы ее не
ударило переломившейся надвое доской. Собственного крика она так и не услыхала.
Удар о воду оглушил ее, воздух со свистом вырвался из легких. Отчаянно взмахивая
руками и отталкиваясь ногами, Анна вынырнула на поверхность и всей грудью вдохнула
воздух. Она оказалась всего в пятнадцати футах от деревянной лестницы, встроенной в
переборку, но тяжелые юбки тянули ее вниз. Анна погрузилась в воду, изо всех сил дергая
завязки нижних юбок, срывая под платьем обручи кринолина, потом, задыхаясь и теряя
силы, брыкаясь, чтобы освободиться от бесполезных тряпок, снова всплыла и стала
продвигаться к лестнице.
Вдруг ей послышалось, что кто-то зовет ее по имени, и, вскинув голову, увидела, как
Броуди, неуклюже раскинув руки, "ласточкой" прыгает с палубы. Когда он плюхнулся в
воду, поднявшаяся волна накрыла ее с головой.
Анна выплюнула воду изо рта, дожидаясь его. Прошло несколько секунд. Голова
Броуди показалась над поверхностью в семи футах от нее. Она заметила, как судорожно он
глотнул воздух перед тем, как вновь погрузиться в воду. Догадка обрушилась на нее подобно
удару по голове: мистер Броуди не умел плавать.
Охваченная ужасом, Анна нырнула. Ей удалось различить в темной воде еще более
темный силуэт Броуди. Она протянула руку, схватила за одежду и потянула кверху,
перебирая ногами, прорываясь сквозь стену воды к воздуху.
Руки Броуди подхватили ее снизу за бедра и толкнули вверх. Боже, этот дурак пытается
ее спасать! Ей хотелось заорать от злости, но вместо этого она опять нырнула. На сей раз ее
пальцы лихорадочно нащупали его волосы: она потянула вверх и назад что было сил. Голова
Броуди показалась над водой вслед за ее собственной.
Каким-то чудом ей удалось обхватить его поперек груди. Она тянула его, как куль,
упорно двигаясь к спасительной лестнице.
Броуди дергался, мешал ей, его тяжелое тело увлекало ее под воду.
Анне снова удалось подняться к поверхности, и она долго отплевывалась, судорожно
ловя открытым ртом воздух. Ей было слышно, как он захлебывается, ее собственное дыхание
вырывалось изо рта прерывистыми всхлипами. Когда лестница была уже на расстоянии
вытянутой руки, силы оставили Анну, она почувствовала, что уходит под воду. Броуди
схватил ее за плечо и толкнул изо всех сил вперед. Увы, тем же самым толчком его самого
отбросило в противоположную сторону.
Пальцы Анны нащупали твердое дерево. Вцепившись мертвой хваткой в нижнюю
ступеньку лестницы, она повернулась и протянула ему свободную руку, но Броуди оказался
слишком далеко и не смог до нее дотянуться. Она увидела, как он исчезает под водой, и ее
охватило бездонное отчаяние.
Рыдая, выкрикивая его имя, Анна зацепилась ногами за нижнюю перекладину
лестницы, скрытую под водой, и подалась к нему всем телом. Натянутые, как струны, руки и
ноги стало сводить судорогой от перенапряжения. Вот его голова показалась на
поверхности... Слишком далеко, не достать. Но нет, она что-то нащупала и схватила под
водой. Запястье. Дернула к себе. Бултыхаясь в воде, едва не потопив ее снова, он двинулся к
ней.
Они ухватились за лестницу в одну и ту же секунду, навалились друг на друга, тяжело
дыша и откашливаясь, цепляясь так крепко, словно опасность еще не миновала. Оба
попытались заговорить, но дыхания не хватало. Тесно прижавшись друг к другу, они
умолкли и долго оставались в неподвижности, даже когда способность дышать и двигаться
наконец-то вернулась. Вода вокруг них успокоилась, застыла.
Анна уверяла себя, что все еще держится за Броуди только потому, что смертельная
усталость не дает ей шевельнуться, хотя это была явная неправда: сильными, широкими
движениями она раз за разом проводила ладонью по его спине. Его пальцы запутались в ее
мокрых волосах, он крепко прижимался щекой к ее щеке.
Так прошло несколько минут, и в конце концов Анне показалось, что молчание
становится нестерпимым.
- Какого дьявола? - спросила она. - О чем ты только думал?
Броуди лукаво улыбнулся. Ему никогда раньше не приходилось слышать от нее
выражения вроде: "Какого дьявола?"
- Я, конечно, выставил себя последним остолопом, но ты же не станешь меня этим
попрекать?
Закрыв глаза, Анна припомнила, как отчаянно он выталкивал ее из воды обеими
руками.
- Нет, - прошептала она, - попрекать тебя я не стану.
Они замерли, прижавшись друг к другу, пока объединившая их близость не стала
слишком опасной. Анна знала, как ее прервать, но ей пришлось преодолеть огромное
внутреннее сопротивление, чтобы заговорить.
- Это произошло не случайно. Кто-то надпилил доску, проделал в ней дырки. Она
сломалась, когда я подошла к середине.
Броуди отстранился от нее и заглянул ей в лицо. Его глаза сощурились и потемнели от
ярости, рука, лежавшая у нее на затылке, сжалась так, что ей стало больно. Но гнев
улетучился почти мгновенно, как только он понял, в чем дело.
- Нет, не случайно, но только ты тут ни при чем. Кто-то хотел убить меня.
Множество вопросов вертелось на языке, но Анна задала один, самый главный:
- За что?
Он лишь пожал плечами.
- Кто знал, что ты собираешься сюда прийти?
- Каждый второй на верфях.
Анна напряженно задумалась:
- Кто знал, что ты не умеешь плавать?
Броуди ответил не сразу. В сумерках было плохо видно, но она все равно догадалась,
что он краснеет.
- Каждый второй, а может, и все вообще, - проговорил он сквозь зубы, отвернувшись
от нее. - Я как-то раз упомянул об этом в разговоре с Доуэрти, а он рассказал всем, кому не
лень было слушать. Это была самая смешная шутка на верфях: судостроитель, не умеющий
плавать. Между прочим. Ник тоже не умел, - криво усмехнувшись, добавил он себе в
оправдание.
Анна ничего не сказала, хотя мысль о том, что моряк, не умеющий плавать, - это еще
более смешная шутка, пришла ей в голову сама собой.
- А как это получилось, что ты умеешь плавать? - ревниво, как ей показалось, спросил
Броуди.
- Много лет назад у меня был доктор, считавший, что плавание может укрепить мое
здоровье. Он называл это "терапевтическим воздействием".
Броуди обрадовался, когда Анна об этом заговорила. С того самого вечера, после
лекции профессора Комстока, она ни разу не упоминала о перенесенной в детстве болезни, и
он уважал ее упорное нежелание обсуждать свой недуг, но сейчас ему необходимо было
задать вопрос.
- Как ты себя чувствуешь, Энни?
- Теперь уже хорошо.
- Я хочу спросить, как твои...
Он замялся: ему вдруг стало неловко выговаривать слово "легкие".
Анна догадалась, что он имеет в виду, и помедлила, пытаясь определить свое
собственное состояние. Потом она рассмеялась.
- Мне холодно, я промокла до нитки и устала, но в остальном со мной все в порядке.
Легкие у меня такие же здоровые, как у тебя. Между прочим, именно об этом я твердила
всем вокруг на протяжении последних пяти лет.
Ему хотелось ее поцеловать. Захлестнувшее его облегчение было столь велико, что он
не сумел этого скрыть. Броуди мягко притянул ее к себе и нежно обнял, наслаждаясь ее
хрупкостью и теплом.
- Давай вернемся домой, - предложил он, прижимаясь лицом к ее шее.
Она отстранилась со слезами на глазах.
- Но... должны же мы рассказать Эйдину, что случилось. Он считает, что тот, кто убил
Николаса и напал на тебя в Неаполе... что и в том и в другом случае это были федеральные
агенты Соединенных Штатов, пытавшиеся сорвать сделку с "Утренней звездой". Но
теперь-то мы точно знаем, что это не так! Это один из работников компании, Джон, иначе и
быть не может! Надо срочно известить мистера Дитца...
- Успеется. Расскажем обо всем и Дитцу, и Эйдину завтра. А сейчас надо отвезти тебя
домой и хорошенько высушить.
- Но нас все увидят, начнутся расспросы! Тетя Шарлотта никогда...
- А мы проскользнем через черный ход. Приведем себя в порядок, согреемся, а потом
поговорим.
Броуди пытался читать, но никак не мог сосредоточиться. То и дело в глубокой тишине
уснувшего дома ему чудился какой-нибудь звук, и он поднимал голову, надеясь увидеть
Анну. Вдруг она все-таки решится прийти?
Промокшие и продрогшие, но никем не замеченные, они пробрались в дом больше часа
назад. Она предложила ему первым воспользоваться ванной, потому что у него это заняло бы
меньше времени, а он пригласил ее зайти потом к нему в комнату, чтобы спокойно все
обсудить. Анна слегка нахмурилась и сказала, что предпочитает встретиться в библиотеке.
Броуди сделал несколько глотательных движений. Горло больше не саднило, и боль в
легких прошла. Ему даже стало казаться, что в трюме "Александры" топили не его, а кого-то
другого. Броуди уже готов был поверить, что все это происшествие ему привиделось, если
бы не отчетливое воспоминание о том, какой смертный страх он испытал, услыхав
панический крик Анны и увидев, как она барахтается в черной глубине трюма у него под
ногами. А когда затхлая вода едва не поглотила их обоих, он с жуткой безнадежностью
осознал, что его жизнь кончена, если Анна погибнет.
Он откинулся головой на спинку дивана и закрыл глаза. Кто пытался его убить? Убить
Ника, мысленно уточнил Броуди. Кем был таинственный незнакомец в маске, зарезавший
Ника в первую брачную ночь? Теперь этот человек, очевидно, полагает, что Нику каким-то
чудом удалось выжить. Анна была права: второе покушение - нет, третье, если считать
Неаполь, - бесспорно, доказывало, что теория Эйдина насчет федеральных агентов США
яйца выеденного не стоит.
Судьба "Утренней звезды" была решена много недель назад: либо она стала крейсером
под названием "Атланта" и принимала участие в Гражданской войне под флагом
конфедератов, либо уже покоилась на дне морском благодаря усилиям Дитца и его
начальников, взявших это дело "на рассмотрение". Что именно с ней произошло, Броуди не
знал, и его это не слишком волновало. Куда важнее было установить, кто убил Ника. Грили
сказал, что в компании Журдёна у него есть сообщник. А что, если он и есть убийца? Может
быть, они не поделили деньги или сообщник боялся разоблачения и заколол Ника, чтобы
обеспечить себе безопасность?
Броуди услыхал какой-то тихий звук позади себя и обернулся. Анна неподвижно
застыла в дверях библиотеки, не решаясь войти. "Интересно, давно она там стоит?" -
спросил он себя. Она облачилась в какое-то одеяние свободного покроя, кажется, оно
называлось "пеньюар" - шелковое, цвета слоновой кости. Броуди был очарован. В мягком
свете стоявшей рядом с ним лампы Анна казалась удивительно женственной и
соблазнительной, но в то же время почти бестелесной, волшебной феей - прекрасной, но
готовой вот-вот исчезнуть.
Она сложила руки на груди и прижалась виском к дверному косяку. Никогда раньше ей
не приходилось видеть на нем эту домашнюю бархатную куртку терракотового цвета. Как
ему идет! Цвет куртки удивительно гармонировал с темной бронзой его волос, отливающей
медными сполохами в свете лампы. Заметив на ногах Броуди ковровые тапочки, она
улыбнулась. Газета на коленях, бокал бренди на столе рядом с ним... Вид у него был
удивительно... домашний. Как будто они женаты уже лет двадцать.
- Подойди поближе, Энни, - попросил он. После минутного колебания она вошла в
комнату, сложив руки за спиной. Двигаться приходилось осторожно, чтобы не наступить на
разобранную миниатюрную модель парового двигателя, который Броуди строил всю
последнюю неделю. Спирт из него вытекал на ковер, а вчера один из опытных образцов
загорелся, приведя в бешенство тетю Шарлотту.
- Что ты читаешь? - спросила Анна, чтобы прервать затянувшееся молчание.
- "Дейли пост".
- А Николас всегда читал "Курьер".
Броуди улыбнулся и наморщил нос.
- Как можно!
Анна тоже улыбнулась и подошла ближе.
- Полагаю, у него были отсталые вкусы. - Оба замерли в ошеломленном молчании. Не
было нужды признавать вслух то, о чем каждый из них подумал в эту минуту: впервые за все
время Анна критически отозвалась о Николасе.
Она первая отвернулась, и провела пальцем по переплету толстого тома, лежавшего
перед ним на столе.
- А вот это ты тоже читаешь? Что это за книга?
- Фрэнсис Бэкон. "Новая Атлантида".
Анна повернула голову и заглянула ему в лицо долгим пытливым взглядом. Броуди
невозмутимо посмотрел на нее в ответ.
- Помнится, совсем недавно я тебя спрашивала, умеешь ли ты читать. - Ее голос звучал
ровно, но очень тихо. - Мне кажется, я вас совсем не знаю, мистер Броуди.
Он ничего не ответил, только провел несколько раз пальцем по нижней губе и еще
более пристально посмотрел на нее чуть прищуренными, пронзительно-голубыми глазами.
Она не смогла долго выдержать его взгляд. Повернувшись к нему спиной, Анна сделала то,
на что никогда в жизни не решилась бы раньше: подошла к столику с напитками и налила
себе бренди.
Броуди встал и медленно подошел к ней.
- Ты сегодня замечательно проявила себя, Энни. Арчер говорил о тебе весь вечер, не
умолкая. По-моему, он в тебя влюблен.
Анна обернулась и вздрогнула, увидев, что он стоит совсем рядом. Она отхлебнула
глоточек бренди и закрыла глаза, ощущая жжение в горле, в груди, в животе, а когда открыла
их, убедилась, что Броуди смотрит, не отрываясь на нее, и почувствовала себя совсем
беззащитной, словно голой.
- Это ты вел себя замечательно! Я знаю, зачем ты все это делаешь.
Он склонил голову набок.
- И чего же я такого особенного сделал?
- Надо говорить не "чего", а "что". Ты все время даешь мне первую роль. Заставляешь
меня... брать на себя ответственность. Ты хочешь, чтобы Стивен к этому привык. На
будущее, когда... - Ее голос замер на полуслове.
- Когда меня не будет.
Анна протянула руку назад и сумела поставить бокал, каким-то чудом не расплескав
бренди, потом опять сцепила руки, чтобы он не заметил, как они дрожат.
- Так ты считаешь, что с мистером Арчером все прошло хорошо?
- Очень хорошо, - уверенно ответил Броуди. - Я думаю, это дело с партнерством
выгорит. Арчер - человек честный. И первоклассный бизнесмен.
- Да, он мне тоже понравился.
Броуди сунул руки в карманы куртки. Шестое чувство подсказывало ему, что разговор
о делах интересует ее не больше, чем его самого. Однако - хотя они именно с этой целью
спустились в библиотеку - ни ему, ни ей не хотелось обсуждать то, что произошло
несколькими часами ранее на "Александре".
- Энни.
- Да?
Броуди сделал глубокий вдох, задержал воздух и шумно выдохнул.
- Мне очень жаль, что так получилось с твоим отцом.
Анне показалось, что он вовсе не это собирался сказать.
- Не надо ни о чем сожалеть.
- Я хотел заранее рассказать тебе про доверенность. Эйдин намекнул, что неплохо
было бы ее получить перед встречей с Арчером, но я не мог предположить...
- Честное слово, все в порядке. Так даже лучше. Рано или поздно это должно было
случиться.
Он облегченно вздохнул:
- Я боялся, что ты меня заподозришь... Подумаешь, что это я нарочно подстроил,
чтобы выкачать из твоего отца деньги или...
- Я никогда ничего подобного не думала. Мне даже в голову не приходило.
Их глаза встретились, и обоим показалось, будто воздух между ними наэлектризован,
как во время грозы. В библиотеке стояла напряженная тишина, в которой явственно
слышалось их возбужденное дыхание. Анна опять протянула руку назад, но на этот раз,
чтобы ухватиться за столик и не покачнуться. С чувством безнадежности Броуди следил, как
кровь отливает от ее щек. Желание прикоснуться к ней превратилось в навязчивую идею.
Вытащив руку из кармана куртки, он потянулся к шелковой розочке, украшавшей
пеньюар у нее на груди. Лицо Анны дрогнуло, но она не отшатнулась. Броуди начал
осторожно перебирать пальцами тонкие лепестки, а потом с силой стиснул их в кулаке. Губы
у нее раскрылись от неожиданности, но она не вскрикнула. Господи, как хорошо он помнил
ее рот! Втянув воздух сквозь зубы, Броуди хриплым шепотом проговорил:
- Иди спать, Энни.
Она не шелохнулась, и он неимоверным усилием заставил себя отступить на шаг.
...Закладка в соц.сетях
