Жанр: Любовные романы
Леди удача
... не
могу, что вы посмели предложить мне деньги! Филипп мой муж, и он...
- Вы хотите сказать, что, будучи вашим мужем, он вас обеспечивает,
поэтому деньги вам не нужны, - закончил он с
ехидной улыбочкой.
Гнев опять выплеснулся наружу, и на этот раз его невозможно было
сдержать.
- Я больше не собираюсь вас покрывать! - закричала Кассандра. - Я все
расскажу Филиппу, как только он вернется
домой. Мне больше дела нет до вашей так называемой дружбы, да и вам самому, я
думаю, на нее наплевать. Вы меня
использовали, и не только меня, моего мужа тоже. Вы готовы переступить через
кого угодно, если считаете, что это
поможет вам добиться своего! Это вы украли наше свидетельство о браке, мистер
Куинн? Это вы подкупили сборщика
податей, чтобы он сказал, что не венчал нас?
Она подошла ближе. Страха не было, ее глаза метали искры.
- Филипп никогда никого не убивал и не калечил, не так ли? Признайтесь!
Вы ему сказали, что он пытался кого-то
зарезать, чтобы он был обязан вам по гроб жизни и делал все, чего вы ни
попросите. Вы гнусный интриган. Вы втерлись в
доверие к одинокому и несчастному маленькому мальчику, вы использовали его
искреннее обожание в своих корыстных
целях. Вы внушили Филиппу, что он презренный пьяница, склонный к буйству и
кровопролитию. Вы заставили его
поверить, будто он пытался убить человека в пьяной драке, а потом набросился и
на вас, на своего лучшего друга. Хотела бы
я знать, откуда у вас на самом деле этот шрам? Бьюсь об заклад, Филипп не имеет
к нему никакого отношения!
Ее трясло от бешенства, к горлу подступали слезы. Раздался легкий стук в
дверь, и она торопливо отвернулась,
чтобы спрятать лицо. Горничная внесла в гостиную поднос с чаем, поставила его на
стол, присела в реверансе и вышла.
Когда Кассандра вновь повернулась к Куинну, он тихо и мирно разливал чай по
чашкам.
- Сахар?
Она не ответила. Куинн пожал плечами, на глазок положил ей в чашку чайную
ложку сахара и взял свою. Прежде
чем взглянуть на Кассандру, он шумно отхлебнул несколько глотков, затем опустил
чашку на блюдце.
- Вы мне никогда не нравились, мисс Мерлин, - деловито сообщил он, - и
боюсь, я не слишком преуспел,
притворяясь, будто это не так. Но то, что я сказал вам о Филиппе, было чистой
правдой: он не женился на вас. Могу сказать
и больше: если он когда-нибудь на вас женится, я готов добавить к вашему
гонорару еще тысячу фунтов.
Только каким-то чудом Кассандре удалось сдержаться.
- Я прошу вас немедленно покинуть этот дом.
- Я еще не все сказал.
Он встал и подошел к ней. Она прочитала неприязнь в его глазах - наконецто
откровенную, ничем не прикрытую -
и едва удержалась, чтобы не отступить на шаг.
- Послушайте меня, милочка. Уэйд - человек опасный, но вам он не причинит
вреда. Вы должны вернуться к нему
и узнать, что он замышляет. Слушайте меня!
Куинн больно схватил ее за руку, когда она попыталась отойти от него
прочь, и сжал мертвой хваткой.
- Время на исходе. Он заказал себе место на корабле, отплывающем во
Францию через два дня. То, что должно
произойти, случится очень скоро, и мы должны этому помешать. Вам ясно?
Он взял ее за плечи и встряхнул, глядя ей в глаза с лихорадочной
настойчивостью.
- Это куда важнее, чем ваша бабья ревность и глупые ссоры! Речь идет о
короле Англии! Вы...
- Прекратите! Отпустите меня!
Кассандра оттолкнула его изо всех сил и бросилась к дверям.
- Если вы не уберетесь отсюда сию же минуту, я позову слуг и прикажу вас
вышвырнуть! Я не шучу.
Она дрожала всем телом и тяжела дышала, колени у нее тряслись. Куинн
вдруг смягчился и понизил голос.
- Прошу прощения, я был слишком резок. Извините, что я вас напугал.
- Я не испугалась. Я требую, чтобы вы ушли.
- Сейчас я уйду, но напоследок хочу сообщить вам еще кое-что.
Куинн захватил оставшийся на диване конверт и принес ей, вложил прямо в
руку, заставив ее сжать пальцы.
- Филипп сказал вам, что собирается навестить своего бедного хворого
папашу, не так ли? - спросил он, наклоняясь
к самому ее лицу, отчего на нее густо пахнуло вечно витающим вокруг него запахом
ладана. - Но это неправда. Он опять вас
обманул. Он поехал навестить Клодию Харвеллин в Сомерсетшире. В ее родовом
поместье под Уэллингтоном.
- Лжец.
Кассандра попыталась вырваться, но не сумела.
- Он влюблен в нее с давних пор. Низменная сторона его натуры охвачена
плотской страстью к вам, Кассандра, и
он...
- Пустите меня!
- Он сделал вид, что женится на вас, чтобы добиться своей цели. Но он уже
готов порвать с вами. Ждать осталось не
так уж долго. Я знаю, потому что он сам мне сказал.
- Ублюдок!
- Ну раз вы мне не верите, спросите у слуг. Спросите Триппа, куда он
отвез своего хозяина вчера утром - к
почтовой карете, идущей на Уэллингтон, а не на Лаунстон. Спросите Джона Уокера,
спросите Бигля...
Отчаянным движением Кассандра вырвала руку из тисков и отшатнулась,
привалившись спиной к дверям. Не в
силах сказать ни слова, она распахнула дверь и посторонилась, как бы давая ему
дорогу.
На лице Куинна было написано величайшее презрение. Он вытащил из кармана
что-то еще.
- Вот письмо, которое Филипп ей написал. Не важно, как оно ко мне попало.
Кассандра попятилась от него, как от ядовитой змеи.
- Не хотите взглянуть? Ладно, я сам вам прочту. "Моя обожаемая Клодия, я
немедленно еду к вам. Буду у вас самое
позднее завтра к полудню. С любовью, Филипп". Датировано вечером прошедшего
понедельника. Вы все еще не хотите
убедиться собственными глазами? Я оставлю его здесь, на столе.
- Убирайтесь, - неслышно прошептала Кассандра.
- Разузнайте, что замышляет Уэйд, мисс Мерлин. Это единственное, что вы
можете сделать, чтобы хоть как-то
оправдать свое никчемное существование. Потом берите деньги и уезжайте из
Лондона.
Он проскользнул мимо нее, прошел по коридору и скрылся за парадной
дверью.
17
Дверной молоток в виде головы горгульи"Фантастическое существо, уродливое
и злобное, излюбленный
декоративный элемент готической архитектуры.". "Удачная находка", - подумала
Кассандра, поднимая безобразную
голову получеловека-полузверя и отпуская ее, чтобы она ударилась о прибитую к
двери бронзовую пластинку. Раздавшийся
звук показался ей громким и неприятным. Ни о чем не думая, она закрыла глаза в
ожидании. Через минуту дворецкий
Уэйда отворил тяжелую дверь.
- Миссис Риордан! Очень рад вас видеть.
Он отступил на шаг, давая ей пройти.
- Мистер Уэйд дома, Мартин?
- Да, сударыня, но сейчас он принимает посетителей. Деловых партнеров,
насколько мне известно. Не угодно ли
вам подождать в гостиной? Полагаю, они скоро закончат.
Его церемонная учтивость помогла ей немного успокоиться: в конце концов,
что с ней может случиться в этой
чинной старомодной обстановке?
Кассандра позволила Мартину проводить себя в гостиную, а вскоре он снова
появился и подал ей на подносе шерри
и бисквиты. Было всего одиннадцать утра, но она с благодарностью отхлебнула
шерри. Для храбрости.
Из кабинета Уэйда до нее донеслись возбужденные мужские голоса. Она
подошла к дверям и внимательно
прислушалась, но слов разобрать не сумела, а подойти поближе не решилась:
кабинет находился в дальнем конце коридора,
и ее запросто мог заметить любой из проходящих мимо слуг.
Кассандре совсем не хотелось видеть Уэйда, но тем не менее она с
нетерпением дожидалась его прихода. Это
объяснялось просто: она боялась остаться наедине со своими мыслями. Ей с лихвой
хватило прошедшей бессонной ночи.
Глаза у нее воспалились и горели от пролитых слез, в голове стоял туман. В
сердце поселилась тупая боль. Она прижала к
груди кулак, чтобы ее унять, но это не помогло.
Подойдя к окну, Кассандра выглянула на улицу. День стоял хмурый,
ненастный, по стеклу скатывались капли
дождя. Она машинально прочертила след одной из них пальцем. "Филипп, Филипп! -
Этот припев со вчерашнего дня
неотступно вертелся у нее в голове. - Зачем ты это сделал? Как ты мог причинить
мне такую боль?"
Закрыв лицо руками, она глубоко вздохнула, чтобы удержать подступающие
слезы. Если бы только у нее хватило
сил его возненавидеть! На этот раз ее унижение было полным, но терзавшая ее боль
была куда сильнее обиды. А хуже всего
было то, что она не понимала, зачем он так поступил. Что она ему такого сделала,
чем заслужила такую жестокость? Как же
он, должно быть, ее презирает! Но за что, за что? Прекрасно понимая, что это не
сулит ей ничего, кроме новых унижений,
Кассандра все же решила непременно задать ему этот вопрос. Когда опасная игра с
Уэйдом будет наконец закончена, она
вернется и встретится с ним лицом к лицу. Конечно, никакой власти над ним у нее
нет, но уйти просто так, ничего не
объясняя, она ему не позволит.
Но вот что она делает здесь? "Я здесь, потому что я так хочу", - сказала
себе Кассандра, начав нетерпеливо
расхаживать от окна к двери и обратно. Только вот правда ли это? Что, если она
просто поддалась глупому
саморазрушительному порыву, желая по-детски насолить Филиппу? Ей вспомнилось,
как несколько месяцев назад в
Лэдимире она мечтала совершить геройский поступок, чтобы заслужить его
восхищение... нет, чтобы заставить его
полюбить себя больше, чем Клодию. Неужели все свелось только к этому дурацкому
желанию погеройствовать? Неужели
это все?
Нет, это не так. Тогда, несколько месяцев назад, она была ребенком.
Сейчас ее уж никак нельзя назвать ребенком.
Мысль о встрече с Уэйдом страшила ее, и все же она пришла сюда. Не запрети ей
Риордан, она пришла бы раньше, несмотря
на опасность. Почему? Потому что верила в важность дела, для которого Куинн ее
нанял. К тому же она считала себя
связанной данным ему словом и собиралась его сдержать. Теперь, когда она точно
знала, что Риордан отрекся от нее, все
стало яснее и проще. У нее больше не было никаких привязанностей, ее действия
никому не могли повредить или
причинить боль. Никто не будет беспокоиться о ней. Выражаясь словами Куинна, она
сможет "оправдать свое никчемное
существование".
Чтение, разговоры и другие умственные занятия, которым она предавалась в
последнее время, внушили ей
глубокое уважение к институту британской монархии. Она н" мечтала о роли
мученицы, но была готова добровольно пойти
на риск, чтобы попытаться спасти жизнь короля. Все остальные ее побуждения могли
быть сколь угодно туманными, но
желание уберечь престол оказалось вполне искренним и реальным.
Но вот удастся ли ей добиться успеха? Может быть, вера Куинна в ее
способность проникнуть в секреты Уэйда
объясняется лишь его фанатической слепотой? Она не могла ни на чем
сосредоточиться, не ощущала ничего, кроме боли;
как же ей перехитрить коварного убийцу? Кассандра отпила еще глоток шерри и
попыталась хоть немного навести порядок
в голове. У нее ничего не вышло. Одна мысль стучала у нее в мозгу подобно комьям
земли, падающим на крышку гроба:
даже если она наберется мужества и выскажет Риордану все, что о нем думает,
следующая встреча с ним будет последней.
Больше она никогда его не увидит. В сравнении с этим все меркло и теряло смысл,
даже отчаянная, в последнюю минуту
предпринятая попытка раскрыть планы Уэйда. Все казалось холодным и мертвым, как
давно угасшие угли, подернутые
пеплом.
Кассандра услышала, как открылась дверь кабинета. Теперь мужские голоса
звучали совершенно отчетливо. Она
сделала несколько шагов, чтобы видеть коридор, не подходя к открытым дверям
гостиной. Кроме самого Уэйда, она узнала
еще двоих из полудюжины мужчин, вышедших в холл: Иэна Торна (Риордан давно уже
предупредил ее, что это один из
приспешников Уэйда) и молчаливого мистера Шервуда, с которым она познакомилась
во время поездки в Ланкашир.
Значит, он тоже один из них. Она внимательно прислушивалась, но их разговор был
ничем не примечателен; очевидно, все
секреты, которыми они могли поделиться, были уже обсуждены за закрытыми дверями.
В этот момент дворецкий что-то
сказал на ухо хозяину, и Уэйд поднял голову. Кассандра стояла в тени, но ей
показалось, что он смотрит прямо на нее. В эту
минуту в его лице ей почудилось нечто, впервые заставившее ее похолодеть от
страха.
Мужчины разошлись по одному; можно было подумать, что они не хотят
привлекать к себе внимание, все вместе
покидая дом. Направляясь к гостиной, Уэйд пересек холл своей обычной неспешной
походкой. Как ни была она расстроена
и занята другим, Кассандра все же успела машинально отметить изысканное
сочетание его бархатного камзола цвета спелой
сливы с сизовато-серым жилетом, Он остановился в дверях и замер, не говоря ни
слова. "Ей тоже ничего не приходило в
голову - неловкое молчание затянулось. Взгляд Уэйда заставил ее встревожиться,
но разгадать его смысл она не сумела, -
Прости, если я пришла некстати, Колин, - выговорила она наконец, - но мне просто
некуда больше идти. Я оставила
Филиппа навсегда. Как-то раз ты сказал мне, что я могу остаться с тобой. Я
надеялась, что ты не откажешься от своего
приглашения.
Уэйд подошел ближе, по-прежнему не говоря ни слова, даже не
поздоровавшись, меряя ее странным испытующим
взглядом.
- Почему ты его оставила? - спросил он вдруг. - Что он такого сделал?
- Он...
Нет, так не пойдет. Не может же она сказать, что Филипп разбил ей сердце!
- Он избил меня. Напился пьяным и избил. Я к нему никогда не вернусь.
Что-то неуловимое промелькнуло в лице Уэйда. Он взял ее за плечи и
притянул ближе к себе. В глазах цвета
корицы загорелся и тотчас же погас огонек возбуждения.
- Чем он тебя бил? Кулаками? Ремнем?
Кассандра в смятении высвободилась из его навязчивых объятий.
- Я не хочу об этом говорить. Это было чудовищно!
- Ну, разумеется, - торопливо согласился он, смягчая голос и изображая на
лице подобающее случаю сочувственное
выражение. - И вот теперь ты здесь. И просишь разрешения остаться со мной. А ты
твердо уверена, Кассандра, что хочешь
именно этого?
Кассандра понимала, о чем он толкует. Вот этого момента она и опасалась с
самого начала. До сих пор еще можно
было отступить, прикинуться дурочкой, якобы не понимающей предложенных условий,
и ретироваться, пока дело не зашло
слишком далеко. Но сейчас она подошла к решающей черте. Остаться с Уэйдом -
значит согласиться спать с ним.
Обманывать себя, делая вид, будто существует какой-то иной исход, было бы
безумием. Но если она решится на это, то
только по своему сознательному выбору. Кассандра понимала, как это важно для
нее. Мысль о том, что из-за жестокости
Риордана она оказалась в безвыходном положении и стала беспомощной игрушкой
обстоятельств, вынужденной терпеть
все, что бы ни случилось, безо всякого участия собственной воли, была для нее
непереносима. Она быстро приняла решение,
стараясь не поддаться страху.
- Да, Колин, я твердо уверена.
Он улыбнулся одними губами.
- В таком случае ты, разумеется, можешь остаться. Я тебя больше никуда не
отпущу.
Кассандра невольно содрогнулась. Опять наступило молчание. Наконец она
опомнилась и спросила:
- Но, может быть, сейчас не самое подходящее время для тебя?
- Не самое подходящее? В каком смысле?
- Я не могла не заметить мужчин, с которыми ты только что встречался. Мне
показалось, что они... члены твоего
тайного общества.
Она замолчала, ожидая, что он заговорит, но Уэйд так и не сказал ни
слова.
- И потом я подумала, что ты, наверное, готовишь что-то важное, раз уж
то, о чем мы говорили раньше... так и не...
произошло.
Ну почему он молчит? Почему не скажет хоть что-нибудь? Ей было страшно,
она боялась выдать себя, а он только
следил за ней молча, словно чего-то ждал.
- Ты имеешь в виду тот день в парламенте? - спросил он наконец. - Ты не
понимаешь, что там случилось? Да,
кстати, я получил твою записку, но решил, что отвечать слишком рискованно.
- Да-да, я понимаю.
Ничего-то она не понимала, но главное было не останавливаться, продолжать
говорить.
- Да, ты прав, я хотела бы знать, почему ничего не произошло... после
того, что ты мне рассказал. Но я подумала,
что случилось нечто непредвиденное и ты решил проявить осторожность, дождаться
более благоприятного случая... А
потом, когда все эти люди были арестованы, и среди них не оказалось... никого с
оружием, я решила, что кто-то, должно
быть, узнал о твоем плане и рассказал властям.
Судорожно переведя дух и мучительно краснея, Кассандра посетовала про
себя, что никогда не умела убедительно
врать, а мысль о том, что теперь от этого умения зависит ее жизнь, никак не
прибавляла йй уверенности.
- Ты не обязан мне ничего рассказывать, - заторопилась она, - если не
считаешь нужным. Я, в общем-то, ни о чем
не спрашиваю... я пришла к тебе только потому, что мне некуда больше идти, а ты
всегда был добр ко мне.
- Добр? Ты думаешь, я был добр к тебе? Ты так это называешь? Моя дорогая,
я готов был поклясться, что мы с
тобой лучше понимаем друг друга.
Обхватив одной рукой ее горло, Уэйд игриво, но болезненно надавил на
чувствительные связки. Кассандра замерла
в полной неподвижности и затаила дыхание. Он поцеловал ее, не разжимая губ,
глядя на нее широко раскрытыми глазами и
по-прежнему сжимая рукой ее шею.
- Как я рад, что ты пришла, - прошептал он. - Не сомневайся, я готов
поделиться с тобой деталями своего плана. Я
хочу, чтобы ты знала все.
Почему эти слова не вызвали у нее ни малейшего ощущения торжества? Его
лицо всегда казалось ей жестоким, но
никогда он не был так страшен, как в эту минуту. В его глазах светилось
сдержанное возбуждение. У Кассандры возникла
глубокая уверенность, что он причинит ей боль, что цена, которую ей придется
заплатить за его откровения, окажется
чрезвычайно высокой. Она молила Бога послать ей мужества, пока Уэйд гладил ее
шею и шептал ей на ухо:
- Давай сначала поднимемся наверх. Мне всегда хотелось кое-что сделать с
тобой. А потом я тебе все расскажу. Ты
согласна?
- Да, - прошептала Кассандра совершенно неслышно.
- Ведь ты сама этого хочешь, правда? Ты хочешь, чтобы я тебя приласкал?
Признайся.
- Я...
Она закрыла глаза и опять с трудом перевела дух.
- Я хочу, чтобы ты меня приласкал.
Он еще раз поцеловал ее, улыбаясь своей жуткой улыбкой потом обнял за
плечи и повел к дверям.
- Хозяин велел зайти спросить, не надо ли вам чего, мэм?
Горничная во все глаза уставилась на бледную, как восковая фигура,
женщину, которая сидела на краю кровати и
трясущимися пальцами пыталась застегнуть сорочку на груди. Ей пришлось повторить
свой вопрос прежде, чем молодая
дама подняла голову и заметила ее присутствие.
- Может, вам чего подать, мэм? Может, чашку чаю?
- Чашку чаю, - механически, как эхо, откликнулась Кассандра.
Она не просила чаю, просто ей пришлось повторить эти слова вслух, чтобы
уловить их смысл.
- Ну да, чашечку крепкого горячего чая. Хотите принесу?
Прижав пальцы к вискам, Кассандра попыталась вернуть себе способность
думать.
- Нет... Мое платье, - проговорила она наконец, указывая на валявшийся на
полу предмет, когда-то бывший
платьем. - Оно... я его порвала. Вы не могли бы...
Простейшие слова не давались ей, словно испарились из памяти.
- Да, мэм, я могу его зашить, если хотите.
Горничная наклонилась и подобрала с пола измятую, изорванную, потерявшую
всякий вид тряпку. У нее было
миленькое, по-деревенски свежее личико. Держалась она как ни в чем не бывало, но
Кассандра старательно отворачивалась,
чтобы не встречаться с ней взглядом.
- Что-нибудь еще, мэм?
- Нет... Да! Могу я попросить перо и лист бумаги?
- Конечно, мэм.
- Спасибо.
Не в силах ответить на ее улыбку, Кассандра лишь проводила горничную
взглядом, когда та присела в реверансе и
вышла. Оставшись одна, она с трудом поднялась с кровати и дотащилась до зеркала
над письменным столом, чтобы со
смешанным чувством любопытства и отвращения посмотреть на свое отражение.
Однако, если не считать восковой
бледности, выглядела она как обычно. Только один синяк был на виду: лиловатый
растекающийся кровоподтек на шее, след,
оставленный его большим пальцем. Глаза казались свинцово-серыми, лишенными
всякого выражения. Пережитый ужас не
отразился в них. Во всем теле ощущалось гудящее, слегка покалывающее онемение:
это кровь начала приливать к рукам, к
ногам, к голове. Кассандра сосредоточилась на этом едва заметном физическом
ощущении, цепляясь за него, как за хрупкий
щит - тонкий и прозрачный, подобный крылу насекомого. Только он отделял ее от
приступа истерии.
Положив руки на край письменного стола и закрыв глаза, чтобы не видеть
собственного лица в зеркале, она
заставила себя расправить плечи, хотя от этого ей стало больно. Смотреть на себя
она больше не могла из страха потерять
рассудок. Отвернувшись от зеркала, Кассандра оглядела комнату, поскольку раньше,
когда он привел ее сюда, у нее не было
случая толком разглядеть обильную, избыточную, почти женственную в своей
изнеженности роскошь обстановки. Повсюду
стояли сундуки и коробки - явное свидетельство того, что хозяин собрался в
дальний путь.
Вдруг у нее затряслись колени, ей пришлось присесть. Отодвинув в сторону
с полдюжины розовых подущек,
Кассандра опустилась на обитую пурпурным атласом оттоманку. На мгновение она
позволила себе закрыть глаза и
передохнуть, но почти сразу же выпрямилась. Надо было взять себя в руки.
Все могло обернуться куда хуже. Уэйду все-таки не удалось ее
изнасиловать, хотя в чем его никак нельзя было
упрекнуть, так это в нехватке усердия. А с другой стороны, Кассандре, возможно,
было бы сейчас легче, если бы его
старания увенчались успехом. Сумей он добиться своего, он, наверное, не пришел
бы в такую ярость У него не осталось бы
ни времени, ни охоты, чтобы так издеваться над ней в отместку; он не придумал бы
стольких разнообразных и изощренных
способов заставить ее заплатить за свое поражение. Но ей по крайней мере не
пришлось притворяться, будто она получает
удовольствие от происходящего. Спасибо и на этом. Она очень скоро поняла, что он
вовсе не стремится взволновать ее или
возбудить. Он хотел нагнать на нее страху. И в этом блестяще преуспел.
Совершенно неожиданно из ее груди вырвалось рыдание. Не успев даже
сообразить, откуда что взялось, Кассандра
безудержно расплакалась. Немота, владевшая ею прежде, была ей ненавистна, но
оказалось, что слезы гораздо хуже. Эта
боль была слишком остра: при каждом новом приступе плача пополам с икотой кто-то
словно вырывал сердце у нее из
груди. Она бессильно упала на бок и целиком отдалась удушающим, выворачивающим
душу рыданиям.
Постепенно ей удалось успокоиться. Она чувствовала себя опустошенной, но
по сравнению с прежней болью это
было отрадное ощущение, просто милость Божья. До нее стало медленно доходить,
что она не сошла с ума и не впала в
истерику. Она осталась сама собой. Она выжила.
И еще она кое-что узнала. Теперь ей ничего другого не оставалось, как
дать знать Куинну. И тогда все будет
кончено.
Раздался негромкий стук в дверь, и в комнате опять появилась горничная.
Кассандра молча взяла у нее из рук
письменные принадлежности, и девушка ушла с поклоном, одарив ее на прощание
своей дружелюбной улыбкой.
Маленький письменный столик в спальне Уэйда располагался в простенке
между двумя окнами. Кассандра
открыла его и села. На мгновение она задумалась. Кому адресовать письмо - Куинну
или Риордану? Лучше первому,
решила она. Не говоря уж о том, что невыносимо больно и неловко было бы
обращаться к Филиппу с любыми словами;
сообщение, которое она собиралась передать, надо было прочесть немедленно, чтобы
вовремя принять соответствующие
меры. Если она пошлет записку Филиппу, а он задержится в Сомерсете до субботы,
развлекаясь с Клодией, несчастья не
миновать. Обмакнув перо в чернильницу, Кассандра начала писать.
Уважаемый мистер Куинн!
Покушение на короля намечено на субботу, когда он отправится со своими
гостями на охоту в Виндзор. Там, где за
Итоном дорога поворачивает на юг, его будут поджидать четверо мужчин, переодетых
монахами. Они предложат
королю свое благословение. Но это будет засада: они попытаются его убить. Имена
убийц мне не известны, но все они
готовы пожертвовать жизнью ради дела революции. Колин их предводитель. Он
собирается отплыть в Кале завтра
вечером и верит, что я последую за ним.
Наши дела закончены. Я передала вам нужные сведения, вы отдали мне
деньги. Через несколько дней я, согласно
вашему совету, покину Лондон.
Кассандра Мерлин
Ну вот, дело сделано. Если ей удастся уговорить Уэйда отпустить ее из
дома под каким-нибудь предлогом, не будет
нужды посылать письмо. Но оставлять это дело на волю случая ни в коем случае
нельзя; надо попробовать заручиться
помощью горничной, причем безотлагательно. Служанка показалась ей доброй
девушкой; возможно, за деньги она не
откажется передать записку посыльному по секрету от своего хозяина. Ну, а уж
потом у нее будет время подумать о том,
как ей самой выбраться отсюда. Самое главное - передать жизненно важные сведения
Куинну. Который же теперь час? Два
или три часа пополудни, решила Кассандра. Действовать надо быстро. Она сложила
письмо и надписала адрес.
Кто-то тихо постучал в дверь. Конечно же, это горничная! И все же
Кассандра сунула письмо на грудь под сорочку
и на всякий случай отошла подальше от письменного стола.
- Войдите!
Это был Уэйд.
Закрыв за собой дверь, он подошел к ней своей неспешной походкой.
Движения у него были томные и плавные, как
всегда. Он окинул ее полураздетую фигуру полным ледяного презрения взглядом, и
ей сразу же вспомнилось все то, что он
делал с лей, все то, что он заставил ее сделать. Неужели он попытается еще раз?
С холодной отчетливостью Кассандра
поняла, что, если он сделает еще одну попытку, по крайней мере для одного из них
это кончится смертью.
- Тебе уже лучше, любовь моя?
- Нет.
Когда он наконец оставил свои бесплодные попытки доказать, что он
мужчина, она заявила ему, что ее тошнит.
Тогда он ушел. И тогда, и сейчас Кассандра говорила чистую правду. Уэйд слегка
усмехнулся, услышав ее ответ.
- Колин, я ушла из дома в такой спешке, что не захватила с собой никаких
вещей. Мне бы хотелось вернуться и
забрать свою одежду.
- Ты бы этого хотела? Но зачем?
...Закладка в соц.сетях
