Жанр: Любовные романы
Леди удача
Патриция ГЭФНИ
ЛЕДИ УДАЧА
Patricia Gaffney. Fortune's lady (1989)
Они были врагами, но с той минуты, как Риордан увидел эту легкомысленную
красавицу, он понял, что погиб
безвозвратно. Выполняя тайное поручение, она должна была соблазнить другого
мужчину, но он не мог позволить ей этого,
так как сам жаждал владеть ее прекрасным телом. Она оставалась для него
загадкой, очаровательной искусительницей, и все
же он был готов рискнуть ради нее всем.
- Прими, о Всемогущий, душу недостойного раба твоего, Патрика Флинна
Мерлина. В бесконечном милосердии
Твоем прости ему его тяжкие прегрешения и даруй ему вечный покой и отдохновение
в царствии небесном. Аминь.
- Аминь.
Преподобный Ювеналий Ормзби захлопнул требник, пробубнил еще несколько
лицемерных общих фраз и отчалил
с церковного двора в своей вздувшейся парусом черной сутане. Шестеро нанятых
нести гроб могильщиков проворно
последовали за ним. Пришедшие отдать последний долг покойному (их было очень
немного) торопливо и смущенно
выразили членам семьи свои соболезнования и разошлись.
Глядя, как уходит последний из них, Кассандра Мерлин еще острее ощутила
всю тяжесть своего горя. Она сдернула
с густых черных кос вуаль, которую по настоянию тетушки нацепила себе на голову
перед выходом из дома, и подставила
разгоряченное лицо прохладному вечернему ветерку. Слез у нее больше не осталось,
в груди поселилось давящее ощущение
пустоты и одиночества.
"Мне бы следовало радоваться, - с горечью подумала она, отрывая взгляд от
грубо сколоченного гроба и поднимая
его к облакам, то и дело заслонявшим луну. - Могло быть и хуже". Спору нет,
отпевание было проведено с неприличной
поспешностью, так называемые друзья ее отца в большинстве своем не сочли для
себя возможным почтить его похороны
своим присутствием, гроб опустили в неосвященную землю по северную сторону от
церкви, но ничего иного Кассандра и не
ожидала. Более того, она и на такое не смела рассчитывать.
Государственных преступников по традиции вообще не полагалось хоронить на
кладбищах: их закапывали в землю
на перекрестках дорог или в чистом поле, без креста или надгробного камня. За
взятку в десять фунтов (по нынешним
временам сумма немалая для ее тетушки; передавая деньги племяннице, она ясно
дала это понять) преподобный Ормзби
милостиво согласился выделить для бренных останков Патрика Мерлина эту узкую
глинистую канавку неподалеку от моста
Блэкфрайарз, под которым скользили черные маслянистые воды Темзы.
- Тут так сыро, Кассандра, это вредно для здоровья. Мы с Фредди вернемся
в карету. К тому же он оставил там свою
табакерку. Будь добра, не задерживайся. Факельщиков я отослала: луна светит
достаточно ярко, а после девяти они требуют
еще по шесть пенсов на брата.
- Да, тетя.
- Мне кажется, все прошло даже лучше, чем можно было ожидать при наших
обстоятельствах. Слава Богу, все уже
позади! Не знаю, удастся ли мне когда-нибудь отчистить подол от этой грязи. И не
забудь, Касс, мы наняли карету только
до десяти, да и делать тут больше нечего, не правда ли?
Вдовствующая леди Синклер скосила глаза на незасыпанную могилу у своих
ног и тотчас же отвернулась. Уголки
ее губ опустились в гримасе недовольства, словно говорившей: как это
неосмотрительно, как бестактно со стороны ее брата
довести дело до столь неприятной развязки! Она протянула руку с тщательно
ухоженными ногтями и крепко сжала локоть
племянницы.
- Как только вернемся домой, Кассандра, нам придется кое-что обсудить.
С этими словами леди Синклер подобрала шуршащие юбки и направилась к
карете.
- Это она? - тихо спросил Филипп Риордан, вглядываясь сквозь ветви
платана в удаляющуюся фигуру. До нее было
ярдов тридцать.
Ярд примерно равен одному метру.
- Нет, это ее тетка.
Риордан перевел взгляд темно-синих глаз на женщину, стоявшую на краю
могилы у подножия бугристого,
усеянного могильными камнями холма. С такого расстояния он мог убедиться лишь в
том, что она высока ростом и
стройна. Ее черные волосы были уложены тяжелым узлом на затылке. Он смахнул
опавшие листья с плоской вершины
ближайшего надгробного камня и неловко уселся на нем, балансируя в неустойчивом
положении, стараясь вытянуть как
можно дальше свои длинные ноги.
- Не нравится мне все это, Оливер. У нее даже волосы точь-в-точь как у
него!
- Да при чем тут ее волосы? Она и виделась-то с ним самое большее раз или
два в год. Они никогда не были близки.
- Ну и что? Она же его дочь! И вряд ли примет с распростертыми объятьями
тех, кто отправил его на виселицу.
Оливер Куинн нахмурился, уставившись на темноволосую, с заметно
пробивающейся сединой макушку своего
товарища.
- Может, ты и прав, но других-то нет. Нам ничего не остается, как
поговорить с ней.
- Мне это не нравится, - упрямо повторил Риордан.
- Просто ты ее еще не видел. Говорю тебе, Филипп, она идеально подходит!
Смазливая, разбитная... Как раз то, что
нужно Уэйду. Притом, к счастью для нас, у нее нет никаких предрассудков или так
называемых моральных устоев, которые
только усложняют дело. Она с легкостью согласится на роман с ним.
Риордан невесело усмехнулся.
- Да, мне такие женщины знакомы.
- Не сомневаюсь, - сухо откликнулся Куинн.
- Черт тебя побери, Оливер, откуда нам знать: может, она тоже участвовала
в заговоре вместе с Мерлином?
- Чепуха.
- Ты уверен? - Риордан вновь стал вглядываться в неподвижную фигуру,
застывшую вдали. - Мы же не можем
рисковать.
Когда он поднял голову, в опаловом свете луны стали видны точеные
патрицианские черты его лица. Вдруг оно
озарилось улыбкой:
- Я кое-что придумал.
Кассандра проводила взглядом удаляющуюся спину тетушки и на мгновение
закрыла глаза, прекрасно понимая,
что именно им предстояло обсудить по возвращении домой. Потом она вновь
повернулась к раскрытой могиле, молитвенно
сложив руки под подбородком, но вскоре обнаружила, что лишь механически
повторяет про себя банальности,
произнесенные священником. Она не могла молиться, слова не шли из сердца. Да и
что она могла сказать, чтобы помочь
отцу в эту минуту? Он умер безбожником, преступление, за которое его повесили,
было воистину чудовищным. Неужто
Господь настолько милосерден, что сможет простить его?
- О, папа, как ты мог пойти на такое? - горестно прошептала Кассандра. -
Как ты мог предать свою страну? Ее
захлестнула волна гнева, стыда и горя. Она вспомнила плутовские черные глаза
отца, его волосы цвета воронова крыла,
бесшабашную улыбку. Невозможно было поверить, что он мертв, настолько
безудержным было его жизнелюбие. Что же ей
теперь делать, на что надеяться, когда жизнь потеряла смысл?
Внезапно ей пришло в голову непрошеное воспоминание. Она училась в
закрытой школе в Париже, куда отец
отослал ее после смерти матери, оставив там под присмотром тетки. Он должен был
приехать навестить ее впервые за целый
год разлуки. Им предстояло провести вместе целый день, и ее восьмилетнее
сердечко едва не выпрыгивало из груди от
волнения. Bee утро она простояла у школьных ворот, пока воспитательница не
позвала ее обедать. Она ждала всю вторую
половину дня, вглядываясь сквозь черные столбики ограды в каждого проезжающего
мимо всадника или экипаж. Когда
стемнело настолько, что ничего уже не было видно, пришла директриса и увела ее
внутрь. В тот же вечер посыльный принес
ей фарфоровую куклу с настоящими волосами, умеющую двигать руками и ногами. В
приложенной записке было
нацарапано, что срочные дела вынудили отца покинуть город и уехать в Лондон на
день раньше, чем предполагалось. Он
увидит ее во время своего следующего визита в Париж, который, несомненно,
состоится очень-очень скоро. Он обожает
свою принцессу и надеется, что она будет вести себя примерно, как подобает
хорошей маленькой девочке.
"Сколь сильно изменил меня тот памятный день десять лет назад?" -
спросила себя Кассандра. Она давно уже
перестала вести себя, как подобает хорошей маленькой девочке, чтобы заслужить
отцовскую любовь. По правде говоря, в
последнее время она поступала прямо противоположным образом. И все же до самого
конца так и не смогла расстаться с
надеждой когда-нибудь завоевать его любовь. А теперь уже было слишком поздно.
У нее болело горло.
- Прощай, папа. Я люблю тебя! Господи, умоляю, прости его.
В руках у нее была поминальная веточка розмарина"Намек на слова Офелии:
"Вот розмарин, это для
воспоминания" из трагедии Шекспира "Гамлет".". Прежде чем слезы ослепили ее
вновь, Кассандра поцеловала цветок,
бросила его в могилу и отвернулась.
Двое мужчин проследили из укрытия, как она уходила. Один из них угрюмо
усмехнулся, предвкушая мрачную
потеху, когда ее фигура растворилась среди низко свисающих ветвей плакучей ивы.
Улица Илай-Плейс находилась в той части Холборна, которую в порыве
великодушия можно было назвать
"бедной, но приличной", хотя покосившиеся городские особняки, окруженные
заросшими бурьяном садами, почти не
давали оснований для подобных утверждений. Номер 47 был не лучше и не хуже своих
соседей. Внутри скопилось слишком
много мебели, зато явно не хватало тепла, да и манеры слуг оставляли желать
лучшего. Вдовствующая баронесса Синклер,
привыкшая к парижской роскоши, находила окружающую обстановку ужасающе убогой и
за три недели пребывания в доме
даже не удосужилась распаковать большую часть своих вещей, упорно называя свое
новое жилище "временным". У ее
племянницы не укладывалось в голове, как можно было в это верить при том
финансовом положении, в котором они
оказались, однако, следуя давней привычке, Кассандра не стала перечить тетушке.
Это не имело никакого смысла.
- Фредди! Сию же минуту убери ногу с чайного столика! Ты посмотри,
сколько грязи уже налипло на колесики!
Сэр Фредерик Синклер послушно передвинул на диване свой увесистый зад и
перекинул ногу в грязном сапоге
через колено. На его глуповатом лице появилась извиняющаяся улыбка. Разрываясь
между тщеславием и франтовством, он
прятал свои редеющие волосы цвета соломы под белый пудреный парик, но его
постоянно терзала мысль о том, что парики
вот-вот выйдут из моды, и тогда ему придется предстать в высшем свете со своей
ранней лысиной. Фредди энергично
чихнул в носовой платок, спрятал табакерку и вытащил из кармана часы.
- Четверть одиннадцатого! - добродушно объявил он. - Чем вы намерены
сегодня заняться, дамы?
Кузина Кассандра бросила на него вопросительный взгляд через зеркало,
висевшее над камином.
- Что скажете? - безмятежно продолжал Фредди. - Джек Уилмотт хочет
встретиться со мной в своем клубе в
одиннадцать, потом мы поедем в "Геррикс" ужинать. Слушай, Касси, завтра в
Воксхолле будет маскарад. Вот я и подумал:
если мы пойдем инкогнито, тебе не обязательно быть в трауре. Никто же тебя не
знает, так что можешь надеть все, что
угодно. Вход всего девять шиллингов, матушка, так что поберегите лицо от морщин.
- Фредди на удивление быстро
овладевал модным лондонским жаргоном.
Кассандра медленно повернулась кругом, словно не веря своим ушам. Она
бросила взгляд на тетушку, но та как ни
в чем не бывало продолжала потягивать рюмочку миндального ликера. Впрочем,
Кассандра давно уже перестала искать
руководства - нравственного или практического - у своей тетки, поэтому ее не
особенно удивило то, что леди Синклер
промолчала и не одернула сына.
- Фредди... - начала было Кассандра и тут же смолкла.
Она так устала, что не находила в себе сил объяснять кузену, почему ей не
хочется - пусть и под чужим именем -
идти с ним на маскарад в Воксхолле через два дня после того, как состоялось
публичное повешение ее отца, обвиненного в
государственной измене.
- Нет, спасибо, я не пойду, - тихо сказала она.
- Да брось, Касси, давай сходим! Там будет Эллен ван Рейн, я точно знаю.
Потрясающая девушка! Если бы ты
пошла со мной, было бы куда проще...
- Фредди, почему бы тебе не отправиться по своим делам? - бесцеремонно
перебила его леди Синклер. - Мне надо
поговорить с Кассандрой наедине.
- Что? Ладно-ладно, ухожу.
Грязный сапог с грохотом обрушился на пол, а сам Фредди поднялся на ноги.
Высокий, тяжеловесный, грубо
сколоченный, он был точной копией своего отца, давным-давно отошедшего в мир
иной сэра Кларенса. Почти все двадцать
пять лет своей жизни Фредди провел в Париже, но так и не утратил добродушной,
простосердечной неотесанности,
благодаря которой в нем при первой же встрече можно было безошибочно распознать
англичанина.
- Ну, так я пошел? - полувопросительно попрощался он и, захватив шляпу и
трость, направился к дверям гостиной.
Как раз в эту минуту вошла горничная Клара с блюдом творожных ватрушек.
Фредди на ходу подхватил сразу две.
- Оп-па! - ликующе прокричал он с набитым ртом уже с лестницы.
- Еще что-нибудь, миледи, пока я не заперла кладовку?
В голосе служанки слышался густейший акцент кокни, всякий раз
заставлявший леди Синклер вздрагивать и
морщиться.
- Полагаю, нет.
- Слушаюсь, миледи.
Клара присела в нелепейшем реверансе и удалилась.
Кассандра улыбнулась, перехватив взгляд тетушки.
- Это ведь только временно, - сказала она в виде утешения.
Леди Синклер отмахнулась.
- Подойди сюда, Кассандра, сядь рядом со мной. О Боже, ты ужасно
выглядишь в этом черном платье, просто
ходячий скелет! Я не смогу тебе позволить долго носить траур, дитя мое, но об
этом позже. Слава Богу, ты хоть перестала
лить слезы. Мы с Фредди уже начали тревожиться: ты казалась совсем больной. А
ведь в твои годы внешность для девушки
важнее всего, ты же должна это понимать. И это подводит нас к самой сути дела,
не так ли?
Она растянула губы в улыбке, но ее глаза при этом остались холодны.
- Клара сказала мне, что сегодня утром ты отказалась принять Эдуарда
Фрейна.
Кассандра заморгала.
- Тетя Бесс, сегодня был день... похорон моего...
- Да-да, конечно. Не сомневаюсь, что мистер Фрейн все правильно понял.
Это был нелегкий день. Но он уже
подошел к концу, и нам пора подумать о будущем. Я женщина небогатая, как тебе
известно. Все эти годы мой брат
обеспечивал тебя, как мог (кстати, это не означает, что мне не приходилось время
от времени черпать средства на твое * * *
- Моя тетя уже встала, Клара?
- Да, мисс, и уже отправилась делать утренние визиты. А сэр Фредди все
еще в постели, так что вы можете тихо и
мирно попить тут чайку, никто вас не потревожит.
Кассандра довольно улыбнулась, оценив шутку по достоинству. Они с Кларой
отлично ладили, ей очень нравилась
эта маленькая служаночка (не в последнюю очередь, вероятно, потому, что умела
доводить тетю Бесс до белого каления).
- Я жду посетителя, Клара. Возможно, он придет прямо с утра. Проведи его
наверх, в малую гостиную.
- Да, мисс. Это, наверно, мистер Фрейн?
Густые брови Клары поднялись, а губки надулись в недовольной гримаске.
Кассандра тоже удивленно подняла брови.
- Полагаю, что да, хотя тебя это совершенно не касается. А теперь оставь
меня и дай мне спокойно просмотреть
газету.
Клара фыркнула и вышла из комнаты.
Отпивая мелкими глоточками горячий чай, Кассандра попыталась
сосредоточиться на страницах "Дейли
эдвертайзер". После еще одной ночи, проведенной без сна, в висках стучала тупая
боль. В комнате, несмотря на разгар лета,
было холодно. И все-таки она ни за что не променяла бы это сырое и хмурое
английское утро на весь теплый парижский
июнь. Годы, проведенные во Франции, всегда представлялись ей изгнанием, но
теперь они были позади: Кассандра
вернулась домой.
Детство в Суррее (всего шесть лет, пока еще была жива ее мать)
запомнилось маленькой Касс как счастливейшее
время ее жизни. Позднее, когда ее постоянным спутником стало одиночество, когда
она привыкла к мысли о том, что все ее
бросили, и отказалась от бесплодных попыток понять, чем заслужила свою горькую
долю, счастье все еще казалось ей
возможным, но только при условии, что она вернется в Англию. И лишь одного она
никак не могла ни предвидеть, ни даже
вообразить: что возвращаться домой ей придется по случаю ареста, суда и
публичной казни отца.
Она встала и, захватив чашку с чаем, подошла к окну. Горечь обиды от
того, что перед смертью отец не захотел ее
видеть и - сколько она ни умоляла его об этом в письмах - не позволил ей прийти
к нему на свидание в Нью-гейт, все еще
не покидала ее. Казалось, что, продержав дочь вдали от себя целых двенадцать
лет, он изгоняет ее из своей жизни даже в эти
последние недели.
Кассандра каждый день писала ему письма в тюрьму - многостраничные
послания, полные любви и печали. Он ни
разу не ответил. Гнев и обида, смешанные со страшными подозрениями, терзали ее
душу, и так продолжалось день за днем,
до бесконечности. И лишь в самый последний день от него пришла записка. У нее
едва сердце не разорвалось при виде
знакомых каракулей.
"Моя дорогая Кассандра!
Итак, мне не удалось сорвать банк, ставок больше нет, а на кону стояло
все, и теперь приходится платить по
счету сполна. Прости мне эту дурацкую манеру выражаться, девочка моя, но почемуто
на ум приходят только
карточные термины. Говорят, как жизнь прожил, так и умрешь. Я постараюсь
прихватить с собой на эшафот то, что
сорок четыре года считал бесшабашной смелостью, хотя многие назовут это дешевой
бравадой. А что это такое на
самом деле, теперь уже не имеет значения.
Мне жаль оставлять тебя на попечении Элизабет, но, увы, это далеко не
единственное, о чем приходится
сожалеть. Моя сестра - женщина тщеславная и эгоистичная, зато она хорошо знает
свет, и это может пойти тебе на
пользу, но не стоит слепо следовать ее советам. Постарайся найти свое счастье.
Прости, что не оставляю тебе ничего,
даже воспоминаний. Единственным утешением в эту минуту мне служит то, что я
умираю за правое дело. Я искренне
верил в революцию.
Хочу надеяться, что твои слова насчет присутствия при повешении были
пустой угрозой. Прошу тебя, Касси, не
приходи. Если бы я верил в бессмертие души, то пообещал бы тебе, что в один
прекрасный день мы встретимся, но, к
сожалению, я никогда в него не верил. Прощай, моя прекрасная дочурка".
- Бог ты мой, опять у нее глаза на мокром месте! Ну-ка живо вытрите
слезы, мисс, ваш визитер ждет в гостиной.
Ну будет, будет вам, не так уж все плохо.
Бросив взгляд на замызганный носовой платочек, который ей протягивала
Клара, Кассандра невольно улыбнулась
сквозь слезы.
- Спасибо, у меня есть свой, - всхлипнула она, вытирая глаза.
- Ишь какие мы важные! Между прочим, мисс Капризуля, это вовсе не мистер
Фрейн. Какой-то старикан по имени
Куинн.
- Куинн? - нахмурившись, переспросила Кассандра.
- Куинн. Говорит, есть разговор. Что-то насчет вашего отца. Может, подать
чего к столу, мисс? Вина и печенья?
- Это было бы очень мило с твоей стороны, Клара. Но потом не задерживайся
и не вздумай подслушивать у двери.
- Вот еще! - возмущенно фыркнула горничная и выплыла из комнаты.
Какой-то человек разглядывал портреты ее родителей в рамках, стоявшие на
каминной полке.
- Мистер Куинн? - тихо спросила Кассандра.
Он выпрямился и повернулся к ней, чтобы поздороваться. Во время холодной
и формальной процедуры
приветствия они внимательно оглядели друг друга. Кассандра увидела перед собой
высокого худого мужчину лет
пятидесяти с прямыми черными волосами, зачесанными назад над высоким лбом. С
виду он напоминал не то школьного
учителя, не то священника. У него было лицо аскета или фанатика - изможденное, с
горящими черными глазами, которые
как будто видели все насквозь. Говорил он высоким жидким фальцетом, и огромный
кадык на длинной тощей шее дергался
вверх-вниз, как поплавок, при каждом слове.
Однако Кассандра не нашла в нем ничего глупого или достойного осмеяния:
если он и был школьным учителем, то
наверняка умел поддерживать в классе железную дисциплину.
- А вы моложе, чем я думал, - заявил он.
- Я...
- Хотя нет, не моложе. - Он поднял палец, словно проверяя, откуда дует
ветер. - Свежее. Могу я присесть?
- Разумеется.
Девушка указала ему на диван, а сама заняла место в кресле с
подголовником рядом с ним.
- Вы были другом моего отца, мистер Куинн? Не успел он открыть рот для
ответа, как раздался стук в дверь, и
вошла Клара.
- Нет ли у вас простого ячменного отвара? - спросил посетитель, отклоняя
предложенный поднос.
- Боюсь, что нет.
- Вот как? Ну ничего, это не важно. - Он проводил взглядом уходящую
горничную. - Нет, мисс Мерлин, я не был
другом вашего отца. А у вас, оказывается, почти нет французского акцента.
Странно. Сколько лет вы прожили в Париже?
- Двенадцать.
- Расскажите мне немного о себе. Кассандра растерялась.
- Не хочу показаться невежливой, мистер Куинн, но с какой стати я должна
рассказывать вам о себе? Я вас совсем
не знаю и понятия не имею о цели вашего визита.
Куинн уставился на нее своим странным пронизывающим взглядом. Кассандре
показалось, что она его немного
озадачила, что он в эту минуту пересматривает уже сложившееся мнение о ней.
Сунув руку во внутренний карман сюртука,
он вытащил сложенный листок бумаги.
- Вот этот документ объяснит вам, кто я такой. Я представитель Его
Величества короля Англии. - С этими словами
он поднялся с дивана и вручил ей листок. - Я пришел, чтобы обратиться к вам за
помощью.
В растущем смятении она развернула плотную бумагу и уставилась на
королевскую печать в самом низу страницы.
В весьма туманных казуистических выражениях документ представлял мистера Оливера
Мартина Куинна как члена личной
канцелярии Его Королевского Величества, уполномоченного действовать во имя
укрепления, процветания и безопасности
государства. Кассандра подняла глаза на посетителя, который стоял над ней в
терпеливом ожидании.
- Чем же я могу быть вам полезной, мистер Куинн?
- Вам что-нибудь известно о "Конституционном клубе", мисс Мерлин?
- Нет, ничего.
- О "Революционном братстве"?
- Тоже нет.
- О "Друзьях народа"?
Девушка беспомощно развела руками. Он улыбнулся, не сводя с нее, однако,
испытующего взгляда.
- Речь идет о существующих в Англии сообществах людей, сочувствующих
французской революции и желающих
утвердить ее анархические принципы на нашей земле.
- Понятно. Мой отец был членом одного из них?
- Полагаю, что всех трех в то или иное время. Разве вам не было известно
о его политических пристрастиях?
- Нет. Вернее, я знала, что он симпатизирует революции. Он ведь был
журналистом и часто писал об этом.
- Совершенно верно. Многие симпатизировали революции, особенно на первых
порах. Однако поддержка, которую
оказывал революции ваш отец, зашла довольно далеко, вам так не кажется?
Кассандра почувствовала, что ей становится жарко.
- Он считал, что борется за правое дело, - сухо ответила она.
Его брови сдвинулись, глаза сверлили ее, как буравчики.
- Вы его оправдываете?
Некуда было деться от этого прожигающего насквозь взгляда. Словно
запутавшись в сетях, она не могла ни
отвернуться, ни даже моргнуть.
- Нет, я его не оправдываю. Мне стыдно за него, - призналась Кассандра.
В эту минуту ей было стыдно и за себя тоже. Казалось, Куинн вытягивает из
нее правду вопреки ее собственной
воле. Она встала и подошла к окну. Теперь высокое кресло с подголовником
разделяло их, как пограничная черта.
- Но что бы он ни сделал, мистер Куинн, он был моим отцом. Если вы
думаете, что я стану обливать его грязью,
вам придется долго ждать.
Она почти ожидала ответного выпада, но вместо этого он подошел к каминной
полке и взял в руки один из
миниатюрных портретов.
- Ваша мать?
Кассандра кивнула.
- Красивая женщина. Но вы превзошли ее красотой.
- Благодарю, - небрежно обронила она. Странно было слышать от него
комплименты.
- Мужчин влечет к вам.
Это было заявление, а не вопрос, и оно вовсе не прозвучало как
комплимент.
- В мире, полном тщеславия и глупости, умение привлекать мужчин может
сослужить вам хорошую службу, мисс
Мерлин. Очень хорошую службу.
Она не ответила. Она даже представить себе не могла, куда он клонит. Зато
ей наконец удалось распознать
исходивший от него едва уловимый запах. Это был запах ладана.
Он сложил руки за спиной и принялся расхаживать взад-вперед перед
незажженным камином.
- Ваш отец входил еще в одно сообщество помимо тех, что я уже упомянул,
мисс Мерлин. Речь идет о подпольном
и очень опасном обществе заговорщиков. Мы даже не знаем, есть ли у него
название. В отличие от других клубов
подобного рода, члены этого общества встречаются тайно и отнюдь не для того,
чтобы провозгласить тост за революцию
или помечтать о якобинской утопии. Их цель - любыми средствами вызвать в стране
хаос, с тем чтобы заменить
конституционную монархию на республику, созданную по образцу той, что сейчас
существует по ту сторону Ла-Манша.
Куинн замер на месте.
- Нам, кажется, удалось узнать имя человека, стоящего во главе этого
тайного общества, но доказательств у нас нет.
А поскольку этот человек является сыном графа, пэра Англии, поддерживающего
дружеские и очень близкие отношения с
королевским семейством, наша задача становится особенно деликатной. Нам
приходится действовать очень осторожно. Вы
меня понимаете?
- Полагаю, что да. И кто же этот человек?
- Я назову вам его имя после того, как вы дадите согласие нам помочь.
- Да чем же я могу вам помочь? - взорвалась Кассандра, потеряв терпение.
- Простите мне мое невежество, но я все
еще не понимаю, чего вы от меня добиваетесь!
Куинн сложил ладони вместе и прижал кончики пальцев к губам, изучая ее
пытливым взглядом.
- Я хочу, чтобы вы свели с ним знакомство.
- Знакомство, - повторила она, чувствуя себя круглой дурой, но не успел
Куинн вновь заговорить, как ее осенила
догадка.
- Познакомьтесь с ним поближе, подружитесь, войдите к нему в доверие. Ваш
отец только что был казнен, вы
провели большую часть жизни во Франции - вам нетрудно будет убедить этого
человека в том, что вы ненавидите Англию
не менее яростно, чем он сам. Заставьте его поверить, что вы жаждете мести.
Позвольте ему свободно болтать с вами обо
всяких там fraternite"Братство (фр.)." и egalite"Равенство (фр.).". Пусть он
думает, что вы тоже на ст
...Закладка в соц.сетях
